На лбу написано

Огромные двери Большого зала распахнулись с тем же гулом, с каким открываются порталы в другой мир — и в каком-то смысле это так и было. Внутри царило нечто среднее между балом и катастрофой в кондитерской лавке. Столы были усыпаны лепестками роз, над головой парили золотые сердечки, а заколдованные свечи изредка испускали аромат шоколада и… корицы. Кто-то из хаффлпаффцев устроил магический фейерверк прямо над десертами — теперь над пудингом зависала сияющая надпись «Любовь витает в воздухе». — Ага, и сахарный диабет вместе с ней, — пробормотала Гермиона. Гарри и Джинни шли впереди, переплетя пальцы. Она смеялась, откидывая рыжие волосы, он что-то шептал ей на ухо — судя по её счастливому, но слишком уж озорному выражению лица, ничего приличного. Она покачала головой. — Если они начнут целоваться на середине зала, я уйду, — пробормотала она. — Или сделаю вид, что забыла, кто они такие. — Поздно, — усмехнулся Гарри через плечо, не отрываясь от Джинни. — Кстати, Гермиона… Малфой тебя либо проклянёт сейчас, либо поцелует. — Что? — она моргнула, не поняв, о чём он. — Грейнджер! И прежде чем успела сказать хоть слово — ледяные пальцы легли на её щёки. Твёрдые, решительные, до мурашек холодные. И — поцелуй. Резкий. Настоящий. Терпкий. С ароматом табака, пряной ванили и чего-то опасно знакомого. Всё замерло. Секунда тишины, словно кто-то снял звук со всего зала. Даже купидоны перестали летать. — Всё-таки второе, Гарри, — весело сказала Джинни, уткнувшись ему в плечо и хихикая. — Поцелуй, а не проклятие. Хотя… Шум вернулся мгновенно. Кто-то ахнул, кто-то захлопал, кто-то присвистнул. Нотт и Забини азартно обменялась монетками — кто-то явно выигрывал пари. — Какого чёрта?! — раздался возмущённый голос Рона, прорезав гул. Он стоял с открытым ртом, глазами, как блюдца, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя, потом на Гарри, потом снова на Гермиону, будто надеялся, что всё это иллюзия. — Та ну, ты серьёзно не знал? — Лаванда, не моргнув, схватила его за руку, чтобы он не сотворил что-то глупое. — Рональд, ты удивляешь меня. — Что не знал?! — взвыл Рон. — Что вообще происходит?! — Ты вообще страшно мало что понимаешь, Рональд, — Лаванда смерила его взглядом. — У них же на лбу написано, — засмеялась она, Рон же продолжал хлопать глазами по-прежнему абсолютно не понимая. — Что написано?! — не выдержал он. — «Мы встречаемся», — подсказала она с усмешкой, и мягко потянула его за руку. — Пошли, герой, садись. А то пока ты додумаешься, они уже обручатся. — Идём, присядем, это надолго, — буркнул Гарри, увлекая Джинни за собой к столу. Шум в зале постепенно вернулся в привычное русло: звенели ложки, хлопали двери, в воздухе снова витал запах жареной тыквы и горячего шоколада. Но взгляды всё ещё следили за ними — смесь удивления, любопытства и лёгкой зависти. Гермиона стояла напротив Малфоя, дыхание перехватывало не от поцелуя — от наглости, с которой он это сделал. — Что это за выходка? — прошептала она ему прямо в губы, едва сдерживая дрожь — то ли от злости, то ли от чего-то другого. Он смотрел прямо в глаза, чуть улыбаясь уголком рта. — Не хочу больше скрываться. — Его голос был хрипловат, спокойный, как у человека, давно всё для себя решившего. — Мне надоело. Хочу целовать тебя, когда хочу. Просто — когда хочу. Она моргнула, не зная, то ли ударить его, то ли снова поцеловать. — Всё-таки первое место за экстравагантность теперь у нас, — сказала она, пытаясь вернуть сарказм в голос. — Выигрывать у нас в крови, — ответил он, склонившись и целуя её куда-то в волосы. — Даже в любви. Он улыбнулся, как будто ничего особенного не произошло, и прошёл мимо, направляясь к слизеринскому столу. — Встретимся после ужина? — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. — Заберу тебя, — добавил, прежде чем исчезнуть в толпе. Гермиона вдохнула. Воздух был густой от запахов, голосов, чар и чужих эмоций. Она заставила себя идти к друзьям, чувствуя, как десятки взглядов прилипают к ней, как липкие заклинания. Будто её когда-то волновало мнение других. Да и когда ещё у них будет повод для сплетен получше? — Ну, и как поцелуй? — спросила Лаванда, откусывая отвратительно розовое пирожное, похожее на оскорбление для вкусовых рецепторов. — Ядовито, — ответила Гермиона. — Мы заметили, — фыркнул Рон, наконец придя в себя. — Ещё бы немного, и ты бы вспыхнула, как фейерверк Фреда и Джорджа. — Даже почувствовали, — добавила Парвати, смеясь. — На весь зал от вас искрами запахло. Гермиона, наконец, позволила себе улыбнуться. — Ну, хоть не дымом от проклятия. Большой зал гудел, как улей. В воздухе парили сердечки, на столах мигали чарующие свечи, а где-то на фоне Джинни с Гарри тихо спорили, кто из них первым сказал «люблю». Гермиона посмотрела на дальний конец зала — там, у стола Слизерина, Малфой сидел с таким видом, будто всё происходящее его ничуть не касается. Только кончики его пальцев чуть шевелились, когда их взгляды встретились. И всё же в груди что-то тихо пульсировало — не от раздражения, не от стыда. От того, что впервые за долгое время всё стало до невозможности реальным.