убивая лёгкие, я спасаю сердце

      День пролетает настолько быстро, что Шин не успевает опомниться, как оказывается у дверей студии, в которой уже явно кто-то есть. — Привет, — нежно, но с опаской улыбается Йеджи.       Брюнетка лишь кивает в ответ. — В общем я придумала пару связок, которые неплохо бы смотрелись. Их желательно отрепетировать впятером, но я решила сначала поговорить с тобой. — Покажешь?       Хван кивает, включая музыку.       На движения её тела Рюджин готова смотреть до самой смерти. Они настолько правильные и плавные, что отвести взгляд — страшное преступление. — Потом следует часть в паре, — останавливается рыжеволосая, — Я не знаю, кто покажется тебе подходящим, но пока… можешь подойти?       Шин беспрекословно повинуется. Йеджи берёт её руку, кладя себе на плечо. — Вот так, а потом… — она отталкивает, затем вновь хватая руку брюнетки, обвивая вокруг своей талии.       Хван непозволительно близко. Рюджин до невозможности жарко. — Извини, — нарушает тишину Йеджи, — Слишком резко и близко. Давай ещё раз. — Непростительная ошибка, Хван, — хрипло произносит Шин.       Йеджи непонимающе вглядывается в томный взгляд напротив, пытаясь найти ответы. — Непростительно то, что ты сейчас в моих руках; непростительно то, что ты мучишь меня; непростительно то, что до сих пор находишься во власти этого мерзавца. — Логан..? Как ты… — Юна всё рассказала. Тогда в парке.       Хван как током прошибает, отчего тело слегка вздрагивает.       Рюджин медленными шагами начинает двигаться вперед, заставляя рыжеволосую пятиться назад. — Ты хоть осознаёшь, что со мной происходило всё это время? — когда Йеджи упёрлась спиной в стену, спрашивает брюнетка. — Рюджин, я уже говорила, что не хотела… — Отвечай на вопрос, — хватает за горло Шин. — Сначала бросила, оставив без единого объяснения, а потом возвращаешься спустя пять лет. Не могла от него уйти? Так может это знак, что не стоило приезжать? Стоило остаться в Канаде, Йеджи; стоило бросить попытки встретиться со мной. Почему ты все эти годы пыталась вырваться в Корею? — В Канаде нет тебя. Я говорила. — хрипит сквозь хватку Хван. — Не играй со мной. То пять лет никакой весточки, то ежедневные присутствия и слова о любви. Что ты творишь..? — хватка чуть слабеет. — Люблю, — лишь произносит Йеджи.       Рюджин пристально смотрит в глаза, а затем слышится удар о стену. — Прекрати, — сжимает челюсти Шин, а Хван от страха вздрагивает, по щеке скатывается еле заметная слеза. — Скажи же наконец правду…       Брюнетка не верит её словам, она не хочет верить. Она не может поверить. — Я люблю тебя, Рюддон. Люблю настолько, что готова пожертвовать всем. Семнадцатилетняя Йеджи была глупой идиоткой, не сумевшей постоять за своё же счастье, но нынешняя Йеджи готова на всё, лишь бы снова не потерять тебя. Карьера, танцы, не важно. Я даже от себя откажусь. Просто будь со мной. Прости меня, умоляю. Я так тебя люблю…       Шин смотрит разъедающе, вглядываясь в кошачьи глаза до такой степени, что может расщепить их на атомы. Хван шепчет последние слова и не успевает опомниться, как Рюджин впечатывается в губы. Рука по-прежнему сжимает горло, а язык настойчиво прорывается в чужой рот. От внезапности рыжеволосая мычит прямо в губы напротив, а Рюджин продолжает рьяно изучать незнакомые уста такой знакомой девушки. Ещё в 17 лет она мечтала припасть к этим нежным губам, ощутить их вкус. Удалось только в 22.       