Некрополь

      Пахнет кисло, лекарствами, кафелем и мастурбацией, хотя ни одного, ни другого, вроде бы нет. Насчёт мастурбации не знаю, у китайской наркоты непредсказуемые эффекты. Оно вроде и мерзко, а вроде и приятно. Я про запах. Муха села на ногу, при любом движении делала небольшой крюк и возвращалась обратно. Я схватил её за крылья, она задребезжала как старый школьный звонок. Тот, который похож на коряво нарисованные сиськи, с разводами бледно-зелёной краски.       Я поднес муху к глазам, тремором, сокращением нерва дёрнуло пальцы, кишки, или что там у мух такое жёлтое, размазались по подушечкам, лапка воткнулась под ноготь. Извиняй. Не хотел тебя убивать. — Подмышка почему подмышка? Я залип в содранную углом стула, или чьим-то ногтями, кто его знает, краску на стене. Помолчал, ощущая на пальцах остатки внутренностей насекомого. К какому подвиду относятся мухи? — Типа под мышцей? — Так и кости под мышцей. Я кивнул и помотал головой одновременно и довольно вяло, мелко, не отлипая зрачками от ободранной стены. Скол-то маленький. И находится выше, чем стул. Чем его вообще могли оставить?       Гудели вены, гудели трубы, я врастал в это холодное здание, препарировал скол как собственный рубец или высыпание на щеке. Да вроде незаметно. Мама кричала из комнаты что-то про тоналку, а я отбрыкивался и ощущал тень занёсенного валуна, который сваливался на меня с каждым годом всё больше, хотя казалось куда дальше, при общении с ней. А муха сегодня умерла. У мух нет института брака, тут не как с милыми зайчатами, в которых стреляет охотник, по которым будет плакать мама. Да и по ним не будут, чего уж тут. А муху эту я даже не съел. Облизнул пальцы сухим языком. Несъедобно. Всё-таки от паука у меня только конечности.       Да и маму я не съем. И она меня не съест, что всё-равно вероятнее. Просто похоронят, послушают соболезнования. Хотя если б я был мухой она бы меня не похоронила и даже не съела. Странно. Хотя общего у нас с этой мухой было едва ли не больше, если брать в рассчет последние пять лет. — Похоронить её что-ли? — Кого? Я молчал в потолок, хотя смотрел всё ещё в стену. Несмотря на обилие паутины, пауков в доме, в квартире, не было. То-ли они от холода забились в бетонные трещины подвала, то-ли просто решили не опускаться до такого пристанища. С момента постройки это был дом мёртвых. Как хоспис, морг, или что-то в этом роде. Четырёхметровые потолки для людей в колясках, с культями после службы на юге, как цветы на похоронах. Хоть мухи, хоть человека. Больше для вида, чем для адресата. — На мышце, под мухой, за мышью. — А мышь тут при чем? — В этом и был твой первый вопрос? Ни при чем. Просто совпало.