убивая лёгкие, я спасаю сердце

— Что он сказал тебе? — лёжа в объятиях Рюджин и уткнувшись ей в грудь, спрашивает Йеджи. — Ничего, что показалось бы интересным. Не бери в голову. — И что будет? Он же не утащит меня силой в Канаду..? — тихо произносит Хван. — Ты его вообще больше не увидишь, — с раздражением уверяет Шин. — Уверена? Он так просто не отвяжется, я его знаю. — Отвяжется. Я об этом позабочусь. — Что ты собралась делать, Рю? — устало выдыхает Йеджи, выбираясь из-под брюнетки и пристально смотря в глаза. — Ничего, — пожимает плечами Рюджин, — Просто будь уверена, что он ничего тебе не сделает. — Шин Рюджин, — холодно произносит рыжеволосая, — Что ты задумала? — Айщ, ты не думала в детективы податься? Допросы проводила бы просто прекрасно. — Рассказывай, — по-прежнему требует Йеджи. — Он принудил дочь ректора к сексу прямо в аудитории, поклявшись поставить автомат. И, видимо, пока он ещё не в курсе, с кем провёл пару минут своей жизни. А может и секунд… — В эти подробности не вдаёмся, — отмахивается Хван, — Лучше скажи, как ты собираешься его прижать. — Это так важно? — Если ты его убьёшь, то мне нужно будет хотя бы знать, где ты закопаешь тело. — Эй! — восклицает Шин, слегка ударяя девушку по руке. — Я на кого, по-твоему похожа? Всё куда более гуманно. Он договорился с ней о встрече через три дня, ну чтобы… Ты поняла. У нас финал через неделю, как раз после нашего выступления он должен улететь. Планирует с тобой, но единственное, что будет сопровождать его в Канаду — это неприятности, которые он нажил себе, когда решил спать со студентками. Я поговорю с ректором, мы просто застанем его врасплох, и он уже не отвертится. — Рюджин, я прошу, только не натвори глупостей. — Йеддон, успокойся, этот гад живучий, ему тюрьма только на пользу пойдёт. — Йеддон… — вторит Хван. — Помню, как слышала от тебя это постоянно. Во всех открытках, которые ты писала, я каждый раз находила «Любимой Йеддон» и маленькое сердечко в углу. Кажется, я даже в телефоне была так записана… — чуть улыбается. — Удивлена, что ты помнишь, — в ответ улыбается Шин. — Я всё помню, поверь. Прости меня… — Господи, ты до конца жизни будешь винить себя и вымаливать у меня прощение?       Йеджи кивает. Рюджин подаётся вперёд, нежно припадая к губам и медленно углубляя поцелуй. Хван улыбается, отталкивая девушку и усаживаясь на бёдра; снимает с себя толстовку, продолжая целовать. — Котёнок, ты разошлась, — с ухмылкой отстраняется Шин. — Кто-то не хотел уединяться. — Я этого не говорила. — Толчок в живот сообщил мне обратное, — с усмешкой произносит Рюджин. — Шин, ей богу, заткнись, — шипит Хван, толкая в грудь, заставляя брюнетку лечь.       Она целует в шею, и девушка откидывает голову, прикрывая глаза. Йеджи спускается ниже, приподнимая топ и нежно касаясь обжигающим языком вздымающейся груди. Шин сводит брови, закусывает губу, матерясь про себя. Она зарывается в волосы Хван, прижимая ближе и получая довольную ухмылку той. Йеджи оставляет невесомый поцелуй в центре живота, в следующую секунду проводя языком мокрую дорожку от пупка до шеи; целует в еле заметный кадык, который интенсивно дёргается ввиду нехватки прохладного воздуха, а потому горло жадно продолжает хватать его. — Юна… — на выдохе проговаривает брюнетка. — Она услышит, — сглатывает. — Думаю, малышка переживёт, — усмехается Йеджи, припадая к обсохшим губам, параллельно стягивая с девушки спортивные штаны.       Рюджин ёрзает и рыжеволосая понятливо отстраняется, поцелуями направляясь к нижнему белью; спускает его до колен, обращая взгляд на Шин. Та по-прежнему с закрытыми глазами рвано дышит, и Хван чуть касается языком клитора, вырывая еле слышный стон; проводит вдоль промежности, собирая естественную смазку и получает в ответ мучительные вздохи.       