квинтэссенция

*** — Блять, как же я хочу тебя, — Егор аккуратно спускается поцелуями ниже, зарываясь в чужие волосы. В голове у него покатом чужой запах, руки, которые гладят спину, и дыхание где-то в районе грудной клетки. Смотря в глаза напротив, он чувствует, как внутри взрываются настоящие бомбы: парень не может удержаться, чтобы снова не наброситься с поцелуями. — Быстрее, — шепчут ему, оттягивая копну волос. И тут вдруг они слышат скрип двери, шугаясь и отлетая друг от друга так быстро, как только могут. Егор тут же натягивает свою футболку, неловко улыбаясь и поправляя волосы. Даня, который пришел в гости, заходит в комнату, говоря лишь: — Привет, ребят! Мы привезли тебе телек в комнату, — в проходе появляется Мира, которая улыбчиво приветствует Егора. — А с хера мне такое счастье? — Не знаю, батя дал задание купить и привезти, сказал, что тебе уже пора самостоятельную жизнь пробовать. Чета такое, в общем, я не вникал в его логику, — смеется старший брат, приобнимая свою невесту, — че, жрать есть? — На кухне там полно, — кивает парень, а Даня вдруг разворачивается. И спрашивает: — Леш, а тебя этот оболтус покормил-то хоть? — на что тот вертит головой, с радостью уходя за ребятами. *** Юлька Чикина, уже студентка третьего курса, топает домой радостная. Она открывает дверь своим ключом и там ее уже ждет Кира, которая смотрит неотрывно и выжидающе: — Ну, че? — Перевели! — лыбится девушка и падает Кире в объятья. — Поздравляю, конечно, — выныривает из кухни Вилка, которая приперлась абсолютно без приглашения, грустная и несчастная. На дворе жаркое лето и у Киры отпуск. Кира проводит последнюю неделю отдыха с Юлей, смотрит сериалы и иногда они выбираются в центр, погулять и развеяться. За эти три года кардинально ничего не сменилось. Они живут вместе, воспитывая кошку и Вилку, которая за последние года нырнула в семь новых отношений, видятся с друзьями и проживают свою самую обыкновенную жизнь. У Киры на работе не меняется ничего: все те же глупые дети, одичалые подростки и куча бумажной волокиты. Теперь только есть разница в том, что домой она всегда спешит, к Юле. — Ты чего тут делаешь? — У меня проблемы! — ноет Виолетта, усаживаясь на стул, — Кира, ну помоги, а? — Господи, — вздыхает Медведева, потирая лоб, — Вилку приперли к стенке за отработку! — И что теперь? — Я либо должна отработать три года по профессии, либо заплатить два миллиона! Кира, ну пожалуйста, помоги! — А куда я денусь? — вздыхает та, а Юля стоит посреди кухни в полном шоке. *** Учительская в преддверии нового учебного года потихоньку набирается людьми: все приходят в свой первый рабочий день, еще в летней одежде, усаживаясь по разным уголкам кабинета. Кира здесь уже далеко не молодая неопытная учительница, а вполне себе равноправный член общества, которого уважают и слушаются. У нее иногда спрашивают совета, и даже обсуждают с ней, что делать с теми или иными проблемами. За последние три года она успела завоевать звание «Учитель года», повысить квалификацию и стать учителем на целых полторы ставки, как преподаватель химии и лаборант. Наталья Михайловна подает голос, обращаясь ко всем: — А Мишко не выгнали? — на что коллеги отрицательно машут головами, — Эх, как жаль. — Да что вам та Мишко, — протестует Кира, улыбаясь, — к ней подход просто нужен. — К ней, Кира Андреевна, подойти страшно, — смеется физрук, а за ним и все остальные. — Вам смешно, а мне весь год про Мишко свою слушать, — надувает химичка губы, — сначала дадут класс отморозков, а потом еще и прессуют. — Главное, что ты справляешься! — кивает ей завуч, улыбаясь. А Кира и правда справляется. У нее очередной «специальный» класс, который достался ей в прошлом году, так как математичка вести их отказалась. За прошлый год она стала им настоящим товарищем и