..ты причина моего внутреннего разрушения..
8 февраля 2023 г., 18:48
Примечания:
вся работа писалась под песни три дня дождя...
Рюджин с детства привыкла отдаваться делу, за которое взялась, на полную. За это мы можем поблагодарить её мать, ибо теперь у Шин серьёзные проблемы — она не умеет проигрывать.
Рюджин в возрасте шести лет пошла на танцы, опять же, по воле матери, и пока это единственное, за что она ей признательна. Сейчас девушке 22, и она по-прежнему безумно влюблена лишь в танцы. Три года назад она создала танцевальную группу, которая, фактически, её вторая семья. Хотя я бы сказала, что первая. Отца Рюджин никогда не видела, знает только, что он живёт с ней в одном городе, однако Сеул не маленький. С матерью же Шин общается настолько редко, что иногда забывает о её существовании. И нет, это не из-за чрезмерного контроля женщины и того тоталитаризма, что постоянно царил в доме, пока Рюджин жила с ней, а из-за того, что госпожа Чон (мать второй раз вышла замуж, когда Рюджин исполнилось 18) попросту не пожелала видеть собственную дочь, когда та подтвердила, что ей нравятся девушки. Все надежды горделивой матери, которая лепила из Рюджин идеального ребёнка, рухнули.
— Шестнадцать лет коту под хвост! — кричала она в тот вечер. — Ты хоть представляешь, что скажут окружающие, если узнают? Боже… Из примерного ребёнка ты превратилась в позор семьи.
— Семьи? — тихо произносит Шин. — А она была?
В следующую секунду в комнате раздаётся глухой звук, и Рюджин уже держится за щеку.
— Молчи! Не тебе говорить о семье. Постыдилась бы. У меня была хоть какая-то семья, а что будет у тебя? Или забыла, что таким, как ты, запрещено регистрировать брак? Благодаря мне у тебя было всё, а ты продолжала не ценить это, относилась, как к должному. Кем ты станешь без меня..?
Это самый яркий момент того дня, в остальном Рюджин помнит только то, что собрала вещи и уехала к бабушке. Бабушка была единственным близким человеком, который всегда был на стороне Шин. Однако стоит упомянуть, что у Рюджин есть младшая сестра. Разница в возрасте всего три года, и мать молилась, чтобы Юна не выросла такой же, как старшая дочь. Младшей всегда уделялось меньше внимания, ибо госпожа Чон отдавала всю себя на воспитание Рюджин. Но после ошеломляющей новости, когда старшая Шин покинула дом, центром внимания стала Юна. И, честно сказать, Рюджин думала, что сестра захочет оборвать с ней все контакты, но каково было её удивление, когда спустя полгода та пришла в студию старшей сестры и заявила, что тоже хочет заниматься танцами.
— Это сущий ад, я больше не намерена жить с ней, Рю, — заявила она тогда.
Рюджин не могла отказать, она слишком любила сестру и прекрасно понимала, насколько той трудно быть наедине с матерью, которая пытается сделать из тебя робота, удовлетворяющего всем её потребностям.
Группа состояла из четырёх девушек, которые (повторюсь) стали для Рюджин настоящей семьёй.
Лиа была словно старшей сестрой, которой иногда так не хватало Юне.
— Ты мне не мать! — повышает голос Рюджин.
— И тем не менее, надень чёртову шапку, я сказала! — приказывает Джису.
Шин шипит в ответ, но всё же натягивает головной убор и выходит из дома, позже понимая, что на улице действительно холодно.
— Ладно, ты была права, — по приходе сдаётся девушка, — Без шапки правда было бы холодно.
— А я о чём? Меня слушаться надо, на улице не лето красное.
Рюджин закатывает глаза, в очередной раз проигрывая в схватке с подругой.
С Черён Шин познакомилась на одном из танцевальных занятий и, отметив прекрасные навыки брюнетки, зареклась, что сделает всё, лишь бы Ли танцевала с ней в одной студии.
