Розы на холсте бесцветья

      Отражение в зеркале, как сказочное представление в розово-детских тонах и наивности. А вокруг творческий беспорядок, не попадающий в направленную в одну точку камеру. Неожиданные фотосессии с отсутствием профессиональности, словно смысл не такой уж длинной жизни. Концепции скачат от деловых до наполненных развратом, что может узреть единственный человек.       Фотограф? Нет, скорее всего, чересчур приватная вебкам-съёмка, которая без труда справляется с миссией «возбуди своего парня и получи нагоняй в виде небольших психов и хорошего секса». О, как же, Сону тащится, когда Рики, сидящий за ноутбуком и слушающий лекции, громко хлопает крышкой и со слонячим топотом идёт к закрытой на ключ комнате. В ответ он получает разящий хохот и порцию новых качественных фотографий.       Знали бы родители, которые скрепя сердце отправили своих детей-студентов на житьё в съёмной квартире далеко от родного гнёздышка, чем они занимаются в свободное от университета время. Ну, если быть точнее, чем занимается Сону, слишком зависимый от внимания Рики. Бойфренд-то его человек серьёзный, с хмурым видом подходящий к каждому делу. А что Сону-то, когда он приуспевает во всём, даже в съедении мозга.       Пришёл с пар, повторил прошедшие темы и занимайся себе делами, пока возлюбленный, угрюмый до кислой мины, тащится в комнату и валится на кровать с ноутбуком, ведь во время пар он палки пинал или спал от усталости за ночь.       И так каждый раз: разбегаются по комнатам и маются своими делами. Сону примеряет образы и устраивает бьюти-переворот на камеру, чмокая липкими губами и рисуя идеальные стрелки, ещё больше придающие выразительности глазам. В макияже он профессионал, особенно в том, который будоражит кровь.       В его огромном шкафу, едва открывающимся из-за давления можно найти всё? Начиная от простых футболок и заканчивая теннисными юбками, которые он примеряет на свою прекрасную задницу, чтобы подоводить Рики, выходящего на перерывы. Злится ведь, поджимает губы и с психом уходит в комнату, о, и про хлопок дверью не забывает со словами: «у меня вообще-то пара, Ким Сону!»       А на днях, гуляя от скуки после второй и по расписанию последней пары, Сону заходит в один недорогой бутик и впечатляется тёмно-красной юбкой, что едва прикрывает бёдра, а рядом корсет без лифа… Он потратился, но в пользу. Потому что сейчас Рики переживает сложный период сессий, бедный мальчик на коленях выползает из комнаты и от усталости прикладывается к сигаретам, что Сону любезно выкидывает.       И в то время, когда Ким без зазрения совести уходит домой, Рики сидит на очередной паре его направленности. Выбрал менеджмент — пусть мучается, пока Сону с удовольствием слушает лекции профессора по философии. Получилось так, что один учится на третьем, а другой страдает на втором.       В их квартире обычно глухо из-за гундёжа Рики и его сосредоточенности, но когда Сону остаётся в одиночестве, он включает на небольшой колонке очередную популярную песню и крутит бёдрами возле гримёрного зеркала во весь рост. Ему безусловно нравится своя внешность, миловидность и точёность фигуры. Мальчик-ягодка — называли так в детстве приезжавшие раз в тысячу лет родственники. А Рики обозленно на жизнь зовёт его только своей бестией.       Ну если смотреть правде в глаза…       Сону скрепя сердце принимает своё прозвище от парня и в одиночестве растекается по кровати, вспоминая, как сладко звучит это «бестия».       Выходной день благополучно поворачивается задом, запирая Рики в комнате: то подготовка, то разговоры с волнующейся матерью, что слышно через плотную стену…       И Сону приходится «тусить» на кухне, раскладывая кислый мармелад на тарелке по цветам и формам, а после прятаться в своей обителе. Конечно, спят они вместе в огромной гостиной, а остальные комнаты как кабинеты, что они наполнили своей личной утварью.       