наставником, что не радовать не может. Только вот остальные учителя ее одиннадцатый «В» понять не стремятся. — Вы уже в курсе, кстати, что у нас два новых учителя? — встревает вдруг завуч по работе с детьми, — Мне Ольга Борисовна сказала, только еще подробностей не было. — Вы только это, не нервничайте сильно, — вдруг смеется Кира, смотря на коллег, — и лучше присядьте. — Это ты о чем? — вдруг с подозрением смотрит на нее Людмила Леонидовна. — Знаю, вы будете в восторге, — улыбается Кира, — но Чикину перевели на заочку и на отработку она выходит к нам. Учительская вдруг застывает. Время будто останавливается, потому что все поголовно молчат с открытыми ртами. — Шутишь? — Не шучу, — лыбится Медведева, разводя руками, — второй кандидат вам понравится еще меньше. — Хуже может быть только Захарова, — уже красная от волнения вполголоса говорит Людмила Леонидовна. А Кира просто выпячивает глаза, поджимая губы и стараясь не заржать. Их оглушает свисток, и оборачиваясь, все учителя видят в проходе никого иного, как Кристину Захарову, которая с личным мячом в руке, свистком и в спортивной форме улыбчиво кричит: — Физкульт привет! — заставляя сердце учителей сжаться. Особенно Александра Ивановича, который на нее пялится. А следом говорит: — Мне конечно обещали подмастерье, но это же перебор, Захарова. — Скучали? — весело произносит девушка, усаживаясь за свободный пол и обнимая свой мяч. — А Чикину по дороге потеряла? — в гробовой тишине встревает Ирина Юрьевна. — А она документы подписывает. — Год обещает быть забавным, — устало говорит завуч, разглядывая Кристину Захарову. *** Виолетта Малышенко двадцать пятого августа умоляет Киру в сотый раз помочь ей. И та, не выдерживая, говорит: — Ладно! Я попрошу директрису! Только что это даст, ты видела себя? Она тебя не возьмет! — Кира, я что-то придумаю. Просто договорись о встрече! — О встрече — без проблем, — сбрасывая трубку. Кира закатывает глаза, а потом Юля, лежащая рядом, спрашивает: — Кто звонил? — Виолетта, кто ж еще, — и отбрасывает телефон подальше, обнимая девушку и засыпая дальше, пытаясь отоспаться на год вперед. — Виолетта вечно в какой-то жопе. — Это точно. Но сама Вилка так не считает. Она уже на следующий день, будучи максимально собранной, топает в школу. Кира договаривается об их встрече с директором, так как школьный психолог ушел в декрет в прошлом году, и замену ему не нашли. Ситуация сложилась бы идеально: Виолетта с опытом работы, которой так нужна отработка, директриса, которая так отчаянно ищет нового психолога, подает заявки в РАЙОНО и пытается наладить ситуацию. Если бы не абсолютно неуместный внешний вид Виолетты Малышенко, который явно вызовет вопросы у родителей и начальства. Виолетта придумала отличный, по ее мнению, план. Она заходит в школу, пытаясь держаться уверенно, но сама не до конца понимает, что творит. Поэтому, когда на порог директора является нечто в никабе, у той глаза лезут на лоб. Вилка прокашливается, зыркая глазами из-под паранджи, усаживаясь на стул. — Здравствуйте! — Вы Виолетта, я правильно понимаю? — все еще шокировано. — Да, — неловко тянет девушка, улыбаясь, хоть это и не видно. — Меня не предупреждали, что вы, — она все еще подбирает слова, закашливаясь, — ну. — Да, моя мама казашка, — участливо кивает Вилка. — В паспорте написано, что вы родились в Сургуте. — Да, — вздыхает Виолетта, чувствуя, как быстро раскрывают ее обман. — Эм, Виолетта Игоревна, я уважаю все традиции и культуры, но думаю, нас просто не поймут родители и руководство, — вздыхает женщина, кидая взгляд на руки девушки, — и, кстати, мусульмане закрывают и запястья тоже. Что тут происходит? Вилка окончательно сдается, опуская плечи и снимая свой ошеломленный наряд. И тогда Ольга Борисовна, наконец, все видит. Она смотрит еще более