квинтэссенция

… После седьмого урока Юлька Чикина сгоняет своих друзей в кабинет химии. Злата, Мира, Даня, Кристина и она толпой стоят над учительницей, которая замученно выписывает конспекты. — Раздавайте задания, — командует Юля с улыбкой, а Кира удивленно, и даже сказать, радостно, поднимает голову. Через несколько минут размышлений и оценки ситуации Юлька Чикина говорит: — Злат, у вас почерк похож, будешь писать конспекты. Кристина, бери нейронку и вводи туда все эти задания, — девчонка разглядывает распечатанный лист из методички, спрашивая, — это че за предмет-то хоть такой? — Основы преподавания, — вздыхает Кира, улыбаясь. — Мира, мы с тобой будем психологию делать, там десять творческих заданий, — вздыхает Чикина, потирая лоб, — хуже, чем ничего, быть не может. Ребята принимаются усердно что-то делать, а Кира, тем временем, пишет диплом. Ей до сих пор не верится, что ее стадо, ее ненавистные ироды, которые больше всего портят ей жизнь, прямо сейчас помогают. От этого вновь возрождается желание работать в школе, приятное душевное тепло дает о себе знать, а сама девушка лишь неверяще вертит головой, улыбаясь под нос. За два часа, оказывается, почти все сделано. Остается лишь отправить на утверждение диплом, что Кира и делает, а ребята победно улыбаются. Кристина заметно уставшая, потому что не привыкла в таким объемам поглощения информации. — Кира Андреевна, а будет какое-то поощрение за помощь? — спрашивает Даня, улыбаясь, — Может, оценка повыше? — Свердлов, — с улыбкой начинает химичка, поднимая на него взгляд, — а ты знаешь, что каждая твоя оценка по химии — это и так до предела завышенная? — То есть, я еще тупее? — А ты знаешь химию на три? — со смешком. Парень смеется, откидываясь на стуле, а Кира вдруг начинает новую тему: — И кстати, можно завтра не прыгать в костер? — с язвительной насмешкой. — Кира Андреевна, а почему вы так не хотите туда идти? — вдруг выпаливает Захарова, улыбаясь. Кира закатывает глаза, потому что они хотят знать больше, чем им полагается. А потом вспоминает, что за это время кучка одичалых подростков и так стала ей ближе некуда. С ними можно делиться секретами, а еще необязательно вести себя с ними, как с детьми. Она сглатывает, говоря: — Потому что мое нахождение со старшим братом Свердлова в одном месте может закончиться печально. — Это ваш бывший? — со смешком выпаливает Даня. — Бога побойся, — фыркает учительница, — вам все надо знать? — она возмущается. — Да! — почти одновременно и хором. Кира вспоминает времена, когда с Темой они дрались в коридорах. Когда при любом удобном случае грызлись, отбивали друг у друга девушек, пытались переманить на свою сторону одноклассников. Это была псевдо-вражда, она была веселой и несерьезной. По-настоящему Кира не может простить ему изреванную Ангелину в своих объятьях, слив того самого видео, только чтобы посмеяться и оскорбления, которые лились из уст Свердлова, когда он узнал, что Кира ее таки завоевала. Ровно пять лет назад, в апреле, сидя на подготовке по русскому к ЭГЕ, они с Темой поспорили. Он шутил, что Кире не светит ни черта, кроме помойки с ее оценками, хоть и у него они были не лучше. И несмотря на все, Медведева поспорила, потому что планировала поступать на химический факультет. Тогда Артем пошутил, не слабо ли ей пойти в учителя, а она, будучи молодой и глупой, приняла вызов. И вот, она сидит перед кучкой малолетних идиотов, уставшая от сессии. Но тем не менее, если бы не Артем, она бы так и не познакомилась с Виолеттой, не встретила бы Юльку Чикину, не преподавала бы в одиннадцатом «В». Этого всего бы не случилось, и за это она Артему Свердлову благодарна. — Вот пусть сам и рассказывает, почему я так к нему отношусь, — улыбается, в конце-концов, учительница. *** В субботу утром Кира очень мучительно встает с кровати. Ждет Виолетту, которую еле разбудила с помощью одиннадцати звонков, пьет кофе и размышляет о жизни. Она смотрит на свою уже подросшую кошку, которая спит на соседнем кухонном стуле: та сладко потягивается и будто улыбается во сне. Виолетта привносит хаос в ее квартиру, когда залетает невероятно злая и растрепанная, в старой растянутой одежде. Она без каких-либо разрешений делает себе кофе, жалуясь на ранний подъем. — Ну че, готова к встрече с Чикиной в неформальной обстановке? — подкалывает подруга, а Кира морщится, и без того нервничая. — Не издевайся. Когда они добираются до места назначения, первым делом их встречает Даня Свердлов с шампурами в руках. На всю поляну из колонки играет «Владимирский централ», включенный по просьбе Свердлова-старшего. Рядом бегают Свердловы-младшие, и если честно, находиться с этой семьей больше пяти минут практически невыносимо. Они дерутся между собой, не вникая в весовые категории, кричат даже рядом друг с другом, а также подъедают всю еду, которую видят. А Артем скромно приветствует Киру, кивая, как и она, после чего тут же уходит курить в кусты. Виолетта в семейство вписывается, отнимая у малого водный пистолет и играя на выживание. Потихоньку к тому моменту подтягиваются одноклассники. Кира следует за своим заклятым врагом, поджигая сигарету и затягиваясь дымом, а когда равняется с парнем, смотрит вдаль, особо не кидая взгляда. — Стала училкой, — усмехается он, поворачиваясь. — Представляешь, — лыбится Медведева. — Ты выиграла. — На что мы там спорили, не помнишь? — Помню, — с улыбкой, — если выигрываю я, то мы сосемся, а если ты, то я сосусь с Белецким. Кира смеется, поднимая на него глаза. — Я сделала все, чтобы с тобой не сосаться, — начинает она, — осталось найти Белецкого. — Боже упаси, — шуточно