квинтэссенция

Нам ничего не светит… И ничего не важно… Юля устало пялится вдаль, разглядывая рассвет. Первый день ее каникул начинается с бомжевания на улице, потому что предки отстой, а любовь всей ее жизни отшила ее, отправив подальше. Чикина смотрит на свою татуировку, ни капли не жалея. Ей нравится быть такой неординарной, смешной, забавной. Не такой как все. Потому что жизнь одна и нужно ее жить. Кристина какого-то черта отвечает ей в шесть утра, от чего Чикина крайне удивляется, но просится прийти, на что подруга с радостью соглашается и уже готовит ей койко-место рядом с собой. На улице прохладно, и почему-то ничего не помогает согреться. А Кире не спится вплоть до утра. Она пялится в стену, слушает музыку, смотрит в одну точку и ни черта не понимает. Кира путается в себе, от чего по телу у нее периодами бегают мурашки, а сама она позорно всхлипывает в подушку. Это и есть крайняя точка, на которой все усугубляется до ужасного состояния. Когда учительница не выдерживает и еле терпит, чтобы не сорваться и не начать писать сообщения никому иному, как малолетней идиотке. Кира всегда понимала, что она наркоманка, оторва, вредина и долбоебка. Но сейчас у нее от себя самой же впечатление, что еще и педофилка с идиотскими наклонностями. Потому что ей хочется Чикину во всех смыслах и это больше не смешно. Раньше можно было держаться и шутить, а сейчас хочется лишь страдать и плакать. Накрывает Киру с неимоверной скоростью, когда она вертится на своей кровати, устало потирая глаза, а потом не выдерживает и включает телефон, отыскивая Тик-ток Чикиной. Глупость, да и только. Но там крайне живая и интересная девчонка, к которой Кира какого-то черта привязана, о которой Кира думает чаще, чем о себе, и с которой у них ничего не выйдет, потому что они учительница и ученица. Юля другая. Живая, интересная, особенная, западающая в сердце. Может, местами туповатая и нагловатая, но от того еще лучше. Кире нетрудно это признать, но принять тяжело морально. Она представляет жизнь, в которой ее не поперло работать в школу и она пересеклась с Чикиной где-то в кофейне, когда планировала трахнуть Идею. Или на улице, в парке, к примеру. Тогда бы у них точно все получилось. Возможно, тогда бы было проще и лучше. Но тогда она бы не знала ту Чикину: такую смешную и стервозную, вредную, неординарную и глупую. Тогда бы она не влюбилась в эту настоящую и искреннюю Юлю. *** Юля с Кристиной в семь часов утра пьют пиво и смотрят какое-то видео на Ютубе. Захарова сонно смеется со всего подряд, а Чикина ее в этом поддерживает и параллельно с тем жалуется на жизнь. — И че Кира сказала? — Да как обычно. Очень романтично меня отшила, — отнекивается Юлька, переживая о более важных вещах, — меня мать из дома выгнала, какая Кира, блять. — девчонка закатывает глаза, отпивая из своей банки. — Слушай, твоя мамка каждые две недели тебя из дома выгоняет, — вздыхает Кристина, поднимая усталый взгляд на подругу, — пошли ее уже нахуй. Тем более, это она еще не в курсе, что ты лесбиянка, — философски размышляет девчонка, пряча руки в рукава. — У тебя все легко, — затягивая одноразкой, Юлька хмурит брови и вдруг спрашивает, — чего это я именно лесбиянка? — Поэтому мне легко, — слетает с губ в ответ, на что Юлька машет рукой, сводя брови к переносице, — а что, не лесбиянка? — Киросбиянка, — шутит Чикина, и они обе посмеиваются. — Да уж, влипла ты. Спустя еще пару минут молчания и попивания пива, Юля вглядывается в монитор, щурясь. На улице заметно теплеет, да так, что наконец можно прочувствовать ту самую весну. Солнце начинает не только светить, но и греть, в комнате Захаровой работает обогреватель, они лежат под мягким и приятным пледом и мир почему-то кажется нереальным. — Блять, чем бы его таким заняться? — Реально, — вздыхают ей от скуки в ответ. — Бля, придумала! — вдруг выдает Чикина, ярко улыбаясь, — Го снимем челендж «Двенадцать часов в школе»! И мне контент будет! — Чикина, тебе мало школы? Так и тянет? — почти воет Кристина, откидываясь на подушку, — Ладно, давай. Очевидно, это плохая идея. Хорошо, что Кристина поддержит любую плохую идею Юльки, иначе они бы не были лучшими подругами. Хорошо, что все остальные их идей не поддерживают, потому что это было бы слишком. Девчонки радостно сообщают об этом Мире и Дане, на что те отчитывают их и отговаривают от данной затеи, но им плевать — это весело. И уже в пять часов вечера Юлия Чикина и Кристина Захарова гордо набирают в магазине пиво, вино, сухарики, чипсы, два батончика «Твикс», минералку, плавленные сырки и буханку хлеба. Их небольшой поход начинается у ворот школы, куда нужно проскочить незаметно. Благо, окна школы открыты на первом этаже, иначе пришлось бы придумывать план, как пробраться. Юлька Чикина лишь молится, чтобы их не увидели на камерах школы, кое-как просовывает рюкзак в окно и с громким звуком скидывает его на пол. Кристина более ловкая, от того издает гораздо меньше звуков. Юля записывает первое видео, в котором сообщает будущим зрителям о том, что они пробрались на этаж. Девчонки даже проводят экскурсию: снимают на видео кабинеты, игровую комнату, говоря шепотом, хотя это не имеет смысла, ведь в школе все равно никого нет. Хихикают, танцуют на подоконниках, лежат прямо на полу, так как в обычные дни это не позволено. Делают все, что заблагорассудится, и даже звонят по видеосвязи Мире, которая закатывает глаза, четыре раза называет их долбоебками, зовет Даню, чтобы и он их отчитал и даже делает скриншот на память. Юля в своей розовой огромной толстовке и широких джинсах. Больше напоминает пубертатного паренька с сигаретой за ухом и огромным рюкзаком на одном плече. Но она светится от счастья, подпрыгивает и рассматривает все так, будто видит это в первый раз. Второе видео для блога Чикиной летит в копилку. Может, она даже сумеет построить карьеру блогера и ей не придется работать. На часах уже восемь вечера, и если честно, хочется спать, в душ, перекусить и выпить. Сидеть в коридоре девчонкам надоедает, а потому они задаются резонным вопросом: — А где мы тут ночевать будем? — Ну, у нас, наверное? — неуверенно отвечает Юлька, пожимая плечами. Кристина щурится, улыбаясь, пристально на нее смотрит и