квинтэссенция

Кира потихоньку налаживает свою жизнь. Все спокойной и вполне нормально: одиннадцатый «В» готовится к ЕГЭ, кто-то в большей мере, кто-то в меньшей, репетируют вальс, учатся и знамаются своей жизнью. На улице весна и наконец хорошая погода. Кира Андреевна становится спокойнее в школе, она теперь все принимает с легкой улыбкой и добродушным пониманием: им и так учиться осталось совсем чуть-чуть. Причиной ее спокойствия становится такая же угомоненная Юлька Чикина, которая, вообще-то, взялась за голову. В начале апреля она звонит папе, чтобы сообщить, что все-таки решает поступать. Отец Юли не может нарадоваться этому факту, от счастья скидывает ей десять тысяч и хвалит, потому что она большая молодец. Юля и правда молодец: ее жизнь совершенно отличается от той, что была еще полгода назад. Девчонка подтягивает почти все предметы на четверку, даже химию и физику, работает три дня в неделю, начинает читать книги и, самое интересное, заводит тик-ток. Увы, но это не та часть, в которой Юлька Чикина повзрослела. Тик-ток Юлии Чикиной — это небольшая, но таки проблема. Она харизматичная, веселая, интересная и красивая, а потому она получает долю подписчиков на ее аккаунт, каждый день снимая новые ролики. Это, если честно, иногда переходит границы. Кира думает, что Юле нельзя было показывать телефон. Потому что та записывает все подряд: и странные мемы, и философские, по мнению самой Юли, видео, и грустные, крайне грустные ролики с необычайно печальными выражениями. Юлька учится страдать, чтобы не агрессировать и не доводить всех кругом. Кира, смотря ее профиль с новыми видео по вечерам, лишь грузно вздыхает. Там много чего: Юля в платье, в качестве шутки, конечно же, множество фотографий и тренды. Очевидно, большинство которых посвящено ее учительнице химии. Медведева ничего поделать не может, но девчонку слегка жалеет. В конце концов, они понятия не имеют, что такое неформальные отношения и чем бы они закончились. Кирина постель пуста по ночам, и кроме кошки никто в ней бывает. Это гложит ее, потому что жизнь жестока и несправедлива. Виолетта встречается с Лизой, и у них все более или менее хорошо, а Кире лишь остается дрочить, ужинать в тишине и просыпаться в одиночестве. Ее это устраивает, но пугает. По крайней мере, что так теперь будет всегда. В школе все по прежнему весело: каждый день ученики приходят, будто бы для того, что насмешить их классную руководительницу, творят невообразимые вещи и иногда Киру злят. Она не против, потому что это помогает отвлечься от размышлений и терзаний. Чикина — первая, кто ее спасает, сама того не зная. В середине марта, в понедельник, Кира сидит на своем любимом месте, попивая свой любимый кофе. Слушает разговоры краем уха, подмечая, что никто не выспался, как и она. Лента твиттера не радует смешными постами, и потому учительница принимается вычислять, кто на химии пойдет к доске. Как тут ей приходит сообщение: «Кира Андреевна, кухня горит, опоздаю». Кира выгибает бровь, удивляясь и чуть не захлебываясь кофе. Смотрит в экран пару секунд, понимая, что ни от кого другого такое сообщение прийти не могло. «Шутишь?». И Юлька скидывает фотографию. Там действительно горит сковорода и штора рядом с ней. Все в дыму, а Юля на фоне делает селфи, и тогда Кира просто пялится в одну точку, не понимая, как вообще реагировать. Юля живая — уже хорошо, а вот все остальное просто не объяснимо. Как, зачем, почему? Но, тем не менее, все остальные ожидают урока, молясь, чтобы их не вызвали. Никто, кроме Златы, не хочет заниматься химией в такое прекрасное весеннее утро. Кира Андреевна это понимает, нехотя собирая тетради и давая