прикрикивает Артем, — ни за что. Уж прости. — Ты всегда был гомофобом. Тема вытягивает лицо, удивленно смотря на девушку. Та, не понимая такой реакции, сводит брови, а после добавляет: — Или ты ненавидел конкретно меня? — со смешком. — Кира, — вдруг тушуясь отвечает парень, — я никогда не был гомофобом. И никогда не относился к тебе плохо, — он перебирает пальцы, а после подкуривает снова, опуская голову, — я ненавидел только то, что ты любила девушек. Потому что убивался по тебе с восьмого класса. Кира застывает. Удивленно пялится, открывая рот, тут же вертит головой, потому что это неправда, а после смотрит на парня, понимая, что ни черта тот не шутит. Он лишь грустно усмехается, разводя руками, а Медведева усмехается в ответ, наконец все понимая. Это объясняет ей все. Те странные перепалки, его взгляды и то, как отчаянно он пытался привлечь ее внимание. Это объясняет, почему Тема Свердлов так ненавидел Гелю, почему он так часто пытался попасть в тусовку Кириных взрослых друзей, почему был таким отморозком и что на самом деле он скрывал. За те последние четыре года школы он так и не признался ей. Ему просто не хватило духа, ведь каждый раз он узнавал о новой пассии девушки, понимая, что его ждал очередной провал. И теперь, когда им по двадцать два, когда за плечами и школа, и Геля, и даже универ, все становится проще. Теме уже не страшно, потому что оказывается, что Кира никогда бы об этом не подумала. Ему все еще стыдно за те выходки, за свое поведение и этот глупый спор. Ему стыдно, что в каждой своей девушке он пытался найти ее, что выбирал похожих, с тем же характером и чертами лица, но не попал ни разу. Каждую он быстро бросал, причинял боль и оставлял ни с чем, а свои истинные переживания он прятал под маской бабника. Теперь все становится ясным и простым, и Кира, которая удивленно на него пялится, вдруг понимает, что причиной всегда была она. Он ведь так и не смог ужиться ни в одном браке. Тема никому никогда не признавался, что настоящей причиной было то, что никого другого он так и не смог полюбить, а Кира всегда была ему недоступна. Она просто уходит, не зная, что сказать. В голове у нее теперь каша из старых воспоминаний и новых подробностей, которые никогда бы не предположила. А Юлька Чикина с Кристиной тем временем врываются на поляну, подбегая к Даньке, который жарит шашлыки, меняет музыку на колонке, танцует и периодически помогает что-то делать. Они с Кристиной пьют пиво, аргументируя это тем, что им уже по восемнадцать, а также наливают всем остальным. Виолетта радостно принимает приглашение выпить, потому что ей плевать, а вот Кира отказывается, усаживается на какое-то бревно и просто наблюдает за происходящим. Спустя час полного хаоса из-за младших Свердловых все уже едят мясо, усаживаясь на пледы. Ребята обсуждают поступление, планы на будущее, свои оценки, проблемы с учителями и жалуются Кире на все что можно. Та лишь кивает, улыбаясь, и именно в этот момент ей пишет последняя преподавательница о том, что ставит четверку. Четверку по английскому, о которой она не могла и мечтать со своим набором знаний. Теперь сессия официально закрыта, осталось лишь защититься и получить этот вымученный диплом, и Кира поглядывает на Чикину, которая всему классу с расстановкой вещает о том, что руссичка сука. Они разбредаются по разным углам поляны: кто-то играет в бадминтон, кто-то просто усаживается разными группками разговаривать, а компания из золотого трио, Свердловых, Златы и Киры с Виолеттой остается сидеть на покрывалах. И Кира вдруг понимает, что эти бестолочи действительно стали ей друзьями. Уже выпившая Виолетта раздает всем ребятам ненужные советы, а именно: — В универе самое главное — ходить первый месяц. Надо еще обязательно историку что-то умное спиздануть на первом курсе. А отец Свердлова вклинивается в разговор, улыбаясь: — Когда я учился в строительном, нам, значит, дали задание принести макет любого здания, — смеется он, — и мы с пацанами принесли конструкцию телебашни в виде хуя! Отакой хуй! Все смеются, Кира закатывает глаза, но тоже улыбается, а Даня умоляет его остановиться, потому что это слишком. Все любят Свердловых и их большую семью, в которой плохо пахнет воспитанием, ведь уже через минуту самый младший представитель их семейства повторяет «хуй» подряд неимоверное количество раз. На этих малолетних влияние имеет лишь Мирослава, которая их воспитывает и затыкает: — Еще раз скажешь — по жопе дам! Она вообще в их семью вписалась, как любимая обретенная дочь, которую так хотят родители. Сергей Свердлов ее во всем слушает, называет доченькой, обхаживает и мечтает, что с Данькой они поженятся, потому что на фоне остальных, Мира — это островок адекватности в их доме. Мира же иногда воспитывает младших, делает с ними уроки, готовит еду на работу Сергею, а тот вечно твердит Дане не проебать ее по глупости. Юлька Чикина весь день просто улыбается, попивая пиво. Она смотрит на Киру, которая внимательно вместе с остальными слушает историю Виолетты, которую и так знает на память, слегка краснеет и влюбляется еще сильнее. Она бы никогда и не подумала, что кто-то может обуздать их класс, так сильно сдружить и влиться в коллектив. Марина Евгеньевна была хорошим классным руководителем, но не имела такого авторитета. Чикина замечает, как Артем пялится на учительницу, кивает сама себе и осознает, что наверное ему немного больно. А Кира пялится на Юльку, улыбаясь ей, встает, направляясь в кусты, очевидно, курить. Чикина намек понимает, вставая следом. И когда оказывается рядом с Кирой, улыбается, вынимая свою пачку сигарет. — Скоро мы