Например, у Сону тут всё слишком по-беззаботному: чисто белые стены, украшенные постерами мужских и женских групп вперемешку с аниме; туалетный стол, который едва стоит от количества косметики; зеркало и стафф для развлечений. А у Рики, а что у него вообще? Пустая коморка с тусклым светом и тремя мониторами, за которыми он не пойми что делает… Сону слишком редко там появляется, чтобы изучить каждую мелочь.       Розовая мармеладка в виде звезды ложится на язык, кислота проедает рецепторы, и Сону жмурится. Тихие шаги бесспорно говорят о том, что Рики взял перерыв и идёт пить кофе. Он, ероша чёрные волосы и прикрывая глаза от яркого света, пробирается на кухню и замирает, разглядывая Сону, которого, вообще-то, не видел около двух часов.       — Что ты опять творишь, неугомонная бестия? — хрипло спрашивает Рики и ретируется к горячему чайнику, заливая большую кружку.       — Ты на человека не похож, между прочим, — хмуро говорит Сону, прижимая к себе чашку с мармеладом. — Может, тебе помочь?       — Сону… это другое, ты думаешь, ты сможешь составлять эти графики, когда сам специализируешься на истории? Я сам справлюсь, ещё чуть-чуть и сезон сессий будет закрыт, я смогу выдохнуть спокойно, — кому он врёт? Наверное, самому себе заливает, ведь Сону отлично понимает, что с ответственностью Рики разве что выходной на пять минут можно брать.       — Будешь единорога? — со смешком и совсем неожиданно выдаёт Сону, отчего Рики наклоняет голову в бок и непозволительно рассматривает своего парня. — Я про мармелад, дурень, — он без ответа подходит вплотную и тычет в губы сладостью, покорно дожидаясь, пока Рики возьмёт в рот. — Ну как?       — Кислая, — жмурит глаза и размешивает гранулы кофе в кружке. — Ладно, всё, я пошёл, увидимся вечером? — с усталой и обречённой улыбкой говорит Рики и наклоняется, чтобы оставить весомый поцелуй на мягкой щеке.       — Окей, — и всё же он млеет от этого касания, что вызывает трепет в груди.       В комнате совсем пусто, когда настроение летит под минус из-за осознания того, что любимый человек за стенкой мучается от тонны учебного материала. Сону разваливается на прохладном полу, расставляя ноги и руки звёздочкой и поглядывая в зеркало. Его вгляд печальный, переполненный тоской по дням, когда они с Рики проводили много времени друг с другом. И это было на первом курсе…       Его розовые, отросшие в корнях волосы растекаются по полу, попадая на глаза и закрывая его от сего света. Время-то уже близится к вечеру, а с чем свести скуку? Настрой на что-то хорошее пропал, когда он увидел поникшего Рики.       Самому не особо хочется вязнуть в этом болоте тоски, но получается всё непроизвольно… Сону поднимается с пола и ползёт к столу; когда ему нечем заняться, он предпочитает тратить косметику и зарядку на фотоаппарате.       Холодный тональный крем ложится на гладкую кожу почти идеально, но обжигает низкой температурой в слабых участках. Сону похож на фарфоровую куклу, когда вглядывается в своё отражение в зеркале. Он дует губы бантиком и соблазняется на пару фотографий даже в таком виде. Позирует и откладывает телефон, чтобы наконец-то нарисовать тёмно-розовые брови и короткие стрелки, подведённые серебряным блеском. На его лаковых пухлых губах ощущение словно их безостановочно расцеловывали и бессовестно терзали. Желательно…       Собственное отражение вызывает восхищение, Сону сравнивает себя с резной статуэткой, покрытой лаком. Он подмигивает себе и запечатляет этот момент в фотокамеру на телефоне, без раздумий публикует в соцсетях, в которых Рики появляется чаще всего.       