квинтэссенция

Глава 4 — Мама, куда ты дела мой атлас? — орет девчонка, параллельно с тем подпрыгивая на одном месте в попытке натянуть носок. — На него папашка твой вчера чай разлил, — возникает женщина, — на батарее сушится, — она протягивает Ане под руки судок с принцессами, — в школе чтобы съела. — Хорошо! — уже бесится Мишко, вздыхая, — Я сегодня буду поздно. Гулять иду. — Чтобы отзвонилась после седьмого. Анька Глушко — крайне простая девчонка. В свой класс она попала после расформирования в десятом, и по правде попросилась она к ним сама. Потому что в ее старом девятом «А» ее не особо любили. Тот класс — сборище сплошных мажоров, а Глушко никак к ним не вписывалась, постоянно слыша смешки и оскорбления. Ей буква «В» стала роднее, и даже несмотря на то, что и в этом классе она одна из самых бедных детей, здесь она не чувствует себя какой-то неправильной. Она дружит со всеми и понемногу, помогает списывать, часто находит ответы на контрольные, а еще всегда за любой движ, и поэтому ее с радостью принимают почти в каждую компанию, а одноклассники относятся с добротой и пониманием. По пути в школу пятнадцатого сентября она встречается с Мишель, которая живет в соседних домах, и вместе они обсуждают насущные проблемы, а именно: — Людмилка нам точно самостоятельную даст сегодня, я жопой чую. — Надеюсь, нет, потому что это пиздец будет, батя меня убьет, — вздыхает Мишель, и заходя в переулок, подкуривает сигарету. — А ты уже в курсе «Дня учителя»? — Че? Нет. Аня заговорщески лыбится и уже с какой-то издевкой смотрит на приятельницу, начиная ржать. А после объясняет: — Нам сказали поставить номер на концерт. — О Господи, — Миша закатывает глаза, облокачиваясь на забор, а Аня разглядывает свой под на предмет протека, плюясь, — я не хочу позориться. — Зато руссичка обещала за это пятерки. — Еще и на репетиции эти ходить, блять, — не унимается Гаджиева, размышляя вслух. Они по пути находят и Мишко с Пашковским, уже вместе поднимаясь на ту самую несчастную географию. Скидывают рюкзаки, а сами идут в коридор огромной компанией вместе со Свердловым и Евой на диван у кабинета, разговаривая уже о чем-то другом. И тут же из-за угла за минуту до звонка появляется Кира Андреевна. Она с той самой тетрадкой по английскому в руках, подходит к ним, сначала молча рассматривая. А потом дает ею Мишко по башке, пока та смеется: — Нищенка ты моя, — злится химичка, складывая руки на груди, — тебя вон, Юлия Артуровна пожалела, сама купила. Все начинают ржать, как и Мишко, а Кира грозно смотрит, пока Юлька оправдывается: — Ну я что, виновата, что эта креветка шуток не понимает? А за тетрадку ей спасибо. — Щас! Четыреста рублей ей принесешь, идиотка, — учительница грозно тычет пальцем, — и чтобы еще раз! Ребята переглядываются под трель звонка, пока та уходит, и сами плетутся в класс, где уже ждет седой географ с глобусом в руках. На уроке мужчина пытается, очень пытается создать тишину. Но учащиеся совершенно его не слушают, занимаясь всем чем угодно, кроме географии. Они постоянно отвлекаются и шумят, и ему это надоедает, а потому Олег Павлович громко кричит: — Все! Сейчас опрос будет, вы задолбали! — плюя случайным образом на Аню Глушко, которая сидит на первой парте, — Мишко! Встала! Та закатывает глаза, но встает, по-идиотски улыбаясь. Учитель строго ее спрашивает: — Рассказывай, что такое ВВП? — Олеженька Палыч, ВВП — это Владимир Владимирович Путин, других не знаю, — и смотрит ему в глаза без доли страха и вины. Он долго на