ошеломленно, будто та последняя идиотка, а Малышенко пытается исправить ситуацию, признаваясь честно: — Понимаете, мне нужна отработка. Очень сильно, иначе придется платить деньги за обучение, — лепечет она, смотря на директрису, словно побитая собака, — у меня много опыта, да и вообще, я хороший специалист. Но я же не знала, что мне придется работать в государственной школе. — Господи, — Ольга Борисовна уже во всю хохочет, разглядывая это чудо. Вилка сидит, обнявшись со своими документами в мульти-форе и смотрит на нее умоляюще, — это все равно лучше, чем никаб. — Возьмите меня, пожалуйста! Хотите, я просто буду числиться, и не появляться, а разницу за зарплату я буду вам лично отдавать? — уже складывая руки в мольбенной позе. — Ну, психолог нам правда нужен. Давайте так: вы постараетесь максимально скрыть вот это все, — она очерчивает в воздухе лицо Вилки, — и попробуем на испытательный срок. Если все будет хорошо по работе, то будем считать, что мы очень прогрессивная школа. — Спасибо вам! Господи, спасибо! В коллектив добавляется Виолетта Малышенко, которая покупает «Дермакол» и готовится начать работу в этом учебном году. Школа номер восемнадцать терпит огромные изменения в виде новых двух учителей, нового школьного психолога, и главного достижения: одиннадцатый «В» в этом году наконец-то выпускается и о них можно забыть раз и навсегда. Тридцатого августа Кира с Юлей собирают у себя гостей в честь начала нового, по-настоящему обновленного учебного года: Миру с Даней, Кристину, Виолетту, Марину и Александра Ивановича, которого только Кира называет Сашей. Когда все усаживаются есть, Марина, которой осталось сидеть в декрете каких-то семь месяцев, говорит: — Что, Чикина, готова? — улыбаясь. — Понятия не имею. Я еще даже расписание не смотрела. — Тебе достались все старшие, — смеется Кира, хлопая ее по плечу, — с восьмого по одиннадцатый. Посмотрим, как ты будешь с ними справляться. — Господи, — уже закатывает глаза Юлия Артуровна. — Та ладно вам! Как шелковые ходить будут, — смеется Захарова. — Ты вообще на кой хер устроилась? — подает голос физрук, — Я от тебя только недавно избавился! — Мне надо занять себя работой! После Златы нужно моральное восстановление! — Она, кстати, не объявлялась? — вздыхает Юлька, смотря на подругу. — Последний раз объявилась и сказала, что больше меня не любит и уезжает с какой-то художницей в Грузию, а дальше я просто сбросила, сил нет уже это терпеть. У Кристины Захаровой после отношений со Златой и правда осталась травма. Потому что спустя полгода после выпуска та слетела с катушек, вкушая свободу от матери. Сперва начала пить и пропадать в странных компаниях, а после довела себя до истощения. Кристина пыталась ее удержать, но не смогла: та изменила ей несколько раз, и хоть была прощена, урок не усвоила. Прилежная ученица за полгода превратилась в бунтующего подростка, который себя потерял. Ее не спасла ни Кристина, ни друзья. Виолетта переводит тему, не желая видеть, как Захарова снова окунается в это. И когда она рассказывает очередную свою историю, ребята переключаются. *** Наступает первое сентября. Юлия Чикина собирается, надевая свою рубашку, с трясущимися руками, а потом смотрит на Киру, для которой это стало обыденным. И не может поверить сама в то, что происходит: она — учитель. Самый настоящий, взрослый, ответственный учитель, который будет преподавать детям. Ей скоро двадцать два года, и она вспоминает свои восемнадцать, когда еще училась в школе. Удивляется тому, как быстро летит время, а потом говорит своей девушке: — Я боюсь, — стоя посреди кухни с чашкой кофе. — Юль, — лыбится та, по-доброму склоняя голову, — ты чего? Такая же работа, как и любая другая. Тем более, ты уже преподавала. — Да, но индивидуально. — Ну а тут тоже самое, только