А дальше преображение в куколку, что так лелеет и обожает Рики. Он точно сходит с ума от Сону, переодетого в юбку или же длинную футболку, ему нравятся открытые бёдра и допуск к ним. А сам парень тонет в наслаждении от проявленного внимания его любимого человека. Рики заботливый и бдительный, но порой чересчур нахальная душа Сону требует куда большего, чем просто знаки.       На гладкие бёдра, блестящие от праймера, давят в огромную сетку чулки с ремешками. Его стройные ноги позволяют этому выглядеть чуть лучше чем великолепно. Пикантные формы принимают на себе каждое одеяние. Привычные чёрные боксеры сменяются на прозрачные трусики с чёрным кружевом, облегающим бледные гладкие ягодицы. Сону проводит пальцами под кромкой нижнего белья и поворачивается спиной к зеркалу, рассматривая себя.       Чёрные кружева в сочетании с его песочной талией и стройными ногами — картина, исполненная с детства талантливым художником. Чулки удлиняют его средний рост за счёт чёрного цвета.       В небольшой коробочке на столе лежит упакованный корсет с завязками на спине. Сону долго рассматривает декоративную вещь и примеряет на себя, затягивая настолько насколько позволяет его худоба. Даже без юбки этот образ кажется насыщенным. Бледное тело украшенное чёрными открытыми клочками ткани.       Склонившись, он касается ладонями пола с прямыми ногами и глядит на себя в позе, демонстрирующей его гибкость. И даже в такой момент он все же запечатляет себя, изворачиваясь на настроенную на трёхсекундный таймер камеру.       Его внешность модельная, не подлежащая критике и осуждениям, потому что каждый взгляд наполняется вкусом, который, к сожалению, может распробовать только его бойфренд.       Сону располагается, подгибая под себя ноги и выгибаясь в спине для большего эффекта в отражении. Он сладко чмокает губами, когда камера щёлкает.       Остаётся последний штрих, на который без раздумий ушли его деньги. Тёмно-красная юбка чуть выше бёдер, что при наклоне открывает все прелести. Что-то на подобие Сону видел на своей одногруппнице, и уже тогда эта вещь пригляделась ему. Корсет немного сдавливает, когда он натягивает юбку и застёгивает её сзади.       Кукла, не больше, в отражение ручная работа, вызывающая восхищение и всплеск эмоций. Сону поворачивается спиной к зеркалу, чуть наклоняясь, зная, что юбка подскочет вверх, оголяя его округлые бледные ягодицы вместе с бёдрами, что рисуются сеткой.       Кромка юбки идеально обвивает фигурную талию вместе с чёрным корсетом, практически не закрывающим ничего, кроме оголённого плоского живота. Вещь можно стянуть и зубами… всего лишь потянув за ленточки позади.       Сону оттягивает ягодицу, чувствуя, как кружева врезаются ему в промежность и прикусывая лаковую губу от этого. Лёгкий шлепок, до слабого покраснения. Всё же руки Рики смотрятся куда идеальнее, чем собственные.       Смотря в отражение, он хочет быть расцелованным, в красных отпечатках по всему лицу, шее, бёдрам и груди. Он желает цветущие розы на бледом холсте — своём теле.       Его бледность — бесцветье, что украшают розовые, красноватые и синеватые оттенки.       И сейчас бы Рики рядом, его сочные спелые губы, отлично прилегающие к телу. А руки… Руки просто комплект, чересчур большие и идеальные.       Сону хмурится в зеркало, наблюдая, как ровные розовые брови задираются домиком. Он надувает губы, плотно намазывая прозрачным блеском, чтобы наверняка, и целует чистое зеркало. Долго отмывать будет. Блеск мешается с тёмно-красной помадой, и отпечатки кажутся насыщенными. Он касается своей ладони и после щеки, чтобы чмок-бабочка отзеркалился на нём. Бесполезно… слишком прозрачно. Он фыркает и оседает на пол, подтягивая к себе ноги.       