письменную самостоятельную. Спустя пару минут урока, когда все усердно пишут, она шарится глазами по классу, выпаливая: — Полина, на кой черт тебе сейчас карты Таро? — Я ответы смотрю, — пожимает плечами девушка, а все посмеиваются. — А ну, подойди, — лыбится Кира, — посмотрим, насколько они верные. Девчонка подходит, показывая листик, а Кира спустя пару секунд удивленно пялится в бумажку, хмыкая, потому что все верно. — Ладно, садись, на войне все средства хороши, — учительница думает, что в этом что-то есть и нужно взять эти карты на заметку. А Полина довольно усаживается обратно, улыбаясь и смеясь с самой себя. На двадцатой минуте в класс влетает Юлия Чикина, запыхавшаяся, красная, еле говорящая быстрое «Здрасте». Кира за ней пристально наблюдает, говоря: — Тетрадь сдай, — отвлекаясь на свой телефон, в котором рабочая группа переписывается о важный насущных вещах. — Держите, — уже у ее стола швыряет Юлька тетрадку, улыбаясь. — Ну от тебя и несет, — сообщает учительница, морщась. Юлька на это хмурится, сводя брови к переносице. — Я мылась, вообще-то, не так давно. — Я про гарь. Ты как умудрилась-то? — Это я так яичницу хотела приготовить, — пожимает плечами девчонка, усаживаясь за свое место. Она по-быстрому выставляет видео в тик-ток, которое сняла утром в горящей кухне, — и залипла в телефоне. Класс ржет вместе с учительницей, а Юля подхватывает, потому что это изумительно. Правда, теперь ей нужно купить новые шторы на кухню, иначе мама ее просто прибьет. Уже после урока, когда Кира отдыхает в подсобке и читает новости, к ней стучится Полина, ярко улыбаясь. — Кира Андреевна, хотите, я вам погадаю? Химичка выгибает бровь, оглядывая ученицу. Вообще, Полина ее слегка пугает: она носит странные длинные юбки, какие-то обереги, от девушки несет какой-то полынью за километр и изредка Кира замечает, как та палит благовония прямо в классе. — Зачем? — Ну, может, вам надо, — пожимает плечами Соколова, улыбаясь, — а вам надо. — Не поняла, — уже более напряженно выдает Кира, пока ученица заходит и садится напротив. — Давайте вы мне четыре, а я вам совет от карт, а? — Полина улыбается, пока учительница пялится на нее с открытым ртом. — Не верю я в твои картонки, Соколова, — отмахивается, пока собеседница насмешливо на нее смотрит, улыбаясь. — Хотите — не верьте, мне-то что, — обиженно произносит девчонка, тут же запаляясь новой идеей, — Давайте ваши чувства к Чикиной тогда посмотрим. Кира чуть не вскрикивает от возмущения, замирая на месте, злостно пялится и выпячивает глаза. — Ты че, страх потеряла? — Та ладно вам, вы же не верите в картонки, — потешается Полина, раскладывая карты, — Да ладно? Офигеть! Кира сидит, смотря куда угодно, но не на Полину, пока та ерзает на месте и удивленно глядит на учительницу. — Дьявол? Кира Андреевна! — только и причитает Соколова, пока химичка переводит на нее взгляд, будто бы она очень самоуверенна. — Еще меня по картам Таро не осуждали, — пока девчонка раскладывает карты еще раз. — Я вас не осуждаю. Но вы, конечно, ну даете! — Успокойся и уйди уже отсюда, а? Врут твои карты. Кира отыгрывает отлично. Будто это все неправда и полный бред, и Полина Соколова в какой-то момент даже верит. Но выходя, девчонка задерживается в проходе, оборачиваясь и спрашивая: — А вы реально считаете себя плохой? — Дверь закрой! — не выдерживает Кира, слегка прикривая. Полина просьбу исполняет со смехом. Учительница думает, что над ней издеваются. И что на следующем уроке она по Полине пройдется, на чем мать стоит. Благо, ее класс слишком умный, чтобы не рассказывать сплетни кому попало. Иначе, Киру бы давно уволили. Или посадили в тюрьму. *** На