оh, liar!

      в Москве у Глеба девушка есть. в Москве у Глеба жизнь, которая ни капли не связана с гонками, мотоциклами и всем остальным. в Москве в целом жизнь более спокойная. иная. не такая, как в Питере, куда Викторов приезжает почти каждый месяц. в основном для того, чтобы собрать информацию и потом, в Москве, репортаж сделать для сайта, где работал.       в Питере каждый раз новые люди, каждый раз находится тот, который поставил больший рекорд в скорости, чем предыдущий. сейчас это Серафим Сидорин и, кажется, так еще на памяти Глеба не восхваляли в целом никого. и он правда хотел увидеть этого Серафима. и он уж точно не думал, что его это желание приведет к тому, что руки Сидорина будут по-собственнически сжимать его бедра в туалете бара, где они все собрались. победу праздновать. — не видел тебя раньше, — хриплым голосом отзывается Сим тому на ухо, пока руки ползут ниже, задницу сжимают. Глеб не думает о своей девушке — думает лишь о том, чтобы Сидорин не останавливался. и плевать, что неправильно. плевать на все. разом стало, как только Серафим в глаза его посмотрел, когда Глеб к ребятам с самолета приехал. — как и я тебя, — горячее чужое дыхание обжигает шею и Викторов не может в целом больше ничего сказать — в голове все путается, по телу бегут мурашки, а внизу живота затягивается узел возбуждения.       Серафим ловко разворачивает того в своих руках и прижимает Глеба к себе спиной, заставляя его посмотреть на себя в зеркало. на их обоих. в тёмно-фиолетовом освещении туалета, Серафима позади Глеба выглядел как демон-искуситель, которому Глеб спокойно повиновался, а если понадобится — душу отдаст. себя отдаст. всецело. — уверен, ты обо мне слышал, — Сим языком ведет по чужой шее, целует в конце, а потом кусает, кожу всасывает и оставляет метку. Глеб от приятных ощущений выгибается дугой, задницей прижимаясь ближе, вызывая рык чужой. Сидорин на время замирает, а лицо Викторова посещает довольная ухмылка. хватка Сима чуть слабеет, а потому Глеб меняет положение: разворачивается к тому лицом и ловко усаживается на угол раковины, притягивая Сима ближе к себе ногами, обнимая чужой торс. — достаточно, чтобы захотеть узнать, насколько ты охуенен на самом деле, — шепчет в чужие губы, выдыхает, провоцируя. и Серафим ведется. впервые, причем, так легко. резко притягивает Глеба к себе за шею и целует, сжимая татуированные пальцы на ней, заставляя Викторова довольно застонать в поцелуй.       остальную часть вечера они проведут так, будто ничего такого в туалете не происходило. Серафим со своими друзьями, Глеб — со своими. когда тусовка будет расходиться, Сим, попрощавшись, уйдет на улицу, дабы, наконец, сесть в машину и поехать покорять ночной город. Викторов застанет его в курилке: уже чуть пьяный, о чем говорила легкая ухмылка и блеск в его глазах. — покажешь город? — Викторов выдыхает никотиновый дым, смотря на Серафима с вызовом в глазах. Сидорин принимает вызов и кивает, тыкая сигарету в мусорку. — за отсос любой каприз, — ухмылка пошлая на лице Сима появляется быстрее, чем он сам это осознает. и тут вызов принимает уже Глеб. Викторов кивает, а Сим вдруг ближе подается. — хороший мальчик, — шепотом на чужое ухо говорит Серафим, после чего оставляет несколько поцелуев ниже, пока Глеб хватается за чужие плечи, выдыхая шумно и резко.       Сим вплетается татуированными пальцами в кудри Глеба, когда тот сосет ему и направляет, призывая брать глубже. Серафим рычит тому на ухо, когда трахает Викторова в салоне собственной тачки, Серафим оставляет на чужом теле кучу следов, меток и царапин, пускай и понимает прекрасно, что Глеб никогда не будет его.