— Серьёзно замахнёшься на этот турнир? — недоверчиво смотрит Джису.
— А вы в себе не уверены? Не спорю, там есть группы куда больше, но количество не всегда означает качество.
— Причём здесь количество? Ты ведь прекрасно знаешь, какие сильные будут соперники. Нам придётся в прямом смысле пахать, чтобы войти хотя бы в тройку лучших, — объясняет Черён.
— А где не нужно пахать? — повышает голос Рюджин. — Или мы должны ничего не делая первое место занять? Главный приз — это бесплатный мастер-класс у одного из самых известных танцоров в Штатах. Конечно, мы должны для этого пахать.
— Ладно, но ты понимаешь, что мы должны поставить действительно сто́ящую хореографию?
Рюджин кивает.
— Нам бы человека, который в танцах с…
— А я для вас шутка? — девушка начинает злиться.
— Сестрёнка, без обид, но нам нужен опытный хореограф.
— Ты увлекаешься танцами, но никогда не преподавала их, — отмечает Джису.
— Какая, к чёрту, разница?
— А такая, что там на технику прежде всего смотрят. Визуал, конечно, важен, но малейшая ошибка — и мы в пролёте. Ты замахнулась на слишком высокую планку, Рю, — Черён смотрит слегка безнадёжно, но это лишь мотивирует Шин.
— Значит найдём.
— За неделю? — скептически спрашивает Лиа.
— У меня есть знакомая, которая профессионально занимается танцами. Она недавно вернулась в Корею. Около пяти лет жила в Канаде, и думаю, она за месяц сделает так, что мы войдём в тройку.
— Нам нужно первое место, — поправляет Рюджин.
— Не замахивайся, — одёргивает Юна, — Нам бы отборочный пройти.
— Так я звоню? — уточняет Ли.
Рюджин кивает, предвкушая, что победа действительно может стать не просто мечтой. Она не знает, что за девушка и насколько она хороша, но она верит в неё и в свою команду всей душой.
Она ещё не знает, что группа совсем скоро будет на грани распада.
— — —
«Я договорилась с ней, она придёт сегодня в студию» Сообщение высвечивается на экране телефона Рюджин, и девушка, пребывая в хорошем настроении, начинает собираться на репетицию. Группа почти в полном составе ожидает прибытия Черён с той, кто должна вселить в них надежду. И вскоре она появляется. — Знакомьтесь, это Хван Йеджи, она тот самый хореограф, про которого я вам говорила, — Черён улыбается во все 32, а у Рюджин в мгновенье остановилось сердце. В глазах всё плывёт, разум словно в тумане, и голоса подруг звучат уже приглушённо. Она продолжает смотреть на рыжеволосую девушку, которая через силу ей улыбается, и не может издать ни звука. — Рюджин, ты в порядке? — обеспокоено смотрит Юна. — Может, лучше уйти? — она прекрасно понимает, что с сестрой. — Всё… нормально. — Здравствуй... — подходит ближе Хван. А Шин продолжает молча смотреть, будто парализованная. — Черён, мы… — голос дрогнул. — Мы не можем с ней тренироваться, — прочищает горло. — Какого… — Ли направляется в сторону подруги. — Ты в своём уме? — Черён, не лезь, — Юна преграждает дорогу. — Я всё понимаю, — тихо произносит Йеджи, — Но… можем мы с Рюджин поговорить наедине? — Вы знакомы? — удивляется Ли. Рыжеволосая кивает, вновь прося оставить их. — Даже не думай, — усмехается младшая Шин. — Ю, всё в порядке, — всё ещё удерживая зрительный контакт, уверяет Рюджин. Девушки выходят, и на какое-то время в помещении царит тишина. Йеджи садится напротив, продолжая смотреть в тёмные глаза. Такой до боли знакомый разрез глаз, который раньше так любила Шин и который сейчас приносит её сердцу разрушительную боль. — Как ты? — выдаёт Хван. — Как я? — тут же переспрашивает