Хван отталкивается от стены, отчего Шин пятится, продолжая грубо сжимать талию Йеджи. Рюджин нащупывает диван и мысленно благодарит себя же за то, что додумалась поставить его в голую студию.       Руки, вцепившиеся в тело Йеджи, будто боятся его отпускать, в противном случае рыжеволосая просто исчезнет.       В голове Рюджин всё смешалось, она совершенно не отличает свои фантазии от реальности. Однако все её фантазии и есть нынешняя реальность: Хван, обхватившая лицо брюнетки, довольно мычит, словно давая понять, что ждала этого целую вечность. Все её попытки за пять лет избавиться от чувств к Шин с крахом проваливались, ибо каждый раз целуя очередного парня (а бывало и девушку), в её голове всплывал лишь образ Рюджин. — Единственное, за что я благодарна этому мудаку, так это за то, что он взял тебя с собой в Корею, — ненадолго отстраняясь, шепчет Рюджин. — Я поблагодарю его.       Шин резко приподнимается, смотря в кошачьи глаза, которые бессовестно пылают огнём озорства. — Позлить меня решила? — Даже в мыслях не было, — довольная ухмылка появляется на лице.       Шин снова хватает за шею, крепко обхватывая, пока Йеджи ожидает последствий за сказанное. — Жить без тебя было больно, но узнав, что этот урод твой парень, мне стало ещё хуже. Мне было не то что больно, я чертовски злилась. — Ревновала, — поправляет Хван. — Верно. Потому что он не заслуживает тебя. — Неужели? Дай угадаю, меня заслуживаешь только ты? — Только я, — приближается к лицу Рюджин, — Он целовал тебя, по-собственнически прижимал к себе, смотрел, раздевая глазами, а про секс я даже думать не хочу. — Почему? Настолько неприятно? — она будто пытается понять, насколько сильно Шин любит. — Потому что только мне позволено. — Я должна извиниться за то, что мучила тебя. Сейчас у твоих действий не должно быть границ. Действуй, Шин, — опаляет ушную раковину Хван.       И Рюджин как с поводка срывается, вновь грубо целуя, не позволяя Йеджи надышаться. У рыжеволосой губы нежнее всего на свете, и Шин осознаёт, что никогда не найдёт им замену. И что бы ещё ни сотворила с ней Хван, Рюджин каждый раз будет её прощать, как самый преданный своему хозяину пёс.       Брюнетка запускает руки под футболку, сминая аккуратную грудь, отчего слышит сдавленный стон. Она задирает белую ткань, отстраняясь от губ и припадая всё к той же груди, от которой всегда сносило голову. Тело Йеджи никогда не давало покоя, и лишь во снах Рюджин грезила о том, что сейчас вытворяет с подругой.       Хван выгибается, прижимает девушку ближе, не желая, чтобы та останавливалась, а Шин продолжает вылизывать и зацеловывать каждый участок карамельной кожи; то спускается до живота, то поднимается до ключиц. Она мечется, как раненая птица, не в силах насытиться Йеджи. — Пять лет… — выпаливает Рюджин, проводя рукой от шеи до живота, спускаясь всё ниже. — Пять лет ждать, чтобы сейчас иметь тебя в своей же студии на чёртовом диване, — она доходит до резинки спортивных штанов, замечая, как рыжеволосая сжимает подлокотник, лишь бы за что-то уцепиться.       Шин припадает к губам, целуя, словно в последний раз; словно завтра Йеджи она уже не увидит; словно это сон, который никогда не повторится. — Понимаешь же, что после этого я тебя не отпущу? — с какой-то пугающей серьёзностью смотрит в глаза брюнетка. — Я и сама не посмею уйти, — хрипло отвечает Хван. — Я запомнила.       