Йеджи устраивает руки на бёдрах девушки, проникая языком внутрь, а Рюджин, в надежде удержать стоны, хватает зубами тыльную сторону ладони, прикусывая до синих следов. И, возможно, план Шин удался бы, но Хван будто нарочно то сбавляла, то наращивала темп, вытворяя своим проклятым языком всё, что только вздумается. Брюнетка хватается за простынь, выгибается, извивается, но вопли наслаждения продолжают срываться с уст. Хван крепче сжимает бёдра, словно стараясь успокоить Рюджин, но получается плохо: та сквозь вздохи шепчет имя Йеджи, заставляя рыжеволосую довольно улыбаться, и Хван отстраняется, как только тело под ней расслабляется, чуть вздрагивая. — Уверена, что Юна всё слышала… — тихо произносит Рю. — Я же сказала, она переживёт, — целует в кончик носа Йеджи. — Я боюсь, — внезапно выдаёт Шин, смотря в потолок. — Чего? — Финала. — Рю, мы сможем, — уверяет Йеджи, — Даже если нет, мы займём второе место, ты только вдумайся. — Ты меня знаешь, я никогда не умела проигрывать. — Знаю, — усмехается рыжеволосая, — Помню, как ты проиграла тому мальчику в автоматы и он стал насмехаться над тобой, а ты просто дала ему в нос. Да так, что у него кровь ручьём хлынула. — Нечего было меня провоцировать, — фыркает Шин. — Да уж… Ты, кажется, вообще не перевариваешь, когда кто-то испытывает твоё терпение. — О чём ты? — непонимающе смотрит Рюджин. — О том парне из другой команды. Он тогда пытался переманить меня к себе. Я по сей день помню твои полыхающие от гнева глаза. — Ожидала другой реакции? — Не ожидала, что вступишься. — Запомни, — пристально смотрит брюнетка, — Как бы я ни притворялась, что ненавижу, я всегда буду лишь любить тебя. Любить, ненавидя… Забавный парадокс, да? — усмехается.       Хван какое-то время вглядывается в эти глаза, полные разбитой любви, но вместе с тем и надежды. Думала ли она когда-то, что Шин так запросто её простит, стоит ей лишь поцеловать? Именно ради одного поцелуя этого дьявола с огненными волосами Рюджин готова забыть обо всём на свете, сгорая в персональном аду любви, который создала Йеджи. Для неё Хван — олицетворение всего самого прекрасного в мире, что собрали в одном человеке. И такое милое создание истязало её несколько лет, превратив жизнь в настоящие мучения. Но Черён была права. От Йеджи хоть ложку с ядом. — Ты настоящий дьявол, — озвучивает мысли Шин. — С чего вдруг? — удивлённо смотрит рыжеволосая. — Сначала клянёшься, что дашь всё, о чём только попрошу, а потом просто забираешь душу, молча уходя. И возвращаешься, когда тебя вовсе не ждут, чтобы украсть остатки той самой души, от которой сохранился лишь пепел. — Рюддон… — И я смирилась с этим. Смирилась со своим личным адом во главе с тобой. Клянусь, этот ад такой райский… — Сочетаешь то, что вовсе нельзя, — усмехается Йеджи. — Но по-другому я не могу. Юна как-то сказала, что ты принесла больше страданий, чем чего-то светлого, но мне достаточно просто твоего присутствия, чтобы в который раз влюбиться. Мне плевать, что ещё ты надумаешь сотворить с моим больным сердцем, но я буду любить тебя до тех пор, пока оно не остановится.       Она произносит это на одном дыхании, а у Хван на глазах заблестели слёзы. И этого человека стоило бросать..? Сейчас ей больнее в десятки раз, ибо мысленно она уже бессчётно прокляла себя. Увидела бы она такую Рюджин в тот день — ни за что бы не улетела. Они дружат бо́льшую часть своей жизни, а настоящую Шин Йеджи увидела только сейчас: до безумия влюблённую и до последнего преданную.       Она утыкается в шею брюнетки, благодарно оставляя поцелуй. — Я люблю тебя… — шепчет рыжеволосая. — Знала бы как… — Поверь, я знаю, — с лёгкой усмешкой произносит Рюджин.       Она обнимает рыжеволосую, оставляя лёгкий поцелуй на макушке, продолжая о чём-то думать. — Как, кстати, репетиция? — выдаёт Шин. — Нормально… — не вдаваясь в подробности, неуверенно проговаривает Йеджи. — Завтра утром я уйду раньше с репетиции, мне нужно будет продумать кое-что… — Да, я помню. План по уничтожению Логана. — Звучит грандиозно, — улыбается Рюджин, получая толчок в ребро. — Долго меня калечить собралась?       Но Хван не реагирует, прижимаясь ближе. — Вот знаешь, вспоминаю, как впервые увидела тебя… Ты была похожа на испуганного котёнка, который не знал, как себя вести. Ты только пришла в наш класс и сразу мне понравилась. Твои глаза… Йеджи? — она слышит тихое сопение. — Зараза, кому рассказывала… — шипит брюнетка, прислоняясь щекой к рыжей макушке.       Спать в присутствии Хван однозначно приятнее. Так хотя бы сон стал, наконец, спокойным.