уже и выпустимся, — разбавляет она обстановку, улыбаясь и смотря той в глаза. — Пойдешь во взрослую жизнь, Чикина, — Кира смотрит как никогда влюбленно, разглядывая все новые и новые эмоции на чужом лице. Курит, улыбается и вкрадчиво за той наблюдает. — Буду преподавать английский. — Станешь такой скучной и нудной училкой, как я? — со смешком. — Посмотрела я проходные в лингвистический, — вздыхает девчонка, смеясь, — придется быть нудной и скучной училкой. Наконец Юля все понимает и больше ей не страшно. Не страшно стать обычной, любящей свое дело. Без максимализма, без грез о том, что недоступно. И наконец она понимает, в чем было дело. Дело всегда было во взрослости, которой у нее не было. Дело было в дружбе несмотря ни на что, в людях, которые рядом, в правде и честности, которую ей пришлось обрести, в том, чтобы принимать себя и свои особенности, и конечно же, всегда было дело в любви. Настоящей и сильной, в тех минутах, когда она училась принимать ее абсурдность и неправильность, когда она пыталась избавиться от нее, но в конце-концов осознала, что это не поможет. Юлька думала, что с ней что-то не так, а оказалось, необязательно быть таким, как все. И также необязательно стремиться выделиться из толпы. Обязательно лишь любить всем сердцем: свое дело, друзей и тех, кто делает тебя лучше. Она, наконец, там, где должна быть. Рядом с теми, кто ее любит. И сделавшая правильный выбор. Юля смотрит на Киру, которая ей улыбается и говорит: — Тик-ток придется удалить, — со смешком. — До этого еще далеко, — смеется девчонка, и вдруг переводит тему, смотря с жалостью, — прости за весь этот год. Я была дурой. И пакостила я только потому, что влюбилась. — Я знаю, — с мягкой улыбкой, — и у тебя реально вышло меня довести. Но я была такой же, так что, видимо, это просто этап. — После выпуска я еду в Питер на пару дней. Поедешь со мной? — А зачем тебе в Питер? — с каким-то волнением спрашивает Кира. — Погулять, посмотреть, — перечисляет Юля, склоняя голову, — может, подать документы, присмотреть ВУЗ. — У нас лучший педагогический в стране, а ты хочешь уехать в Питер? — Кира понимает, что происходит, тяжко сглатывая и разглядывая Чикину, пока та смущенно лыбится себе под нос и краснеет. — Ты не хочешь, чтобы я уезжала? — Не хочу, — наконец выдавливает та, подходя вплотную и заставляя поднять взгляд. — То есть, это твое да? Кира усмехается, улыбаясь и закусывая нижнюю губу. Поджимает губы, смотря на Чикину так, будто та последняя сука. И говорит: — Да. Знаешь, я планировала поселить тебя в своей квартире после выпуска, — и она затягивается дымом, а Юля тает, краснея уже полностью. — Тогда никуда не поеду. — Думаешь, я бы пустила тебя? После того как ты все это устроила, действовала мне на нервы, изматывала, устраивала мне истерики и влюбила в себя? Юлька смеется, и вдруг сама не знает от чего, начинает плакать от счастья. Кира ее просто обнимает, и тогда она ревет уже в чужое плечо, слыша как та посмеивается и успокаивает ее. Юля Чикина находит свой покой, принимая лучшее решение в жизни и делая правильный выбор. Остается только доучиться последние полтора месяца, а потом сдать экзамены и посвятить лето чему-то новому и неизведанному. Стать кем-то новым, кем она никогда не была и повзрослеть. *** На сдедующей неделе, когда одиннадцатый «В» начинает последнюю тему в году по химии, Кира Андреевна, уже защитившая диплом, сидит в невероятно хорошем настроении и рассказывает своему стаду материал. Они перестают пакостить, плохо себя вести, начинают подтягивать предметы и постоянно химичку смешат. За эти восемь месяцев они правда стали друзьями с самой молодой учительницей в школе. Одиннадцатый «В» защищает Киру Андреевну перед всеми, постоянно благодарит за все возможное и приглашает на выпускной, как и Марину Евгеньевну. Они сидят на уроке, Злата с Кристиной держатся за руки, Мира спит на плече Дани, который целует свою девушку в лоб и Кира оглядывает их, облегченно выдыхая. А потом смотрит на Юльку, которая пишет все, что она диктует и только радуется. Все и правда хорошо. Повзрослевший одиннадцатый «В» ее уважает, любит и защищает. Кира справилась с ролью классного руководителя на все сто процентов, она заполнила все документы, она закрыла сессию и защитила диплом. Она справилась, от чего по телу идут мурашки. *** В тот же день на четвертом уроке, когда весь класс идет на репетицию выступления, Кристина Захарова обнаруживает в туалете Карину, которая смотрит окно на подоконнике и курит, прижимая к себе колени. — Ты чего? — обеспокоено говорит девчонка, подходя ближе. — Кристин, я не знаю, что делать, — плачет ей девушка, — он меня облапал. — Кто? — уже строго спрашивает девчонка. — Александр Михайлович. Захарова сжимает кулаки и помогает Карине умыться, успокаивает и говорит, что все будет хорошо. Когда она приводит ее в актовый зал, заставляет рассказать всем, что произошло: — Сказал, что надо переписать задание в самостоятельной, чтобы он поставил четверку. А потом, на перемене, когда вы ушли, сел рядом. И, блять, облапал меня всю, а я, — она заикается, переводя дыхание, — я просто так испугалась, что ничего просто не смогла сделать. Я просто дальше писала. Весь класс слушает, Данька уже разминает кулаки, а Злата вдруг добавляет: — Он делал со мной также, перед Новым Годом, — на что Кристина громко матерится. — Пойдемте, — говорит Чикина, забирая Захарову, Карину и Злату. Она ведет их прямо к завучу, уверенно шагая по коридору. А когда открывает дверь в кабинет, даже не стучится, громко приветствуя женщину. Слушая эту историю, Людмила Леонидовна пару раз кривится