спрашивает: — Ты хочешь полазить в ее вещах, да? — Да. А потом они идут на третий этаж в туалет, и распивают там пиво. Почему-то именно в туалете, хотя в распоряжении у них вся школа. Сидя на подоконнике и глядя на уже ночное и темное небо. Везде потушен свет и его нельзя включать, ведь их могут заметить. Курить и пить пиво в темноте — весело. Особенно с Кристиной, которая всегда и во всем Юлю поддержит. И этот момент запоминается Юле чем-то беззаботным и приятным. Возможно, чем-то последним беззаботным в ее жизни. Юля Чикина лыбится, слушая треп своей подруги, а на фоне мелькают мысли о Кире, и почему-то сейчас Юльке не грустно. Ей хорошо и приятно. И когда они заходят в кабинет химии, который в темноте им кажется страшным и пугающим, а еще пыльным и душным, но чертовски родным, Кристина толкает Юльку в бок и выдает шепотом: — Блять, в подсобке свет горит, что-ли? — на что Чикина вглядывается и видит щель, отдающую слабым светом. Они напрягаются, переглядываясь и готовясь к худшему. — А если это маньяк? — Юля сглатывает, хватая в руку первое, что ей попадается на пути — банку пива. — Значит, мы умрем, — так же шепотом. Смелее оказывается Кристина, которая медленно подходит, таща Юльку за руку, и пальцами приоткрывая дверь подсобки, которая издает скрип и открывается сама до конца. Девчонки орут, пугаясь, а Захарова прикрывает глаза от облегчения, пока Чикина перепуганно пялится и трясется, топая ногами в такт своему визгу. Кира, которая сидит под пледом и смотрит какой-то сериал на телефоне, лишь пялится на них, как на дур, жуя булку и запивая ее кефиром. Она в какой-то домашней футболке, с хвостом, без макияжа, поднимает брови в оцепенении, тоже, наверное, ловя легкий испуг. Но так и молчит, даже особо не шевелясь, пока на нее таращатся две пары глаз. Кристина на адреналине выдает: — А вы чего здесь? — трясущимся голосом. — Да вот, как раз вас ждала, — с улыбкой отвечает учительница, очевидно саркастично, и помолчав пару секунд, уже строго спрашивает:, — это что? — А мы просто это, — ищет слова Юлька, мигом вспоминая, что, вообще-то, это любовь всей ее жизни, — да мы тут в общем-то гуляли, и это, — позорно заканчивает девчонка, разводя руками и закрывая рот. — Мы хотели провести в школе двенадцать часов, — дополняет Захарова, — вот. Кира пялится в одну точку, куда-то между девчонками, оглядывает их, словно они самые тупые создания в мире, выгибает бровь и жалеет, что не успела досмотреть серию. — Вы издеваетесь надо мной? — А вы чего здесь, Кира Андреевна? — выпаливает Юлька, ведь лучшая защита — нападение, — Вас из дома выгнали? Кира вздыхает, вставая, распутывается в пледе, надевая какие-то тапки, и тогда Захарова уже выгибает брови, разглядывая все ее татуировки. — Даже тут покоя не дают, — причитает учительница, закатывая глаза и грея чайник, — вы что, еще и бухали тут? — улавливая запах перегара. — Да. В туалете. — Господи прости, — Кира в полнейшем ахуе оборачивается на девчонок, которые стоят красные в проходе и даже не смотрят на нее, — у меня просто дома служба затравила тараканов и мне нельзя там находиться три дня. — Вы про отели не слышали? — язвит Чикина, уже осваиваясь и приходя в себя. — А вы? Два паразита, — злостно лепечат ей в ответ. Девчонки лишь вздыхают, пожимая плечами и хихикая себе под нос. Они, если очень честно, вины испытывают мало, лишь так, для виду. — Ну, хотите, мы уйдем? — Куда я вас на ночь глядя щас отправлю? Чтобы вы поубивались, а я потом в тюрьме сидела? — Всегда вы преувеличиваете, — закатывает глаза Чикина, облокачиваясь на стену. — Чикина, тебя вообще из дома выгнали, — беззаботно отвечает Кира Андреевна, усаживаясь обратно на диван и уже беззлобно улыбаясь, — так что не дерзи. — Ну, вы щас тоже не у себя дома, знаете ли. — обиженно выдает Юлька, за что Кристина толкает ее в плечо. — Так, вы щас опять подеретесь! Давайте лучше нормально посидим, пообщаемся, — усаживаясь рядом с Кирой, весело говорит Захарова, доставая из рюкзака твикс, — Кира Андреевна, вам правую или левую палочку? — Я такое не ем, — кривится учительница, отворачиваясь от сладости, — не тыкай в меня это. — Что вы вообще едите? — уже запихиваясь батончиком лепечит Захарова, отдавая Юльке половину, пока та усаживается на стул рядом с диваном. Кира достает айкос, вставляя стик и выжидая, задумывается. И честно отвечает: — Кашу, салат и пасту, — пожимая плечами и хмурясь, — обычно. — И все? — удивленно пялится Чикина, — У вас точно аутизм. Вас поезда не интересуют? Я читала, — на самом деле Юлька это видела в тик-токе, — что аутистам нравятся поезда и они их изучают. — Чикина, ты меня задрала с этим аутизмом, — злостно говорит Кира, затягиваясь дымом, — я не аутистка, понятно? Киру, на самом деле, очень интересуют поезда. Она до сих пор мечтает стать машинистом, а может, механиком или инженером. Кире вообще даже игрушечные железные дороги нравятся. Кире нравится все, что связано с поездами, но она не хочет в этом признаваться и что-либо делать с этим. И ее рацион ей тоже нравится. — А что вы смотрели? — не унимается Юлька, улыбаясь и разглядывая скромную постель на диване, чашку на столе, пару тарелок, недопитый чай и скуренные стики от айкоса. — А это неважно, — загадочно лыбится Кира, отводя взгляд в сторону. Девчонки на это непонимающе переглядываются, а та лишь еще больше смеется. — Неужели вы тут плохими вещами занимаетесь? — в ужасе спрашивает Кристина, мигом краснея. — Ну, если смотреть сериал — это плохо, то да, Захарова. Ну, и? Чья была идея сюда притащиться? — Моя, — вздыхает Юлька, пожимая плечами. — Ну, конечно, твоя, — выдыхает учительница, закатывая глаза, — чья же еще? Юлька лишь лыбится, краснеет и выглядит милее котенка. Она шмыгает носом от прохлады, затягивается дымом, принимает чай в руки и студит его. И Кира готова простить ей вообще все, но по правде она даже не злится. Захарова на этом празднике жизни чувствует себя лишней и абсолютно ненужной. Она прекрасно понимает, что между этими двумя что-то происходит, а вот что именно — пока не знает. *** Время одиннадцать часов вечера. Юлька с Кристиной сидят с учительницей в подсобке, подъедая сладости и совсем забыв о своем видео. Они рассказывают Кире смешные