Пока ночь не закончится

      Выпрыгнув из портала, Карантир пошатнулся. Вовремя очнувшаяся от шока Цири еле успела подхватить его, не позволив упасть. Он был слишком тяжелым для нее, но та со стойкостью держала Всадника Дикой Охоты, на сколько самой хватало сил.       Ласточка огляделась. Они были в какой-то комнате на половину наполненной книгами. Везде было пыльно, вещи были разбросаны кто где. На полках стояли пробирки, на столе хаотично валялись бумаги. В комнате было одно кресло, в которое девушка кое-как усадила Карантира. Он был слаб и в бреду боролся с последствиями портала. Его рана кровоточила и Цири, не отходя от эльфа, панически стала искать что-то чем можно было ее промыть и перевязать.       Встав, чтобы проверить ящики стола, очнувшийся Карантир схватил ее за руку, успокаивающе потянув к себе:       — Все в порядке, не стоит, — хриплым голосом остановил ее эльф.       — Ты ранен! — возмутилась Ласточка.       Эльф устало открыл глаза, посмотрев на нее. Она была бледная, испуганная и… Такая красивая. Ее волосы растрепались, но все же не выдали ее перед Дикой Охотой, не вылезли из-под рубашки. Карантир протянул руку, заправив выбившуюся прядь за ухо и одним движением вынул другие, дав им свободно упасть на плечи.       — Так лучше, — объяснил он.       Цири промолчала.       Она опустилась на колени и оторвала относительно чистую нижнюю часть своей рубашки. Не дав эльфу время на сопротивление, она обвязала ткань вокруг раны, затянув. Карантир шикнул от чего Цири озабочено нахмурилась, аккуратно поправив повязку.       Эльф окончательно пришел в себя. Сам того не заметив, оказалось, он перенес их в его старую комнату, в которой уже давным-давно не появлялся. Последний раз он был здесь, когда Эредин взял его в Дикую Охоту, чтобы собрать самые необходимые вещи. Раньше Карантир учился тут под началом Аваллак’ха и именно из-за этих то ли приятных, то ли огорчающих воспоминаний он не появлялся здесь более. Почему он открыл портал именно сюда?       Навигатор был опустошён произошедшим, но скромная забота Ласточки, помогала ему забыть о том, что было. Она протянула ему непонятно откуда взявшуюся флягу с водой, от которой Карантир не стал отказываться.       Холодная вода отрезвляла пустую голову. Карантир злился, но в этот раз сам на себя. С самого начала не надо было приводить Цири в потенциально опасное для нее место. О чем он только думал?       Эльф вздохнул. Он помнил о чем думал: о ней и о ее несчастных глазах. Правда сейчас они были едва ли не более печальными.       Кажется, он сходил с ума. Привязанность к Цири оказалась крепче чем он сам ожидал. Карантир корил себя за нее, но ничего не мог с собой сделать. Одно ее слово — и он был рядом.       В этой простоте и легкости, с которой она общалась, было что-то притягивающие. Иногда ему казалось, что она общается с ним как с капризным ребенком, и, узнав, что это на самом деле так, он бы не удивился.       В какой-то момент Карантир попытался отдалиться от девчонки, свобода была слишком ценной для него. Однако такой поступок стал губителен. Эльф вызвал лишь кучу переживаний в своей душе, только подтверждающие то, что тот влюбленный дурак, и обиду в сердце Ласточки, пережить которую было тяжело.       Страшнее всего стало осознание того, что Карантир как никто другой понимает Аваллак’ха: если бы у него отняли эти прекрасные глаза и улыбку, он бы тоже обезумел от горя в итоге слетев с катушек.       Эредин покусившись на жизнь этого наивного создания вряд ли ожидал, что вызовет такие эмоции у обычно равнодушного ко всему Навигатора. Карантир предчувствовал: стоит хоть раз задержаться в другом измерении, как этот гнусный эльф припомнит ему все обиды, но до последнего не хотел в это верить. Лишь увидев живое подтверждение свои страшным мыслям, увидев, что Цири могла быть убитой…       — Прости меня, — развеяв все мысли, вздохнула Цири.       Она внимательно следила за эмоции Карантира все это время. На его лице отражалось то равнодушие, то злоба, он, то хмурился, то сочувственно поднимал брови вверх. Ласточка чувствовала, что это было адресовано ей.       Карантир удивленно взглянул на нее:       — За что?       Она подняла на него глаза, до этого устремленные вниз. Они были серьезные и хмурые.       — За то, что случилось.       — Забудь. Ты здесь не причем.       Цири возмутилась:       — Как это не причем?! Он все знает!       — Брось. Эредин глуп. Он делает только то, что выгодно ему, то, что улучшит его репутацию. Он просто считает, что я слишком много стал решать.       