Рюджин. — Посмотри на меня и скажи сама. — Ты изменилась, — слегка улыбается девушка, — Отстригла каре и, на моё удивление, не красишь волосы. Ты очень похудела. — Ровно пять лет не крашу волосы и ровно пять лет не слежу за питанием. — Зачем ты так? — Зачем? — во взгляде ещё больше боли. — Из-за тебя, Йеджи. Ты причина моего внутреннего разрушения. — Не говори так, прошу. — А как по-другому? Всё ведь именно так. Пять лет, как ты уехала в Канаду и бросила меня. — Ты прекрасно знаешь, что… — Ничего я не знаю! — срывает голос Рюджин. — Ты просто оставила меня, не взяв в расчёт нашу дружбу. Мы дружили с тринадцати лет, Йеджи. И что ты сделала? Съебалась, как только я сказала, что ты мне нравишься. И я отлично понимаю, что тебе предложили стажировку в Канаде, ты не могла отказаться, но я готова была поехать за тобой на край света… Я до сих пор вижу в твоих глазах те самые эмоции, когда я призналась. Что ты испытывала? Отвращение? Стыд? Презрение? — Ничего из этого. — Тогда что? — пустыми глазами смотрит Шин. — Хотя молчи. Не надо. Лучше просто уходи. — Но… — Уходи! — вновь срывается Рюджин, сдерживая слёзы из последних сил. Йеджи поднимается с пола, желая что-то сказать, но всё же молча выходит из студии. — Что она сказала? — врывается Юна. — Рю? А Рю ничего не слышит. В её голове всплывает сцена из прошлого:* * *
— Куда ты? — плачет Юна. — Не уходи, пожалуйста, я не хочу оставаться одна. — Малышка, — Рюджин подходит, обхватывая лицо сестры руками, — Мне нужно уйти, я не могу по-другому. — Возьми меня с собой… — всхлипывает младшая. — Я не могу, Ю… не могу. — Это из-за неё? — тихо спрашивает Юна. Сестра лишь кивает. — Я люблю её, малышка. И пусть она видит во мне лишь подругу, я не перестану любить её. — Куда ты пойдёшь? — К бабушке. Всё будет хорошо, слышишь? Я не позволю матери обижать тебя. Ещё какое-то время Рюджин смотрит в заплаканные глаза сестры, после чего хватает сумку и выбегает из дома, пока сзади слышатся крики маленькой Шин, не желающей расставаться. Юне было 13, а Рюджин — 16. И старшая обещала не давать в обиду, но она не выполнила обещание. — Ты… возьмёшь меня в команду..? — стоя на пороге студии, тихо спрашивает Юна. Младшая не может поднять глаз, а Рюджин смотрит в упор, будто не верит в произошедшее: сестра спустя полгода пришла к ней, буквально прося о помощи. — Ты хоть знаешь, каково было жить с ней эти полгода..? — она всё же поднимает взгляд с пола. — Это невыносимо, Рю, прошу, не бросай меня снова. — Всё в порядке, малышка. Ты не вернёшься домой. Я поговорю с ней.* * *
— Рю? — сестра тормошит девушку. — Ау, что она сказала? Ты как? — Херово… — шепчет Шин, не в силах что-либо произнести. — И что это было? Она же уйдёт! — восклицает Черён. — Так будет лучше для всех, — тихо произносит Юна. — Да какого чёрта! — Такого, что я была в неё влюблена, — совершенно спокойно объясняет Рюджин, — Отчасти я ушла из дома из-за неё. Мне было шестнадцать. Ещё год мы с ней были настолько близки, что я не верила в завершение нашей дружбы. Мне стукнуло семнадцать, и я твёрдо решила признаться ей. Эти эмоции нужно было видеть… — усмехается она. — И через две недели она сказала, что улетает на стажировку в Канаду. Вы бы знали, как я плакала в тот день. Я всей душой её любила. Любила, как собака своего хозяина, а она, ничего не ответив на моё признание, просто написала, что уезжает из страны. Как я должна после этого реагировать? С распростёртыми объятиями её встречать? Неловко опустив