— — —

— Я только прошу, не истерите, — начинает Шин, — Мне правда нужно уйти. — Кто уходит в середине репетиции? — скрещивает на груди руки Лиа. — Это касается Логана. — Поняла. Иди, — тут же кивает Джису. — Так бы сразу… — И кто-то объяснит мне внятно, где Черён? Я её со вчерашнего вечера не видела.       Девушки переглядываются, улавливая недоумённый взгляд Рюджин. — Да что случилось? — Она просто слегка не в духе, — объясняет Юна. — Слегка не в духе? — уточняет брюнетка. — Это я буду не в духе, если не увижу её на следующей репетиции. Она хоть понимает, что нас ждёт через неделю? — произносит с каким-то раздражением. — Она никогда не могла с чем-то просто смириться… — с досадой выдыхает Лиа. — О чём ты? — Джису, пожалуйста, не сейчас, — одёргивает Хван. — Да о чём, о чём. О том, что эта дура влюбилась в тебя и не может принять тот факт, что ты до сих пор до беспамятства любишь Йеджи. Она тут тогда чуть ли не истерику закатила, когда ты уехала в институт к Логану. Повозмущалась да ушла с репетиции. Видимо, до сих пор не отошла, раз не появилась. — И ты не сказала? — смотрит на Йеджи Рюджин. — Я хотела сама с ней поговорить, но она даже слушать меня не стала, когда я позвонила. — Я сама поговорю. Меня выслушает, даже если не захочет. Я созвонюсь с ней вечером, а сейчас мне нужно в институт. — Ты же не прикончишь его..? — тихо спрашивает Юна. — Не волнуйся, я не к нему, — Шин машет на прощание, покидая студию.       Вопрос с ректором был решён, хоть она и потратила все свои нервы. Мужчина даже не хотел слушать, пока слух не зацепился за имя дочери. И после разговора с ним брюнетка ясно дала понять Соён, что теперь Смит лишится, может, и не всего, но должности так точно.       Она набирает номер Черён, слушая долгие гудки. — Мы можем встретиться? — интересуется, как только Ли берёт трубку. — А есть смысл? — слышится хриплый голос. — Есть, Черён, ещё какой. — Приезжай ко мне.       Шин произносит короткое «угу» и отправляется по назначенному адресу. Два раза нажимает на кнопку дверного звонка и через пару секунд видит перед собой заспанное лицо подруги. — Заходи, — приглашает Черён.       Рюджин проходит в комнату, садясь на край бежевого дивана. — Рён, послушай… — Если вновь будешь говорить, что Йеджи на самом деле ангел во плоти, то можешь сразу уходить, — перебивает Ли. — Не собираюсь я этого говорить. Я и сама так не считаю. Она никакой не ангел, и я тоже, да и ты. Но тебя даже не смущает тот факт, что она вернулась..? — А тебя не смущает тот факт, что это произошло спустя пять лет? — смотрит прямо в глаза девушка. — Она пыталась, Рён, поверь. Ты не знаешь Логана, ты даже представить не можешь, какой он мерзавец. — Если бы она любила… — Прошу, не смей, — останавливает Рюджин, — Только не говори мне о её чувствах, когда даже не видела её наедине со мной. — И это даже не похоже на ложь? — Черён будто пытается переубедить Шин. — Нисколько. Я знаю её дольше тебя, я знаю её наизусть, Рён, я выучила её так же быстро, как пятиклассник учит стишок на перемене перед уроком. И я распознаю любую её эмоцию, которую она попытается скрыть. Клянусь, ненависть застелила мне глаза, и я правда не верила ей даже после того, как она меня поцеловала. Но тогда в студии… — Избавь меня от подробностей. — Я просто хочу сказать, что уверена в ней. — Пять лет назад тоже была уверена? — Рён… — Перестань, Рю, — раздражённо произносит Ли. — Правда, хватит. Мне осточертело слушать о том, как ты убиваешься из-за неё, страдаешь, истязаешь свой организм, а она буквально делает один щелчок, и ты уже снова бежишь к ней. Насколько тебя ещё хватит? А если она снова улетит? Уверена, что она не вернётся