Kiss me or hate me

«Где-то внутри ломается что-то важнее костей»

☆☆☆

— А может к чёрту его вечеринку?  — вслух размышлял Минхо, сидя поздним вечером за ноутбуком, в попытках сосредоточиться на заданиях по патологии. — Но если не приду, то ничего не выясню… Да сука! — с раздражением кинув ручку на стол, Ли обессилено обмяк на стуле.  Поглощенный мыслями, он уткнулся в потолок. За окном светила луна, мягко проникая в комнату, падала лёгкой шалью на стены и кровать, где мирно посапывал кот, очерчивала тонкий профиль лица парня, его аккуратные пухлые губы, графичный острый нос, и волосы, которые почти сияли звёздами. На плите пыхтел вскипевший чайник, а с наушников доносилась музыка типа house phonk. В сумерках можно было разглядеть одиноко лежащие анатомические рисунки, вещи, скомканные в кучу, пустые пачки от шоколадных сигарет с мятным фильтром, учебники и множество зеленых растений. Любовь к растениям у Хо появилась, когда он снял эту маленькую студию. Она показалась парню ужасно одинокой и холодной, пустой и безжизненной, как его душа, покрытая слоем пыли и заросшая кустарниками с огромными шипами, протыкающими насквозь. Цветы, такие живые, такие настоящие, требующие любви, заботы и должного ухода отвлекали Минхо, помогая не думать о смерти. «Кто будет присматривать за ними, когда меня не станет? Некому… Даже за растениями моими ухаживать будет некому…» Лино, одинокий, сломанный мальчик, боящийся своих чувств, отчаянно нуждался в человеке. Осознание этого факта приводило в ужас: или влиться в общество, жить с девушкой, но медленно умирать от лживых слов и действий, или быть счастливым – принять себя (признаться Джисону). Он до сих пор не понимал, что смогло его сердце найти в привлекательном, до мороза по коже, парне. Хан Джисон отталкивал Ли с самого начала, сторонился его, вёл себя дерзко, холодно, пытаясь всеми возможными способами показать свою ненависть к нему. Только вот, ненависть ли?...  

 ☆☆☆

Первый учебный день после бурных летних каникул (если вообще это можно назвать «каникулами») выдался на удивление, спокойным. Минхо с взволнованным интересом поглощал в себя новые знания симпатизирующих ему наук, не обращая внимания на остальных. Хван снова и снова пытался отвлечь парня позитивными и не очень историями о том, как отдохнул на море. — Эй, Лино, ты меня слушаешь вообще? — сконфуженно пролепетал Хёнджин. Выглядел он ошеломляюще великолепно: новый, голубой цвет волос абсолютно точно подчеркивал его свободный характер, в левом ухе красовались три серьги, на вид массивная, но лёгкая (Хо был в этом уверен, так как достаточно хорошо успел узнать вкусы друга) цепь соблазнительно лежала на груди. Запах вокруг него был пропитан морским бризом, дорогим табаком и вишнёвым одеколоном.  — Да слушаю, слушаю. Кстати, Джинни, я тут список наш смотрел, в группе новенький что ли? Парень на секунду удивился и театрально хлопнул себя по лбу. — Точно… Совсем из головы вылетело. Вон, смотри туда, — Хван кивнул в сторону окна, — там в самом углу парниша сидит. Хан Джисон зовут вроде. Говорят, что перевелся с факультета педиатрии. А ещё… Ли уже не слушал. Словно под гипнозом, он уставился на слишком идеальные черты лица. Тёмные, каштановые волосы, мягкий нос, нижняя губа немного выпирала, но от этого парень становился ещё более привлекательным. Сердце забилось в бешеном ритме, а мозг, не отдавая отчета действиям, захотел присвоить его себе. Тогда, Минхо впервые устрашился своим внутренним мыслям. Алые лепестки стекали по стенкам души кровью, оставляя после себя миллионы маленьких шипов, которые с приятной болью впивались в тело. С приятной, но ломающей сознание, болью. Нервно сглотнув, брюнет всеми силами попытался склеить себя и вернуть внимание на Джинни.  — ...В общем, много слушков неприятных ходит вокруг новенького нашего. Ты если что, с ним поаккуратней будь. А случится чё вдруг, я всегда на связи. Кивнув, Ли с болью в глазах посмотрел на Хёнджина. Неужели, всё то, что он так долго прятал начало вырываться наружу? Нет, этого быть не может. — Хан… Красивый… Блядь. Тысячу раз блядь.  — Ну, тут с тобой не поспорю, по нему пол универа сохнет. Ли, не будь одним из них. Пацан совсем сердца не жалеет, разбивает их, как пустые бутылки из под пива. Это тебе так, мой дружеский совет.   Внизу живота неприятно стянуло от резко нахлынувших воспоминаний. Хван был прав, как никогда. Но ведь сердцу не прикажешь. Признаться себе в том, что его магнитом тянуло к Джисону, Лино не мог. Но кто-то же должен сделать первый шаг? Кто-то из них должен же выяснить, что происходит? Этим «кто-то» будет Хо. Осточертело каждый день мучиться, сгорать, выворачиваться наизнанку, болеть и тлеть. Пусть он сам лично услышит от Хана все те слова, которые остались в пропасти недосказанности. Пусть Хан своими прекрасными руками сломает парня окончательно. Лино будет не против умереть от рук человека, из-за которого сознание теряется в космосе, среди тысячи галактик, а внутренности рвутся на части острыми иглами слёз.

☆☆☆

Тёмное помещение, украшенное множеством софитов, бурлило жизнью. Музыка громко играла, больно билась о барабанные перепонки, фиксировалась где-то в подсознании, заставляя откинуть все мирские проблемы. Люди сновали туда-сюда, ритмично двигаясь в такты мелодий. Кто-то стоял на балкончике и целовался, кто-то залечивал свои разбитые сердца у барной стойки, а кто-то был Джисоном. Он одиноко стоял в самом дальнем углу, лениво покручивая в руке изящный фужер с игристым вином. Со стороны казалось, что парень бесцельно оглядывал танцующую толпу, но на деле, взглядом он цеплял каждую макушку, выискивая ту самую - до ломки в костях, до израненных внутренностей, омерзительно-болезенную. Хан был определенно пьян. С бешенным сердцебиением всё его нутро ожидало одного-единственного человека во всём этом сумасброде запахов и голосов. — Ли, как тебе? — с нотками игривости, громко проговорил Джинни, опираясь на барную стойку. — Нам пожалуйста два «Цинара». И закусить чего-нибудь. Хёнджин ослепительно улыбнулся бармену и положил на стол купюру, показывая всем видом, что в сдаче он не нуждается. Высокий, красивый, при деньгах - девушки из трусов выпрыгивать готовы, только лишь бы завладеть таким мужчиной. Паренёк за стойкой кротко улыбнулся и начал заниматься приготовлением напитков. — Пока не плохо, — надрывая голос, отозвался Минхо. — Думаю если увижу его, то всё пойдет по кривой дорожке. — Эй, ты чего нос опустил! Не парься. Не сделает он ничего с тобой. А если что, кричи, понял? Я мигом буду. Похоже, что Хвана эта ситуация немного забавляла. Он закинул свою изящную руку на шею парня и стал ободряюще сжимать плечо. Тем временем, перед их лицами уже стояли напитки. Лино наконец почувствовал какое-никакое расслабление, и слабо улыбнувшись опрокинул в себя стопку тягучего, приторного, с травяными оттенками, ликера. Алкоголь медленно стекал по стенкам горла, обжигая каждую клеточку, всасывался в органы и через кровь попадал прямиком в мозг. Хёнджин лишь удивленно вскинул брови, но ничего не сказал, понимая, что его друга сейчас ломает от чувств и неопределенности. Ломает так сильно, что кости вот-вот будут торчать наружу. Осушив ещё пару