В руках тяжелеет из-за наличия телефона, он длинными пальчиками открывает чат с Рики и пишет попыточное «Рики, мне нужна помощь», а в ответ «Сону, мне нужны новые нервы и гигабайты памяти в мозг»       И зачем только писал… Сону истерически вскакивает и идёт к штативу, где уже благородно включенная камера. Чёрный приёмчик, между прочим. Он включает красный цвет на светодиодной ленте, прикрепленной к потолку, и устанавливает дополнительную яркость на кольцевой лампе.       Первая поза, с расстроеным лицом и поджатыми к губам руками. Щелчок. Идеальное качество и актёрское мастерство. Сону оседает ниже, когда прячет лицо в кадре и поворачивается задницей, чуть приподнимаясь на носочах, чтобы было видно ремешки и часть бёдер.       Он любезно вырисовывает на коже «Fuck me» красным карандашом и немного стирает, да так тонко, что придётся приглядываться. И Рики с вероятностью в сто процентов сделает это.       Сначала «Рики-я» и следом несколько чётких фотографий, что показывают слишком грешный характер Сону. Но ладно, с кем не бывает. Осталось уныло ждать реакции, желательно в виде возбуждённой мины, а не истерической.       «Мне нужно, чтобы ты оставил поцелуи на моей коже для хороших фото!»       Оправдывается Сону, когда отправляет это сообщение. Если честно, об этом он думает в последнюю очередь. Да и Рики поймёт, что вновь бесстыдно забывает уделять внимание своему парню.       И так каждый раз он пытается проучить его несерьёзное отношение к своему бойфренду.       А Рики в соседней комнате, в огромных игровых наушниках слушает репетитора по английскому языку, понимая, что ничего не понимает, потому что не может сосредоточиться из-за спама на телефоне. Вообще, иностранный ему нужен как профиль для факультета, потому что это же менеджмент… Даже банальные фразы, вопросы пролетают мимо ушей. «What were you doing two hours ago?» Кивает, а чего кивает-то… Зачем вообще на курсе английского языка задавать личные вопросы?       — Да блять… — шикает студент, стягивая наушники и извиняясь. Его нервы всё же порвались, как резинка на правой руке.       Экран телефона мигает от пары сообщений с прикреплёнными изображениями. И Рики молится всем богам, точнее тому, что сейчас за стенкой, чтобы он не вычудил чего… Первая фотография выбивает воздух из лёгких, заставляя приблизить присланное произведение искусства и последний писк оголения всего тела. Оно прекрасно — это раз. А два — чёрт возьми, у него занятия.       Рики в силу своего любопытства замечает потёртость на бедре ближе к ягодицам и приближает. Эту фразу он знает чересчур хорошо, обычно стягивает с желанных уст во время прелюдий.       — Извините, мне нужно помочь своему соседу, я проплачу вам за сорванное занятия, — и извинения искренние настолько, что вырубает монитор и стягивает наушники со психом.       Вообще, пока Сону тщательно приображался, Рики только закончил составлять модель графиков и быстро, в надежде скорейшего отдыха, переключился на курс, проплаченный родителями до конца семестра. А сейчас, когда его переполняют не лучшие эмоции, он топчется у белой двери и вдыхает как можно больше воздуха.       — Сону-я, бестия моя, можно войти? — осторожно спрашивает он, и перед ним в мгновение ока открывается дверь, больно проезжающая по плечу. Он шикает и чуть опускает голову, рассматривая пейзаж…       Художественное изображение в жанре ню… Интересно, что за рукотворец создавал это.?       — Пришёл мне помочь? — застенчиво спрашивает Сону, хлопая накрашенными глазками. Сама невинность в человеческом обличье. Если не опускать глаза, можно и не сомневаться, но Рики всё же опустил.       