истории из девятого и десятого классов, как они познакомились, что ни разу не ссорились и всегда сидели за одной партой. Химичка смеется и даже не ведет себя, как обычно. О себе ничего не говорит, но к этому, кажется, все давно привыкли. — И мы против физика заявление написали всем классом, потому что он Миру пытался лапать. Мне Злата недавно рассказала, что он и ее в подсобку заводил пару раз, — жалует Кристина, вздыхая и разводя руками. — Он и в мои школьные года занимался тем же, — подтверждает Кира, горько улыбаясь, — только он племянник завуча, поэтому убрать его трудно. — Я его ненавижу. — признается Юлька, уже сидя на диване между Кристиной и Кирой, — он мне похерил оценки, просто пиздец. Кира даже не возникает против мата. Наконец она может чувствовать себя обычным человеком рядом с ними, не сторожевой собакой или «взрослой». — По-моему, у тебя не только с физикой все плохо, Чикина, — посмеивается Кира, смотря девчонке прямо в глаза, от чего та улыбается. — Это правда. Но у меня щас вот тупо времени нет, мне надо готовиться к олимпиаде, — оправдывается девчонка, разводя руками. — Это какой еще олимпиаде? — выгибает бровь Кира, которая слышит об этом в первый раз. — Так я же на областной первое место заняла, — пожимает плечами та, чертыхаясь себе под нос. Кира лишь удивленно таращится на нее, кивает, мол она все поняла и переводит взгляд куда-то в сторону. Она и впрямь не понимает Юлю в вопросе учебы. — Так, я спать хочу, — вдруг поднимается химичка, — и тут вы спать не будете. — А где будем спать? — Да хоть в кустах через дорогу, но не здесь. Это мое спальное место. Девчонки смеются, выходя и раскладываясь на партах. Сдвигают их, кладут под головы рюкзаки, кутаются в свои кофты, и даже не снимают обуви. — Вы как две бомжихи, — заключает Кира, опираясь на косяк двери своей подсобки и улыбаясь. — А можно не издеваться? — обиженно тараторит Юлька, скручиваясь в позу эмбриона. — А че ты сюда приперлась? Кто тебе доктор-то теперь? — Ой, все! Идите, досматривайте свой сериал, — издевательски тянет девчонка, маша рукой на злую Киру. Учительница уходит, прикрывая дверь и оставляя их в гордом одиночестве. — Порыться в ее вещах не получилось, — вздыхает Кристина, поудобнее укладываясь и ерзая. — Как и видео снять. Кристина Захарова любит поспать, и в целом, ей плевать, где и в каких условиях это делать. Потому она засыпает почти мгновенно. И пока Захарова сладко сопит, слегка нарушая полную тишину и иногда ворочаясь во сне, Юлька никак не может успокоиться, зная, что Кира буквально в соседней комнате. Она хочет смотреть, наблюдать, делать что угодно, но обязательно в подсобке, а не на жесткой и неудобной парте рядом с Кристиной. Это ей, увы, недоступно, потому Юлька тихонько сопит от усталости и всей обиды на мир, дует губы и кое-как отключается. *** Четвертого апреля все плетутся в школу. Юлька, которая была нагружена генеральной уборкой, работой, подготовкой к олимпиаде и выяснением отношений с мамой идет уставшая, а рядом с ней Кристина, которая бесконечно скучала по Злате, ведь та все каникулы находилась в заточении дома в компании учебников. На улице замечательная сухая погода, светит солнце и расцветают первые растения ранней весны. Ребята топают в школу огромной толпой. Юлька Чикина выглядит помятой, но все равно улыбается, радуясь погоде и тому факту, что сможет увидеть Киру Андреевну спустя некоторый промежуток времени. Данька тащит Миру за руку, сонный и недовольный после подъемов в одиннадцать утра, а та размышляет о своем, иногда поглядывая на его профиль. Кира Андреевна не менее несчастна: она сонно пялится на статуэтку Менделеева в конце класса, ведь после ночевки в школе ее ожидала учеба, где нужно было сдавать все хвосты, писать диплом и пытаться связаться с преподами по профильным предметам. Ее неделя прошла в спешке, бессонных ночах, конспектах и обзвоне всех одногруппников для получения хоть какой-то помощи. Учительница вяло приветствует учеников, но тут же настраивается на рабочее настроение, понимая, что надо быть строже, иначе они сядут на голову. Она поглядывает на заходящую в класс Чикину в окружении своих друзей: та вяло кивает и падает на парту, укладывая голову на рюкзак. Про себя Кира жалеет несчастную девчонку, поджимая губы и думая, что та, наверное, готовилась к одимпиаде всю неделю. Или бухала. В общем-то, зная Юлю, девчонка могла и совмещать. Учительница разглядывает парту Свердлова и Миры, видит, как девушка уложила свою голову парню на плечо, как нежно улыбается ему и гладит по руке. Да и Даня, так-то, сияет, светясь от счастья. Кира Андреевна тихо радуется и даже кратко улыбается, слегка завидуя всей той любви, которой сочится школьный воздух. Трель звонка заставляет всех поднять головы и тяжко вздохнуть, а Кира настраивается снова быть взрослой и серьезной: — И так, химия первым уроком в понедельник по расписанию, — начинает она с улыбкой, — домашние задания на стол, — издевательски. Весь одиннадцатый «В» недовольно мычит, но все же передает тетради. От силы, правда, человек десять, но это уже что-то. И тетрадку Юльки Чикиной учительница также видит на столе. Слегка удивляется, но виду не подает. — Начинайте думать об оценках, они вам в аттестат идут, — вздыхает учительница, рассматривая журнал, — Захарова! — Что? — девчонка округляет глаза, непонимающе пялясь. — По русскому даже у Юры оценки выше, — строго цедит химичка исподлобья, — а он четыре раза был всего. Кристина закатывает глаза, а Чикина, напоминая о своем присутствии, громко смеется на весь класс, попутно похрюкивая, чем заражает всех остальных, и вместо урока начинает происходить шум и гам. — Заткнулись все! — снова закатывая глаза, — Два месяца до экзаменов! — негодует Кира, разглядывая чужие каракули в журнале, — Вы либо все начнете хоть что-то учить, либо я вас буду после уроков оставлять на продленку, ясно? — А чего вы так переживаете? — строит ей глазки Свердлов, мило улыбаясь. — Потому что плохо учитесь вы, а отгребаю я, — передразнивает Кира, — и вообще, ироды, о вас беспокоюсь! — Нам уже ниче не поможет! — кричит Захарова, сжимая руку Златы в своей и ярко улыбаясь. Кира с ней мысленно соглашается, кивает и начинает