и вздыхает, а потом смотрит на них, словно умалишенных, говоря: — Девочки, что за чушь вы тут несете? Вам нечем заняться, кроме как обвинять учителя? Или оценку повыше захотели? Чикина злится, откровенно повышая голос: — Вы же прекрасно знаете, что это правда. Это нихрена не первый и не последний случай! — Пошла вон отсюда! Юлька ошеломленно смотрит на завуча, а потом хлопает дверь кабинета так сильно, что слышит, без шуток, вся школа. Она злится, смотря, как Карина плачет еще больше, а потом возвращается на репетицию, все еще думая, что делать. Последним уроком у них химия, на которую они приходят крайне подавленные, обсуждают все разом и физика, и Людмилу Леонидовну. Кира вслушивается, отрываясь от телефона, и громко говорит: — А че случилось? Че натворили? Тогда Даня с Юлей подходят, говоря: — Он облапал Карину на перемене в классе. Сначала вызвал ее под предлогом, что надо что-то переписать, а потом лапал всю перемену, — говорит Даня. — Мы пошли к этой мразоте, а она сказала, что нет доказательств — нет и обвинений. Кира смотрит перед собой и запаляется от злости. Физика она ненавидит всей душой, и наслышана о его наклонностях, но чтобы так откровенно просто лапать девчонку — перебор даже для него. Кира также прекрасно знает, что он племянник завучки, которому все сходит с рук, и она уговаривает оставить его в школе раз за разом. А потому она смотрит но своих детей, понимая, что они все не могут оставить это просто так. Понимает, что не может их не защитить. Она кричит: — Тихо всем, — привлекая внимание. А потом становится серьезней, оглядывая свой класс с осторожностью и снижая тон, — физик сейчас пошел в РАЙОНО. Его машина стоит на парковке, камер там нет. Если вам надо куда-то выйти, я разрешаю опоздать на химию. И видит, как без разбора все берут с собой подручные средства мести и выходят. В классе не остается никого. На выходе лишь Чикина, оставаясь последней, говорит: — Спасибо, — а Кира ее задерживает, вручая валерьянку из шкафчика с реагентами и улыбаясь. На улице ребята первым делом спускают колеса, все четыре. Потом Даня обматывает кулак чужой кофтой и попадает точно по лобовому. Мира царапает маникюрными ножницами слово «Пидор» на весь бок, а Карина разбивает фару, улыбаясь. Белая машина оказывается обрисована свастикой, жуткими прозвищами, также облита валерьянкой, что заставляет котов сбежаться на это действо. Все окна они разбивают, зеркала снимают, а на номерах пишут «педофил». Ребята делают это тихо и быстро, а потом как ни в чем не бывало возвращаются в класс и Кира просто начинает урок, улыбаясь. За десять минут до конца в кабинет влетает невероятно разозленная Людмила Леонидовна, которая орет: — Вы что сделали?! Вы будете платить, уроды малолетние! — Людмила Леонидовна, не кричите на моих детей, — с глупой улыбкой и почти искренним удивлением говорит Кира, — что случилось? — Они испортили машину Александру Ивановичу! — С чего вы взяли, что это они? В классе стоит тишина. Все затаивают дыхание, потому что сейчас, кажется, ребятам полная пизда. Кира смотрит на завуча с вызовом, улыбается и держится так спокойно, будто ничего не произошло. — А ты думаешь, я тупая? Сначала пришли со своими песнями про Карину, а потом, — женщина плюется, уже готовясь к тому, что разнесет всех в пух и прах, — Кира, они разбили машину! Людмила Леонидовна просчиталась только в одном: она не рассчитывала, что Кира об этом знает. Она не учла, что одиннадцатый «В» рассказал ей и о Карине, и о физике, и о машине. Она пытается давить на учительницу, но та произносит: — Людмила Леонидовна, мои дети все это время были на уроке. Никто никуда не выходил, — с легкой улыбкой, — поэтому, думаю, это сделал кто-то другой. — Кира, не выводи меня! Ты знаешь, что это они! — Вот будут доказательства — тогда и приходите, — завуч с истерикой покидает кабинет, хлопая дверью. А Кира вдруг выдыхает от страха, переводя дыхание, и все дружно говорят: — Спасибо. — Рано радуетесь. Я за это точно получу, — она со страхом разглядывает свой класс, уже представляя все самое худшее. А потом вдруг Юлька говорит: — Кира Андреевна, это его вина. И он знает, что он мудак, — девчонка ее подбадривает, — не дайте ему победить. От чего у Киры появляются силы и безразмерное желание его уничтожить. Она кивает, отправляя иродов домой, а потом сама же идет в кабинет физики. Там злой до ужаса Александр Иванович, который смотрит на нее так снисходительно и с такой неприязни, что Кира даже усмехается себе под нос. — Вы у меня все будете скидываться на новую, понятно? — цедит он вместо приветствия, а из его подсобки выходит Людмила Леонидовна. — Это не мои дети, — с улыбкой говорит она, — может, это отец одной из тех девочек, которых вы лапали. Не думали? — Слушай, говори аккуратнее, — вмешивается завуч, злостно шипя, — твои уроды разломали машину учителя! Ты знаешь, что с ними и с тобой будет? — Ничего не будет. Потому что Александр Михайлович не хочет в тюрьму за домогательства, правда? Вы, Людмила Леонидовна, работаете в школе. Вы должны защищать детей, — цедит Медведева, — и столько лет вы покрываете этого ублюдка. Думаете, я бы позволила им это сделать, если бы не была уверенна, что это правда? Он делал тоже самое со мной, — смотрит она ей в глаза, пока та растерянно поджимает губы, — думаете, ваш племянничек не насиловал никого за это время? Хотите, можете попробовать это дело раскрутить. Но тогда я скажу Свердлову-старшему, что он делал в подсобке с его будущей невесткой, и их, Свердловых, в школе окажется крайне много. Машиной он легко отделался, — выплевывает это учительница, пока