Эльф действительно злился на Карантира, ведь он стал вести себя совсем по другом. Раньше он смотрел в рот своему Королю, никогда не заставлял себя ждать и вообще боялся говорить при нем. Теперь Эредину казалось, что Карантир заносчив по отношению к нему, что перестал уважать и бояться. Он стал чувствовать себя равным ему — Королю Дикой Охоты. Последней каплей была его просьба.       Карантир за немалый срок своей службы прекрасно понимал это. Он научился чувствовать эмоции Эредина и предугадывать мысли и действия. Более того он давно перестал уважать Ястреба. Разве можно было уважать того, чья гордость стояла выше всего на свете?       — Что? — Цири не веря переспросила, — Да ну это бред! То есть, по-твоему, все это он сделал в отместку?       — Да.       Цири ругнулась под хмурый взгляд эльфа. В голове не укладывалась. Он скорее всего ее просто успокаивает. Если так, то… Это действительно работало.       Карантир собрался с силами и поднялся, проигнорировав возмущение девушки. Он решил рассмотреть старую комнату, хотя на самом деле только делал вид, чтобы хоть на миг скрыть вырывающиеся наружу чувства. Что ей пришлось пережить за этот час из-за него? Вряд ли она расскажет, но, конечно же, она напугана. Карантир подошел к столу, бездумно листая лежащие на нем бумаги. Она могла убить этого эльфа сама и без магии, почему не сделала этого? Стоя за пару метров от нее, он видел в ее глазах какое-то упокоение, безразличие, которое всегда видел у Ауберона. Неужели Ласточка была готова умереть?       Цири сидела на полу, закрыв руками глаза. Похоже, эльф был зол на нее и обижен. Лучше бы она умерла, чем он так игнорировал ее. Не нужно было вообще ходить туда. Глупая.       В глазах защипало. Цири, пытаясь успокоиться, закусила губу и обернулась, посмотрев, что делает Карантир. Она тихонько встала, не дойдя двух шагов до него.       — Ты ранен, — в очередной раз заметила она, — Сядь.       Мужчина обернулся. Она прятала от него глаза. Эта милая девушка… Что она чувствует? Ей столько всего пришлось пережить, а еще все впереди.       Карантир сделал шаг, протянул ладонь к лицу Ласточки и приподнял его за подбородок. Она слегка дернулась, но не отбросила руку. В ее глазах было знакомое пламя, но что-то в нем изменилось.       — Ты плохо выглядишь, тебя не ранили?       Цири молча помотала головой.       — Мне жаль, что так произошло, Ласточка.       Не увидев никакой реакции, Карантир убрал руку.       Наверно, ему только казалось, что она тоже что-то чувствует все это время. Наверно, Цири просто такая со всеми. Но разве она общается с кем-то другим? Разве не только с ним она разговаривает, не думая о последствиях, разве кому-то еще она позволяет вот так касаться ее? Но что, если мозг просто выдает желаемое за действительное?       Не успев опустить руку, Цири перехватила ее. Глаза ее грустно блестели. Она плачет?       — Мне жаль, что я приношу только неприятности.       Карантир невесело хмыкнул.       Да, это действительно было правдой. Кажется, с ее рождения его жизнь пошла под откос.       Как жаль, что она не обычная эльфийка, а Повелительница Времени и Пространства, как жаль, что стоять рядом, держать ее за руку и в итоге наклониться, чтобы поцеловать, пытаясь не отпугнуть ее, — грех.       Почувствовав холодные губы на своих губах, Цири обомлела, не веря тому, что происходит. Эльф действительно поцеловал ее, dh'oine?       Это было что-то неописуемые и для одного, и для другого. Что-то не подвластное объяснению и здравому смыслу.       «Если бы весна была бы живым существом — это несомненно была бы Цири» — подумал Карантир. Ее губы были теплыми и мягкими, Ласточка пахла цветами и эльфу было все равно настоящий ли это запах или это эльфийские шампуни так изменили ее.       Карантир продолжал держать Ласточку за руку и великим счастьем для него было то, что она не отстранилась, несмотря на то, что ладонь мелко тряслась, а наоборот сделала шаг вперед. Он прервал поцелуй от резкого желания посмотреть в ее глаза.       От такого неожиданного изменения вместе с нежностью в них смешалось разочарование и резкое протрезвление. Могли ли они делать то, что делают? В этом же все равно нет смысла. Она все равно убежит… Правда же?       — Что ты делаешь? — тихо спросила Цири.       Эльф улыбнулся. Где-то он уже это слышал.       К черту все.       Карантир снова поцеловал ее, в этот раз более настойчиво. Ласточка прижалась к холодному телу, обняв за плечи. Из глаза стекла все-таки не высохшая слеза и эльф вытер ее пальцем. Сердце сжалось увидев ее.       Карантир был слишком высоким, Цири с трудом дотягивалась до него. Эльф приподнял ее на руки, усадив на стол. Стеля дорожку из поцелуев, будучи единственным счастьем друг для друга, их сердца стали биться в унисон.       Но ночь кончалась и свежие солнечные лучи нехотя стали освещать комнату. Скоро это все закончится, но пока можно они останутся рядом?