заполнять тему урока, попутно диктуя задания и страницу учебника. Очевидно, никто не хочет заниматься химией. Очевидно, Кире плевать, потому что она тоже не хочет. Она позволяет этим пропащим идиотам разрисовывать тетрадки, играть в игры, материться на задней парте и обжиматься на первой. Учительница чувствует на себе взгляд голубых глаз: Юлька просто устало ее разглядывает, думая о чем-то своем. У Чикиной много проблем, среди которых работа, олимпиада, молчанка с мамой и бабушкой, неразделенная первая любовь и плохие оценки. Она просто вздыхает, думая, что все наладится само собой. Наверное, просто надо подождать. А пока она ждет — нельзя упустить момент, чтобы повеселиться, потому что жизнь одна. Юлька даже выискивает веселое настроение, начиная обдумывать, какие кроссовки она купит на деньги от папы в этом месяце. Кира Андреевна прячется в своей подсобке с кофе, листая ленту тик-тока и постоянно попадая на видео Чикиной, пока ее уже родной и любимый одиннадцатый «В» шумит и переговаривается ни о чем. Кира становится плохим учителем, но хорошим педагогом, потому что химия — не главное в жизни. Выходя под конец урока, она сообщает: — Начинайте думать о выступлении на выпуск. Чикина, что там с гитарой? — Завтра принесу. — Вот и отлично. После первого урока золотое трио и Свердлов бегут курить электронку в женский туалет на третьем этаже, хватая с собой и Злату, чтобы та сидела на коленях у Кристины. К Кире заходит одиннадцатый «А», готовясь к уроку, и учительницу отвлекает Настя Бабич, подходя совсем вплотную: — Можно вас на минутку? *** Юлька Чикина весело топает по пути домой, а точнее в ларек, где планирует выпить горячий шоколад за сорок рублей и выкурить сигарету со своими друзьями. В первый день после каникул уставшие подростки выжаты, как лимоны, огромным потоком информации и новыми знаниями. Мира с Даней плетутся поодаль, тихо ругаясь и споря на тему того, кто должен помыть посуду. Кристина идет рядом с Юлькой и держит руку Златы в своей, довольно подставляя лицо под лучи солнца. — Блять, если ты будешь сейчас командовать, я тебе клянусь, блять, — угрожает девушка, поднимая брови, — ты будешь спать на коврике под дверью. — Я просто попросил тебя убрать свою разбросанную косметику, Мира! — умоляет Даня, тяжело вздыхая и вместе с тем смеясь. — Да уберу я! Сама знаю, — цокает девушка, улыбаясь, — командир мамкин. Юля и Кристина смеются с них, пародируя и переглядываясь, Чикина пинает ногой пустую банку из-под пива, валяющуюся на асфальте, и они сворачивают к ларьку. — Вы не думаете, что рановато съехались? — невзначай уточняет Злата, обращаясь к Дане. — Не знаю, мне по кайфу, — пожимает плечами тот, улыбаясь. Юлька Чикина уже плетется к ним с сигаретой в зубах и стаканчиком в руке. Она пританцовывает и прыгает на месте, пока ее друзья пялятся на нее, как на дуру. — Ну вот ведь щас вывернет, — вдумчиво тянет Захарова, глядя на концерт, пока девчонка что-то подпевает и уже во всю танцует, странно дрыгаясь в разные стороны. — А я думаю, не вывернет, — хмыкает Мира, улыбаясь и тихо оглядывая эту придурочную. В эту же секунду все содержимое стакана выливается Юльке на куртку и штаны. Она прыгает на месте, шикая от боли, оттягивает ткань джинс и охает, матерясь, пытаясь стряхнуть химозный горячий шоколад с белых кроссовок. — Сука! — Захарова открыто смеется, оборачиваясь на Миру, которая поджимает губы и делает что-то на подобии фейспалма, — Блять, ну новые штаны! Юлька Чикина обиженно и расстроенно надувает губы и плетется за друзьями на лавку. Она заметно приунывает, вздыхая и причитая, что ей снова надо стирать вещи. — Я еще и пить хочу теперь. Кристина, недолго думая, кивает на стакан с непонятным содержимым желтоватого цвета, который кто-то оставил на лавке. — На вон, пей, — и сама же угарает, протягивая его Юльке, пока та смотрит на нее, будто на умалишенную. — Ты нормальная? — орет Чикина, пока все друзья смеются с нее. — За сколько выпьешь? — не унимается Кристина, тыкая пластмассовым стаканчиком в лицо подруги, — Давай за пятьдесят рублей ты это пьешь, а? — Я похожа на бомжиху, или че? — возмущенно пялится девчонка, выпячивая глаза и округляя их до размера Вселенной. — Да, — в голос отвечает вся компания, и Чикина тычет им средний палец, закатывая глаза. — Ну, давай! Или тебе слабо? — Мне слабо? Мне вообще не слабо. — гордо, твердо и уверенно, — расчехляй бабки. Юлька Чикина кривится, но проиграть не может. Она смотрит на чертов пластмассовый стакан с непонятной жидкостью, вздыхает, морщится, закатывает глаза, а потом быстро глотает, пока ей кричат «До дна!». Юлька пьет и не ведет глазом, потому что она смелая и крутая. Только после того, как она допивает, приходится кинуть стакан подальше и встать сгибаясь пополам и крича «воды». Мирка тут же бежит в ларек, а все остальные обходят Чикину кругом, пока та, не разгибаясь, воет и морщится. Только после залпом выпитой бутылки и полоскания рта Юля приходит в себя, неимоверно злая и несчастная на вид. Только цедит: — Бабки сюда. — протягивая руку и нагло идя вперед слишком быстрым шагом. — Ну, сори, бро, — пожимает плечами Кристина, слегка посмеиваясь. Чикина попадает домой спустя полчаса идиотских разговоров, в которых она откровенно хуесосит своих друзей, приговаривая, что она их ненавидит. Первым делом пялится на гитару в углу, понимая, что нужно ее настроить и вспомнить, как играть. Юля занимается гитарой целый вечер, и ее уже аж тошнит от этого занятия. Она заедает тошноту домашним чебуреком, запивает сладким чаем и плетется спать, пока не пришла мама и не заметила ее присутствие в доме. В три часа ночи Юльке уже не до смеха. Она корячится на кровати, постанывает от боли и строит самую несчастную гримасу в мире. У нее жутко болит живот и она спихивает это на жирный чебурек, после чего напивается воды и пытается уснуть. А на утро, как побитая собака, плетется в школу, опухшая от воды, бледная, трясущаяся, со все еще ноющим животом и тошнотой. Друзья ее оглядывают подозрительно, предлагая девчонке уголь, и она выпивает аж целых пять таблеток. Заходя в школу и вяло поднимаясь на второй этаж, Чикина угрюмо смотрит по сторонам и шмыгает носом от усталости. Она еще и тащит с собой