дворе пятнадцатое марта, остается пять дней до каникул, и ученики расцветают вместе с зеленью за окном, как и Кира, которая теперь носит красивую одежду и белые кроссовки. Через пять дней ученики уйдут на каникулы отдыхать и веселиться, готовиться к экзаменам и отсыпаться. Кира тоже будет отдыхать от вечного шума, позже ложиться и просыпаться. В общем-то, через неделю их жизни наладятся. Шестнадцатого марта Юлька Чикина сообщает своим друзьям: — Я буду бить татуху, — с улыбкой. — Какую? — интересуется Мира, хмуря брови. — Увидите, — девчонка держит свою идею в секрете, потому что боится, что кто-то ее украдет раньше времени. Юлька, вообще-то, очень долго копила зарплату и карманные от папы, чтобы позволить себе первую в жизни качественную и хорошую татуировку. Долго выбирала мастера, безусловно, не из не Кириных подписок в инстаграмме, правда очень быстро — эскиз. Кира внимательно слушает, сгорая от любопытства и нетерпения увидеть. Ей ведь тоже нравятся татуировки. Учительница лишь надеется, что Чикина не набьет ее имя всю спину. Или портрет. Учитывая новое увлечение Юли посвящать Кире тренды в тик-токе и записывать грустные видео на тему неразделенной любви, это вполне возможно. Девчонка лишь сообщает: — В пятницу бью. Друзья уже предвещают беду, переглядываясь и поднимая брови от любопытства. На перемене после английского и перед химией, девчонка сообщает Кристине с Мирой: — Угадайте, че я вчера делала? — Чикина, ты каждый шаг на видео снимаешь, даже не знаю, — саркастично тянет подруга, улыбаясь. — Неправда, — довольно лыбится Чикира, играя бровями, — я подрочила вчера. — Ахуеть, — все еще саркастично и качая головой мычит Кристина Захарова, не отрываясь от тетради, в которую успешно списывает домашнее задание, — пойди пятиклассницам расскажи, они будут в шоке. Юлька готовится дать Захаровой в бок, но ее останавливает смешок Киры, которая слишком громко, не расчитав, прыскает в кулак. Юлька недовольно на нее смотрит, крича «Эй!», на что учительница оправдывается: — У меня тут видео смешное! — нагло врет химичка, улыбаясь. — Та ладно, Юль, ты молодец! — подбадривает ее Мирослава, хлопая по плечу, — Восемнадцать лет, первая дрочка, супер! — на что Юлька обижается, показывает подругам два средних пальца и корчит лицо. — Где твой парень, кстати? — спрашивает Чикина, оглядывая класс. — Он опоздает. У него маму на сохранение положили, он всех своих в школу собирает и отца на работу. — Господи, бедный Даня! — причитает Захарова, заканчивая списывать и отдавая подруге ее тетрадь. Урок начинается, и Полина шагает к доске, где Кира отыгрывается за все. За каждую гребанную карту. Соколова ноет и говорит, что это несправедливо. — Таро не помогают? — У меня защита от злых духов стоит, — получая свою заслуженную двойку. Кира вредничает, потому что никто не смеет ее унижать. Никто, кроме Юльки Чикиной, которой она это позволяет. А еще потому, что у нее пмс. Вся неделя перед каникулами проходит в контрольных, выставлении итоговых оценок, напряженных днях и суете. Все учителя пытаются дотянуть ученикам оценки, те, в свою очередь, сдают долги, старательно не спят до трех ночи и страдают. Все, кроме Кристины Захаровой, которая снова чудит. Это происходит в среду, когда у одиннадцатого «В» русский. Точнее, литература. Кира преспокойно ведет самостоятельную у седьмого класса, когда к ней на урок заваливается никто иной, как Захарова собственной персоной. — Там Людмила Васильевна просила передать, что у меня неатестация, — улыбчиво сообщает девчонка, уже усаживаясь рядом с учительницей. — Скажи честно, ты в нее влюблена и привлекаешь ее внимание? — строго и грозно