глаза вниз, Черён поджимает губы, впервые слыша столько боли в голосе Шин. — Прости, я… — Никто не знал, — перебивает Рюджин, — Кроме Юны. Извините, мне что-то нехорошо, я лучше отлежусь дома сегодня, давайте перенесём репетицию на завтра. Девушка встаёт, выходя из помещения, тишину в котором тут же заполняет Юна. — Последний раз по-настоящему счастливой я видела её до семнадцатилетия. Когда она ушла из дома, то будто расцвела. А потом снова завяла, когда Йеджи её бросила, оборвав все контакты. И… Лиа, куда ты? Девушка выходит из студии, догоняя Рюджин. — Можем поговорить? И Шин кивает. — Было больно, не так ли? — сидя на полу, смотрит в потолок Джису. — Знаешь, мне тоже было больно, когда отец сказал матери, что полюбил другую. Мне было 14, и я прекрасно понимала, что такое случается, но не могла принять, что это случилось в моей семье. Я всегда проводила всё свободное время с отцом, он столькому меня научил, и я так была к нему привязана, что не могла осознать его ухода. Он навещал меня, но тесного контакта уже не было. Я рассказывала вам, что он просто ушёл из семьи, но не говорила, насколько я его любила. И хотя у нас с тобой ситуации в корни отличаются, но я знаю, что значит лишиться того внимания и той любви, которые ты получала ежедневно. Я не говорю тебе взять и простить её ради команды и не говорю терпеть её. Если ты действительно не сможешь с ней работать, то мы сообщим ей, но просто подумай о том, что за неделю, максимум за две, нам нужно найти человека, который правда поможет нам сперва пройти отборочный тур. Я прекрасно вижу, как ты загорелась этим турниром, и я поддерживаю тебя, я хочу, чтобы мы вошли хотя бы в тройку. Я просто понимаю, что без неё мы можем не рассчитывать на призовые места. — Предлагаешь мне забыть всё то, что было? — еле слышно спрашивает Рюджин. — Нет, — качает головой Джису, — Знаешь, мать тогда так разозлилась на отца, что запретила мне видеться с ним и сказала выбирать: либо она, либо он. А я одинаково любила их, что делать ребёнку в таком случае? Я просто прошу тебя подумать и решить, что ты выберешь: команду или себя. И выбрав в этой ситуации себя, ты нисколько не ошибёшься, потому что мы все тебя поймём. Не уходи в себя, не закрывайся, это к хорошему не приведёт. Мы можем не участвовать в этом турнире. Но для Шин всё уже решено. После встречи с Йеджи она будет отходить ещё лет, наверное, пять, поэтому ежедневное присутствие не должно усугубить ситуацию. Хуже уже быть не может. Так думала Рюджин. — Мы не можем не участвовать. И ты прекрасно знаешь, что я никогда не выбирала себя. Я в состоянии пожертвовать своим сердцем ради команды, что и сделаю. — Ты всё ещё можешь передумать, пока мы не зайдём в студию и не сообщим Черён. Шин отрицательно качает головой. — На размышления нет времени. У нас месяц, чтобы подготовиться к отборочному туру, и я знаю, на что способна Йеджи. Пойдём. — Ты уверена? — обеспокоено смотрит Ли после услышанного. — Не ты ли хотела, чтобы она пришла? — нахмурившись, смотрит Шин. — Да, но… Рюджин, если ты не сможешь, мы поймём. Ты не пожалей только… — Черён, у нас месяц до отборочного, куда попадут только семь команд. За это время нам нужно придумать как минимум два выступления, ибо после отборочного на постановку хореографии будет даваться лишь неделя, после чего команды будут отметаться только так. Я знаю, на что иду, и корить себя я буду лишь в том случае, если мы сразу же вылетим. Ли кивает, обнимая подругу. — Ты чего? — пытается отстраниться Рюджин. — Прости меня. — За что? — Если бы не я, её бы здесь не было. — Её бы здесь не было, если бы не судьба. Ненавижу её… — Йеджи? — Судьбу.— — —