на горбу эту клятую гитару, чуть не задыхаясь. Кира Андреевна, замечая сперва инструмент, а потом уже несчастную Чикину, довольно улыбается, кивая ребятам в знак приветствия. — Че это с тобой? — Да нормально все, — отнекивается Юлька, хмуро садясь за свою парту, — вон, принесла. — Отлично, на втором уроке Елена Владимировна придет, будет что-то мудрить с вашим выпуском. Елена Владимировна — настоящая звезда школы. Концертный организатор, руководитель ансамбля и хора, педагог по работе с детьми. Она слегка крикливая и кипишная, но достаточно креативная и активная личность. Юлька сразу же укладывается на парту: ее тошнит и одновременно с тем ей хочется есть. Девчонка совсем не хочет заниматься химией, как бы грустно это не звучало. Она даже не удосуживается выпрямиться, когда Кира начинает лекцию и когда объясняет тему. Сейчас Чикиной совсем плевать, ее знатно и очень даже хорошо тошнит. А еще трясутся колени. Кира, видя что-то странное, хмурится, усаживаясь на свое место и буквально приказывая одиннадцатому «В»: — Кто не сделает эту домашку, на урок не пущу. — строго оглядывая учеников, которые кивают, — Чикина, ты услышала? — Да, — кое-как цедит Юля, даже не поднимая головы. Кира лишь фыркает, все равно недоверчиво глядя. Ей очень хочется спросить, прямо сейчас, на весь класс. Но она себя сдерживает, слегка злится и забивает на это огромный хер, потому что если бы Юле было прям совсем плохо, она бы точно сказала ей об этом лично. К концу первого урока Чикина уже бледная. Она еле соображает, потому что весь рассудок отнимает тошнота и голод, боль в желудке, лихорадка и желание спать. На перемене Юлька смотрит на Свердлова, который возвращается из столовой с вкуснейшей булкой с вишней. — Будь мне товарищем и спасителем, я тебя умоляю. — шепчет Чикина, дрожа. — Тебя дома не кормят? — беззлобно спрашивает Даня и все равно отдает еду подруге. Вкуснее этой столовской булочки на данный момент для Юли нет ничего. Она ее так, будто сейчас проглотит вместе с тем и пенал, и парту. Химичка на это лишь смотрит с выгнутой бровью и легкой улыбкой. И пока в классе относительная тишина и от силы штук пять учеников, Кира Андреевна не стесняется спросить: — А где твое типичное поведение, Чикина? — Вы о чем? — непонимающе косится Юлька, испуганно поднимая брови. — Ну, где победный танец после первого урока? — едко начинает учительница, улыбаясь, — Или, например, твой ежедневный ритуал пинания ведра из-под тряпок? Сегодня даже лезгинку не танцевала. Чикина посмеивается, хоть дается ей это с трудом, краснеет от стыда и смущается. — Я сегодня загадочная. Загадочная Юля Чикина очень загадочно смотрит в окно на втором уроке химии и корячится от тошноты. Только теперь она понимает, что булочка явно была лишней и ей нужно очень много воды. Она краем уха пытается слушать эту всратую химию и параллельно очень красивый голос учительницы, но выходит скверно. — Нарисуйте в тетрадях это соединение, — садясь на свое место и отряхивая руки, говорит Кира, — вы хоть что-то запомнили? Юлька резко встает без спроса, не говоря ни слова. Это удивляет абсолютно всех, но девчонка просто направляется в подсобку, не издавая ни звука. Весь класс непонимающе пялится и хмурит брови, а Кира, заходя следом, видит картину, в которой Юлька пьет воду прям из носика чайника и тяжело дышит. — Ты нормальная? Точно все хорошо? — Точно все хорошо, — отрываясь от своего нового друга, — по поводу нормальности не знаю, — Чикина с улыбкой подмигивает, пулей вылетая. Она как ни в чем не бывало возвращается на свое место и снова крючится от боли. И в эту секунду в кабинет входит Елена Владимировна. Она радостно здоровается с Кирой Андреевной и обращается к классу: — Так, дети мои. Ставим вам номер на выпуск, будет обязательный вальс, одна сценка и песня. Кто с гитарой? — Я, — цедит Чикина, поднимая руку. — Выходи. Показывай какие-то аккорды, сейчас будем думать. Весь класс ждет, пока Чикина выйдет и возьмет с собой эту тарабайку, а та долго капошится и перелопачивает свой рюкзак в поиске медиатора. Юлька стоит посреди класса с гитарой и видом побитой собаки, напевает что-то себе под нос и откровенно позорится на весь класс. — Так, ладно. Какую-нибудь банальную мелодию наиграй, надо посмотреть что по возможностям вашим ставить будем, — вздыхает Елена Владимировна. Юлька долго обдумывает, пару раз смотрит на Кристину, которая держит за нее кулаки и поддерживающе кивает с улыбкой, а следом выкрикивает: — Елена Владимировна, я тоже с инструментом! — на что та округляет глаза. — Боюсь поинтересоваться, каким? И Кристина вынимает из рюкзака ни что иное, как треугольник. Обычный, красивый, с палочкой. Она лыбится и выходит к Юльке посреди класса, пока Кира закатывает глаза и смотрит в оцепенении. — Ты его украла? — вяло и со смехом интересуется Елена, улыбаясь. — Возможно, — пожимают ей плечами в ответ. Юлька Чикина настраивается. Откидывает подальше все мысли, вспоминая, что сегодня она загадочная. И наигрывает какой-то мотив Земфиры, вполне неплохо и даже хорошо. Кристина периодически абсолютно не в ритм бьет по треугольнику, но получает от этого такое удовольствие, что никто ее не останавливает. Весь класс затихает и, кажется, наслаждается. Юля играет хорошо, это погружает в приятную атмосферу и даже восхищает. И сейчас Чикина чувствует себя на вершине, потому что и Кира слышит это. Счастье и слава длятся недолго, потому что… Потому что загадочная Юля Чикина прямо во время игры на гитаре бледнеет и, даже не успевая снять с себя гитару, складывается пополам, блюя прямо перед всеми. Тошнота подбирается к ней слишком быстро и незаметно, весь класс тут же округляет глаза и с ужасом подхватывается, а Юлька только и может, что выблевывать остатки еды из желудка. Злата, глядя на эту картину, подрывается, подбегая к тому самому ведру с тряпками, и блюет туда. Кира Андреевна смотрит на них обеих обеспокоенно, а Елена Владимировна уже начинает паниковать и наводить кипишь. Кристина во всей этой вакханалии лишь смотрит то на блюющую Юлю с выпяченными глазами и стекающей слюной по подбородку, то на свою девушку, которая обнялась с ведром, в последний раз подитоживает ударом по треугольнику и пожимает