стопок, Хо поплёлся к двери, с надписью «WC». Ему срочно хотелось опустить голову под кран с ледяной водой, заморозить все свои мысли. Но как на зло, как по иронии судьбы в углу стоял Джисон. Просто стоял. Такой сука, красивый. Изящный. В чёрной рубашке, с расстегнутыми пуговицами у воротника, в таких же чёрных брюках, слишком великолепно сидевших на его чертовски привлекательных бёдрах. Слегка лохматый, покрытый пунцовым румянцем он держал недопитое в стакане вино и с болью в глазах смотрел на Минхо. Первый раз он видит такие глаза. Внутренности скрутило болью, мозг кричал что это слишком опасно, да вот только брюнет не слушал. Сердце делало всё за него. Он спокойно, слишком медленно стал подходить к Хану. Ли был пьян. Пиздецки пьян. Не отдавая отчета своим действиям, парень выхватил у того из рук фужер, одним глотком выпив его содержимое. В глазах помутнело от новой порции терпкого алкоголя, руки начали трястись, словно он лихорадил, чувства вырывались наружу. Хотелось целовать, бить, кусать, плакать, извинятся и признаваться в любви. А Хан всё так же стоял, став ещё более робким и опустошенным, как и его стакан. — Какой же ты идиот! — со злостью рявкнул Ли. Слегка пошатываясь, он забрел в уборную, врубил кран на полную мощность и подставил под ледяной поток неумолимо дрожащие руки. — Что блять я натворил… Мальчик обессилено скатился по холодному кафелю и устало заплакал. Слёзы резали глаза, вызывая тонны боли, катились кипятком по щекам и шумно капали на пол. Как же хотелось исчезнуть. Вместе со всеми этими проклятыми чувствами. Но он же обещал. Обещал сегодня разобраться во всём. Остудив голову, парень вышел из кабинки, огляделся вокруг. Джисона не было. Либо ушел курить, либо вообще ушел. — Другого шанса у меня не будет. Просру этот, всю жизнь себя унижать буду! — мысленно кричал Минхо, сбегая вниз по ступенькам. У Джисона возникло резкое, непреодолимое желание закурить. Выскочив в курилку, он дрожащими, то ли от холода, то ли от недовозбуждения, пальцами вытащил последнюю сигарету из пачки и лихорадочно затянулся. Слишком остро он нуждался в едком дыме, обволакивающий его лёгкие, выжигая все чувства. Но еще острее нуждался в нём. — У тебя… есть ещё одна? — Раздался робкий голос где-то над ухом. Что-то внутри Хана надломилось, в очередной раз. Что-то меж рёбер и позвоночником, хрустнуло до дикой боли, пронзая сознание. Сердце разорвалось пополам.  — Нет, — снова холодный тон, взгляд - сверлил асфальт, — извини, последняя. Парень перестал думать. Вспоминая выходку Минхо у уборной, он совсем запутался. Потом, после, он обязательно подумает над тем, что натворил, обязательно замучает себя в беззвучной истерике. Но не сейчас. Сейчас он был слишком безумен, для того, чтобы логично рассуждать. — Если не брезгуешь, можем скурить на «пп». «Что ты черт возьми творишь, а?! Идиота кусок. Блятьблятьблять.» — Не брезгую, — слишком рваный и томный голос.  «Мысли, уймитесь же наконец! Сука, я влип по полной.» Он обжегся. Не о тлеющую сигарету, а об свои чувства. Обжегся об парня, стоящего рядом совсем не принуждённо. Словно и не избегал Джисона. Сделав затяжку, да по сильнее, Хан протянул в безмолвном жесте табак.  И снова ожог. Болезненно, страшно, интимно. Неправильно. Их пальцы соприкоснулись буквально на доли секунды, но этого хватило с лихвой. Хватило, чтобы посмотреть, как Ли с самым настоящим изяществом взял сигарету, зажал её между зубов и эстетически красиво сделал тяжку. Задержал в себе тягучий, горький дым, выдохнул обратно, через тонкое колечко губ.  «Я тебя ненавижу, Ли Минхо. Просто ненавижу.» А сам Хо, казалось бы нарочно игнорировал его пожирающий взгляд, доводящий до наркотического опьянения. Молча закурил, молча протянул обратно.  Надо было срочно начать разговор. Нельзя молчать, иначе сломается что-то ещё.  «Я. Тебя. Ненавижу.» — Ты же вроде не куришь.. — Курю. И раньше курил. Просто ты никогда этого не замечал. Сломалось. Всё обрушилось, карточным домиком полетев вниз. Стало чертовски холодно. Не от мороза, покрывающего озябшее тело. Нет. От взгляда, от тембра голоса. Хотелось вжаться в стену, упасть камнем на асфальт, разбиться, растворится в воздухе. А он не молчал, продолжал: — Или специально делал вид, что не замечаешь. Ведь так же проще, да? Ведь так не выставишь себя дураком. Ты же сильнее, властнее. Нарцисс.  Он заранее знал, что пожалеет об этих словах, но сейчас Лино было плевать. Не в силах парень скрывать всю боль. Слишком устал. Слишком долго молчал.  — А поговорить? Просто, по-человечески, подойти и сказать гордость твою заденет?  Ты просто боишься. Ты такой же как и я. Извини, что наехал, но иначе… Иначе ты бы и дальше игнорировал моё существование. Меня убивает тишина. Твоя тишина. — Минхо… Тело тряслось ещё сильнее, зубы отбивали чечётку, а душа трещала по швам. Непослушными движениями он забрал протянутую сигарету, невидящим взглядом смотрел на то, как уходит Хо.  — Что же ты делаешь со мной?  Джисон прислонился к холодной шершавой стене фасада здания и медленно скатился вниз, словно капля воды. Громкое сердцебиение с каждым ударом отдавалась болью в голове. Проезжающие мимо машины казались маслянистым пятном, холод перерос в невыносимую жару, а лёгким катастрофически не хватало кислорода.  — Мне надо разобраться со своими чувствами. Желательно здесь и сейчас, — парень лихорадочно шептал, понимая, что другого шанса расставить все точки над «i» уже не будет.  Воспоминания, связанные с Минхо унесли его в тот день, когда парень подавал документы на перевод. На дворе стоял чарующий август, с висящем в воздухе ароматом черемухи и спелых яблок. От таких сочетаний кружилась голова. Хан неспешно шёл по центральным улицам, заглядывая в каждое жилое окошко и с наигранной заинтересованностью читал каждое объявление. Он абсолютно не горел желанием тащить кучу бумажек, для того чтобы перевестись на другой факультет, но к сожалению, кроме судебно-медицинской экспертизы, его больше ничто не привлекало. Возможно, в выборе будущей профессии сыграл чистый интерес к трупам и физиологии преступлений. Но сейчас не хотелось это выяснять - настроение не то.  Жара проникала под одежду, безумно хотелось пить. Он быстрыми шагами пересек улицу, и почти прыжками залетел в магазин, ради холодной водички. Не смотря по сторонам, Джисон плечом врезался во что-то. Или кого-то. Отдышался, поднял виноватый взгляд и сердце тут же перестало биться. Ласковая улыбка, красивые, графичные черты лица, темные, крашенные волосы и до ужаса красивый голос. — Извините, я вас тоже не заметил, — с досадным смешком проговорил Минхо. Влип, влюбился, поехал головой, да что угодно можно перечислять. Хан готов был утонуть, погрязнуть в омуте его карих глаз. Он и не представлял, что буквально через пару недель они окажутся одногруппниками. С каждым днём чувства крепчали, заводили в угол, разбивали сознание. Невыносимо было даже смотреть на Ли. Самым верным, не причиняющим боли, решением, оказалось просто игнорировать парня. Но это была ложь, самое большое заблуждение. Он нагло врал самому себе, и как же чертовски прав оказался Минхо. Хан Джисон нарцисс, эгоистичная сука, боящаяся собственных чувств. Непослушные ноги сами повели