Людмила стоит, изрядно умерив пыл. — Он никогда не переходил грань! — Если еще раз я такое услышу от детей, он ее никогда не перейдет, потому что я ему яйца отрежу, ясно? — Кира кидает последний взгляд на физика, уходя. Хлопает дверью и слышит, как женщина начинает кричать уже на Александра Михайловича, выясняя подробности. Кира гордится собой и понимает, что поступила правильно. Защитила свое стадо от этого ублюдка, не побоявшись начальства. И ее считают героиней ее же дети, за которых Кира готова так отчаянно биться. Последний месяц проходит сумбурно: Юлька кидает работу, полностью посвящая себя подготовке к ЭГЕ, в школе на уроках решает пробники с друзьями. Они забывают гулять, есть, спать. Сутками готовятся дома у Дани, который с радостью всех приглашает, а потом приходят в школу к третьему. Кира помогает, чем может, хотя в основном готовит своих ЭГЕ-шников, которые днями и ночами присылают ей на проверку материал. Весь последний месяц одиннадцатый «В» не шумит, не шутит и не пытается выпендриваться. Они готовят концерт, который должны показать на последнем звонке и выбирают костюмы с платьями. В конце-концов, Кира ими гордится и восхищается. Кира смотрит на них совершенно по-другому, понимая, что они также помогли вырасти ей. Стать ответственнее, строже, местами веселей и беззаботней. Они открыли ее опыт классного руководства и останутся навсегда в памяти как первые, лучшие и самые родные. Ей трудно представить, что через два дня им придется попрощаться, и она должна будет отпустить своих иродов во взрослую жизнь. *** Наступает день Х: Юлька с Кристиной в костюмах, рядом идет Злата в красивом красном платье, Мирослава с Даней, у которых парные образы. Они топают в школу, даже немного волнуясь. Все учебники сданы, все пробники исписаны. Злата, которая теперь бегает с Кристиной каждый божий день по два часа, чувствует, насколько платье, купленное еще в марте, ей велико. Кристина обнимает ее, поправляя прическу, а та улыбается, говоря: — Я буду подавать документы на филологический. — Она тебя еще не убила? — Она не в курсе. Хоть что-то же я могу сделать по-своему. — Ты обязана. Уже в классе, когда они готовятся, приводят себя в порядок и обсуждают предстоящий последний звонок, Кира за ними наблюдает с теплотой. Сама она в нарядной рубашке и на удивление, белом костюме, который идет ей еще как. — Ну что, готовы? — осматривая весь класс последний раз. — Погодите, Кира Андреевна, мы еще вам подарок приготовили! — говорит Даня, улыбаясь, — Спасибо за этот год! Через пару минут в класс по очереди вваливается семья Свердловых с коробками в руках. Огромными коробками, которых штук семь. — Это что? — с искренним удивлением спрашивает учительница. — Это новый шкаф в подсобку, на всю стену, — говорит Захарова, улыбаясь. Кира Андреевна, едва не расплакавшись, благодарит их, улыбаясь. Обнимает своих иродов, пока Сергей сообщает: — На днях соберем его. Уже спускаясь в актовый зал, Кира становится рядом с другими учителями. Начинается церемония, и пока ведущая из десятого класса вещает о последнем звонке, достижениях и прочем, директриса подходит к Кире, тихо обращая на себя внимание. — У меня был разговор с Людмилой Леонидовной, — химичка тут же напрягается, готовясь к худшему. Киру даже кидает в жар, но слушая дальше, она выдыхает, — ты отлично справилась в этом году. Хотя мы все поставили ставки, Медведева, что тебя уволят, — женщина улыбается, и Кира делает это в ответ. — Это был интересный год, — отвечает девушка, разглядывая женщину. — Да, снова полгода кричала в своем кабинете на Медведеву, — со смешком, — будто в прошлое попала. И Кира в ответ смеется, слегка смущаясь. — Но если честно, Кир, то ты большая молодец. И мы посовещались с завучем, — начинает она неловко, — ты отлично справляешься с такими классами. В следующем году как раз подрастет клятый десятый «В». Так что будет тебе смена. Кира неверяще вертит головой, вздыхая. Она пытается возразить и объяснить, что это плохая затея: — Но я столько ошибок сделала. — Думаешь, ты одна? Мы все когда-то приходили в школу впервые, Медведева, — улыбается ей женщина, — и ты не представляешь, сколько всего творили за отсутствием опыта. Сколько нервных срывов, слез, истерик с ними. И ты бы знала сколько заявлений на увольнение я написала в первый год работы, — смеется та, а Кира краснеет, — ты еще очень крепкий орешек по сравнению с нами. Теперь, когда ты выпустила свой первый класс, ты поймешь, что даже мы спустя годы работы все еще ничего не знаем и часто ошибаемся. Это нормально, — она задумчиво разглядывает химичку, и знает, что должна сказать что-то еще, а потому мнется пару секунд, но добавляет, — когда я пришла в школу, мне было двадцать три. В первый год работы я начала жить со своим учеником, — Кира от этих слов застывает, округляя глаза, — мы до сих пор женаты и уже воспитываем внуков. Это я к тому, что ошибки совершают все, потому что учителя — тоже люди. Кира улыбается, участливо кивая, благодарно смотрит, после чего Ольга Борисовна говорит: — В следующем году закрепляем тебя за школой и повысим тебе квалификацию. — Спасибо. Она уходит, а Медведева смотрит на сцену, где ее класс исполняет «Сансару». Юлька Чикина играет на гитаре, сдерживая слезы, родители снимают, хлопают и тоже скромно плачут. Кира сама не выдерживает, смотря на свое стадо и утирая слезы рукавом пиджака. Они поют в унисон, повторяя заученные наизусть слова, а на фоне прокручиваются их фото. Там их экскурсии, фото со всех поездок, уроков и конкурсов. Маленькие Юля с Кристиной, которые сделали макет вулкана и много чего еще, чего Кире