плечами. А организаторша концертов, когда Чикина пытается отдышаться, спрашивает: — Ты что сегодня ела? Юлька печально вздыхает и выдает: — Булку с вишней из столовки. И тогда она будто все понимает, строго кивает и обращается к Злате: — А ты ела сегодня в столовой? — Да, — вяло отвечает та, уже полоская рот. — Все ясно, у нас эпидемия, — и выбегает из класса вон, пока Кира даже не успевает развести руками. Она панически всех оглядывает, сообщая: — Чикина и Злата, за мной, остальным тут убрать, — строго и быстро, ведя девчонок в подсобку. Когда за ними закрывается дверь, Юлька тут же падает на диван, пытаясь отдышаться, но у нее кружится голова и она просит воды, которую Злата ей услужливо подает. — Так, что тут происходит? — Кира Андреевна, я сразу скажу, что у меня просто рефлекс, — отзывается Злата, — я из-за Чикиной. — Понятно, — закатывает глаза та, тяжело вздыхая, — а с тобой что? Ты еще с утра не шибко хорошо выглядела. — А я походу реально отравилась, — печально говорит девчонка, дуя губы и хмуря брови. — Чем? — Да там, кароче, ситуация, — тянет Юлька, неловко улыбаясь и мигом краснея. — Чикина, — сквозь зубы проговаривает учительница, — какая ситуация? — Я выпила мочу. — пауза, в которой Кира успевает лишь округлить глаза. — Чужую. Я нашла ее на лавке. — Что? — только и пялится на нее Кира, а Злата под шумок сбегает, закрывая за собой дверь, — Ты сделала что? — Да я на спор. И тогда Кира начинает неистово хохотать, складываясь пополам и краснея. Юлька смотрит на нее, обиженно отворачиваясь и пялясь в окно. — Вообще не смешно. Мне очень плохо. Чикина корячится, строит жалостливое лицо, пьет еще воды и вздыхает. Учительница думает, что скоро попадет в дурдом и чешет затылок. И спустя еще пару минут молчания Кира Андреевна выдает: — А зачем ты сказала, что отравилась булкой? Там же щас столовой мозги все вынесут. — А я должна была сказать, что выпила мочу на лавке? И тогда Кира снова складывается пополам и снова смеется. Приходя на следующий день в школу, Юлька Чикина обнаруживает, что столовая закрыта. И, как ей объясняет Кира Андреевна, у них проверка. Столовая закрыта и даже опечатана. В школе ходят серьезные люди, которые пугают детей, в костюмах и шапочках. Все на нервах, особенно директриса, ведь ей влетело не по-детски. Она орет на учителей без повода и даже на завуча, под шумок общего плохого настроения делает выговор поварихам и срывается на своем уроке на детей. В школе пугающая атмосфера и всему виной Чикина, которая выпила чужую мочу. Она приходит в себя и выздоравливает, смеясь на своей третьей парте особенно громко и разговаривая с Олей, отвлекая ту от уроков. Шестое апреля в школе номер восемнадцать запоминается Санитарно-Эпидемической станцией и разборками. После седьмого урока Елена Владимировна заставляет одиннадцатый «В» топать в актовый зал и придумывать выступление на выпускной. Кира Андреевна хочет посмотреть на это действо, но ее не пускают, от чего становится даже грустно. Она идет к физруку развлечь себя хоть чем-то, потому что сегодня ей нужно задержаться в школе. *** Через три дня Юлька Чикина приходит в новых кроссовках, которые показывает всем без исключения, пинает ими тряпку, пачкая, с этого же смеется и разводит руками, когда Кира Андреевна выдает ей подзатыльник. У них урок химии, на котором будут проверять ту самую домашнюю работу. Юля благополучно списывает ее у Мирославы, а Кристина в это время донимает Чикину у ее парты, тыкая в подругу ручкой. Кира Андреевна грустно рассматривает девчонок, думая о своих проблемах, которых тоже немало. У нее не принимают диплом и дают много правок, а еще нужно закрыть четыре предмета, ведь сессия не за горами. От этого даже грустнее, чем от недотраха. Но что не может не радовать, так это ее класс. С момента начала четверти на одиннадцатый «В» не было ни одной жалобы и даже ни одного громкого инцидента. За эти семь месяцев Кире удалось их приструнить: они заняты учебой и почти успокоились. И, честно, она собой гордится. — Ироды, потише, — стучит она ручкой по столу после звонка, — домашнее задание сдаем. — Серьезный вопрос, — начинает вдруг Альбина, поднимая руку и перекрикивая шум, — шашлыки! — Что? — непонимающе косится Кира уже в полной тишине. — Мы каждый год идем на шашлыки весной, — начинает Захарова, улыбаясь, — и в этом тоже надо. Кира Андреевна обдумывает сказанное, печально осматривая всех своих детей. Она так устала от нагрузки, работы, учебы и вечного шума, что ей хочется только тишины и сна. Она снова вздыхает, поджимая губы, и вкрадчиво выдает: — А без меня никак сами не справитесь? — Так без вас нет смысла! — доказывает свое Свердлов, умоляюще глядя, — шашлыки на моем семействе! Вы только с нами пойдите в лес, Кира Андреевна! Все подтверждают, потому что без своей любимой Киры Андреевны не пойдут. Раньше они кошмарили шашлыками Марину Евгеньевну, каждый год вытворяя какой-то ужас в лесу и пропадая из виду. А теперь глава их стаи, которую они одновременно боятся и до безумия любят, еще круче, и пропустить это мероприятие она не имеет права. — Туда прям все твое семейство придет? — как-то выжидающе и с надеждой тянет Кира, смотря на Даню. — Да! Батя и все мои братья, а мама на сохранении опять, она не сможет, — лыбится Свердлов, а учительница вздыхает, на что он продолжает, — берите свою домработницу, чтобы вам не скучно было! — Чтобы вас ловить по лесополосе! — возражает Кира и в конце-концов соглашается, потому что ее класс слишком убедителен: природа, свежий воздух, вкусное мясо, вино и веселье. От такого отказываться нельзя, особенно когда шашлык будет сам замаринован и приготовлен. — Ладно, значит, в субботу, напишете мне список кто пойдет. И Захарова, позови маму, — лыбится уже ей химичка, складывая руки на груди, — я тебя по лесу искать не собираюсь. — Че я-то сразу? — негодует девчонка, супя брови. — Потому что всегда и везде ты! — без злобы тараторит Кира Андреевна, потешаясь, — Кстати, после урока остаешься в кабинете на разговор. Кристина округляет глаза, поворачиваясь сначала на Злату, а потом на Юльку, которая сидит в таком же шоке. Захарова даже пишет в общий чат, что ей полная пизда, но она не понимает, за что. Они с друзьями