ученицу вглядывается, а потом тычет рукой на дверь, говоря: — Уходи, в коридор. И Мишко победно закрывает дверь, чувствуя полное облегчение и радость. Она топает в туалет, сразу же подкуривая сигарету, сидит на подоконнике и смотрит на школьный двор, в котором ровным счетом ничего не происходит. Уже после урока она встречает друзей под классом географии, а она говорит: — У меня сегодня фитнесс! — улыбаясь, — С Кристиной Степановной! Отак от. Уже в столовой, когда они с Мишель и Лешей усаживаются за стол, принимаясь есть булки с маком и вишней, Юлька видит через проход картину: Аня достает свой контейнер с принцессами, отхлебывая чая, а потом прикрывает от осознания глаза. Это бы не было проблемой, если бы Саша из одиннадцатого «Б» не начал истерически смеяться, крича что-то очень громко и тыкая пальцем. У Глушко в контейнере оказывается деликатес высокого масштаба — бутерброды с маслом и медом. Анька тут же тычет ему фак, но тот не унимается. И тогда Мишко встает, оказываясь рядом: — Слышишь, уебище лесное, отстал от девочки, — угрожая бровями и заставляя Сашу заткнуться, — Анька, давай к нам. Та усаживается рядом, очевидно поникшая. — Господи, мама! — ноет девчонка, краснея и начиная смеяться, — Ну позорище. — Да че ты! — Мишко отбирает у Ани немного, и пробуя, говорит, — Вкусно! А тебя, — она оборачивается на Сашу, — ебать не должно. Понял? Мишель тычет ему фак, поддерживая действо, и тоже пробует у одноклассницы немного, нахваливая мед. Аня точно не знает, делают они это из утешения или по-настоящему, но становится немного легче. И она даже улыбается, доедая свои хлеб, масло и мед. В столовую заходит Свердлов, зыркая в поисках младшего брата по залу, а потом отдает ему двести рублей карманных расходов, покупая себе булку и тут же вылетая. На него смотрят две пары глаз, а именно Мишель с Пашковским, провожая заинтересованным взглядом. — Куда это он так спешит? — вздыхает Гаджиева, пока Юля с Аней удивленно оборачиваются. — Говорят, он с Настей мутит из параллели, — лепечет Аня, — такой черненькой. — Не, это слухи, — возникает Пашковский с довольной улыбкой на лице, — у Насти парень лет сто уже. — С кем же он мутит, — загадочно тянет Гаджиева, — узнать бы. А Леша поджимает губы, боясь ляпнуть лишнего и стараясь о происходящем не думать. *** Кристина Степановна скучает в своей подсобке. Ей выделили не так много классных часов, и основная ее работа — это старшая школа и дополнительный факультатив фитнесса, который вообще придумали от балды только для нее самой. Но ее это устраивает. Она смотрит в расписание Юльки и Киры, но у тех сейчас уроки, а потому плетется на второй этаж, аккуратно стуча: — Привет, — лыбится ей Виолетта, уже взглядом приглашая внутрь. — Шо ты? Освоилась? — улыбается девушка, вальяжно усаживаясь напротив и разглядывая кучу бумажек, которые психолог заполняет. — Потихоньку. Нудно, пиздец, — вздыхает та, — чай будешь? — Давай. Уже за чаем, закрыв кабинет на ключ, Виолетта с Кристиной обсуждают что попало, пытаясь перебороть скуку. — Вчера я сходила на свидание, — грустно тянет девушка, — это был пиздец. Она назвала меня при встрече «сладкая». — Господи, — хохочет Вилка, — а я на той неделе была. Поебались в туалете в баре, а когда пришла домой — она меня забанила. А потом как-то совсем невзначай они переключаются на работу, обсуждая уже Мишко и одиннадцатый «В» вместе взятых. — Да прикольная девчонка, — машет рукой Крис, — ну, с характером. — С Мишко понятно. Меня больше Анищенко