цедит Кира Андреевна, отчитывая ученицу. — Я не Юлька, — смеется Захарова, — в этот раз я вообще не виновата. — Ну-ка, поведай. — Сделала все, как она сказала. — Подробнее. — Задали любой стих — Кристина выучила стих, — сообщает девчонка, улыбаясь, — Есенин, между прочим. Кира вспоминает, как точно так же однажды выучила и подготовила стихотворение классика. Кира не смеется, потому что не положено. Но ей в душе тепло и приятно, что традиция не исчезла. Правда, Людмила Васильевна тогда была моложе и ее не так часто хватало сердце. — Ты извинишься и сдашь нормальный, никакой неатестации к выпуску, — говорит классная руководительница, снижая тон. — Блин, как я тогда буду самой крутой в классе? — дует губы девчонка, очевидно говоря это с сарказмом. — Кнопку кому-то подложи, — с тем же сарказмом в ответ. Кира Андреевна не знает, что Кристине нельзя подавать новых идей, потому что та их воплотит. И у девчонки уже вырисовывается крайне интересный и крутой план. Уже вечером, сидя дома, учительница по привычке заходит на тик-ток аккаунт Юльки Чикиной, видя, что та выложила четыре новых видео. Одно — открывающийся рот под грустную песню Земфиры, еще одно про какой-то роблокс, один непонятный тренд про кота и, самое главное, а без того возмутительное — видео, на котором следующий текст: «Ребята есть идеи как довести химичку? Я уже портила ей кабинет» с хэштэгом «мазохизм» и «тичеркраш». Кира просто выпячивает брови. Смотрит, пересматривает, делая звук громче. Это еще и под песню «Я родился, чтоб вам показать…». Кира тут же переходит в телеграмм, открывая чат с Чикиной и отправляя: «Ты там совсем оборзела?». На что Юлька преспокойнеше отвечает: «Это считается, как довела?)». Кира отвечает что-то про то, что она удалит ей пару зубов. Чикина позорно удаляет свой шедевро-тикток, расстраиваясь, что ее заставили это сделать. Уже в четверг компания друзей шагает на учебу. На улице тепло, Юлька в джинсовой куртке, Мира в юбке и все счастливы. Чикина все не может дождаться завтра, потому что ее маленькая мечта за каких-то семь тысяч сбудется. Она трещит об этом друзьям, пока те, уставши это слушать, кивают. Даня идет особенно уставшим, потому что заебался готовить, стирать, убирать, следать за братьями и папой, чтобы тот не ел огрызки от еды, делать уроки с Егором и, к тому же, работать в автосервисе. Ну, и конечно, ездить к маме в роддом, привозя еду. Кристина идет за руку со Златой больно довольная. Улыбается, смеется, потому что жизнь одна и нужно ею наслаждаться. У Кристины это в целом всегда отлично получалось. Заходя в класс, они наблюдают, как Кира Андреевна раскладывает двойные листочки им на парты. От это становится не по себе, и ребята переглядываются. — Зла-ааа-т, — улыбчиво оборачивается Кристина, смотря умоляюще. — Вы меня задолбали. — Эх, Злата, — подходит и хлопает ее по плечу Кира Андреевна, — А ведь у нас будет пятнадцать вариантов. Златоусова воет и мычит что-то неразборчивое и понятное лишь ей, а остальные готовятся к контрольной. Точнее, едят, пьют газировки и веселятся, пока Злата повторяет материал, чтобы решить все варианты всех друзей. И когда контрольная начинается, Кира лишь произносит: — Удачных вам голодных игр, — с улыбкой, разрешая начать. Злата усердно делает свои задания, Кристина те, что может сделать сама, оставляя цифры на свою девушку. Юля решает примерно половину, понимая, что остальное будет на Златоусовой, ведь ее светлая голова дальше не потянет. Мирослава решает вариант себе и начинает Данин, когда Чикина залипает в телефон. Кира на это смотрит так, булто девчонка вкрай обнаглела. Так и есть, а потому учительница выпаливает: — Чикина, телефон мне на парту. — Та блять, — не сдерживается, подходя и кладя вещь на стол. Хмурит брови и обиженно плюхается на свое место, складывая руки на груди. Юльке нечего делать, а энергия, почему-то, так и прет в юном теле. И девчонка начинает вертеться, крутиться, цокать, разглядывать свою тетрадь, облизывать ручку и многое другое. Юле скучно. Она, сидя на стуле, выкручивает болтик под сидением, вертя его в руках. Даже кладет в рот, тут же вынимая и морщась от вкуса металла. Кира Андреевна за этим наблюдает с ахуем и выпяченными глазами. — Кира Андреевна, вы выйти не хотите? — А ты к директору не хочешь сходить? — выпаливает в ответ химичка, улыбаясь. Юля лишь вздыхает, надувая губы. Кира, слыша тихую вибрацию, хмурится, обращая внимание на телефон девчонки и тут же выпадая. — Чикина, тебе звонит какая-то, — и запинаясь, выдает, — «Ольга секс сто метров от вас». Весь класс резко ржет, даже не стесняясь, а Юля краснеет, говоря: — Сбросьте. Это мама, — на что все смеются еще сильнее, а Кира их утихомиривает. Чикина, красная, как помидор, пожимает плечами. Она просто слишком смешная и харизматичная, но никто этого не понимает и не ценит. И пока Злата делает оставшуюся часть варианта, Юля задумывается, сидя уже тише. Она случайным, искренне случайным образом засовывает палец в отверстие под болтик, размышляя о важном и нужном, можно сказать, великом. И когда палец уже на фалангу в стуле, каким-то чудным образом выходит так, что Чикина никак не может его достать. Спустя десять минут тетрадь с решенным заданиями у Юли, но вот незадача: она никак не может переписать из нее, потому что ее указательный палец правой руки застрял в гребанном стуле. — Кира Андреевна, — пугливо и загадочно тянет девчонка на весь класс, — беда. *** — Серьезно? — пытаясь сдерживать смех и держать строгий взгляд. — Он уже синий, — ноет Юлька, пока все кругом ржут и фоткают ее, — Сделайте что-то! Кира как может сдерживает смех, отворачиваясь и пряча голову в ладони. Оборачивается снова, видя крайне несчастную и надутую Юлю Чикину, которая, кажется, обижена на весь мир. — Зачем ты выкрутила болт? — Я не знаю, — смотря самыми невинным голубыми глазами в мире. — Какой у вас щас урок? — спрашивает она у ребят. — Английский, — хором отвечают учительнице. — Слава Богу. Тут остаешься, — приказывает она ученице, пока Кристина Захарова орет: — В смысле тут? А как мы контрольную без Чикиной напишем? — А ты предлагаешь ее с синим пальцем в стуле отправить тебе ответы диктовать? — Кира все еще ржет, заходя в подсобку и набирая номер трудовика. Из прохода наблюдает за несчастной Чикиной, которая вздыхает и качается в такт придуманной музыке в голове. И свой урок Кира Андреевна благополучно отменяет, оставляя семиклассников на биологичку. Они с Чикиной сидят в кабинете, дожидаясь трудовика, который опаздывает. — Вы мне телефон-то верните, — грустно просит Юля, а Кира выгибает бровь, — мне там ребята щас видео с пальцем отправят, я в тик-ток выложу. — Ты меня достала со своим тик-током, — грозно пялится учительница исподлобья. — Не смешно? — все, на что хватает удивленной Юли, — Вы что, подписаны на меня? — Представь себе, — улыбается учительница, нагло наклоняя голову. — Даже не знала, что в таком возрасте еще сидят в тик-токе. — Мне двадцать два, — уже злостно выпаливает химичка, потому что она уж точно не старая. — Чем вам мои видео не нравятся? — Ой, да снимай, че хочешь, — отмахивается Кира, не желая объяснять, что помимо их школы уже каждая собака знает, в кого влюблена Юля. — Когда уже меня освободят? Палец болит. — Нечего было его пихать куда попало! — смеется Кира Андреевна, издеваясь. Трудовик