в Канаду со своим зеленоглазым? — Не вернётся. — Да откуда в тебе столько стальной уверенности? — повышает голос подруга. — Откуда ты это знаешь? Неужели ты так в ней уверена, неужели не видишь, что при малейшей опасности она испугается и вновь сбежит? Она будто слепой котёнок, который ни на что не способен без своей матери. Так и ей нужен кто-то, кто будет ей управлять, ибо сама она жить не способна, она… — Прекрати, — цедит Рюджин, — Прекрати это, пока не поздно. Я не собираюсь это слушать, Черён. Ты ослеплена своей влюблённостью и даже не пытаешься понять Йеджи. Хоть на секунду ты задумывалась о том, что она испытывала? — И вот опять ты печёшься только о ней…       Шин безнадёжно вздыхает. — Я слаба, — признаётся брюнетка, — Слаба, когда дело касается Йеджи. И да, возможно, это отвратительно выглядит со стороны, когда я по каждому зову бегу к ней, словно её дрессированный пёсик. Но любовь ослепляет всех без исключения. Меня она обезоружила вовсе. Я бессильна перед ней, Черён. Верь я в привороты, точно бы подумала, что это он… — И ты серьёзно думаешь, что это нормальная, здоровая любовь..? — Называй этой болезнью, одержимостью, как хочешь. И в таком случае я ей больна, я ей одержима. Я люблю Йеджи. И ты не изменишь этого. Этого даже я не изменю. — Я поняла это как только она сказала, что вы помирились. Честно признаться, я подумала, что мой слух в тот момент меня подвёл. Я не думала, что ты простишь её и тем более так быстро. Да, я прекрасно помню наш разговор в студии, когда ты сказала, что обречена любить её, но я тогда и в расчёт не могла взять ваше быстрое примирение. Оказывается, я знала другую Рюджин… — Думаешь, я знала, что смогу снова дать ей шанс? — Знала. Я уверена в этом. Ты бы давала ей миллион шансов, пока она окончательно не разорвала твоё сердце. И тебе бы всё равно было на это плевать, так ведь?       Она не дожидается ответа, читая в глазах немое подтверждение. — Я прошу тебя лишь не заводить разговор об этом с Йеджи. Направь всю свою ненависть на меня, прошу, но не на неё. — Не могу. — Да почему? — выходит как-то громко. — Да потому что люблю тебя.       Рюджин молчит, не в состоянии что-либо ответить. — И мне больно от того, что я калечу твоё сердце, ибо не могу ответить взаимностью.       Слова как-то эхом отдаются в голове Ли, и она лишь горько усмехается. — А я другого от тебя и не ожидала. Было бы глупо на что-то надеяться, разве нет? — Рён, я прошу тебя оставить сейчас свои чувства. Я оставляла их всё это время, пытаясь сосредоточиться на турнире. Дойди с нами до финала, мы же начинали вместе… — Начать не так сложно. Сложнее пройти весь путь, не потеряв самообладание и прежде всего себя. А я понемногу начинаю утрачивать и то, и другое… — Просто подумай над моими словами, — Шин кладёт руку на плечо, — Решишься ли ты бросить нас за шаг до финала, когда так нужна нам? Запомни, я всегда говорила, что эта команда была создана прежде всего для того, чтобы танцевать. Любые чувства выносятся за её пределы и никак не должны её касаться, а тем более влиять на показатели. И пусть сейчас ты обижена, пусть сейчас отношения в коллективе натянутые, но мы все тебя ценим, и ты прекрасно это знаешь.       Она встаёт, последний раз оглядывая подругу, и медленно выходит сначала из комнаты, а затем и из квартиры.       На душе тяжело, будто кошки скребутся. Рюджин не переваривает подобные разговоры. И ей тошно от этого чувства, когда ты делаешь человеку больно своим отказом, но не можешь по-другому, ибо сердце привязано к тому, кого уже не в состоянии отпустить.       Она копается в кармане, нащупывая нужное, и достаёт сигарету, тут же прикрывая глаза, как только дым попадает внутрь. Да, эта дрянь её убивает, но так чертовски расслабляет.       