волнует, — сообщает Малышенко, разглядывая ее личное дело, которое так и покоится на столе. — Альтуха которая? — и подруга кивает, — А че с ней? — Ну, один раз в рехабе, один в психушке, на учете в ментовке, — пожимает плечами девушка, — набор прям. — Че, наркоманка? — Самая настоящая. Сегодня планирую ее выцепить на разговор. — И что ты ей скажешь? Не нюхай и не пей? — посмеивается Кристина, отпивая из кружки. — Ну не от хорошей же жизни она употребляет. С ними надо разговаривать, Кристин. — Это по твоей части, — и тут же Захарова переводит тему, с ужасом произнося, — меня так заебали эти старшеклассницы. Ты бы знала. — Чего? — непонимающе косятся в ответ. — У меня недотрах, они в этих лосинах ебучих приходят. На что Малышенко безудержно смеется, закидывая голову. *** На уроке химии ребята сидят, словно приличные дети. Юлька даже молчит, бережет силы для фитнеса, да и к тому же, сегодня ей предстоит разговор с Виолеттой на четвертом уроке вместо английского. Кира Андреевна сказала, что англичанка даже будет рада ее отсутствию. Химичка долго на них пялится, разглядывая театральный ужас, а потом говорит: — Нам надо номер поставить. Есть идеи? — Боже, — вздыхают ребята, нехотя переглядываясь, — а можно не надо? — Я сама не в восторге, — говорит Кира Андреевна, а потом грустно продолжает, — но это не обсуждается, как мне сказали. Надо что-то придумать. — Есть идея! — кричит, уже захохатываясь Глушко, — Кароче, ставим «Титаник». — А я буду играть корабль? — громко смеется Мишко, — Или айсберг? Кира прикрывает глаза от стыда, улыбаясь себе в руку, пока Глушко с Мишко заходятся криком чайки, а Леша их поддерживает. — Мне вообще все равно, главное поставьте. — А мы ж поставим! — с каким-то вызовом парирует Юлька, улыбаясь. — Да на здоровье! Это не мне на сцене позориться. Ребята переглядываются, а потом снова принимаются ржать. Их хорошее настроение прерывает урок химии, но уже после звонка они принимаются обсуждать будущий театральный шедевр. Решают, что Леша будет Джеком, а Аня — Роуз. И вместе с тем ухахатываются, представляя абсурд и тихий ужас, который испытают зрители. Им в моменте это кажется забавным. Юлька Мишко действительно будет играть айсберг, и когда она показательно ложится посреди коридора, чтобы продемонстрировать, Мишель складывает пополам от смеха, пиная ее в бок ногой. — Выступление мечты! — воодушевленно кричит Глушко, да так, что оборачивается половина коридора. И добавляет, — Маму позову! Пусть на мои таланты смотрит. Они пытаются продемонстрировать бунт против конченных концертов свои заявлением, потому что одиннадцатый «В» нихрена не хочет и не будет ставить нормальные сценки. И пусть это ужасно, но весело до невозможности. *** На физике, когда Александр Михайлович начинает рассказывать про Донбасс, его службу в армии и то, как он снял телку в отеле в Ярославле, когда подрабатывал дальнобойщиком, Пашковский просится выйти. Егор Свердлов наблюдает за этим с опаской, обдумывая. Он точно не знает, что такого творит его мозг, но парню жутко хочется выйти следом и поговорить. Еще позавчера после их поцелуя, он, кажется, пытался что-то выдавить из себя, но так и не смог. И вместо разговора через рот Его выбирает второй день подряд пялится на Лешу исподлобья и наблюдать, чем тот занят. На деле — ничем особенным, парень как всегда ходит по школе с Мишко и смеется со всего подряд, но почему-то Свердлова пробирает непонятная ревность, основанная тоже непонятно на чем. Он не выдерживает спустя четыре