не удалось застать. И также там есть фото с елки, музея медуз и шашлыков. Они поют, и Юлька больше не сдерживает слез, крупно рыдая, а после песни обнимается со всеми так крепко, как может. И когда они все усаживаются, получая аттестаты по очереди вместе с параллелью, она смотрит в одну точку, размышляя. Злата получает золотую медаль, после чего весь класс кричит и поздравляет ее так громко, что параллель пугается, шикая на них. Они просто не знают, сколько это для Златы значит. И в каждом сломанном ребенке Кире удалось увидеть что-то светлое и доброе, раз в этот день, как по сценарию, ребята со сцены после получения аттестата говорят спасибо Кире Андреевне за него. Каждый, выходя, отбирает микрофон, и уже с аттестатом в руках кричит: — Спасибо Кире Андреевне за него! От чего она ревет, даже не пытаясь сдержаться. Уже после церемонии они все вместе обнимаются в коридоре, рыдая. И Кира, наконец, счастлива. Счастлива настолько, что не передать словами. А потом они все спускаются на свой последний в жизни звонок. Готовятся танцевать тот самый вальс, отдавая ненужные предметы родителям в руки. Мама Юльки с удивлением рассматривает оценки, которые выше, чем она ожидала. А когда приходит время танца, Кира смотрит на то, что от нее скрыли: Кристина уговорила организатора танцевать со Златой. И они с девчонкой танцуют, как и Мира с Даней, чему Медведева умиляется. К ней подходит мама Златы, возмущенно спрашивая: — Что это за ужас? Как вы это допустили? — Вам еще много предстоит узнать, — лыбится учительница, и поворачивает голову на центр, где Кристина Злату целует, — отстаньте от дочери. Злате еще предстоит крик матери и жуткий разговор, но пока это неважно. Пока что они целуются в конце вальса, как и Мира с Даней, а потом все вместе становятся для финальной речи. Пока что Юлька их обнимает, а потом замечает папу рядом с матерью. Быстро к нему бежит, обнимая, и удивляется: — Ты пришел? — Как я мог не прийти? Пришла даже мама Свердлова, которой на днях рожать. Там же она знакомится с мамой Миры ближе и говорит спасибо за дочь. Обретенную дочь, которую Светлана будет лелеять и оберегать, ведь всегда хотела дочь. Последний звонок достается первокласснице на плече Даньки, которая оказывается младшей сестрой Оли Юдиной. Она и заканчивает все, что было в этих стенах. Заканчивает подоконник в раздевалке, подсобку в кабинете химии, булки из столовой, ларек под школой, шумные коридоры, подоконники со шторами, сухой и сжатый воздух, уроки физкультуры, вечный смех и рэп из колонки. К тому моменту к Кире подходит физрук, беседуя с ней ни о чем, а потом вдруг говорит: — Кстати, прости за тот случай в подсобке. — Какой? — непонимающе тянет она, хмуря брови. — Когда ты была на сессии. Это были мы с Мариной, — на что Медведева начинает улыбаться и смеяться вместе с тем. — И она все равно забеременела, — смеется Кира, качая головой. — Потому что англичанка моя Марина, — смеется Александр в ответ, — это у них в крови. — А я ведь планировала убить того, кто это сделал! — Это тебе отличная месть за все хорошее, Медведева! И за Марину, и за тот клятый подоконник! Ты ведь начала ту традицию! Кира лишь смеется, ничего не говоря. Она оборачивается на свой класс, который уже кучкуется, и видит там никого иного, как Виолетту, которая фоткается со всеми. — Ты что тут делаешь? — Так меня твои позвали. Сказали, я уже часть класса, — смеется подруга, — а батя Дани мне место в рестике оплатил! — Ну вообще отлично! Артем Свердлов подъезжает под школу на огромном бусе, который взял в своей же мастерской, и собирает всех, чтобы отвезти в ресторан. Теперь Кира уже улыбается ему без лишней злобы. А родители вызывают себе такси, добираясь до заведения самостоятельно. Уже там ребята накидываются шампанским, первый тост посвящая Кире. А Виолетта наконец находит повод набухаться, и после шести бокалов говорит в микрофон: — Вы мне стали, как родные! — с чего смеются все дети, а мама Златы негодует, ведь не утверждала ее в списке гостей. Ребята много танцуют, а Кира даже позволяет себе выпить. Они в отдельном банкетном зале позволяют себе петь песни и снимать обувь, чтобы было удобнее. Даже родители присоединяются, хоть их не так много: лишь папа Свердлова, мама Златы и Жанна. Потому что остальные решили оставить праздник детям. Виолетта организовывает конкурсы, не самые приличные и не самые цензурные, но в этот момент всем уже плевать. К десяти часам вечера, когда Злата танцует с Кристиной медленный танец, мама Златы пялится на это действо, сжимая скулы, а Вилка оказывается рядом, говоря: — У вас инсульт? — Дома я ей устрою. — Как вас зовут? — Елена, — недовольно произносит она, — а вы вообще кто? — Боевая подруга! — пьяно кивает девушка, — Елена, вы бы ехали домой. Ваша дочь и так вас ненавидит, не портьте ей выпускной! — Что ты сказала? — злостно взрывается та, но девушка ее перебивает. — Я? Вы себя видели? Вы очень херовая мать, у вас дочь пиздолизка, а вы и не в курсе! — и смеется, разглядывая Кристину со Златой, которые, кажется, клянутся друг другу в любви. Елена начинает плакать, поднося руку ко рту, а Виолетта добивает ее: — Это не страшно, у мамы моей спросите. Главное, когда она начнет нюхать кокаин, чтобы похудеть, себя поблагодарить не забудьте, — Вилка ухмыляется, уходя, абсолютно собой довольная, ведь та это заслужила. Она для ее дочери сделала намного больше. Она подходит к Кире, которая сидит за столом и предлагает сходить покурить. Та плетется следом на улицу, и когда они уже вдвоем подкуривают, наблюдая в окне, как ребят разрывает от грустных песен, Вилка говорит: — Ты