Возвращаясь домой, она даже не обращает внимание на заинтересованные лица Юны и Йеджи. Брюнетка лишь проходит в свою комнату, утыкаясь носом в подушку. Единственное, чего она сейчас хочет — уснуть, и как можно быстрее.       Утро начинается с осознания необходимости набрать номер Соён. Шин слушает гудки, и вскоре раздаётся нежный женский голос. — Да? — неуверенно произносит Пак. — Соён, это я, Рюджин. — Слава богу… Я думала, что канадцу хватило наглости звонить мне. Отец был в такой ярости, когда пришёл домой… Он рассказал о вашем разговоре. Он зол, но по большей части на Смита, и, честно, он еле держится, чтобы не сорваться и не накостылять этому мерзавцу где-то за углом. — Не стоит. Его вполне устроил предложенный мной план. Осталось потерпеть до завтра. Днём просто делай всё так, как передал отец. — И его очень не прельщает мысль о том, что будет вытворять со мной этот… — Я понимаю, — перебивает Шин, — Но в противном случае не будет никаких доказательств. — Я понимаю, я всё сделаю. Только прошу, не выжидайте слишком долго, он может сразу приступить к делу…       Рюджин ещё несколько минут обговаривает всю последовательность завтрашних действий и кладёт трубку, сталкиваясь с взглядом Йеджи. — Неужто ли с любовницей разговаривала? — щурится Хван. — Именно, — кивает брюнетка, — С кем же ещё? — Эй! — Я шучу, Йеддон, — подходя ближе, целует в губы Рюджин, — Я говорила с Соён, до которой домогался наш ненаглядный. Завтра его прижмут. — Я тебя просила, не натвори глупостей. — Я прекрасно помню. А ещё после этих слов ты буквально стянула с меня штаны и… — Опустим подробности, — не даёт договорить Йеджи, получая в ответ ухмылку. — Всё будет в порядке, честно, — уверяет Шин. — Что вчера сказала Черён? — неожиданно задаёт вопрос рыжеволосая, пристально глядя в глаза. — Мы поговорили, она пока пытается разобраться с тем, что ей делать дальше. — Только не говори, что она бросит нас в финале. Всё уже поставлено, нам буквально придётся менять хореографию, — чуть повышает голос Хван. — Успокойся, прошу, просто дай ей прийти в себя. — Она ненавидит меня, да? — с сожалением смотрит Йеджи.       Рюджин молчит, опуская взгляд, и тем самым даёт немой ответ на вопрос. — Это ожидаемо. Я и сама себя за это ненавижу. Её не за что винить. — Она влюблена, а влюблённых винить нельзя. — Что она сказала? — всё допытывает девушка. — Не бери в голову. — Рюджин. — Йеддон, пожалуйста. Я не хочу говорить на эту тему. Я выкурила две сигареты, пока шла вчера до дома, а это, к сведению, минут 10. После таких разговоров у меня отвратительное чувство, и я не хочу его вновь ощущать, вспоминая сейчас о том диалоге.       Хван кивает, строя виноватый взгляд, а потом вновь смотрит на брюнетку уже с какой-то злостью. — Снова куришь? — Снова? Малыш, уже пять лет. — Сколько ты выкуриваешь в день? — Зависит от того, какой день. Если размеренный и спокойный, то 4-5, если такой, как вчера, то больше. — И тебя это вовсе не смущает? — А должно? Это ещё мало, Йеджи, поверь. В первый год после того, как ты уехала, я могла и полпачки выкурить. — Это не повод для гордости. — А я и не горжусь. — И тебе всё равно, что говорил врач? — Не всё равно. Но порой забываю об этом. — О своём здоровье не забывают, Рю. — Прости, когда дело касается себя, моя память совсем не к чёрту.       Йеджи закатывает глаза, отмахиваясь и выходя из комнаты. Ссориться с девушкой она не желает, а потому уйти — лучшее, по её мнению, решение. Её неимоверно злит подобное отношение Рюджин к самой себе, но она прекрасно понимает, что легче переубедить Сатану, чем Шин.