минуты, вылетая из кабинета в туалет. По правде он боится увидеть там Лешу с кем-то другим, а потому ускоряет шаг и чуть ли не срывает с петель двери. Пашковский пугается, думая, что это кто-то из старших, а потому мигом прячет свою дудку в карман, оборачиваясь. И сразу лыбится, как последняя сука, высоко закидывая голову. — Че ты тут делаешь? — не унимается Егор, злостно и как-то испуганно на него пялясь. — Да сосал тут одному, — со смешком и наглой улыбкой, — он уже ушел, догоняй. Пашковский достает вейп, облокачиваясь на стену, а Егор становится злее, закатывая глаза. — Ты можешь нормально, блять, разговаривать? — А ты? — он вмиг становится серьезнее, тут же продолжая, — Что за хуйня? Ты что сказал? «Я не пидор, отъебись от меня». Потом сам ко мне лезешь. Что за магия, а? — Блять, — парень закидывает голову от усталости, воя в воздух, — да я не знаю! — Ты определись, — тихо и даже с грустью говорит Леша, опуская голову, — я тебе не давалка. И бегать за тобой не буду. Свердлов подходит к нему почти вплотную, смотря исподлобья и закусывая губу. Виновато вздыхает, слегка кивая, поджимает губы от осознания, что сам же все и рушит. А Пашковский продолжает: — Ты как мразь себя ведешь, если честно. Ты ко мне что-то чувствуешь? Егор устало упирается лбом в чужое плечо, и в ответ его слегка треплют по голове, потому что Леша все равно не может сдержаться в нежности и даже какой-то жалости. И отвечает: — Чувствую, — шепотом, едва не с закрытым ртом, — просто жизнь не такая легкая. — Че? Ты о чем? — Не клеится в мой образ сосание члена, не находишь? — парень на это смеется, отодвигает Егора от себя на расстояние вытянутой руки. — Ты просто не можешь себя принять, — и лыбится, доказывая, — чего ты так боишься? — Всего, — вертит головой тот, — рукопашка, братья, да вообще все! — Слушай, я тоже ебать не распространяюсь налево и направо. Но как-то ж попроще можно, не? — Наверное, — загнанно шепчет Егор, все еще размышляя и пытаясь себя успокоить, — ты же ни с кем больше не мутишь? — вдруг сделает с губ, потому что все это время в голове вертится та глупая шутка. А Леша вытягивает лицо, удивленно поднимая брови и улыбаясь. — Не, малыш, это тебя ебать не должно. Сначала определись, а потом можешь интересоваться, — и он выставляет руки вперед, попутно затягиваясь, а Свердлов сгорает от ревности прямо на месте, чувствуя, как вздувается вена на лбу. — Какой же ты пидорас, — не выдерживает он, а тот кивает, подтверждая. — У тебя учусь, — с притворной улыбкой. Егор еще пару секунд на него смотрит, громко и показательно дыша, а потом притягивает за шею к себе, целуя. Леша не сопротивляется, облокачиваясь на стену и притягивая парня ближе, зарывается ему в волосы и в ту же секунду отстраняется, отталкивая от себя рукой. — По тебе Мишель сохнет, кстати, — говорит он невзначай, уже направляясь к выходу. — Не пизди. — Не пизжу, — и напоследок он ему подмигивает, добавляя, — может, и получится че у вас. Нормальные такие правильные отношения. Присмотрись. Егор закатывает глаза, цокая и доставая сигарету. А в голове воспроизводит весь их разговор, отмахивается от этих мыслей, но толком не выходит. Леша у него пластинкой заел в голове. *** — Здравствуйте! — топает девчонка по направлению к Вилке. — Садись. Чай будешь? — улыбается девушка, разглядывая ученицу. Юлька пока еще с улыбкой, но уже в ожидании того, что ее снова доведут до слез. Она разглядывает красивую женщину, заостряя внимание на татуировках на руках и едва видимых на лице, которые