накидывают варианты, среди которых даже самые невозможные. И девчонка нервничает весь урок, думая, в чем она провинилась. *** Кира Андреевна выжидает, пока все уйдут, провожая ребят взглядами на физику. Юлька Чикина сидит на первой парте, не понимая, почему на нее пялятся, как на дуру. — Ты тоже уходишь, Чикина, — строго цедит учительница, поднимая голову. — И я? — с округленными глазами тараторит девчонка, поворачиваясь на Кристину, — Это че ж ты там натворила? — Блять, это всё та уборщица, — качает головой Захарова. — Подробнее про уборщицу? Опять вас застала? — выпаливает Кира, разглядывая их, стоящих в оцепенении. — Да, — девчонка виновато опускает голову, — если вы по поводу русского, то честно, я исправлю! — Да успокойся ты, Господи, — уже смеется учительница, взглядом заставляя Чикину исчезнуть, от чего та закатывает глаза и хлопает дверью. Кристина вопросительно смотрит, пока ей протягивают какие-то бумаги, и ей приходится напрячь глаза, читая текст. — Это че? — она фыркает, переводя взгляд на химичку. На листах заявка на отбор в команду по легкой атлетике, чего Захарова не понимает абсолютно, стоя, словно дура. — Ты можешь записаться. Бегаешь неплохо, я договорюсь с нашим тренером и будешь числиться в команде, — смотрит на нее Кира с неким интересом, поднимая брови, — съездишь на районные соревнования и сможешь поступить по спортивному гранту. — А зачем мне это? — все еще ничего не понимая, девчонка тушуется, сводя брови к переносице. — Спортсменов берут в вузы, чтобы те ездили на соревнования. Даже на бюджет берут, Захарова. — Учительница смотрит как-то вопросительно, с вызовом. — А мне это все зачем? — как-то неуверенно цедит та, разглядывая несчастные листы. — А как ты хочешь? В общепите работать и сидеть на шее у мамы всю жизнь? — Не хочу, — едва не перебивает Кристина, чеша затылок и вздыхая. — Вот и я к тому. Поступишь, а там что-то придумаешь, — Кира Андреевна смотрит на нее серьезно, проницательно, глубоко. Бегает глазами по девичьему лицу, пытаясь втолковать то, что необходимо. — А за что мне такой подарок, Кира Андревна? — забирая листы себе и смущенно улыбаясь, — Я ж тупая. — Будто не знаешь, что ты у меня любимица, — саркастично лыбится химичка, складывая руки на груди. — Это потому, что я дружу с Юлькой? — смеется девчонка, оборачиваясь на учительницу и смотря прямо на нее. — Это твой минус, Захарова. — Хватит притворяться, что не любите ее! — Кристина качает головой и посмеивается, улыбаясь и склоняя голову. Показывает Кире, что она в полной жопе, — А если серьезно, почему? Кира Андреевна думает несколько секунд, поджимая губы, и кратко говорит: — Больно меня напоминаешь. Захарова разворачивается на выход и улыбается, прикусывая губу. И разворачивается лишь на секунду, смотря учительнице в глаза: — Спасибо вам большое. — Не за что, оболтус. — также беззлобно в ответ. *** — А вы заметили, как она напряглась, когда про братьев твоих услышала? — говорит Чикина, сидя на лавке у ларька. Теперь они едят запаренный в стакане Доширак, потому что столовая закрыта и туда никого не пускают. Попутно ребята курят, Даня пьет сок, а Мира энергетик из огромной банки. — Да, — подтверждает Свердлов, кивая, — это явно из-за Темы! — Что же у них там было, а? — грустно тянет Чикина, пытаясь разгадать тайну. — Блять, ума не приложу! — Мирка на это лишь пожимает плечами. Она толком не помнит, если говорить правду, да и в подробности такого отношения ее не посвящали. Она лишь знает, что Тема в свое время был тем еще мудаком, как ей сообщила сестра. — Может, какая-то любовная драма? — предполагает девчонка, отбирая у Юльки стакан с лапшой. — Да ну! — возникает Данька, — Тема всегда был влюблен в одну свою одноклассницу. — Серьезно? — округляет глаза Юлька, подвигаясь к нему ближе и подкуривая сигарету, — Я думала, он бабник. — Ну, он бабник. Потому что та одноклассница никогда не отвечала взаимностью. Я плохо помню, еще малым был, — Свердлов делает паузу, отпивая, — но Тема каждый день приходил, закрывался в комнате и включал грустные песни. Бате плакался, вены резал даже. — Ты гонишь, блять! — встревает Мира, слегка ударяя своего парня по плечу, — Не верю! Тема? — Он самый, Мирка! Он по ней убивался даже после выпуска, но это всегда невзаимно было! Но это точно не Кира. — А с чего ты так уверен? — говорит Юлька, находясь в полном шоке. — Ее Настя звали, точно помню, все уши бате жужжал, — и тут Юлька с Мирой переглядываются с округленными глазами, не подавая признаков. Они обе находятся в оцепенении и каждая понимает что-то свое. Тут к ним подходит Кристина, ярко улыбаясь и подкуривая, ударяя по жопе Свердлова и смеясь с сего действа. — Где Злата? — Понятия не имеем, — отвечают ей почти хором, на что девушка удивляется, — Че, пизды давала? — Нет! Предложила место в секции! Буду бегать, кароче. — Нихуя себе, Крис, бросай курить теперь! Девчонка лишь громко хохочет, как и все остальные, и уже спустя пять минут они оказываются в стенах школы, поднимаясь на урок. День проходит спокойно, и после школы Юлька Чикина бежит на работу, проводя там все свое свободное время. В перерывах она готовится к олимпиаде и на время даже забывает о своей влюбленности. Это ненадолго, ведь уже вечером, лежа в кровати, она разглядывает фото Киры, вспоминая о Теме и всей той истории. Девчонка задается вопросом, что между ними было, пытается понять что-то для себя и даже хочет написать Мире, чтобы обсудить, но откладывает это на завтра. *** Юлька Чикина идет в школу в приподнятом настроении. Она несет с собой две тысячи, которые сдаст на шашлыки, как и все ребята из ее класса. Уже в субботу они все вместе соберутся в лесу, чтобы праздновать наступление весны и отвлечься от учебы. На дворе одиннадцатое апреля и на удивление очень тепло. Кира Андреевна, кажется, не разделяет чувств своего стада, сидит поникшая за своим столом, переписываясь с Вилкой и умоляя ее пойти на шашлыки с ней. Ту долго уговаривать не надо, потому что они в очередной раз разошлись с Лизой и ей надо отвлечься. Виолетта пишет: Хватит с меня! Я больше с ней не сойдусь, это перебор И: Так что вечером могу заехать)) Но в ответ получает лишь:

Как-то это неправильно

ТЫ ВЛЮБИЛАСЬ МРАЗЬ

ТИХО.