— — —

      День быстро сменяется следующим, и Рюджин уже у здания института. Руки ректора заметно дрожат, когда тот поглядывает на дочь, но девушка пытается успокоить. — Рюджин, ты меня извини, но я не могу успокоиться, когда в голове вырисовывается картина, как этот… — Всё будет в порядке. Нам просто нужно видеодоказательство.       Мужчина кивает, а Шин указывает Соён на вход в здание, и та шумно выдыхает, направляясь туда, где совсем не желала бы оказаться.       Через пару минут Смит уже снимает с неё кардиган, касаясь обнажённых рук, а девушка нервно покусывает губы, боясь, что план в любой момент провалится. Мужчина заставляет пятиться назад, позже усаживая на парту. Он нежно поглаживает бёдра, касаясь губами девичьей шеи, а Пак прикрывает глаза, желая как можно скорее выбежать из этой проклятой аудитории. Логан запускает руку под юбку, и Соён вздрагивает. — Тише, — улыбается он, — Я же не сделаю тебе больно. — Больно сделаю я, господин Смит, — слышится голос за спиной.       Канадец, словно ошпаренный, отстраняется от девушки, обращая испуганный взгляд на вошедшего мужчину. — Господин Пак..? Вы… Ты же сказала, что заперла дверь! — прикрикивает на Соён. — Это не то, что вы… — Не то, что я подумал? То есть ты вовсе не домогался до моей дочери? — До вашей… Кого? — сердце светловолосого забилось чаще, в глазах неимоверный страх, а тело пробила дрожь. — И ты ведь ещё и не знал… Подлец! — тот ринулся на него, однако путь преградили. — Да как ты только посмел! Хоть знаешь, что я сделаю с тобой, щенок? Тебя теперь ни в один институт не возьмут, мерзавец. Будешь со своей докторской степенью дворы мести!       Только сейчас Смит замечает знакомую фигуру, что упорно не даёт ректору двинуться в его сторону. — Ах ты дрянь… — шипит зеленоглазый, хватая Рюджин за руку. — Я же сказала, что сравняю тебя с землёй, — усмехается Шин. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю? — Беспокойся о себе, Смит. Не хочешь загреметь в тюрьму, так советую найти хорошего адвоката. К сожалению, в институте уже работать не сможешь. Развлекаться будет не с кем, да? — шепчет Рюджин. — Да ты… — он замахивается, но попытку ударить прерывает новый незнакомый голос. — Если вдруг девушка захочет снять побои, то к вашему обвинению добавиться и это, — уверяет мужчина в форме. — Господин Смит, я прошу вас пройти с нами, — указывает ещё на двоих позади себя. — Учти, Шин, когда с меня снимут все обвинения, а я этого добьюсь, будь уверена, то я непременно навещу тебя и твою сестрёнку. Я тебе клянусь, что ты пожалеешь об этом. — Охотно верю, Смит, — стучит по плечу брюнетка, кивая. — Когда срок исправительных работ или срок в тюрьме подойдут к концу, я буду непременно тебя ждать. Хочешь, буду подачки тебе носить? — смотрит с ухмылкой. — Не заставляйте ждать, — укоризненно смотрит офицер.       Русоволосый ещё несколько секунд вглядывается в наглые глаза девушки, отчего вспыхивает ещё больше. В голове совсем не укладывается произошедшее. Его не могли поймать споличным, он не может всё вот так потерять. И если бы он только знал о наличии камеры в аудитории, что установили двумя днями ранее; если бы он только знал, что за дверью уже стояли все эти люди; если бы он только знал, что Соён не просто глупая девчонка, неспособная сдать зачёт; если бы он только знал, на что пойдёт Рюджин, лишь бы защитить Йеджи…       Он добровольно позволяет надеть на себя наручники и удаляется вместе с полицией, пока ректор медленно подходит к Шин, обхватывая ладонь и крепко сжимая. — Я благодарен вам, Рюджин. Искренне благодарен. Кто знает, сколько ещё девушек он смог бы так нагло использовать. Вы можете просить у меня всё. — Просто позаботьтесь о своей дочери, господин Пак, — улыбается Шин, — И о том, чтобы этот мерзавец в ближайшее время не оказался на свободе. — Будьте уверены, с моими связями вы ещё долго его не увидите.       Брюнетка благодарно кивает, обнимая Соён, и прощается с обоими, выходя из аудитории. На душе теперь как-то более спокойно. На одну проблему меньше. Остаётся вторая. Финал.

— — —

— У нас заключительная репетиция, а её по-прежнему нет, — недовольно прикрикивает Лиа. — Она хоть понимает, что творит? Как мы должны выступать? У нас есть такой шанс занять первое место, и мы прекрасно его упускаем ввиду чувств этой… — Я прошу, держи себя в руках, — останавливает Рюджин. — Ей тоже сейчас тяжело. — Да что ты всех выгораживаешь? — вспыхивает Джису. — Тяжело сейчас всем, Рю. А она ведёт себя, как чёртова эгоистка, строит из себя жертву, будто кто-то виноват в том, что она чувствует. Представляешь, она даже трубку не берёт. Такое ощущение, что она испарилась. Нельзя же так. Нельзя подводить команду из-за того, что безответно влюблена. Надо уметь вовремя заткнуть своё сердце и послушать разум, который явно твердит ей сорваться в эту студию и начать готовиться к финалу. — За день справлюсь? — слышится голос в дверях.       Взгляд Лии устремляется на появившуюся Черён и как-то смягчается. От осознания, что подруга всё же переступила через себя, становится легче. — Ты справишься, — утверждает Рюджин, — В тебе я не сомневаюсь.