заметны совсем немного под слоем тональника. Она от чая отказывается, начиная: — Ну, спрашивайте! — Давай, вываливай, че на этой неделе натворила, — с улыбкой кивает та. — Да не успела еще ниче. Вон, развела англичанку на тетрадку. — Подробнее. Мишко ведает историю, от которой у Виолетты ползут вверх брови. Она жалеет Чикину про себя, и лишь оглядывает ту, словно дуру, и спрашивает: — А тебе не стыдно? — Неа, — лыбится Мишко, — мне редко стыдно. — Как думаешь, почему? — Ну, она меня не любит. Явно только Мишко отойдет, она уже за спиной вперед, хуесосит меня. Да и противная она такая, блять, со своим английским, — театрально морщится ученица, маша рукой, — вы ее просто не знаете. — А вот как ты поняла, что она тебя не любит? — Да видно по ней! — кричит Юля, — Ну! Вот ебало сразу недовольное такое. — А Кира Андреевна тебя любит? — без доли эмоций со спокойной, еле заметной улыбкой. — Кирочка Андреевна — да! У нас с ней взаимопонимание! — Но она же явно строже англичанки? — Строгая, зато справедливая! И Кристина Степановна еще, — произносит девчонка, улыбаясь, — вот они вдвоем молодцы. Я их уважаю. А вот этих плоскотелых, — и закатывает глаза. Виолетта хмыкает, отводя взгляд в сторону, а потом, обдумав, говорит: — Тебе нравятся те, кто строг с тобой? Не находишь закономерность? — Шо я должна там найти? — Ну, ты принимаешь за любовь строгость, кто-то же научил тебя, что так правильно. А те кто просто добр для тебя выглядят ненастоящими, всегда с каким-то подвохом, — заключает психолог, смотря на Юлю. Та долго обдумывает, правда ли это, хмурится, кусает губу, разглядывает Виолетту Игоревну и что-то сама себе кивает. А потом спрашивает: — Это плохо? — Не то чтобы. Но это не совсем здорово. Давай попробуем понять, почему тебя тянет к тем, кто с тобой не мил. Они долго обсуждают Юлькину жизнь. Маму и папу, которые на контрасте друг между другом, всегда играли в доброго и злого полицейского. Холодного отца Мишко, злую старшую сестру, которая Юлю воспитывала и часто унижала. Они обсуждают, а Юлька снова плачет, впервые себя жалея и не понимая, как это она не додумалась до такого сама раньше. Она выходит снова опухшая, расстроенная и несчастная. Но уже через пятнадцать минут хохочет со всеми на перемене, шутя и крича что-то невпопад. Ее друзья говорят, что идут пить пиво после школы, а она обещает подойти позже после занятия. После уроков они провожают Юльку на фитнес в новой прелестной форме. И Кристина лыбится, когда она заходит в зал с улыбкой, и тут же орет: — Крепатура была! Значит шота там оно работало! — Так держать! В круг становись, — и когда все ребята занимаются, Кристина вечно ее поправляет. То Мишко неправильно приседает, но ногу слишком низко поднимает, то вообще — прыгать не умеет. Но, по правде, Кристина Степановна знает толк в спорте. Она много рассказывает Мишко о питании, занятиях и том, что надо больше ходить. А та в тему добавляет: — Я как раз сегодня пиво пить иду. Вот и повод! — Какое пиво? — негодует учительница, пока все бегут на месте, — Ты знаешь сколько там калорий? Никакого пива! — Лучше тогда вообще сдохнуть, — бубнит Мишко, расстраиваясь. Но почему-то за последнюю неделю она осознала кое-что особенное. Ей помогла Виолетта Игоревна и Кристина Степановна, которые, вроде как, сказали, что у нее есть шанс измениться и стать лучше. Почему-то никому другому она не верила, но они — худые, красивые и выглядят счастливыми. И им хочется верить и слушать. И вдруг Мишко решает, что не будет