9 утра, и Рюджин уже в студии. Как всегда пришла раньше, как всегда отдаёт всю себя. Она забирает передние пряди в хвост и ищет подходящую песню для разминки. Движения отточены, тело погружается в ритм, а сама Шин не слышит ничего, кроме музыки. — Выключишь, и я тебя убью, — через какое-то время вдруг выдаёт девушка, видя силуэт сзади. — Узнаю прежнюю Рюджин, — усмехается Йеджи, убирая руку от компьютера. — Ты только и знаешь прежнюю Рюджин. Какого чёрта ты вообще забыла в этой стране? — Рюджин, я… — Доброе утро! — восклицает вошедшая Черён. — Твоя мелкая как обычно опоздает? — смотрит на Рюджин. Прерванная Йеджи опускает взгляд, отходя чуть в сторону. — Она сказала, что у неё какое-то дело утром, поэтому опоздает где-то на полчаса. — Задержалась, девочки, — вбегает Лиа, — В кофейне ужасная очередь. Разминка не заняла много времени, и вскоре в студии появилась Юна. — С каких пор ты волосы стала красить? — спрашивает удивлённая Лиа. — Так вот что за дело, — усмехается Рюджин, глядя на блондинку. — От сестры переняла? — интересуется Хван, тут же ловя на себе взгляд Рюджин. — Тебе идёт, — улыбается Черён, — Выглядишь получше сестры. — Эй! Сестра вообще-то здесь, — толкает Рюджин. Лиа прерывает диалог, напоминая о репетиции, и взгляды устремляются на Йеджи. — Ах, да, — прочищает горло Хван, — Если мы метим на первое место, то и выступления должны быть сто́ящими. Я весь вечер думала над тем, что мы можем поставить, и могу продемонстрировать пару движений. Рыжеволосая неуверенно оглядывает всех присутствующих, будто она маленький котёнок, окружённый стаей гиен. Йеджи подозревает, что все уже знают о случившемся, а потому ей настолько некомфортно, что хочется провалиться прямо на месте. — Да, конечно, — вырывает её из мыслей Черён. Хван слегка вздрагивает от голоса девушки, но всё же включает музыку, показывая то, что придумала предыдущим вечером. — Это действительно красиво, — спокойно произносит Лиа, — Для отборочного очень даже неплохо. Рюджин лишь демонстративно фыркает, делая это так громко, что привлекает внимание Йеджи, которая на несколько секунд задерживает взгляд на брюнетке, после чего как-то виновато опуская. — И всё же, в середине я бы сделала несколько иначе, — вмешивается старшая Шин. Она делает это специально. Она прекрасно знает, насколько хороша Хван, и сегодня лишь убедилась в том, что та не утратила потенциал, а лишь стала увереннее. У Рюджин теперь снова зависимость от танцев бывшей одноклассницы. И эта самая зависимость развилась так же быстро, как если бы она была наркоманом, который вылечился, но вновь увидел иглу. Рюджин хватило доли секунды, чтобы заново влюбиться в движения Йеджи, и она снова за это себя ненавидит. — Конечно, — соглашается рыжеволосая, — Покажи, что хочешь видеть в этом танце. Она слегка отстраняется от центра, позволяя Шин встать на своё место, а та даже слегка опешила, не ожидая подобной покладистости от девушки. Брюнетка изменяет часть хореографии, прекрасно зная, каким взглядом смотрит на неё Йеджи: сосредоточенным и изучающим. — Что ж, признаю, что твоя версия даже лучше, — дрожащими губами улыбается Хван. Репетиция прошла действительно неловко, ибо, к примеру, Юна не обмолвилась ни одним словом с Йеджи, прекрасно зная всю ситуацию. — Прости, но когда я вижу её, у меня всплывает