— — —

— Всё будет в порядке, слышите? — оглядывает всех старшая Шин. — Мы справимся. — Да-да, вы-то справитесь, — усмешка в мужском голосе заставляет Рюджин моментально вспыхнуть. — Снова ты? — смотрит на парня, который ещё несколько недель назад пытался пристроить Йеджи в свою команду. — Неужели помешал? Нарушил вашу победную ауру? Девочки, простите за мою прямолинейность и не сочтите её за грубость. Мне нравится то, как вы танцуете, но победа… Это не то, чего вам следует ожидать. Выбирая из двух команд, на первое место тянем только мы. Поверьте, это наша мечта с самого детства: попасть к тому самому хореографу из Штатов. Он один из лучших во всём мире. И вы, как я посмотрю, не особо впишитесь в его стиль.       Он смотрит с усмешкой и превосходством в глазах, пока Шин продолжает разъедать взглядом. — Мальчик, если ты не хочешь выйти на сцену с какой-либо травмой, я советую тебе уйти, — Юна заставляет того пятиться назад. — Иначе вот она, — указывает на Рюджин, — Обеспечит тебе незабываемое путешествие в местную больницу.       Тот хмыкает, кидая неодобрительный взгляд в сторону Рю, и уходит к своей команде, пока блондинка пытается вновь привести сестру в чувства. — А сейчас пусти весь свой гнев в другое русло, — требует Юна. — Ты же горишь желанием его уничтожить, так покажи, на что способна. Утри этому подонку нос.       Рюджин кивает, дожидаясь приглашения на сцену. Нога отбивает ритм, руки нервно трясутся, а зубы покусывают и без того обветренные губы. Вновь чья-то нежная рука касается её, заставляя расслабиться. Йеджи заглядывает в глаза, и в них Шин находит успокоение; понимает, что найдёт его только в этих глазах, и никак иначе. — Мы справится, Рю, — шепчет Хван. — Ты только верь.       И Шин верит, она клянётся, что верит. Ибо если так говорит Йеджи, то они непременно справятся.       Голос ведущего прерывает диалог девушек, и Рюджин настраивает собственное тело, будто давая подробную инструкцию, как нужно получить победу.       Их движения отточены настолько, что синхронность идеальная. Тело каждой двигается так плавно, попадая в такт звучащей музыки, что ни один присутствующий не может оторвать глаз. Откуда-то изредка слышатся вскрики, вопли, хлопки, и в сердце каждой зарождается надежда на выигрыш. Они выкладываются на полную, изнемогая от нехватки воздуха и напряжения всех мышц. Но пока номер не окончен, расслабляться не позволено.       Ещё через пару минут звучит последняя строчка песни, и девушки принимают финальную позу: разводят руки, имитируя корону.       Повсюду аплодисменты, свист, кто-то даже встаёт, громко хлопая. Рюджин вот-вот выплюнет собственные лёгкие, но делает вид, что всё в норме. Кажется, стоит действительно меньше курить.       Девушки заходят за кулисы, и Шин спускается на пол, рвано дыша. В глазах темнеет, а сердце прихватывает, отчего она тут же за него хватается. — Всё нормально? — интересуется Черён. — Да, — кивает Рюджин, — Просто хореография требует отличной дыхалки. Я не могу ей похвастаться. — И здоровым сердцем ты тоже не можешь похвастаться, — вмешивается Йеджи. — Я говорила, что нужно начать следить за собой? — Долго будешь её отчитывать, как маленького ребёнка? — с пренебрежением смотрит Ли. — Черён, она права. Мне стоит задуматься о здоровье, пока я не загремела в больницу. Последнее время мне всё хуже. — Ты точно в норме? — подходит ближе Хван, приобнимая за плечи, на что брюнетка кивает. — Скоро начнут объявлять результаты, поднимайся уже, — шипит Юна. — Я потом тебя побью, напомни только, а сейчас вставай.       Девушки оказываются на сцене, и Рюджин сталкивается с самодовольным взглядом брюнета из другой команды. Тот уверен в своей победе. — По обе стороны от меня стоят достойнейшие команды, которые дошли до финала, — начинает ведущий, — И результаты меня поразили, честно вам признаюсь. Отрыв в целых десять очков, ибо жюри посчитали, что команда победителей была более синхронна, харизматична и показала по праву лучшее выступление. И кто же эти счастливчики?       