Рюджин вновь усыпает живот сладкими поцелуями, вырывая из рыжеволосой не менее сладкие стоны. Губами она будто пересчитывает все рёбра, оставляя на каждом мокрый след. Это тело, которым она не в состоянии насытиться. И пять лет разлуки дали о себе знать. Логан был прав: в этот раз Йеджи привяжется сильнее, а Рюджин — и подавно. — Мучила меня с самого детства, рыжая плутовка… — сквозь поцелуй произносит брюнетка.       Хван резким движением притягивает девушку, затыкая той рот собственными губами. — Перестань болтать, прошу. Я… — местоимение сопровождается тяжёлым выдохом, ибо рука Шин скользнула под нижнее бельё. — Что ты? — дразнит Рюджин, круговыми движениями поглаживая клитор.       Йеджи рвано дышит, притягивая брюнетку за макушку, отчего та утыкается носом в шею. Она медленно вводит один палец, и чувствительные уши тут же опаляет горячее дыхание. Хван тихо постанывает, одной рукой продолжая впиваться в диван, а другой — в волосы Шин. — Рюддон… — всё так же тихо выпаливает рыжеволосая, сопровождая каждое своё незначительное действие сладкими для Рюджин вздохами.       Йеджи скулит прямо на ушко, и разум потихоньку мрачнеет, не выдерживает; крыша буквально едет. Рюджин в такой эйфории, которую может вызвать только эта девушка, только её голос, только её тело.       Шин не останавливается, вводя ещё один палец, и очаровательная мелодия, предназначенная только ей одной, звучит уже чуть громче. Сквозь стоны слышится невнятная речь, Хван с неимоверной скоростью произносит что-то, смысл чего, скорее всего, сама не понимает. Брюнетка вновь начинает выцеловывать каждый миллиметр шеи, в который раз убеждаясь, что Йеджи слаще любой конфеты и сильнее любого наркотика. Ей хватило одного взгляда этих кошачьих глаз, чтобы стать зависимой. И если от сигарет она избавиться в состоянии, то от Йеджи — точно нет. Хван — это зависимость, сопровождающая на протяжении всей жизни. Шин мычит, облизывает обжигающим языком кожу, кусает её, вновь зализывает, целует, пока рыжеволосая плавно двигает бёдрами в такт, заданный Рюджин. Через пару секунд она активнее насаживается на пальцы, выкрикивая имя целующей в щёку Шин. Разрядка тёплой волной окатывает Хван, срывая с её уст громкий стон, после чего слышится лишь частое дыхание, звук которого заполняет тишину в студии.       Она тянется к губам, нежно толкаясь языком в чужой рот; прижимает Рюджин за талию и благодарно улыбается прямо в поцелуй. — Ещё улыбаешься? — наигранно негодует Шин. — Не думай, что заслужила прощение так легко. — Не ври, ты простила меня ровно в тот момент, когда твоя рука скользнула мне в трусы, — фыркает Йеджи. — Даже раньше, малыш. Намного раньше. — Прости меня… — внезапно виновато произносит Хван. — Серьезно, я извинилась уже тысячу раз, но этого будет всё равно мало, я…       Ей не дают договорить, накрывая тёплым поцелуем. Грубая Шин всегда нежна с этой девушкой. — Замолчи уже. Я же сказала, что всё знаю. И моё упрямство не позволяло нормально выслушать тебя. Но и ты… мать твою, могла быть понастойчивее. — Это я ещё и виновата? — поднимая брови, указывает на себя рыжеволосая.       Рюджин фыркает, утвердительно кивая. — Ах ты… — Йеджи подрывается, усаживаясь на бёдра брюнетки и упираясь той в плечи. — Кто? — улыбаясь, ожидает ответа Шин. — Я люблю тебя, — неожиданно выдаёт Хван. — Повтори, — требует Рю. — Я люблю тебя, — повторяет Йеджи, подтверждая фразу поцелуем. — Прошу, если ты уйдёшь после такого, я точно не выдержу. — Я не уйду, Рю. Я обещаю, что сделаю всё, лишь бы он оставил меня в покое.       И оставшуюся ночь они не замолкая говорили, забыв об окружающем их мире. В объятиях Рюджин тепло, в них безопасно. И Хван однозначно не хочет их покидать.