распиливает стул и Чикина оказывается на свободе. И еще весь день рассказывает ребятам, как классно у нее застрял палец в стуле. *** На шестом уроке географии у одиннадцатого «В» Олег Павлович, похоже, не выдерживает. Он не справляется с учительской должностью и Кристиной Захаровой, которая подкладывает ему кнопку, и мужчина так удачно на нее садится. Географ влетает в Кирин кабинет с криком, что его все достало. Она, благополучно заполняя ведомости в свое окно, аж подскакивает на месте от удивления. И узнавая такую жуткую подробность, волочит Кристину Захарову за ухо по всей школе, через, кажется, все коридоры, пока ее друзья улыбаются и смеются себе в плечи. — Ты, инфузория туфелька! Я тебе щас эти кнопки в жопу засуну! — Кристину Захарову позорно уводят из кабинета. И теперь она так же позорно моет окна в кабинете химии в качестве наказания, а географ доволен такому раскдаду. Оказывается, когда нет Кристины на уроке — там почти тишина. Девчонка в кабинете у Киры обиженно дуется и моет подоконник, причитая, что ни в чем не виновата. Кира Андреевна кидается в нее мокрой тряпкой, злостно пялясь. А на следущий день приносит из класса информатики одолженную доску белого цвета с маркерами, на которой пишет: «Ноль дней без косяков 11-В» И сообщает: — Чтобы сегодня ни одного не было, — выпаливает учительница, выгоняя всех на историю. *** День проходит спокойно и действительно без особых косяков. Кира уходит на заслуженные и такие желанные выходные, а Юля буквально бежит готовиться к ее первому тату-сеансу в жизни. Ей нравится понимать, что буквально спустя пару часов на ее теле будет красоваться новая татуировка. Девчонка едет по назначенному адресу, предвещая бурю своих эмоций в конце вечера. Она шибко радостная и веселая. Находит нужное здание, и даже нужный этаж. Идет по длинному коридору, видя заветную дверь. Стучится, готовясь приветствовать тату-мастера. И когда ей открывают дверь, то… — Какого хрена? — выгибает бровь Виолетта, оглядывая Юльку с ног до головы. — Домработница? Оказывается, Кира подписана всего на одного тату-мастера. Конечно же, это, блять, ее лучшая подруга. Юля пялится безумными глазами, как и Вилка, и они переглядываются еще пару секунд. *** Кира отдыхает, смотря сериал после тяжелой рабочей недели. У нее вкусный ужин, приготовленный собственноручно, гранатовый сок, кошка, которая приходит на колени и мурчит, и спокойная, счастливая жизнь. Кира в растянутой футболке и мягких носках, а еще без макияжа и с завязанным хвостом. Жизнь не может быть лучше. Наконец-то, свобода на целую неделю. Ее свободу слишком быстро обрывают навязчивым звонком. Медведева в руки берет телефон, а читая, кто звонит, и вовсе выдыхает. Пока первой фразой в трубку не слышит: — Слышь, тут твоя пидораска пришла татуировку бить, — со смехом, больно довольно, — ей реально восемнадцать или паспорт поддельный? Кира, как только осознает, сперва выпадает, а потом смеется в трубку, что отчетливо слышит Чикина. — Реально восемнадцать. — Тогда ладно, — Виолетта косо смотрит на Юльку, которая победно улыбается, потому что последние пятнадцать минут доказывала собеседнице, что совершеннолетняя, — Че вообще, как дела? — уже принимаясь рассматривать на планшете эскиз и готовить рисунок на распечатку. — Да че, все по-старому, надо встретиться, пока у меня каникулы. — Ой, слушай, я вообще на неделю как раз еду на дачу к Вике за три пизды, — начинает Малышенко, попутно хохоча, пока Чикина, сидящая на кушетке, недовольно пялится на своего горе-мастера, — так что, наверное, никак. — С Лизой? — Та не. Бля, там вообще все сложно! — Насколько? — Кира хмурится, разглядывая