Изменить жизнь

Неделя, судя по прогнозу погоды, предстояла дождливая. Все утро понедельника моросило, а где-то после начала рабочего дня совсем залило. Это только добавляло траура к состоянию Сяо. А состояние его было, мягко говоря, ужасным. Ночью он с трудом уснул, все раздумывая над тем дурацким поцелуем, а утром никак не мог собраться на работу. Он не только чуть не опоздал в офис, так ещё и заставил Чжун Ли ждать его (вернее, тот сам дожидался, как Сяо соберётся). Совершенно все он делал медлительно, и совершенно все проходило сквозь призму мыслей. Сяо то удрученно глядел в окно, то на свои руки, дрожащие только от одной мысли о возможной встрече с Чайлдом. На работе Сяо играл с ним в своеобразные догонялки: стоило Чайлду появиться где-либо, где сейчас находился и он, Сяо быстро ретировался куда подальше от рыжеволосого. Особенно это полудетское поведение было заметно во время обеденного перерыва. Если Сяо видел в столовой Чайлда, он далеко и надолго отбрасывал идею поесть и, если было совсем невтерпёж, только в конце обеденного перерыва заявлялся в столовую и быстро запихивал в себя порцию чего-нибудь съедобного. В случае, если Чайлду удавалось застать его за диалогом с Итэром или Чжун Ли, Сяо тут же придумывал любую отмазку вплоть до такого бреда, как забытый включенным утюг (Сяо ведь живёт у Чжун Ли, а с Чжун Ли такие косяки попросту невозможны), и точно так же смывался куда подальше. Такое поведение не нравилось самому Сяо, а что уж говорить о Тарталье! Он боялся представить его реакцию на все, что сейчас делает Сяо. Впрочем, он об этом никогда не узнает, потому что решил прекратить общение с Чайлдом. Хотя бы на ближайшие пару месяцев, пока недавний случай в парке не выветрится из памяти и останется лишь отголоском глупого недоразумения. Осознание этого ранило, и ранило глубоко в душу. Пожалуй, сейчас он был готов согласиться с тем, что ему больно. Сяо, каждый раз задумываясь об этом, находил своему решению все больше «но», а думал он об этом действительно часто. Он понимал, что морально не готов к прекращению общения. Дело даже не в том, что не готов, а в том, что совсем не хочет. Просто извиниться — полный бред. Сяо был уверен, что поцелуй впечатлил Чайлда слишком сильно, чтобы можно было обойтись просто извинениями. К простому слову «извини» Сяо уж точно морально не готов. Хотя оно точно было бы лучше, чем постоянно убегать даже от возможности попросту поговорить, но Сяо этого ещё не понял. И всё-таки, совсем исключить из своей жизни Чайлда невозможно. Он стал для Сяо чем-то вроде никотина, однако эта зависимость не вредила: под конец первого дня в неделе он ощущал, как невыносимо скучает по высокому рыжеволосому парню с яркими синими глазами, улыбающемуся ему буквально всегда. Сяо включал телефон, видел сообщение от Чайлда и, тяжело вздыхая, выключал его. Он ведь о нем волнуется. Потому ли, что любит? А он ведь любит, говорил же. Или Чайлд, так же, как и Сяо сейчас, тогда сомневался? — Ты сегодня не в духе. Что случилось? — состояние Сяо, пожалуй, было заметно невооружённым глазом, поэтому Чжун Ли и спрашивал. — Ничего, — Сяо отвечал так, будто у него пубертатный период. Конечно, на внимание Чжун Ли он злиться не мог, однако рассказывать точно не хотел. Ему казалось, что это точно тот случай, когда он должен решить проблему сам. «Сам» настолько, что никто о ней и не узнает. Это был первый случай, когда он решил не быть выброшенной из моря рыбкой, истерично бьющейся на краю береговой линии и надеющейся дождаться добряка, что отправит ее обратно. В любом случае, это дела личные. *** Это длилось около недели и трёх дней до момента, пока Чайлда это откровенно не достало. Сегодня он пришел в столовую не сразу с началом перерыва, а чуть позже. Он и не надеялся встретить здесь Сяо, раз уж тот взял за привычку голодать, однако юноша сидел и гонял по тарелке брокколи, а между тем, как отправить пойманную в рот, что-то отвечал Итэру. Тарталья решил, что стратегически верно будет для начала взять себе порцию еды, а потом уже обратить на себя внимание. Но не тут-то было. Сяо, видимо, специально сидел лицом ко входу, дабы пасти всех входящих и выглядывать в них того, от кого он так рьяно скрывается. Проблема заключалась только в том, что Чайлд стоял буквально у выхода из столовой, так что путь к отступлению был закрыт. Сяо перевел взгляд на Итэра, надеясь, что парень не окаменел и вскоре куда-то отойдет. Чайлд же