С отчётливой жадностью прибегает взглядом по телу, накрытому лохмотьями. Но всё же эта теннисная юбка тёмно-красного цвета — идеальное сочетание с миловидным лицом. Ещё и чулки с корсетом вкупе.       — Кажется, помочь с тем, чтобы оставить поцелуи для концепт-фотографий? — всё так же не проходя в глубь комнаты, интересуется Рики.       — Всё может быть, молодой человек, — наконец-то он втягивает его за руку в свою обитель и закрывает дверь с хлопком.       Как давно Рики не был гостем этого музея творческого безобразия. И не сказать что тут безвкусица, скорее изюминка Сону в сочетании не сочетаемого. Белые стены вызывают дискомфорт, потому что Рики привык к тем серым, что давят на него во время занятий. Он аккуратно присаживается на прохладный пол и облокачивает голову на подушку небольшого дивана. Сону неторопливо ходит из стороны в сторону, виляя безобразно закрытыми бёдрами, иногда чуть подтягивая юбку. Остаётся лишь смиренно ждать сигнала, ведь прикоснуться без разрешения — затопать свои принципы. Глаза скользят вслед за силуэтом, исследуя расслабленное тело и разглядывая эту надпись, что так легко привлекла внимание.       — Я так понимаю, «трахни меня» — тоже для улучшения фотографии? — с презрением спрашивает Рики, подтягивая к себе колени, а Сону в это время копошится в выдвижном ящике, выкладывая косметику на стол.       — Именно, не зря английский учишь, маленький, — усмехается Ким, в его руках несколько помад разного оттенка. И что сейчас начнётся? — Мне нужно сейчас накрасить тебе губы, а после, так уж и быть, можешь коснуться меня, но только ими, — слишком вальяжно для его-то положения.       — Всеми ими? — Рики аккуратно берёт в руки предоставленную косметику и наблюдает, как Сону, подправив под себя юбку, садится на колени напротив его.       — Угу. Вообще, я хочу запечатлеть тот момент, когда ты будешь меня целовать, оставлю этот шедевр для себя, — точнее, буду дразнить им тебя. — Я увидел у одной бьюти-блогерши фотографии с похожим макияжем, знаешь, как это красиво!       — На тебе всё красиво, бестия, — лишь выдыхает Рики и поддаётся тому, что Сону беспрепятственно тянется к нему кистью с красной помадой и проводит по губам.       Отдаёт клубникой, отстоявшейся в сахаре. Рики непроизвольно облизывает уста и получает лёгкую пощёчину с предупредительно-хмурым взглядом. Сону что-то бормочет «если смажешь, получишь по самое не хочу», и Рики приходится покорно смириться. Когда обездвиженный процесс заканчивается, Сону взбирается на диван и чуть раздвигает колени, что поблескивают на красном свету.       — Разрешить тебе касаться меня везде, как думаешь? — ехидства ему не занимать, он отводит красную юбку выше, демонстрируя ремешки. — Сними с меня чулки, пожалуйста, они будут мешать, — даже его приказной тон устраивает и заставляет кровь нагреться.       Рики только кивает и аккуратно, с точностью ювелира касается пухлых бёдер, на которых затянуты чёрные ремешки. Он прекрасно замечает, как Сону включает камеру на телефоне и наводит её на представление. Положив руку на голову, он наклоняется и шепчет «зубками, милый», и Рики с жалостью к самому себе заводит руки за спину и склоняется к кромке чулков, подцепляя их зубами. А Сону не убирает руки, он властно сжимает тёмные волосы у корней и наводит камеру на Рики. Красная помада пачкает вещи, оставляя отпечатки, которые вряд ли отмоются.       — Ну же, будь аккуратнее, Рики, — подгоняет юношу Сону и спускается ладонью к щекам, притягивая за них к себе. Всё же сдержаться невозможно, когда тёмная помада так и манит, Сону коротко чмокает парня в губы и отпускает на продолжение.       