Некрополь

      Ощущение, что где-то в голове лопнула люминесцентная лампочка. Осколки трубки втыкаются в мозг и царапают изнутри череп с противным лязгом. Смесь инертного газа и паров ртути превратилась в фантомный конденсат и по позвонкам стекло к рёбрам. Сердце в нём противно барахтается, подступает к глотке, и скоро я его выблюю вместе с элитной водкой — в ладошку. Отдам небрежно прямо в руки, прикрою второй — чтоб глаза мои его не видели. И ебись оно все, похуй, будь что будет. Сердца-то нет. Но оно уёбищными тонкими троссиками из металла на карабин прицеплено, они царапают лёгкие, когда натягиваются. Я кашляю, а чаще даже не пытаюсь скрыть — перехватывает дыхание. От полнейшей хуйни перехватывает, совсем-совсем тупой и ванильной, вроде рук. На холоде улиц ещё холоднее, касаются домика из ладоней над огоньком зажигалки, светится лицо, глаза светятся. Карабин стукается о кость, сердце — к горлу, металл режет мягкое лёгкое по диагонали. Хочется выпить всё спиртное, что есть в городе, и если не умереть от количества, то прийти и в слезах попросить раскроить себе грудную клетку, отцепить эти ебучие карабины от рёбер, потому что я так больше не могу. А это, блять, уебище, видит, понимает всё, и без вопросов, молча, нежничает, как с восьмиклассницей. Кисло от слова. Хорошо и спокойно от происходящего. Мягкое лёгкое теперь не режет, а нежно колет, как сердобольная практикантка колет младенцу прививку от кори. А в реальности — серпантин из кишок валит кульбиты, пока заветренную кисть мягко держат у губ. Как барышня в древнем романе, блять, Толя, блять, Толя, блять. Он поднимает глаза, не двигая головой, не двигаясь вообще, не отнимая руки, поднимает веки и смотрит прямо в глаза. А я умираю, и умирается мне невозможно приятно. Просто бля, достань складной ножик, перережь мне артерию. Я буду самым счастливым человеком на земле. А он делает лучше — целует, блять, ладонь, ладонь. В порно такого нет, а ведь я потом долго искал. Сплошная блядская нелепица.