пить пиво. Будет сидеть с кофе из ларька и курить, но калорийное пиво не будет. Вдруг она решает, что начнет делать задание от психолога на этой неделе, потому что на следующий разговор ей надо принести список худших и лучших событий за неделю. Оно вроде простое, но на деле, Мишко вообще не понимает, что она чувствует. *** — Закончила? — Кира закрывает дверь, разглядывая Чикину, которая проверяет тетради. Та ей улыбается, устало ложась головой на стол. Уже три часа, а она все еще торчит в школе. Заданий много, проверять тоже достаточно, а еще нужно заполнить журналы и ведомости. Она смотрит на свою девушку, вздыхая: — Я устала. А Кира усаживается за ее стол, гладя по голове и улыбаясь. Она и сама устала, потому что отвела целых семь лекций: говорила без остановки практически одно и тоже почти шесть часов. Горло болит, голова ноет и хочется есть. — Придем домой, уляжемся в кровать и я буду тебя обнимать, — мечтательно произносит она, а Юля кивает, улыбаясь. — Я тебя люблю. — И я тебя люблю, — улыбается Медведева, а потом смотрит на Чикину как-то иначе, — у меня все еще овуляция. — Что, тут? — А че? — и идет в Юлину подсобку, закрывая за ними дверь. Она набрасывается с поцелуем, пока Юля сжимает ее руку, нащупывая кольцо, и улыбается, потому что оно, так-то, обручальное. Такое же как и у нее, но другого цвета и сплава, потому что Медведева ни в какую не носит золото, только серебро. У Юли в подсобке тоже есть диван, меньше в разы, но есть. Она толкает Киру к нему спиной, усаживается на ее бедра, и та стягивает с нее кофту, тут же припадая к груди губами и руками сжимая талию. Чикина глубоко дышит, вздыхает, всхлипывает, когда Кира облизывает сосок, а потом с силой сжимает волосы на затылке, прижимая к себе ближе. От осознания, что они в школе, она возбуждается еще больше. Тихо стонет, пока та целует ее в шею, расстегивая джинсы. И рукой спускается ниже, шепча что-то о том, как она ее хочет и любит. Бля вздрагивает от первого прикосновения, громко стонет и ерзает, а Кира переворачивает ее на спину, оказываясь сверху и двигается все быстрее, от чего та хнычет, начиная стонать все громче. И в этот момент они слышат, как дверь открывается. Слышат топот, а потом: — Тю, — громко и четко голосом никого иного, как Юлии Мишко. Чикина подскакивает, цепляя на себя и натягивая штаны с такой скоростью, что Кира даже не успевает опомниться. Она неподвижно сидит на диване, боясь даже дышать. Юля аккуратно выходит из подсобки, спрашивая: — Что такое? — Да я пришла вам деньги за тетрадку вернуть, — ошеломленная Мишко смотрит на нее, прищуриваясь, — извините, что так получилось. — Да ничего, — крайне неловко, и при том красная Юлия Артуровна даже не смотрит ей в глаза, — забыли. — Ага, — кивает Мишко, нащупывая ручку двери за спиной, — всего доброго. Когда она выходит, Чикина скатывается по стене, а Кира выходит, подставляет кулак к лицу и просто молчит. — Это пиздец. — Это пиздец, — подтверждает Чикина, — она же слышала? — Трудно было не услышать. Надеюсь, Мишко не в курсе, что такое секс. — Надеюсь, ей просто все равно. Иначе меня уволят. — Думаю, она не слышала все-таки. Это же Мишко, она бы сказала. — С другой стороны тоже верно, — Юлька встает, закрывая кабинет изнутри и говоря, — мы не закончили. А Юлька Мишко бежит к своим друзьям под ларек, перебивая всех и крича: — Вы знаете, что было? Это пиздец! Англичанка — педофилка! Она там с каким-то учеником в подсобке ебалась! И все прикрывают рты от шока, требуя подробностей.