вздохнул и отправился к буфету. Именно тогда же Сяо, прощаясь с недоумевающим другом, быстрым шагом отправился на выход. Видя, как Сяо улепетывает из столовой, Чайлд ощутил глупое желание побежать за ним, как в каких-то экшн-фильмах, сшибая на своем пути все, мешающее прямой дороге, догнать и остановить. Он понимал, к чему такое поведение может привести, именно поэтому тут же отказался от идеи. Тарталья помотал головой, задумываясь над тем, что это может быть его шансом наконец поговорить с Сяо. Разворачиваясь, периферическим зрением он заметил на себе насмешливый взгляд Итэра. Тот, кажется, чуть улыбался. Он либо обо всем знает, либо догадывается, но его точно забавит эта ситуация. Чайлд, выйдя за прозрачную дверь, повертел головой в поисках Сяо. Уже убежал, ну и сволочь. Сначала с ничего его целует, затем совсем не выходит на контакт, хотя вопросов, знаете ли, очень много! Что уж говорить о тридцатке непрочитанных сообщений от Чайлда. Проще говоря, Сяо ведёт себя как последняя тварь, а Тарталья почти чувствует себя жертвой аферы, суть которой ему до сих пор не очень понятна. Это сильно злит, как минимум потому, что его чувства к Сяо более чем настоящие. А Сяо… Как будто поигрался и забыл. Но нет. Это не похоже на него, совсем не похоже! Чайлд зло вздыхает и решает обойти немного этаж. Надежда ещё теплится в душе, что Сяо где-то здесь. — Сяо! Темная макушка была замечена в коридоре, ведущем к туалетам, у окна. Названный округлил глаза. Бежать некуда, а значит, придется излить душу, ведь Чайлд именно этого и ждёт. Ожидаемо, но кто же довел эту ситуацию до такого? Сяо слышал биение собственного сердца, а дышать на некоторое время стало так тяжело, будто его ребра врезались в лёгкие и постепенно рвали плоть. Чайлд, как загнавший добычу в угол хищник, подошёл к Сяо. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? Сяо увел взгляд. Да он сам не знает! Что ему знать? Он разве что понимает, насколько ужасно разбирается в своих чувствах и людях, и именно поэтому ничего не может сказать. «Мне показалось, что ты мне нравишься». Тупое детское оправдание. «Я думаю, что влюблен в тебя, и из-за этого мне стыдно перед тобой». Больше похоже на правду, но сказать это Сяо боится. Не хочет. Все, что остаётся — молчать и надеяться, что через пару минут он очнется от страшного кошмара. Чайлд, судя по всему, действительно был не в духе (злиться на Сяо, видя его, невозможно. Хочется наоборот обнять его и успокоить, а это точно ему сейчас требуется. Но прочие эмоции перевешивают, и вести себя мягко вряд ли получится). Он подошёл к нему почти вплотную и взял его голову в свои руки. — Смотри на меня. Я жду ответ. Сяо это действие было не совсем приятно, и он сжал свои руки на запястьях Чайлда. Это бесполезно, ведь он не желал отпускать его. — Мне стыдно, потому что я ничего не понимаю в своих чувствах, — Сяо выдал на удивление целесообразный и связанный ответ. — Мне кажется, что ты мне нравишься, но я не уверен в этом. Чайлд опустил руки. Теперь для него стало ясно и очевидно все, осознание чего он игнорировал все это время. Ментально Сяо — подросток без опыта. Он ведь даже не может отличить любовь от симпатии! Строить с таким отношения — гиблое дело. Проще говоря, Чайлд изначально был обречен на провал, хотя просто не хотел это признать. Будто жил в иллюзии. Было ли иллюзией то, что он любит Сяо со всеми его недостатками и готов ждать сколько угодно? Недостатки, верно! Если он так неопытен в делах любовных, разве это не значит, что Чайлд должен стать для него первым опытом? Первым разочарованием или удачей — неважно. Раз это, тем более, возможно? Попытка не пытка. Хотя в этом случае такое выражение не совсем подходит. Сяо всё-таки остаётся Сяо. И главный его недостаток — невозможность разглядеть, признать и принять некоторые из своих эмоций. Тем более, если они так новы. — Вне зависимости от того, уверен ты или нет, просто верь своему сердцу, — образ той, которая сказала это Чайлду, уже почти стёрся из его памяти, но эта мысль, как и многие другие, сказанные ей, преследовала его всю жизнь. Сяо молчал, глядя куда-то вбок. Нет, он нервничал слишком сильно, чтобы «прислушиваться к сердцу» прямо сейчас. Он был поражен тем, как переменилось поведение Чайлда. Только недавно ему казалось, что его тут собираются прикончить, а теперь даже взгляд парня стал мягче. Тарталья поймал его руку и сжал холодную кисть в своих ладонях. Руки Сяо все ещё