всё, что между вами было… — выходя из студии, тихо произносит Юна. — У меня теперь всплывает даже если я её не вижу. — Ты её ещё любишь..? — пытается заглянуть в глаза сестра. Рюджин какое-то время колеблется, не решаясь ответить, но всё же твёрдо выдаёт. — Я её ненавижу. И это сказала та, которая в свои 16 про себя клялась Йеджи в любви; которая в свои 17, когда та уехала, всё ещё продолжала её любить; которая никогда бы, казалось, не скажет подобного. И какой же странной штукой оказалась любовь, где не то что шаг, а любой вздох может привести к ненависти. — Поверь, мне будет проще в этот раз, — натянуто улыбается старшая. — Почему? — Потому что ненависть всегда лучше любви. — Звучит не совсем правдоподобно. — Да? Как по мне, вполне. Ненавистный всегда отнимает меньше переживаний. Вспоминая, сколько я испытала, будучи влюблённой… Нет уж, я лучше буду ненавидеть. «Я лучше буду ненавидеть». Именно этот путь избрала Рюджин. Она думала, что, показывая всем своим видом неприязнь к рыжеволосой, сможет отдалиться от неё. Но Йеджи, почему-то, лишь становилась ближе… Примерно через неделю после очередной репетиции Рюджин направилась домой, однако решила задержаться у здания студии, достав сигарету. — Ты куришь? — слышится робкий голос сзади. — Не твоё дело, — тут же узнав обладателя, грубо произносит Шин. — С каких пор? Ты же всегда говорила, что не возьмёшь в рот эту дрянь, — Хван подходит ближе. — Раньше я много что говорила. Например, что никогда не начну курить, что никогда не перекрашусь в чёрный, что никогда не загоню себя в депрессию, что никогда не смогу тебя ненавидеть. Как видишь, всё ложь, — на одном дыхании произносит Рюджин, наконец делая затяжку. На какое-то время воцаряется тишина, и брюнетка даже думает, что Йеджи ушла, однако та просто не знала что сказать. — Ложь… Я люблю её слышать, — неожиданно выдаёт Хван, отчего Шин зависает с сигаретой у рта, — Потому что я всегда могу её распознать. — Неужели? — усмехается Рюджин, всё ещё стоя спиной. — Тогда ты должна была распознать её ещё пять лет назад, когда я говорила всё перечисленное. Голос за спиной снова замолкает. — Тогда это была не ложь, — уверенно произносит рыжеволосая. — Да что ты? — резко поворачивается Шин. — Думаешь, это была правда? Может, на секунду, ты и поверила в это. Может, даже я слепо верила в это. Но мы обе знали, что это ложь; мы обе знали, что моя жизнерадостность в светлых кудрях и влюблённой улыбке приведёт меня в самый отвратительный мир — разбитое сердце, до боли привязанное к девушке, которая его растоптала. — Я не хотела его убивать, Рюддон… От обращения передёргивает, а глаза вдруг наполняются воспоминаниями, перемешанными со слезами. — Не смей меня так называть, — вновь заполняя лёгкие ментоловым дымом, холодно произносит Шин, — И ты ни за что на свете не докажешь, что не хотела причинять мне боль. Я тебя любила. Любила, как последняя сука, веря, что что-то может сложиться. И в глубине души я прекрасно понимала, что ты не ответишь взаимностью, но я никогда не думала, что ты тупо проигнорируешь мои чувства, сбежав в другую страну. — Рюджин, я… — Просто сосредоточься на конкурсе. Ты здесь только для этого. В противном случае убирайся. В эту студию приходят танцевать на износ, а не объясняться в том, что было пять лет назад. Она тушит сигарету, бросая последний гневный взгляд на Йеджи, и удаляется, пока та безмолвно смотрела ей вслед. Остальное время до отборочного тура прошло вполне спокойно, в