А Рики по-мазохистки нравится то, что Сону изгаляется над ним ещё и снимает всё на камеру. Он просто прекрасно знает — Сону будет таить запись у самого сердца. Стянув чулки с прекрасных ног, Рики, не сдержавшись, приходится губами по лодыжке, оставляя видимый след. А Сону со вздохом откидывается на спинку. Его эрогенные зоны изучены до миллиметра.       — Рики, твоя роль не жалкая собака, а всего лишь помощник, так что перестань и наконец-то перейди к главному, — Сону, приложив чутка силы, оттягивает тёмные волосы и смотрит в карие глаза со скрытым вожделением.       — Как скажешь, любимый, — сладостно тянет Рики, оглаживая розоватые коленки и разводя их шире, настолько, насколько позволяет растяжка Сону. А она практически не знает границ.       Сначала он терзает нежную кожу внутренней стороны бёдер, чуть прикусывая под тихие визги и получая за это по щеке, которая постепенно начинает побаливать. Сону шипит на него и стягивает ноги, зажимая голову Рики и наклоняясь, чтобы грозно фыркнуть. И всё это время он снимает, в тихомолку наслаждаясь процессом. Бережность — это второе имя Рики, может, даже и первое; то, с какой аккуратностью он под надзором Сону приподнимает его юбку и подтягиваяет самого к себе, заводит за границы адекватного сознания.       — Ну же, давай, бери выше, Рики, — шепчет Сону, обращая на своё величество внимание и подтягивая парня за ворот рубашки. — Хочу чтобы шея полностью была твоей.       Окей… сделано, безоговорочно, юноша поднимается с колен и берёт на руки лёгкое тельце, чтобы усадить на колени и вгрызться в шею, как несчастный вампир. Сону тянется к подлокотнику дивана и устанавливает с усердием телефон, чтобы запечатлеть каждый момент. Он восседает на крепких бёдрах и держится за плечи, пока Рики со страстью и вожделением проводит накрашенными губами по бледной шее. На ней цветут розы с обрубленными краями и пустой серединой, воображение рисует поле, переполненное цветами.       — Рики-я… я хочу… давай, — бормочет Сону, дёргаясь от каждого поцелуя в чувствительную шею. И под своей несуразицей имеет в виду «делай что хочешь», но прямо так он не может сказать, принципы слишком высоко.       — Уверен? — ухмыляется как последний дьявол и давит на розовый затылок, чтобы наклонить и вцепиться в губы, налитые кристальной прозрачностью.       Сону только выдыхает в уста и сам, как якорь, виснет на них, выцеловывая каждый миллиметр, за которым успел соскучиться. Это выглядит, словно они звери, изголодавшиеся из-за отсутствия ласк. Сону чувствует, как на его коже тянет подсыхающиеся отпечатки и как на губах Рики уже нет влажности, а собственные испачканы в край. Он выгибается в спине, поддерживаемой парнем, и тянется к тюбику с матовой помадой.       Рики подставляет губы и чувствует другой аромат, подходящий ближе баблгаму, он хмурит брови, отпечатывая свой след на щеке и возле уст ближе к подбородку.       — С твоим прекрасным личиком мы закончили, куколка, — Рики, обхватив парня за талию, толкает к подлокотнику и переворачивает его на живот. — Ты же не против? — он проводит пальцем под кружевом, и Сону, истерзав свою нижнюю губу, кивает.       Он без труда, даже с дрожащими от предвкушения пальцами держит камеру, повернув её на себя. Рики, пристроившийся между его разведённых бёдер, словно на своём месте. А тот с искрой в глазах задирает уже помятую юбку и принимается стягивать трусики. Но останавливается, потому что цепляет пальцами ленты корсета и распускает их. Сону за этим наблюдает через телефон, чувствуя, как член неприятно зажат между его телом и мягкой подушкой дивана. Он дёргается на месте и от трения слабо выдыхает. Цветение на его бледной коже смотрится чересчур ярко, особенно на пояснице и переходя к ягодицам. Рики терзает каждый участок, оставляя красный цвет, даже разводит мягкие половинки и смазывает их матовой помадой.       — Возьми смазку в тумбе, — повернувшись головой к процессу, говорит Сону, и Рики, нахмурив брови, поднимается.       Отказываться от любимого занятия он не собирается. В его голове даже не откладываются мысли о том, что нужно тщательно готовиться к предстоящей сессии, он просто отдаётся тому, что ему предоставляют в виде обнажённого Сону.       Ягодицы хлюпают, потому что смазки перебор, но оттого и лучше. Рики даже не теряет время на привычное растягивание тугого отверстия Сону, он проводит одним пальцем, не входя, и отстраняется под скулёж и тихое «блять».       Взаимно издеваться — это правило их будущей семьи, и отрекаться от них будет не хорошо, это как нарушить устои, держащиеся с древности.       Рики стягивает с себя домашние штаны под прицелом камеры, обнажая поднявшийся и твёрдый член. От вида сего Сону утыкается носом в диван и чувствует, как его сердце с силой долбит в грудную клетку. Он скучал по ним обоим. Прогнувшись в спине и подтянув свободную руку к прощелине между подушкой и собой, Сону глядит в экран. Рики размазывает по и так влажному члену прозрачную и пахнущую клубникой смазку. На его губах и подбородке смазанные следы от помады, но это выглядит поистине хорошо, особенно от осознания того, что всё оставлено именно Сону.       Тёплый член, объятый лубрикантом, проходится между ягодиц, едва проталкиваясь в промежность. Но Рики словно сходит с ума, когда игнорирует сжимающее от возбуждения анальное отверстие. Он продолжает двигать своими бёдрами и скользить между мокрыми половинками под шумок сладких стонов и тихих матов.       Сону в возмущении, а ещё все его тело напряжённо из-за частных касаний к промежности. В конце концов, если Рики не войдёт в него, он заставит или оседлает его. Беспредел.       И сейчас он, полностью обнажённый и исцелованный на камеру с членом между ягодицами, утыкается носом в подлокотник и двигает рукой по своему пенису, понимая, что Рики обезумел.       — Рики, просто войди в меня, чего тебе это стоит, — бормочет в подушку и подавляет стоны.       — Твоя задница заслуживает быть во внимании, — наклоняясь и целуя позвоночник, говорит Рики.       — Моя дырка тоже заслуживает внимание! — возражает Сону на периферии своего сознания, когда Рики специально давит на промежность. — Когда-нибудь я вырву твой непослушный член!       — Только тогда, когда кончишь от него, бестия, — о да, Сону на пике, потому что внутри сжимает каждый орган и бёдра напрягаются.       Он двигает по своему члену, а последним толчком становится то, что Рики крупной головкой проникает в его совсем не растянутую промежность. От этого и смесь оргазма с резкой вспышкой непонятного ощущения. Рики, похоже, изливается частично в него и между ягодиц. Откидывается на спинку дивана и сбито дышит. А желание оседлать его пропадает из-за сильной усталости.       Сону, избитый недосексом, переворачивается на спину и глядит в потолок, выключая камеру. Его тело в разводах, в мазках от тёмной помады.       Юбка беспорядочно валяется на полу рядом с чулками и сложенном в три раза корсете.       — Вали с комнаты, — охрипшим голосом командует Сону.       — И чего это, мистер влажная и затраханная задница? — смеётся Рики и разводит расслабленные ноги Сону, чтобы устроиться между ними и лечь сверху. Он тянется к подлокотнику и берёт помаду, откручивая крышку. — Закрой глазки.       — Иди на хуй, а, — но всё равно накрывает лицо ладонями и чувствует, как на животе орудует прохладная кисть, а после и на бёдрах.       «my doll»       — Хули поэму не написал? — язвит Сону, но с гордостью внутри проводит пальцами по животу.