стену своей кухни перед собой и укладывая ноги на стол. — Люблю, не люблю, люблю, не люблю, — причитает подруга, одной рукой забирая распечатанный лист и примеряя его на руку Юльки, которая просто хлопает глазами. — Нахуй оно тебе надо? — Медведева хмурится, оглядывая кухню. — Сердцу же не прикажешь! — хохочет Виолетта, будто это обыденная вещь — абьюзивные отношения. — А ты весь сеанс будешь по телефону говорить? — возмущается вдруг Юля, которая ожидает повышенного внимания к своей персоне. — Господи, — Вилка закатывает глаза, улыбаясь в трубку, — мне тут твоя малолетняя хулиганка выговор делает, потом созвонимся — Ладно, скинешь хоть, че она набила, — вздыхает Кира, забираясь на стул. — Да там угар. Оценишь, — лыбится Малышенко, глядя на девчонку, что цокает и закатывает глаза. И звонок обрывается, а Кира с веником в руках обороняется от тройки тараканов со всей кухни. У нее проблемы. Тем временем Юлька пялится на Вилку, которая удосуживается надеть перчатки и лыбится ей, попутно смеясь. — Что такого смешного? — Да ты — вообще угар. Ты нахрена ко мне записалась? — Да не знала я, что это ты. У тебя же фоток в профиле нет. — И то верно. Ладно, че уж там. Давай, делать будем. Юлька Чикина все равно радуется, как последняя дура. Пусть все немного пошло не по плану, она крайне рада, что у нее будет ее татуировка. Да и Виолетта эта, вроде, нормальная. Просто вечно подшучивает именно над Юлей. Как только та начинает, Юльке становится больно. И чтобы не молчать, словно дундук, весь сеанс, а так же не ныть, девчонка пытается завязать диалог: — А это ты Кире била татухи? — Я. Но если увидешь хуевые партаки, то не я, — смеется девушка, поднимая на нее глаза. — А вот если реально, то кто ты ей? — вслух размышляет Чикина, на что Вилка тут же прыскает от смеха, смотря на нее, словно на последнюю дуру. — Подруга, а че? Ну, не домработница уж точно. — Ебались в школе вы не очень по-дружески, — издевательски улыбается девчонка, но Вилку это не берет. Та лишь качает головой и улыбается. — Не ревнуй и не завидуй. И вообще, ты не знаешь наверняка. — Я? Ревную? Боже, сильно надо, — отмахивается Чикина, слегка хмурясь. — Я тоже видела твой тик-ток, — издевательски тянет уже Вилка, и Юля поджимает губы, закатывая глаза. — Ой, все, блять! Все! Тебе Кира вообще все рассказывает? — Ну, я ее лучшая подруга. Конечно! — Пиздец! Ну, и как жить? — вздыхает Юля. — Если ты малолетка и влюбилась в училку, а это еще и Кира, то никак, — посмеивается Малышенко, поглядывая на погрустневшую Юлю. — Это прям совсем пиздец? — Что-то типа. Я тебе не собираюсь давать советов, поняла? Мне вообще похуй. — Ты же психолог! — И че? — Ну, не знаю, скажи, почему все так хуево. — Да все не то чтобы хуево. Я бы на твоем месте тоже влюбилась в Киру. — Так че не влюбилась? — Ну, я — не ты. По мне вообще все текут, че скрывать, — лыбится Вилка, параллельно работая, — Я не типаж Киры, Кира не мой, все просто. Я слишком похуистка. Юля лишь кивает и внимательно слушает. Пытается что-то понять и съезжает с темы разговора про Киру на татуировки и профессиональную деятельность Виолетты. Она полностью принимает ситуацию и уходит с сеанса с новой татуировкой миньона на предплечье и без пары тысяч в кармане. Уже дома Юлька получает за эту самую татуировку беспросветной пизды, крики, почти побои и ругань. Кира видит в инстаграмме новый пост на странице Виолетты, где на руке у девчонки красуется чертов миньон. Она в ужасе и одновременно помирает от смеха. *** Юлька Чикина топает по ночному району с банкой пива, обездоленная и несчастная. Мира с Даней на даче у Свердловых, Кристина не отвечает, а все остальные — спят. Времени целый вагон и маленькая тележка, а потому девчонка лишь разглядывает окна, в которых частенько происходит что-то интересное. Заходя в уже знакомый двор, она садится на лавочку, зыркая на то самое окно второго этажа. И, на удивление, в нем горит свет и даже не закрыта штора. Кира сидит, читая книгу и внимательно изучая каждую страницу. В растянутой футболке, с хвостом, расслабленная и спокойная. Юльке некуда спешить, а потому она подкуривает, не отводя взгляд. Вот Кира Андреевна отпивает из кружки чай, вот она тискает кошку на руках. Улыбается ей, сюсюкается. Вот Кира подходит в окну. Юлька сперва хочет сбежать, а потом думает — к черту оно все, и так же не отводит взгляд, пялясь яркими голубыми глазами. Учительница открывает окно, включая айкос. Расслабленно рассматривает улицу, дышит воздухом и не сразу натыкается на Чикину, которая курит уже, кажется, десятую сигарету, глядя прямо на ее окно. Химичка не то, чтобы злится. Скорее, находится в оцепенении. Тут же закрывает окно, пропадая из поля зрения Юли. Та машет на это, потому что плевать. У нее в наушниках Земфира, и под грустный мотив живется легче. Правда, спустя пару минут, учительница появляется прямо перед ней: в спортивных штанах, все той же футболке и зип-худи наверх, потрепанных кроссовках, она просто пялится, пока Чикина вынимает затычки из ушей. — Помнишь, я говорила, что сделаю, если снова кого-нибудь из вас тут увижу, — она прекрасно замечает, что Юлька заплаканная и опухшая, но виду не подает. — Я не пришла за вами следить, — спокойно и без злобы отвечает та, улыбаясь, — я просто гуляю. — Под моим домом? — Тут интересно и не ходят менты, — пожимает плечами девчонка, пока Кира садится рядом, без спроса вынимая из ее пачки сигарету, нагло пользуясь ее зажигалкой и вальяжно выдыхая дым в сторону. — Чикина, ты иногда меня крайне удивляешь, — тянет Кира, слегка улыбаясь и оглядывая ту. — Стараюсь, — с улыбкой и каким-то спокойствием в ответ. Они сидят в ненапряжной тишине. Кира понимает, что Чикиной попросту некуда пойти. Юлька знает, что позвать к себе та не может, а потому и не заикается. И вдруг, Юлька выдает: — Я поступать решила. — Разумно. На кого? — На кого возьмут, — Кира в тихую радуется, улыбаясь ей. — Молодец. Таки, становишься потихоньку нормальным человеком. Снова тишина. Гул сверков, теплая весна, легкий ветер. И Юля не выдерживает, поворачиваясь и спрашивая напрямую: — Вы же мечта половины лесбиянок, Кира Андреевна, и вот я не пойму, почему вы не заведете себе отношения? Кира на нее смотрит исподлобья и усмехается. Сейчас ей Юля кажется жутко простой и милой. Просто теплой и согревающей присутствием. — Потому что это не так работает, Юля. Отношений мало. — А что вам надо? — Любить. И она смотрит в одну точку, покусывая губы. Усмехается, пока Чикина задумывается и не понимает, почему мир так несправедлив. — Я еще раз спрошу, — уже слегка осипшим от эмоций голосом говорит девчонка, поднимая на нее глаза, от чего у Киры сводит внутренности, — если бы встретились при других обстоятельствах, у нас бы вышло? Кира молчит пару секунд, просто разглядывая девчонку, в которую бесповоротно влюбилась. И выдает тянущее: — Да, — опуская на секунду взгляд, — но я не имею права к тебе прикасаться, а потому, даже думать бесполезно. — Почему ты так следуешь правилам? — Их придували на чужих ошибках. Юлька часто кивает, думая, что все это к лучшему. Что эта история останется такой и ее сердце, наконец, спокойно. Кира встает, говоря лишь: — Я бы позвала тебя на чай, но не позволено, так что шуруй, Чикина, домой, — с улыбкой. Юлька уходит под Земфиру, успокаиваясь и улыбаясь.