His Eyes Never Change (Gold like Cor Lapis, Blue as Noctilucous Jade)

— Этот юнец довольно талантлив. Он умело использует свой Глаз Бога, со страстью отдается владению оружием. Действительно гениально. Хотя, его хват лука, честно говоря… просто ужасен. Я буквально готова обратиться к тебе с просьбой дать ему пару советов на этот счет. — Пусть так. Я согласен, его... страсть и мастерство намного превосходят навыки обычного смертного, однако, мне не хочется его чему-либо учить. Он сам довольно быстро учится. Я открыл ему доступ в оружейную всего несколько дней назад, и он уже способен воспроизвести несколько видов оружия с помощью Гидро. Безусловно, у него уже есть базовое представление о применении большинства, несмотря на то, что он не держал в руках ничего, кроме лука до этого момента. Подобный талант редок даже среди Адептов. Однако возможно, было ошибкой с моей стороны не воспринимать его всерьез, и я… все еще не уверен в его мотивах. Хотя нет никаких сомнений, что, если бы он вышел из-под контроля, мы бы удержали его силу, но ущерб, который он бы нанес всему окружающему, был бы неприятным обстоятельством. — Довольно справедливое суждение. Хотя, если хочешь знать мое мнение, думаю, что было бы безопаснее приглядывать за его обучением. — С его уровнем кровожадности и жажды битвы, я не могу быть уверен ни в чем. Он слишком непредсказуем. Нестабильная переменная: устремляется вперед и прокладывает путь словно бурное течение рек, но это течение далеко не так предсказуемо, готово в любой момент свернуть из русла. Избранный им путь ясен, но цель — нет. — Называй это «внутренним чутьем», если хочешь, но он скорее умрет, чем, пусть и ненароком, но причинит тебе боль. Это многое проясняет в его целях. Доверишься мне, старый друг? Для тебя он скорее подспорье, чем возможная помеха. — ... — Все еще не убежден? Хм... в таком случае позволь мне доказать тебе свою правоту понятным тебе словом. Этот юнец подобен едва-едва выкопанному полуночному нефриту. Он еще не полностью сформирован, его природа и форма неопределенны. Он пересекает границу света и тени. Но в те моменты, когда смотришь под нужным углом, то, несомненно, видишь его великолепие. У него есть потенциал. Нефрит сам по себе обладает собственным рисунком и притягательной красотой, но для того, чтобы раскрыть его потенциал, необходим настоящий мастер-огранщик. Как люди, так и Боги: мы не рождаемся в этом мире с определенной природой. Именно те, кто нас окружает, формируют нас такими, какие мы есть. Этот смертный частично сформировался под гнетом сильного давления и борьбы. Ему нужен направляющий. И, если я не ошибаюсь, тебе он тоже нужен. — ... — Что, друг мой? Тебе не по вкусу подобная аналогия? Я думала, тебе близка тема камня. — Откровенно говоря, я в замешательстве относительно того, почему ты все еще пытаешься переубедить меня. Почему вдруг такой интерес к данному вопросу? И что ты имеешь в виду, говоря «он нужен тебе»? Раздается приглушенный вздох. — Ты умен, но в то же время порой так же непробиваем, как земля под твоим владычеством. К сожалению, это не тот вопрос, который я согласна разжевать, иначе пользы не выйдет. Ты Бог, который взял на себя защиту людей, но ты не только не понимаешь человеческого сердца, но даже не можешь понять свое собственное. — А должен ли я понимать тонкости людских чувств, чтобы защитить тех, кто ими обладает? — Возможно, а может, и нет. Я считаю, что важно понимать как себя, так и других. Ты спрашиваешь меня, почему я так заинтересована в налаживании отношений между вами двумя… Но ответь мне ты, Моракс, ты заметил, как сам изменился с тех пор, как встретил Тарталью? Моракс развернулся, чтобы посмотреть на тонко сложенную женщину рядом, на его лице появилось слегка озадаченное выражение: — Изменился? Что ты имеешь в виду? — Ты никогда раньше не проявлял интереса к человеку. Ты просто защищал, почти ни с кем из них не говорил, даже не приближался. Но потом появился Тарталья, и ты не только позволил ему остаться с нами, но и уже больше часа стоишь на этом утесе, наблюдая, как тот упражняется. Возможно, даже дольше. — Мне просто любопытно узнать о его навыках, не более. — Пустое любопытство? Я бы поверила, если бы не нежность в твоем голосе, которая сквозит при упоминании его имени, или взгляд, который появляется у тебя при разговоре о его мастерстве в боевых искусствах. Возможно, твое каменное сердце не такое крепкое, как я изначально думала. Похоже, даже я иногда могу ошибаться. — Гуй Чжун, кажется, ты дразнишь меня. Богиня заливисто рассмеялась: — Я дразню тебя. И ты остро реагируешь для того, кто не понимает чувств. Гуй Чжун знала Моракса достаточно долго, чтобы распознать выражение лица Гео Архонта, наиболее близкое к недовольному. Она усмехнулась и снова посмотрела вниз на юношу, размытого легким равнинным туманом в поле. Тарталья, довольно загадочный смертный, не так давно появился у входа в Ассамблею Гуйли и громко потребовал аудиенции у самого Моракса. К всеобщему удивлению, ему действительно ее оказали. И, к удивлению Гуй Чжун, между юнцом и ее давним другом действительно завязалась своего рода дружбы. Конечно же, сам Моракс этого не признавал. Юноша, о котором шла речь, казалось, почувствовал, что за ним наблюдают, и повернулся, чтобы устремить взгляд на утес, прекратив отработку ударов на самодельных мишенях, которые сам сколотил. Он помахал им двоим и сверкнул ослепительной улыбкой. Гуй Чжун улыбнулась и помахала в ответ. Моракс, которого застали за наблюдением, уже развернулся, чтобы уйти. — Однажды, — сказала она, глядя ему вслед с веселым видом, — ты все поймешь. Это всего лишь вопрос времени. Надеюсь, ради твоего же блага, что это время наступит как можно скорее. Боюсь, жизнь такого человека, как он, довольно коротка.