умилительно небольшие, а пальцы все такие же ледяные, худющие, как у скелета, а кожа немного груба на ощупь. Тарталья почему-то чувствовал облегчение, наверное, оно вызвано тем, что Сяо точно сказал, что чувствует. Либо же тем, что с ним наконец можно поговорить, побыть наедине (пусть и в столь неблагородном месте) и даже касаться его. Чайлд был очень сильно рад, и он даже не совсем понимал, точно ли это из-за всего вышесказанного. Неожиданно и для себя, и для Сяо, Тарталья наклонился, подхватывая его под зад, и усадил на подоконник. Взгляд у Алатуса был, конечно, очень удивленным, но Тарталья всего лишь собирался сделать то же, что и Сяо во время того их свидания. Он склоняется к лицу юноши и накрывает сухие губы Сяо своими. Тот инстинктивно приобнимает Чайлда, держа его под ребра. Тарталья трепетно и нежно сминает губы парня, закрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям. Ровно так же, как и Сяо. Время для них как будто бы даже не остановилось, а вообще перестало существовать, а на обстановку вокруг было совсем все равно. Слева от окна, как обычно бывает в это время, шумно, но сюда не заглядывал никто. Да и какая, в общем-то, разница? Чайлд отрывается от губ Сяо, но лицо далеко не отодвигает, вглядываясь в жёлтые, цвета ранних осенних листьев глаза, и мягко гладит его по щеке. — Я тебя люблю, — шепчет он в губы Алатуса и, не имея возможности противиться соблазну, целует его во второй раз быстро. Сяо молчит. Он опускает дрожащие руки с боков Чайлда; на взмокших ладонях ещё остаётся фантомное ощущение только что лежавшей в них атласной ткани. Тарталья же окончательно отстраняется, убирает руку и, запинаясь, произносит: — Если ты считаешь, что я тебе нравлюсь, то… мы можем попробовать встречаться. Можешь не отвечать прямо сейчас, я понимаю… — он чешет в затылке, глядя куда-то вверх на стену. — Нет. Я согласен. Чайлд удивлённо переводит взгляд на Сяо. — Прямо согласен? — Ну да. Тарталья довольно улыбается и обнимает Сяо. Трудно в это поверить, он наверное ещё трижды переспросит его об этом решении и каждый раз будет радоваться по-детски, получая все тот же ответ. Сяо, наверное, тоже рад. Его сердце бьётся сильно отныне не от страха, а от чего-то другого. Лёгкого и радостного, чего-то, сосредоточенного только на Тарталье. Это, наверное, и есть любовь. — Тарталья… Мы же на работе… — тянет Сяо, но названному совсем не до этого. — Кстати, насчёт этого. Ты же можешь звать меня Аякс, — настоящее имя, кажется, существовало только для близких и давно стало домашним. Но он уже вполне привык быть Тартальей даже для Сяо. — Почему? У тебя тоже два имени? — как такое может не ввести в заблуждение? Но Сяо всё-таки произносит это необычное слово мысленно, как бы его смакуя. Да, попроще будет. — Ну, что-то вроде того. А почему «тоже»? — Ну, мое настоящее имя узнали в детском доме не сразу после того, как я там оказался, и все привыкли звать меня Сяо. Наверное, потому что я был самым младшим. А Алатус — это то имя, что мне досталось от родителей. Слишком экстравагантно, я думаю. Сяо лучше. — А-а, ну да. Помню в твоём резюме что-то такое, но я в имя не вчитывался. — Ты его видел? — Давалось, — Чайлд хочет потрепать Сяо по голове, но тот сползает с окна. — Кстати, что это была за поза такая? — возмущается Сяо. — Ой-ей, какие мы грозные! — смеётся Тарталья. — Ты же слишком низенький, а когда сидишь на чем-то повыше, до тебя проще достать. Он пригребает Сяо к себе, сжимая одной рукой и вдыхая аромат волос. Всё-таки, он никак не может насладиться тем фактом, что может позволить себе подобное. К большому удивлению Чайлда, Алатус лениво обнял его в ответ. — Хочешь я провожу тебя до дома после работы? — гладя парня по спине, спросил Тарталья. — Ещё середина рабочего дня. Посмотрим. — Значит — да, — Чайлд целует Сяо в лоб. — Ладно, наверное. Я пойду поем. Составишь компанию? Ещё не конец перерыва. Прекращать обнимать Сяо совсем не хочется. Не хочется также и возвращаться к кипе бумаг, экрану компьютера со скучными графиками и прочему, что составляет работу Чайлда. Сяо тоже совсем не хочется расставаться на такое долгое время. Казалось бы, раньше это «долгое время» казалось лишь мгновением, за которое Сяо хоть и успевал соскучиться, но об этом постоянно не думал. Хотелось побыть наедине побольше, хотелось задуматься о своих чувствах ещё раз и распробовать это ощущение того, что он верно понял, что у него на душе. — Хорошо, — Сяо кивает.