Виолетте все становится понятным, потому она предлагает заехать просто так и посидеть с вином. Кира никогда не против и всегда за. Ее отвлекают крики учеников и мысли о предстоящем педагогическом совете, на котором очевидно будут хуесосить ее класс и делать ей выговоры. Она оглядывает свой одиннадцатый «В» с печалью, наблюдая за Юлькой, которая играет какую-то пантомиму и громко смеется. Когда начинается урок, она громко сообщает: — Значит так. На втором уроке будет пед. совет! Меня не будет, вы будете сидеть одни. Если вы что-то учудите, я убью вас, ясно? — Да, — в голос выдают дети, не обращая никакого внимания на слова учительницы и предвкушая проведенный урок. — Захарова, умоляю, давай без забегов в этот раз? — А я на тренировку иду как раз! Так что вообще мимо, — весело сообщает девчонка, улыбаясь и сжимая ляшку Златы в своей руке. Та сидит с довольным лицом и обдумывает что-то свое, наблюдая за учительницей. Урок химии проходит спокойно: сперва все обсуждают шашлыки, а после слушают лекцию, почти засыпая на партах. Кира уходит на собрание, надеясь, что кабинет хотя бы не разнесут, запирает от греха подальше подсобку, и уже чувствует, как ее отчитывают. Но на удивление, про ее стадо говорят мало. Учителя обсуждают инциденты, оценки, происшествия, в частности одиннадцатого «А», который умудрился украсть ответы на контрольную по физике и ни слова про ее иродов. Лишь в середине мероприятия, после обсуждения поведения десятого класса, Людмила Леонидовна говорит: — А вот у одиннадцатого «В» оценки вверх пошли. Кира, что ты с ними сделала? — Кстати, начали учиться! И с поведением проблем нет! — говорит вдруг биологичка, улыбаясь. — С ними надо их методами, — лишь улыбается Медведева, отводя взгляд и радуясь. — Кстати, на химии мои сидят тихо, — встревает классная руководительница девятого «А», — Кира Андреевна находит с ними общий язык! Химичку это не радовать не может, ведь это означает, что она справляется. Это означает, что у нее получается хоть что-то в жизни, а значит, получится и все остальное. В этом коллективе ее наконец уважают. Не считают молоденькой дурой, не издеваются, не смеются, а уважают. И с пед. совета она выходит с довольной улыбкой на лице, идя по коридору второго этажа довольной. Пока не натыкается на нечто. Это нечто — ни кто иной, как Юлька Чикина, которая сидит за огромным фикусом в коридоре, очевидно, прячась. Не замечая приближающуюся Киру, которая тихо идет в пустом коридоре прямо к девчонке, наблюдая, как та, словно шпион, едва выглядывает из-под вазона. Когда Юля поворачивает голову и видит учительницу, моментально пугается и от неожиданности падает, а вместе с ней падает и чертов фикус, и тогда уже Юлька оказывается вся в земле на жопе посреди коридора, испуганная и смотрящая Кире прямо в глаза. — Я все объясню! — Это нормально? — негодует учительница, складывая руки на груди. А Чикина встает, отряхиваясь, и говорит почти шепотом: — Кажется, Злата изменяет Кристине! — Что? — громче, чем положено, говорит Кира, подходя ближе и смотря на девчонку впритык, — Ты с чего это взяла? — Она уже несколько дней подряд заходит в туалет с какой-то девкой из десятого класса и проводит там всю перемену, а потом выходит какая-то красная! И лохматая! — Юлька выпячивает глаза, показывая серьезность происходящего, а Кира открывает рот, понимая, что это похоже на правду. — Ты серьезно? — Я клянусь! Клянусь! — Ладно, черт с тобой. Кира Андреевна принимается усаживаться вместе с Юлей, поднимая горшок и выглядывая из-под огромных листьев женский туалет в трех метрах от них. — Как ты вообще это узнала? — А потому, — начинает Юля, поворачивая голову и оказываясь к учительнице вплотную, — что она исчезает на переменах! Я шла как-то за тетрадкой, которую забыла и увидела, как они выходят! — Чикина, ты не думаешь, что это дело Захаровой и Златы, а? — как-то укоризненно говорит учительница шепотом. — Ага. Если Кристина узнает хоть намек на измену, она сначала разнесет кабинет, а потом Злату. А потом еще что-то. Она же у нас — сила есть, ума не надо. — И то верно, господи прости. Из туалета тем временем действительно появляется Злата, которая идет под ручку с Олесей из десятого «А». Та крепко держит девчонку и они хохочут с чего-то, на что Кира округляет глаза, и недолго думая, поднимается, чем пугает их и заставляет остановиться. — Так, у тебя какой урок? — обращаясь к Олесе более строго, применяя тот самый голос, от которого дрожат даже люди старше самой учительницы. — Физкультура, — от неожиданности девчонка запинается и отпускает руку Златы, которая безучастно наблюдает за происходящим. — Какого лешего ты тут тогда? К ним более громко присоединяется Юлька, которая отряхивается от земли и выскакивает, снова задевая горшок и давая ему упасть на землю. — Че непонятного? Шуруй на физ-ру! — она кричит, чувствуя, как злость подступает все выше и вот-вот вырвется наружу. Десятиклассница убегает, а Злата остается стоять, скрестив руки на груди и смотря куда угодно, кроме них. — А ты — за мной, — командует Кира, следуя в кабинет. — За нами! — гордо поправляет Юля. *** Когда они доходят до кабинета химии, Кира Андреевна удивленно поворачивается на Чикину, спрашивая: — А где все? И какого черта они ушли до звонка? — Они в столовой, — начинает Юлька, тут же зажмуриваясь от осознания, как сильно палится, — должны были быть. Но так как она не работает, — медлит девчонка, неловко улыбаясь, и под напором чужого взгляда сдается, — кароче, курят на улице. — Весь класс? — строго цедит химичка, уже закатывая глаза. — Нет. Половина в магаз пошла, — улыбается Чикина, и благо, сейчас Кире есть чем заняться. Она переводит взгляд на Злату, которая молча и недовольно за ними наблюдает, начиная закипать: — Злат, я не собираюсь тут читать нотации. Но ты понимаешь, что так нельзя? — Как? — довольно жалобно тянет девчонка. — А то ты не знаешь, как! Что ты с ней там делала? — орет рядом Чикина, хмуря брови. — Это неважно! — Нет, это важно! — в голос говорят Кира с Юлей, переглядываясь. — Зачем ты изменяешь Кристине? — начинает устало учительница, потирая переносицу и смотря Злате в глаза. А та, в свою очередь, округляет свои, выдавая короткое: — Что? — шепотом. — Что? — удивленно таращится в проеме Кристина, которая еле поднялась на этаж после сорокаминутной тренировки. Она, пытаясь отдышаться, хмурится, открывая рот, а все в кабинете застывают в одной позе, замолкая с открытыми ртами, пока они слышат звонок на перемену.