Некрополь

— Он стал носить зажигалки, — на одном выдохе вместе с последними силами я вытолкал эти слова. Пощёлкал жёлтым прозрачным дешманом перед лицом с максимально убитой миной и, наверняка приоткрытым ртом, как у сонной рыбы. Уронил руку на Паромовский диван, залип в стену, а отлип только с помощью руки, которой я приклеился к лицу.       Я начинал ненавидеть все, что находится со мной в одном помещении, включая себя самого. Единственным объектом, в котором концентрация ненависти была выше среднего — ебучая восьмирублёвая зажигалка желтого цвета.       Чтоб это осознать мне пришлось протрезветь. Прийти на квартиру с другой квартиры, проспать три часа, выпить литр воды не отходя от крана и протрезветь. Когда светало на балконе я был в мясо пьяный и едва держался подбородком за подоконник. С третьего раза я попадаю фильтром в зубы, и, не проходит и пяти кругов повтора правый карман джинсов, левый карман, карман рубашки, левый карман, из полусонной пьяни, живы из которых только кролики в ванной и бессмертные на кухне, выныривает Космонавт. Он пахнет водкой и табаком для кальяна, кажется, со вкусом черники с мятой, и вроде как на молоке. Но больше водкой. И, кажется, пылью.       Он аккуратно, как отличник выводит буквы в тетради, забирает у меня сигарету. Аккуратно настолько, что я даже забыл подумать возмутиться. Отточено, слишком, особенно для пьяного, вкладывает сигарету в рот, подкуривает, прикрывая глаза блеклыми веками. Поднимает их на меня, раскуривает огонек, вдыхает тяжело, но не кашляет. Держится. Хотя в глотке пляшут черти.       Вертит хитрым движением сигарету в руке и протягивает мне вместе с зажигалкой. — Тебе бы пошло курить.       Космонавт то-ли достаточно выпил, то-ли опять был под кайфом, потому что от скованности рядом со мной почти ничего не осталось. В последний раз такое было на трезвую голову до того, как он узнал как я отношусь к наркоманам. Он усмехнулся грустно, снова опустил глаза. — Я знаю. Он вышел с балкона. Закрыл за собой стеклянную дверь. Я, не отдирая глаз от места, где стоял он, заталкиваю зажигалку в карман у сердца на рубашке. Бледно-голубой свет ползет по небу за этажками и проводами. Силами привычки раскусываю кнопку. Черника. Кажется, с мятой.