их тридцать, — смеется Кира, — все нормально будет. Главное — не позволяй на себе ездить. — Просто отлично. Ладно, пора. Они добираются до линейки, Кира сразу же топает к своему клятому одиннадцатому «В», который вручает ей конфеты, а потом по классике: первый звонок, речь директора и стихи первоклассников. Юля же, стоит в стороне рядом с Кристиной, улыбаясь действу, готовится морально и идет в свой кабинет, что на одном этаже с Кириным, только подальше метров на двадцать. Первый урок по традиции классный час, и Юлька просто усаживается, разглядывая свое расписание: на следующем уроке у нее, конечно же, одиннадцатый «В». Тот самый, о котором она наслышана и в котором также учится Егор, младший брат ее лучшего друга. А Кира свое стадо заводит в кабинет, на котором теперь висит табличка «223», ждет, пока они рассядутся и говорит: — Ну че, готовы? — с улыбкой. Их она успела полюбить за весь прошлый год. — Кирочка Андреевна, родненькая, готовы! — с улыбкой с задней парты криком чайки взрывается Юлька. Теперь уже Мишко, правда, но все ещё Юлька. — Мишко, на два тона тише, — шикает на нее химичка, смеясь, — ты как обычно. Остальные, как лето провели? — Нормально! — с разных парт и разными голосами. — Вот и отлично! Значит так, ироды, мы в минусах по всем фронтам, — вдруг поднимает голову Кира Андреевна, — поведение, пожалуйста, исправляем, на уроки ходим. И напишите мне, кто какие предметы на ЕГЭ сдает. Кира их оглядывает, подмечая, как те выросли. За лето они стали на порядок выше и даже черты лица у ее стада поменялось. И спустя каких-то пять минут, когда все уже спокойно сидят на своих местах, она говорит: — Кстати, у вас новая учительница английского, — на что класс взрывается криком, — если я услышу, что вы ее донимаете, шкуры поспускаю. Мишко, тебя в первую очередь это касается! — Кира Андреевна, это они меня боятся! Я не виновата! — Я те дам, — исподлобья цедит химичка, угрожающе дергая бровями. На это смеется Мишель, которая сидит рядом с Юлькой на последней парте, да так, что чуть не переворачивается на стуле. И учительница тут же вспоминает что-то, добавляя: — Кстати, Гаджиева, если услышу хоть одно замечание, я вас, сладкую парочку, пересажу. — Все нормально будет, — уверяет ученица, обворожительно улыбаясь. Мишель — тот еще самородок, состоящий из ужаса, жуткого смеха, неуправляемого поведения и притягательной внешности, из-за которой ей часто все прощается. Так-то, она еще похлеще Мишко, которая является ее лучшей подругой и которая каждый раз поддерживает любую авантюру девчонки. На эту парочку имеет влияние только Кира Андреевна, которую они, хоть и не боятся, но очень уважают. Свою учительницу они считают хорошей, не самой доброй, но зато справедливой. С остальными правда беда — на Мишка за прошлый год было написано около восьмидесяти накладных, а на Гаджиеву всего на две меньше. Несмотря на свой вес, Юлька Мишко, пришедшая к этим идиотам в середине девятого класса, смогла стать для одиннадцатого «В» настоящей душой компании. Ее никто и никогда не обижает, часто просят мудрого совета, хоть нихрена девчонка и не мудрая, а еще она настолько смешная и забавная, что это перекрывает любой ее минус для сверстников. И когда на перемене Юлька топает прямо по направлению к Кире, та ей улыбается, сидя в подсобке, кивая: — Че? — А у вас как лето прошло? — Прекрасно! На море съездила, нервы восстанавливала после тебя! — Не преувеличивайте! Вон, Свердлов в прошлом году вообще проектор сломал! — Ну, так он и огреб за него по самое не хочу, — смеется химичка, — ты вообще чего пришла? — Да я просто! Пообщаться! — Мишко, шуруй на английский, — с улыбкой и строгим взглядом цедит учительница, — вы его два года нормально не учили. — А че там, норм училка? Или как обычно, жаба душная? — смеется