нужном темпе. Рюджин свела контакт с Хван на минимум и даже не здоровалась при встрече, однако спокойствие было нарушено, как только все участницы осознали, что уже стоят за кулисами и вот-вот начнут выступать. — Мы справимся, — желая поддержать, произносит Черён. И она была права. Они справились. Они прошли отборочный тур, чему сами же и не верили. И нет, они не сомневались в себе, однако конкуренция была неслабая. Эмоции настигли не сразу, ибо до мозга плохо доходило происходящее. — Мы смогли..? — неуверенно спрашивает Юна. — Смогли, я не сомневалась, — улыбается Йеджи, а блондинка сразу меняется в лице. — Это ничего не значит, — равнодушно произносит Рюджин, — Это только начало, и нет гарантии, что мы не вылетим на следующем этапе, до которого, кстати, неделя. — Не будь такой, — проговаривает Лиа, — Мы справимся. — Мне бы твой оптимизм, — вздыхает брюнетка. Девушки, получив поздравления и пробыв в здании ещё пару часов, всё же вышли на свежий воздух, почувствовав наконец свободу. — Сейчас бы курочки с рамёном… — прикрыв глаза, промычала Юна. — Поддерживаю! — восклицает Джису. — Может, действительно сходим куда-нибудь? Отметим, — предлагает Черён, — Рю, ты как? — Можно, — пожимает плечами девушка. Она краем глаза замечает стоящую рядом Йеджи, которая, возможно, в глубине души тоже ждёт приглашения на совместный ужин, однако прекрасно осознаёт, в каком она положении. Она здесь только для того, чтобы вывести команду на новый уровень, позволить им выиграть и не более. Особенно, когда все знают о том, что произошло, Хван явно не будут рады видеть в дружеской обстановке. «У вас не будет второго шанса, чтобы произвести первое впечатление». Знаменитые слова, смысл которых дошёл до Йеджи только сейчас, когда она на своей шкуре опробовала, что значит быть презираемой и в то же время такой нужной для всех. Девушки удаляются в сторону машины, а Рюджин остаётся на месте, будто что-то её удерживает. Она делает вид, что просто осталась покурить. Хотя что ей мешало закурить по пути к автомобилю? Девушка подносит сигарету, обхватывая её мягкими, слегка покусанными губами, и поджигает, вдыхая полной грудью растворяющийся внутри никотин, отчего глаза непроизвольно прикрываются. — Выброси уже эту дрянь, — чуть ударяет по руке Хван, отчего Шин вздрагивает, смотря стеклянным взглядом прямо в кошачьи глаза напротив. — С ума сошла? — выгибая бровь, низким голосом спрашивает брюнетка. — Скорее ты, — выдаёт Йеджи, — Понимаешь же, что тебе нужны здоровые лёгкие, чтобы танцевать, и всё равно нещадно убиваешь их сигаретами. — Это тебя как-то касается? — выходит немного хрипло. — Более чем. Ты в этой группе лидер, они на тебя равняются, я это вижу. И ещё я предполагаю… нет, я знаю, что ты ночами находишься в студии, издеваясь над организмом. И ещё больше издеваешься, когда травишь лёгкие едким дымом, не давая возможности им полностью вдохнуть, отчего быстрее устаёшь на тренировках. Что ты творишь, Рюджин? — Это ты травила меня едкой любовью, не давая возможности полностью вдохнуть. А сигареты меня спасают, — опуская голову, произносит девушка. — Рюджин… — Хэй, Йеджи! — окрикивает какой-то парень. — Привет. Думал, что не успею. Хорошо, что вы задержались. Я хотел поздравить, уже в интернете видел посты о том, что вы прошли, — он целует в щёку. Рюджин не сразу здоровается, будто изучающе разглядывая. Какое-то неловкое напряжение повисло в воздухе, как только парень зафиксировал глаза на пристальном взгляде Шин.