Мужчина смотрит на парней, затем на девушек, специально тянет время, заставляя нервничать всех присутствующих в помещении. Рюджин страшно. Страшно, что она может оказаться плохим лидером, если не выведет команду к победе. Ведущий держит стеклянную статуэтку в руках, будто с интересом рассматривая, и уже заставляет всех испытывать раздражение. — Я считаю, что победа вполне заслуженна, ведь выступление было действительно сильным.       Он снова молчит, а Рюджин уже не знает, куда себя деть. Ещё пара секунд, и она сама вырвет конверт из рук этого мужчины. Ладошки потеют, дыхание учащается, а сердце выдаёт бешеное количество ударов, хотя ему и без того плохо. В глазах по-прежнему темнеет. Ей точно следует наведаться к врачу после этого мероприятия. — И кто же в итоге победитель?       Шин уже начинает материться про себя; шлёт проклятия; прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. — И я по праву отдаю победу…       Сердце на мгновение замерло. В ушах ужасный звон, а в висках пульсация. Рюджин атеистка, но сейчас молится всем возможным богам. — Этим прекрасным дамам! — восклицает ведущий, вручая статуэтку Йеджи.       Шин пока не осознаёт произошедшее. Она продолжает стоять, пока рядом прыгают довольные девушки. — Рюджин, ты хоть понимаешь? — кричит Юна. — Мы выиграли, слышишь? Мы первые!       Брюнетка переводит взгляд на соперников, видя в глазах каждого гнев и обиду поражения. Тот, что явно лидер, смотрит с такой яростью, будто считает результаты сфальсифицированными. Рюджин улыбается тому в лицо, приподнимая руку Хван, в которой награда, демонстрируя нахальному брюнету; шлёт ему воздушный поцелуй, а затем смотрит на зрительный зал, залившийся криками и овациями. — Вы хоть понимаете? — всё ещё не может отойти Юна, оказавшись на улице. — Все поздравляют, обнимают, а я до сих пор не верю. — Мы определённо заслужили… — произносит Джису. — Нам стоит сказать спасибо Йеджи! — требует блондинка. — Благодаря тому, что она придумала, мы сейчас можем любоваться на это чудо, — демонстрирует награду.       Рюджин лишь подходит ближе, припадая к губам Хван. — Спасиб тебе, Хван Йеджи. И за то, что привела нас к победе, и за то, что поборолась в этот раз за своё счастье.       Черён смотрит с какой-то горькой усмешкой, опуская голову. — Пожалуйста, сохрани её полуживое сердце, Йеджи, — выдаёт Ли. — Не беги больше от неё.       Хван улыбается, благодарно смотря в глаза подруги, целуя Шин в ответ. — Сохраню, можете все быть спокойны. Сейчас я поняла, — смотрит на Рюджин, — Ты убивала лёгкие, спасая сердце. — проговаривает Йеджи, — Больше не придётся. — обнимая, уверяет Хван. — И мы все в это верим. Давайте уже где-нибудь это отметим, я хочу напиться, — скулит Юна. — Имей совесть, мелкая. — Ты ещё и платить будешь, — усмехается сестра, — Извинишься за то, что вы устроили той ночью. Я всё прекрасно слышала. Просила же быть потише, ну неужели так необходимо было ломать мою психику? — Юна! — прикрикивает Рюджин. — Молчу, молчу, — начинает двигаться в сторону машины блондинка. — А вообще, вы не думали над названием команды? — А есть что-то на примете? — Мне нравится itzy. — Серьезно? — недоверчиво переспрашивает Черён. — Господи, где ты его откопала… — Над этим мы ещё подумаем, — произносит Лиа. — Ну звучит же! — протестует Юна.       Йеджи не обращает внимание на спор, прижимаясь к Рюджин, а та обвивает талию, целуя в шею.       Шин теперь спокойна. Теперь всё наладится; теперь не придётся себя мучить, пытаясь заглушить любовь к этой девушке. — А вы слышали, что наш канадец-то срок приличный получил? — читает новости Юна. — Ему не помешает, — усмехается старшая Шин. — Он никому не навредит, — прижимает Хван ближе. — Больше нет.       Они удаляются к машине, направляясь в ресторан неподалёку. Их ещё многое ждёт, им многое предстоит, но они справятся, ведь так..? Впрочем, это уже совсем другая история.