Юлька, краснея мигом от напряжения. — Если ты ее доведешь, я тебя лично заставлю бегать на стадионе. — Кому нужна ваша англичанка? Ее и доводить не надо, сама в декрет уйдет. Кира про себя на это смеется. Переживает за Юлю, уже зная, что ей за своих иродов будет крайне стыдно. Она уже представляет, как Чикину будет успокаивать и, возможно, покупать своей любимой успокоительные. Она прекрасно знает, что ее одиннадцатый «В» может, если их не поставить на место. А Юлька, тем временем, уже на перемене сидит, ожидая начала урока. За это время она успевает настроиться на позитивный лад. В конце-концов, это всего лишь дети, к которым нужно найти подход. Они такие же, какими были Юля с друзьями совсем недавно, а потому она набирается сил и верит, что все придет с опытом. Она преподавала в качестве репетитора последний год, и с этой частью проблем не имеет, а значит, все будет хорошо. Когда она слышит звонок, в ее кабинет тут же вваливаются дети. Все шумят, разглядывая новую учительницу, кто-то здоровается, а кто-то вообще игнорирует ее присутствие. И когда она стучит ручкой по столу, привлекая внимание, класс замирает, устремляя свои взгляды вперед: — Меня зовут Юлия Артуровна, будем с вами готовиться к ЭГЕ, — начинает она с улыбкой, — кто не сдает английский? Руки поднимают от силы человек пять из всех двадцати девяти и Чикина вздыхает, поднимая брови. — Кто не сдает, — продолжает учительница, — от вас главное делать домашнее задание и четверка обеспечена. А все остальные, идем по программе. — А скок вам лет? — снова громче положенного орет рыжая девчонка с последней парты. — Двадцать два, — Юлия Артуровна пристально смотрит на ученицу, спрашивая, — а ты Мишко, я полагаю? — О! — тут же смеется та, — Про меня уже мифы ходят! — Мишко, сколько у тебя по английскому? — устало вздыхает учительница. — Тройка! Но это незаслуженно, вы не думайте, жаба эта старая всё. — Then tell me how you spent your summer, — произносит Юлия Артуровна, — in english. — Че она хочет? — со смешком спрашивает Юлька у Мишель, которая смеется уже под партой. — Понятно, — заключает англичанка, улыбаясь, — начинаем первый урок. И кстати, вам надо будет купить рабочие тетради, вам Кира Андреевна скинет, какие. — А вы знакомы, да? — интересуется Ева с первой парты. — Да, — кивает Чикина, пытаясь быть строже и правдоподобнее, и тут же не разляпать свою чудную историю любви первым встречным ученикам. Она держится, как оказывается, неплохо. Урок проходит вполне хорошо, и она даже выдыхает на несколько минут, пока… Пока Мишко не начинает рассказывать что-то Гаджиевой на ухо, смеясь, как чайка. Она в целом быть тихой не умеет, а потому ее слышно, кажется, даже в коридоре. — Кароче, давай его загоним в раздевалку, спиздим одежду, а тут ты появляешься! — Мишель на это взрывается смехом, — Принцесса, которая его спасет! — Юль, это пиздец. — Че ты очкуешь? Не хрустальный, не развалится! Ты главное в сиськи носков напихай, у него слюни потекут! — с расстановкой распинается девчонка, — Я те говорю! — Мишко! — не выдерживает учительница, повышая голос, — Может, всем расскажешь? — Не подслушивайте! — Молча сиди, — цедит Юля, — или в коридор. Мишко на это цокает, а потом снова поворачивается к Мишель, переходя на шепот и доказывая Мишель, что Свердлову не хватает только остаться голым в раздевалке, чтобы он ее, наконец, заметил. А Егор сидит на уроке расслабленно, потому что английский он не сдает, а Юлию Артуровну прекрасно знает. Уже рассчитывая на свою четверку, он ни сном, ни духом о том, что у Мишель на него наполеоновские планы. Под конец урока Юлия Артуровна говорит: — Домашнее задание у вас будет на странице шесть. Сделать всем. — Та пошла ты в пизду со своим заданием, — шепчет Мишко исподлобья. Ей новая учительница не понравилась.