———

      Утро встречает чересчур ярким солнцем, и Шин впервые просыпается счастливой, слыша под ухом тихое кошачье сопение. Ощущать присутствие Йеджи после пяти лет отсутствия этой девушки настолько непривычно, что пока точно не ясно, действительно ли всё наяву. Она нежно целует девушку в лоб, продолжая слушать звуки спящей Хван вперемешку с собственным сердцебиением.       Репетиция назначена на вечер, и рыжеволосая предельно ясно даёт понять, что намерена порвать с Логаном. — Ты уверена, что мне не нужно идти с тобой? — обеспокоено смотрит Рюджин, получая уверенное «нет».       И начинать приходится без Йеджи. — Рю, так ты покажешь, что вы вчера придумали? — интересуется Юна, а сестре и нечего ответить, ибо не до репетиции им было предыдущим вечером. — Мы, если честно, мало что успели придумать, но есть пару идей.       Она демонстрирует задумки из своей головы, а позже вновь погружается в мысли о разговоре, который, вероятно, уже состоялся у Хван с неадекватным канадцем. — С облаков спустись, замучила уже в них витать, — одёргивает Лиа, — И когда… Только хотела спросить про неё. Вспомнишь солнце… — указывает на появившуюся в дверях Йеджи.       Рюджин лучезарно улыбается, смотря в какие-то подавленные глаза рыжеволосой и тут же меняется в лице, как только девушка оказывается ближе. — Откуда синяк? — хватая за руку, как-то гневно и в то же время испуганно спрашивает Шин. — Это ничего, я ударилась случайно, — опускает голову Хван. — Где надо было так удариться, чтобы следы от пальцев остались? — в голосе слышится раздражение. — Не говори, что этот урод… — Он ничего не сделал, правда. Просто разозлился, когда я сказала о необходимости расстаться. — Где он? В институте? — интересуется Рюджин, получая утвердительный кивок. — Репетицию закончите без меня, мне надо кое с кем поговорить. — Рю, не надо, — хватает за руку Йеджи, но та вырывается, выходя из студии. — С чего вдруг она так вспыхнула? — удивляется Черён. — Йеджи? — выжидательно смотрит Лиа. — Мы… вроде как помирились… — неуверенно произносит рыжеволосая. — Вы что? — будто ослышалась Юна. — И эта сука мне не сказала? Убью, как только вернётся.       Ли продолжает вглядываться в Хван, словно ища в ней ответы на свои немые вопросы, но ни одного не находит. — Это рано или поздно произошло бы, — тихо произносит Черён, — Разве не очевидно? Ей Рюджин простит всё что угодно, даже если та ей ложку с ядом протянет. — Не надо так, — останавливает Йеджи. — А разве нет? — повышает голос Ли. — Успокойтесь, прошу, — встревает Джису, — Черён, не перегибай. — Я ещё и перегибаю, превосходно, — разводит руками девушка, — Не я простила ту, от которой за пять лет ни единой весточки не было. Йеджи, серьезно, когда я с тобой познакомилась, я ни за что бы не подумала, что подобное произошло между вами. И уж тем более я никогда бы не подумала, что Рюджин может быть настолько преданной. Преданной и до ужаса глупой. — Имей совесть, я вообще-то здесь, — одёргивает блондинка. — Да что не так? Вы все ещё неделю назад её ненавидели, а сегодня готовы против меня ополчиться лишь бы её защитить, как будто я хищная гиена. — Сейчас ты именно так и выглядишь, — тихо проговаривает Лиа. — Отлично, — кивает Ли, — Тогда в стае беззащитных кроликов, — колко смотрит на Йеджи, — мне нет места. Сегодня без меня справитесь, — направляясь к выходу, грубо толкает Хван в плечо.       