справилась, — на что Кира лишь улыбается, грустно глядя за стекло, — будешь по ним скучать? — Конечно буду. Юлька танцует, выпивая пятый бокал шампанского. Сегодня она решила не напиваться: повзрослела. Хочет запомнить праздник, хочет запомнить свой самый счастливый момент. Смотрит на Миру с Даней, которые сидят в обнимку, смотрит на Злату с Кристиной, а потом видит Виолетту, заходящую обратно. И, конечно же, идет курить. Выходя на улицу, облокачивается на стену, улыбаясь. Кира ее разглядывает, поджигая новую. И говорит: — Они, вроде как, собираются встречать рассвет. Она разглядывает оставшихся на празднике в час ночи: десять человек, не считая Виолетты и мамы Златы. — Да, знаю. Собираются идти к воде, — смеется Чикина. — А ты не собираешься? — Кира уже понимает, что к чему. Потому довольно улыбается, смотря Юльке в глаза. Та довольно лыбится, поднимая голову. — Кто знает. Может, собираюсь встретить рассвет у тебя дома. — Только если друзья отпустят звезду компании, — смеется учительница, роняя окурок на землю. Юлька Чикина уверенно кидает и свой, направляясь внутрь. Когда из колонок тихо играет «Сансара» вновь, а все уже вымотанные, просто сидят, подпевая, девчонка подходит к друзьям, спрашивая: — Вы же не обидитесь, если я уеду? — и на нее все смотрят с улыбками, все прекрасно понимая. — Смотря, куда, — говорит Мира, — домой не отпустим. А она улыбается, внутри сгорая от счастья, и сообщает: — Тогда, я поехала, — и крепко обнимается со всеми. Когда Юлька магическим образом покидает собственный выпускной, исчезает и Кира, никого не предупредив. Виолетта вместе с компанией обсуждает их, а потом заставляет всех танцевать снова, потому что выпускной из школы один раз в жизни. Минуты в такси кажутся Чикиной каторгой, когда они едут по пустым ночным дорогам. За это время они с Кирой обсуждают выпускной, а в частности маму Златы, соглашаясь во мнении о том, что она конченная. Чикина вполне трезвая, как и Кира, а потому они крайне быстро оказываются у той самой двери на третьем этаже, и тогда девчонка с восторгом произносит: — Я весь год мечтала тут оказаться, — со смешком. А потом она видит кошку, которая выходит из темноты комнаты в коридор, заметно подросшую, красивую и очень пушистую. — Ты мне хоть сейчас скажешь, как ее зовут? — лыбится Юлька, пока Кира включает свет на кухне. Та опирается на косяк, улыбаясь, снимает надоевший пиджак, и смотрит на девчонку с неподдельной любовью. — Чекушка. — Что? — Юлька Чикина взрывается смехом, беря кошку на руки, — Ты нормальная? Кира смеется следом, говоря: — У меня же проблемы с фантазией, — передразнивая слова Юльки, которые она помнит по сей день. Проходя на кухню, Юля разглядывает чужое жилище от сильного интереса, впечатлительно смотрит, как Кира делает чай и сама снимает неудобную ленту с пиджаком. — А у тебя уютно. — Правда? — вручая кружку Чикиной и наблюдая, как она вертится на стуле, впрочем, как и всегда. — Да! Тебе понравился наш подарок? Это я предложила. — Шкаф? — и Юлька кивает, — Это лучший подарок, который можно было придумать. Кира усаживается рядом, смотря девчонке в глаза. А та пробует чай, морщась, после чего встает, и Кира наблюдает за тем, как она отливает кипяток в раковину, добавляет половину кружки холодной воды и еще четыре ложки сахара. И тут же выпаливает: — Это это издевательство, — смотря с недоумением. — А несладкий кипяток это круто? — дергает та бровями, садясь обратно, — И все-таки! , — снова переводит она тему, — Почему ты так злостно ко мне относилась, а? — О, почему? — смеется Кира, — Чтобы ты не ахуевала вкрай, — спокойно говорит учительница, улыбаясь. — Чтобы я не ахуевала, да? — Да, абсолютно! Ты вела себя, как самая мерзкая малолетняя дрянь. — Я значит дрянь? А ты пришла вся такая ебать важная, королева мира просто. — Я да, — участливо кивает Кира, улыбаясь. Они шуточно пререкаются, смотря друг на друга, участливо кивают и спорят, пытаясь разбавить обстановку. Кира чувствует, как внутри плещет покой, будто так должно быть всегда: Юля на ее кухне, этот счастливый ее взгляд и улыбка до ушей, когда она доказывает что-то свое. Кира отставляет чай на тумбу, когда Чикина лепечет что-то про ее жуткий характер, и также делает с чужой чашкой, а потом без спроса Юлю целует, чтобы больше это не слушать. Юлька не против совсем, она в ту же секунду меняет все свое настроение, буквально пересаживаясь на колени Киры и зарываясь ей в волосы. Под действием тех пяти бокалов Юле кажется, будто вот он — самый счастливый момент ее жизни. Прямо сейчас она сидит на Кире, которая целует ее так отчаянно, будто сейчас та исчезнет. Спустя столько времени и столько пройденных этапов от ненависти и неприязни, сквозь всю школьную суету, каждую их ссору, сейчас Кира крепко сжимает Юлины щеки и целует ее, ни о чем не жалея. И тут же поднимает ее, усаживая на стол, и целуя снова, уже более похабно и мокро. Юлька задыхается, пытаясь хвататься за чужую рубашку, мигом робеет, а еще у нее подкашиваются ноги, когда Кира спускается руками ниже, оглаживая ее ребра и спину. Она вспоминает, что так-то, с сексом у нее проблемы, и тут же выдает, прерываясь: — Что, прям трахаться будем? — с восхищением, чем заставляет Киру смеяться, отворачивая голову в сторону. — Ты умеешь молчать, господи прости? — Я просто спросила! — но Кира ее затыкает, снова целуя. Она проходится поцелуями ниже, заставляя Чикину вздыхать. Целует шею, руками сжимая ее ребра, а та дрожит в чужих руках, громко дыша. Юлька притягивает Киру ближе к себе, желая ощущать ее всю и полностью, а та кусает ей шею, зализывая. — Как я об этом мечтала, — шепчет