Некрополь

      Выпавший из рук телефон глухо шлёпнулся на грудную клетку, будто там ничего нет. Змея врезается в свой хвост. Так и не вспомнив, зачем я его взял, сунул обратно в карман растянутых треников. Водрузил на ушибленное место пепельницу, не поднимаясь с дивана, нашарил её рукой на столе. Она, падла, стеклянная, холодная, потому что стол у открытого окна. А на улице не май. На улице декабрь. Плавит, ломит ребра под собой идеальным кругом.       В противовес в бок, но тоже куда-то в ребро макушкой ткнулся Рекс. Сквозь сон, не факт что трезвый, по-девчачьи потерся лбом. Хотя, когда так делает кто-то вроде Рекса ценность вдруг растет в геометрической прогрессии, пока не достигает пика. Да, странно, ну и хуй с ним. Я тоже люблю безосновательно делать хуйню. А еще внезапно приятно не ощущать себя и пепельницу на груди единственными реальными предметами во вселенной.       Хотелось верить в новогоднее чудо. Побитое, грязное, мокрое, уёбищное, но какое есть. Ебать как хотелось, что в мраке и грязи хотя-бы станет по-родному хорошо, а не пресно. Хотя-бы как-нибудь. Даже если это аналогично тому, чтоб рыть себе могилу, в которую после закинуть обрубок мишуры. Кажется, эта прозрачная стеклянная пепельница будет меня сопровождать, как бы сентиментально это ни звучало.       Ощущение, будто ебалом окунули в хлорированную воду бассейна, а запах все никак не хочет выветриваться из пазух. Он осел на небе, в глотке, в лёгких, в пищеводе. Он везде. Я тушу окурок в пепельнице, а ощущение, будто сам себя протыкаю мечом, настойчиво так толкаю его через легкие. Все также, не поднимаясь, ставлю пепельницу на место. Задираю голову — снег.       Ухитряюсь вытянуть заткнутое покрывало, завернуться вместе с Рексом. Простынет ещё, херово будет. От тени на фалангах стреляет в позвоночнике каким-то нечеловеческим умилением. Наклоняю голову, закрываю от света с улицы. Рекс окончательно отрубается, расслабляет нахмуренное лицо. И хуй я куда шевельнусь до комендантского часа.