Чхве осторожно подходит, приобнимая Йеджи. — Всё хорошо, — тормошит за плечо, — Главное, что вы помирились. Может хотя бы теперь Рюджин перестанет выглядеть как смерть, а то смотреть на неё больно.       Шин тем временем уже подъезжает к институту, пока тело охватывает ломка от желания убить этого гнусного канадца. Руки так и чешутся пару раз проехаться по смазливому личику, но девушка твёрдо решила сдержаться. Она прикасается спиной к холодной стене здания в ожидании знакомой русой макушки, и вскоре взгляд цепляется за высокий мужской силуэт. — Возомнил её своей вещью? — не церемонясь, выкрикивает Рюджин. — Простите? — оборачивается мужчина. — Ты? — зелёные глаза выражают явное презрение. — Ответь на вопрос. — Она не вещь. Но ты думаешь, я не буду бороться за неё? — Смит подходит ближе. — Пытаешься сделать вид, что любишь её? Брось, со мной нет необходимости притворяться, можешь показать своё гнилое нутро. — Да ты… — Логан подходит вплотную, но не спешит продолжать мысль, ибо мимо проходит группа студентов, оглядывающихся на молодого преподавателя. — Неудачное место для разговора ты выбрала. — Боишься не сдержаться и оставить на мне такой же синяк, как и на Йеджи? — Шин медленно выводит его из себя. — Брось, он быстро заживёт. Согласен, не стоило её бить, но она сама виновата. — Ты ударил её? — брюнетка хватает за воротник пальто, гневно смотря в изумрудные глаза. — Попалась под горячую руку, — с ухмылкой смотрит Смит, получая в следующую секунду пощёчину. — Я ведь и ответить могу, — держась за щеку, шипит русоволосый. — Мальчик, ты даже представить не можешь, кого из меня пытались сделать в детстве. А потому я могу въебать тебе либо баскетбольным мячом, либо хоккейной клюшкой, либо стандартно ногой ввиду чёрного пояса по карате. Поэтому даже не смей поднимать на меня руку. — Просто уйди уже, Шин. — Уйду, как только добьюсь твоего увольнения, дорогой.       Раздаётся громкий хохот. — Ты хоть поняла, что сказала? Знаешь, кто я? Что мне сделает девчонка, проводящая всё своё свободное время в убогой танцевальной студии? — Поверь, если твои студентки подтвердят, что ты брал их силой, мне даже стараться особо не придётся. — Не посмеешь, — хватая за руку, цедит мужчина. — Откуда такая уверенность? — Я тебя в порошок сотру, гадина, как и твою мелкую дрянь. Надо будет, я и Йеджи всего лишу. Твоё слово против моего.       Рюджин какое-то время молчит, будто сомневаясь в собственной уверенности. — Серьёзно думаешь, что она останется с тобой? — усмехается Логан. — За пять лет я достаточно её приручил, будь уверена, что она вернётся со мной в Канаду, как только я её припугну. Она никогда не была смелой, всегда бежала от самой себя. Веришь, что в этот раз не убежит? Напрасно. Ты ведь…       Фраза обрывается, когда полученный в солнечное сплетение удар заставляет согнуться от боли. — Хоть что-то с ней сделаешь, — хватая того за волосы, рычит на ухо Шин, — И я клянусь, что прикончу тебя, скотина. Надо будет, я её к себе привяжу, но с тобой она никуда не поедет. Только через мой труп, Смит.       Она грубо отталкивает зеленоглазого, как можно быстрее уходя, лишь бы желание повторить подобный удар как минимум пару раз не переросло в действие.