Кира, прикусывая мочку и расстегивая ее рубашку. В Чикиной что-то взрывается в этот момент, потому что она слышит, пожалуй, самые заветные слова в своей жизни, и тут же снова целует свою уже бывшую учительницу, пока та разбирается с клятыми пуговицами. Она сама же начинает ерзать, притягивая ближе Киру к себе ногами, и та смотрит ей в глаза с такой любовью, что внутренности скручивает. — Я люблю тебя, — слетает с губ Юли, пока рубашка оказывается на полу. Кира что-то говорит в ответ, но та не слышит, потому что в ту же секунду она выстанывает, когда длинные пальцы касаются ее сосков. Она снимает рубашку и с Киры, и все еще ерзает, пока та не подхватывает ее на руки, неся в спальню. Они целуются, а потом Кира валит ее на кровать, вдруг говоря с насмешкой: — Я, значит, плохо трахаюсь? — припоминая ей то, что не может выкинуть из головы до сих пор. Юлька смеется, снова завлекая в поцелуй, а потом шепчет: — Ты такая злопамятная, — тут же всхлипывая от ощущений, когда Кира целует живот и спускается ниже. Она об этом правда мечтала. Бредила мыслями о Чикиной последние два месяца, иногда не могла уснуть. И теперь, когда податливое тело в ее руках, она сама на грани, а атмосфера в комнате накаляется, Кира счастлива настолько, что словами это не описать. Юлька, уже вся красная и ерзающая от возбуждения мычит, в этот момент думая обо всех тех разах с Глебом, от чего-то переживает и смотрит на Киру сверху, когда та завязывает волосы в хвост резинкой, которая все это время была на руке. Чикина успевает разглядеть татуировки, которых и правда очень много. — Только попробуй куда-то уехать, — снова шепчет Кира и последний раз ставит Юле засос на шее. А потом спускается поцелуями ниже, лишая белья, и Юлька вдруг громко стонет, откидывая голову. Она всхлипывает, пока Кира касается ее языком, выстанывает чужое имя и выгибается, чувствуя, как внутри рассыпается на мелкие части от чувства любви и возбуждения. Кира ее доводит до судорожных вздохов, когда входит пальцами и без особых прелюдий двигается, когда одновременно с тем целует в шею и шепчет на ухо что-то о том, как Юлю хочет и как она об этом мечтала. Девчонки хватает на четыре минуты от силы, и вдруг она понимает, что дело было не в ней. Вдруг, когда она кончает и трясется от Кириных рук, она понимает, что дело всегда было в Глебе и всех тех глупых попытках идти наперекор сердцу. Она Киру бесперестанку целует, а потом сама же наваливается на нее, расстегивая брюки. Та лишь вздыхает и закрывает глаза, чувствуя, как Юля ставит ей засосы по всему телу и облизывает соски. — Я так много пялилась на тебе уроках, — зачем-то лепечет девчонка, нависая. — Я видела. Кстати, это заводит, — усмехается Кира, притягивая ее и целуя так развратно и похабно, что у Юли вновь накатывает возбуждение. Девчонка припадает губами к груди, облизывая и кусая, от чего Кира стонет, и тогда Юля не выдерживает, спускаясь ниже и заставляя Киру уже кричать. Она безмолвно содрогается, тут же протяжно вздыхая, и кончает, видя перед глазами блики. Спустя пять минут, куря Кирин айкос, Юля сидит на ней полностью голая, пока та ее обнимает. Смотрит влюбленно и нежно, закусывает губу и склоняет голову. — Наверное, я влюбилась в тебя еще в первый день, просто не поняла этого, — от чего у Киры на лице появляется улыбка, и она выхватывает курево. — Может, я тоже, — размышляет та вслух, — не знаю. Она сейчас Юлю, честно признаться, готова съесть. Облизать полностью снова и прижать к кровати который раз, но усталость берет свое. Кира смотрит в окно и видит ни что иное, как рассвет. Улыбается, гладя уже свою законную девушку по щеке, и вдруг почему-то говорит: — Ты знала, что Юдина в тебя влюбилась? — Догадывалась. Даже пыталась со мной поговорить. Но что я ей скажу? «Прости, я тут в шаге от того, чтобы замутить с училкой?». На что Кира смеется, смотря на нее вплотную. И спустя еще один стик айкоса она спрашивает: — И все-таки, ты поменяешь мнение? — Ты о чем? — уже сонно пялится на нее Юлька, хмуря брови. — О том, что я плохо трахаюсь, — не унимается Кира, смотря исподлобья. — О боже! — тянет Юля, смеясь и закидывая голову, — Это невыносимо! Ты точно аутистка! Да я это вообще сказала просто так! Я уже поменяла мнение! — Хорошо, — лыбится учительница, обнимая Юлю еще крепче. И тут вдруг, в четыре утра, они слышат стук в дверь, а потом гул звонка, переглядываясь и пугаясь. Кира быстро шепчет: — Это за мной уже ментовка? — на что Юля смеется. Но они обе встают, Юлька оборачивается пледом, а Кира натягивает футболку, осторожно топая в коридор. Открывая дверь, Кира сначала чувствует шлейф алкоголя, а потом уже видит улыбающуюся Виолетту, которая вваливается в квартиру, будто так и надо. Она шатается и стягивает кроссовки, поправляя шапку на голове, чтобы та не слетела. — Ты че тут делаешь? — В смысле, ебать? Я встретила рассвет, мне где ночевать? Мне в мой район далеко ехать! — она переводит взгляд на Юлю и лыбится, — Опа! Голубки, дайте чаю и уложите спать! Женщина первый выпускной тамадой отработала! И вот, когда Виолетта уложена спать в соседней комнате, Юлька с Кирой сидят на кухне в обнимку, курят айкос один на двоих и, кажется, жизнь перемещается на новую страницу. И на нее обязательно перекочует дружба, самая настоящая и искренняя, любовь, которую иногда стоит ждать, несмотря ни на что, поддержка и правильный выбор. Выбор, который сделан сердцем. И это настоящая квинтэссенция чувств для Юли и Киры, которые теперь счастливы по-настоящему. Впереди заслуженный отпуск, ЕГЭ, поступление, любовь и, конечно же, новая глава, о которой есть только представления.