мальчика обратно, в след за Лино. Он видел его исчезающий силуэт, который поднимался на второй этаж. Сердце бешено колотилось, удары звонким эхом отдавались в висках, шаги становились всё быстрее. Хотелось догнать его, прижать к себе, извинится за всё. И за то, каким дураком он был. Но не отпускать вот так. Джисон остановился у двери, которая только что закрылась за брюнетом. Набрав воздуха в лёгкие, с тихим шумом парень нажал на ручку и проскользнул в комнату. Она явно предназначалось для утех любовных, но сейчас в ней находился лишь плачущий Минхо, сидящий на подоконнике. — Давай поговорим… Хо… Джи осторожно подобрался к обмякшему мальчику, который судорожно проговаривал слова себе под нос. У него была истерика. Алкоголь и эмоции сделали свое дело. — Я такой дурак, Минхо. Ты прав. Я дурак… Бережно прикоснувшись к его холодным пальцам, Хан переплел их пальцы вместе. Болит, как же внутри чертовски болит. Бежать, надо бежать, но ноги были приклеены к полу. — Только не нененавидь меня, прошу, — Лино жалобно проговаривал эти слова уже десятый раз сквозь бурный поток слез и всхлипов. — Ты же пьян, — Джисон закатил глаза. Он перестал соображать, что нужно делать в такой ситуации, а Лино еще больше разревелся.  — Чёрт, да что мне сделать, чтобы ты прекратил истерику? — у Хана начинала болеть голова, и это состояние было не тем, которое хотелось бы ощущать в данной ситуации. Сейчас конечно хотелось ничего не ощущать, но ледяные пальцы, отчаянно вцепившиеся в его руку, отравляли разум. На секунду Ли замолчал, посмотрел на парня стеклянным, затуманенным взглядом и чётко произнес: — Поцелуй меня. Джисон будет винить себя потом. Или не будет. Нет, не хотелось даже думать об этом. Только не в данный момент. Сейчас он хотел лишь заткнуть этого парня (или просто хотел его). Придвинувшись ближе, он мягко взял его за подбородок и поцеловал. Прямо в эти чертовы губы, которые так манили его бесконечное количество времени. Целовать Минхо - до дури, до дрожи в коленях, до мурашек по коже приятно. Они с пьяной нежностью сминали губы друг друга, с отчаянной тоской наслаждались вкусом. Ли приоткрыл рот, притянул Джисона за шею ещё ближе, понимая, как им обоим это было нужно. Хан отключил всё свои мысли, концентрируя внимание на кончике языка, который исследовал чужой рот. Отстранившись, парень вдохнул новую порцию воздуха и с новой силой впился, в уже совсем не чужие, губы. Провёл горячим языком, прикусил, оттянул зубами нижнюю губу, затем вновь прильнул к ним в мягком поцелуе. — Я тебя так сильно ненавидел, что однажды влюбился, — тяжело дыша, произнёс Джисон. — Минхо, прости меня. Ли с грустью взглянул на него, провёл кончиками пальцев по пылающим щекам, светло, и так по-доброму улыбнулся. — Я тебя прощаю. Давай отпустим всё то, что было между нами. Люблю… я тоже тебя люблю, Джисон. Я хочу с тобой встречаться. Подарив ещё один, волнующий, с каплями страсти и любви, поцелуй, Ли взглянул в бездонный омут темно-карих глаз. — Давай создадим много новых, но уже счастливых воспоминаний друг с другом. Мне тоже было страшно, Ханни, — его голос обволакивал теплом, руки ласкали спину, создавая незамысловатые узоры. А улыбка… Улыбка Минхо была похожа на восьмое чудо света, в котором хотелось просто растворится. Хан Джисон кивнул, не в состоянии произнести и слова. Уткнувшись ему в плечо, вдохнув любимый лимонный запах, брюнет заулыбался. По-настоящему. Шок, радость, гнев, любовь, понимание - сейчас он испытывал слишком большой спектр из эмоций и чувств. Но он был счастлив. Джисон обрел своё счастье, в котором так отчаянно нуждался.