— — —

— Лиа, я клянусь, что прикончу этого урода, — шипит Рюджин, как только Джису поднимает трубку. — Не у тебя одной проблемы. Скажи мне, в какой момент в самом престижном институте Сеула стали спать со студентками? Представляешь, ко мне заявилась моя знакомая, совершенно не зная, что ей делать. Преподаватель обещал поставить ей автомат, если та согласится на секс прямо в аудитории. — Имя, — требует Шин. — Пак Соён, а что? — Да не её, а преподавателя. — Понятия не имею, она только невнятно что-то бурчит, утверждая, что отец её прикончит. — Жди, я скоро буду у тебя.       Брюнетка завершает вызов, моля всех богов, лишь бы извращенцем оказался тот, кого она ненавидит всей своей душой. — Она хоть что-то сказала? — оказываясь в прихожей, интересуется запыхавшаяся Рюджин, на что Джису отрицательно качает головой.       Шин проходит в комнату, сталкиваясь с взглядом сидящей на кровати девушки. — Соён, верно? — садится рядом Рю, получая кивок. — Я Рюджин, подруга Лии. Не представляю, каково тебе сейчас. Ты можешь назвать имя преподавателя?       Студентка судорожно качает головой, вытирая слёзы. — Отец убьёт меня. Знаете, что будет, когда все узнают об этом? Позора не оберёшься... — безнадёжно произносит Пак. — Дочь ректора, желая оправдать ожидания отца в учёбе, переспала с канадским доктором наук в надежде получить высший балл. Таких заголовков статей вы ожидаете? — Ректор? Канадец? — переспрашивает Лиа. — Так это всё же он. — Вы его знаете..? — в страхе поднимает глаза Соён. — Более чем, — вздыхает Шин. — Прошу, не рассказывайте отцу, он же… — Ты обязана рассказать, — перебивает Рюджин. — Ты далеко не первая, с кем он проделывает подобное. Представь, скольких студенток он ещё оприходует, каждый раз выходя сухим из воды. Твой отец ректор, и он сделает всё, лишь бы проучить этого мерзавца. Я как никто другой желаю его уничтожить, ибо мой любимый человек на протяжении пяти лет не мог спокойно жить, находясь под его влиянием. Ты можешь помочь другим, Соён.       Брюнетка с сожалением смотрит в глаза напуганной студентки, видя во взгляде какое-то смятение. — Прошу тебя… — кладёт руку на колено, заставляя Пак вздрогнуть. — Через неделю он улетает и дал свой номер, чтобы… — она сглатывает. — Чтобы повторить… — Даже не смей, — одёргивает Рюджин. — Я что-нибудь придумаю, но снова спать с этим уродом ты не будешь. Когда он назначил встречу? — Через три дня. — Дай мне два, и я обещаю, что ему конец.       Девушка неуверенно кивает, сжимая край короткой юбки. — Не рассказывай пока отцу, я дам знать, когда решу, что делать.       Соён повторно кивает, а Шин обнимает её, слыша тихие всхлипы. — Всё образуется, только не плачь, — отстраняется, заглядывая в глаза.       Она последний раз оглядывает Пак, после бросает неоднозначный взгляд на Лию, быстро проговаривая «потом поговорим», и покидает квартиру.       В голове такой бардак, хоть вой от навалившегося. Рюджин возвращается домой, заходя на кухню, откуда доносились знакомые голоса. — …а потом… Рю! — восклицает Хван, тут же подбегая к девушке. Она обнимает так крепко, что в этих руках Шин желает раствориться. Голова, ещё пару минут назад раскалывающаяся на части, перестаёт беспокоить брюнетку, будто найдя лекарство, и имя ему Йеджи. — Я скучала… — шепчет рыжеволосая. — Всё в порядке? Он ничего тебе не сделал? Тебя долго не было. — Всё в порядке, — нежно улыбается Шин. — И когда, скажи на милость, ты собиралась рассказать своей драгоценной сестре? — кивая на Хван, вмешивается Юна. — Не волнуйся, ты бы в любом случае узнала. — Не сомневаюсь. Йеджи сегодня останется у нас, и ты явно не будешь против. Только прошу, если решите уединиться, сделайте это тихо, чтобы не травмировать мою детскую психику. — Я считаю до трёх, чтобы ты успела скрыться с глаз моих, пока в тебя что-то не прилетело.       Младшая закатывает глаза, покидая кухню, а Хван вновь обнимает брюнетку. — Ты чего? — Я пять лет мечтала прикоснуться к тебе, не порть момент и просто помолчи, — продолжая прижимать к себе Рюджин, требует Йеджи. — Уединяться, всё же, не будем? — с улыбкой спрашивает Шин, получая толчок в живот. — Поняла, не портить момент и помолчать.