Некрополь

      У неё серая юбка в крупную складку, белая рубашка, а под ней блядский черный кружевной лифак. Как из комедии или порнухи. Или из комедийной порнухи. Копронки со стрелкой, видимо прикид подбирала под меня — чтоб было не жалко рвать. Вот что со людьми делает доступ к порнографии.       Дышит будто сразу жвачкой в розовой упаковке и соком «мультифрукт», вспоминаю презервативы с запахом клубники, как их по дурости свистнул и как Алинка весь вечер заливалась смехом, потому что «Федя, долбаеб». А сам думаю, и правда.       Зато сейчас все культурно, даже не «неваляшка» — 12 деревянных за три штуки. Зато у неё ортопедический матрас, который удобный разве что для того, чтобы спать. Как по мне, поролон поролоном, зато на пару дороже.       Стенки из гипсокартона, дом, кажется, как палатка, каждый раз трясется. Она сидит у меня на коленях, образцовые выпускники в белых рубашках отражаются в зеркале, мажет гигиеничку без вкуса, но тоже с запахом мне по лицу — оно не помешает. У нее зубы как с картинки лучшей стоматологии города, я — человек-пепельница, не ясно как тут вообще оказался. Она, как любит, прокусывает мне нижнюю губу, опять, опять будет долго заживать, но не буду лукавить — прикольно.       Наловчился — расстёгиваю крючки на кружевном бюст-гал-те-ре, страшное слово, почти машинально втискиваю руку куда-то под ткань, одна рука занята — ебучая ассиметрия.       Укладываю её полу-боком, это вам не плейбой и даже не стриптиз, стоять в коленно-локтевой заебёшься — по себе знаем, миссионерски не удобно, а так. укладываю полу-боком, хотя если кто здесь и бревно — так это я, с треском рвутся копронки, оставляют на моих ладонях красные полосы.       Такое ощущение правильности происходящего на меня накатывает редко. Очень редко. Хлипкая кровать из того же материала, что и стены, скрипит, скрипит пол, пара неровных вдохов и выдохов — все криво-косо.       Кто-то мне нещадно давит на рёбра и деформирует грудную клетку, кожа не проблема — она растянется, а я растекусь бесформенной лужей по асфальту.