Как стать хорошим родителем (жизнь та ещё сволочь)?

Поглядывая на зеркало, где отражалось заднее сидение, на котором сидел мальчик, Эо вздыхает. Руки сжимают руль чуть сильнее, а концентрация на дороге повышается — он ни разу не соглашался взять на подопечение пятилетнего племянника нынче покойного брата, с которым он не общался более десяти лет. Этот племянник же прижимал к себе изношенную временем плюшевую игрушку в виде собаки — Эо думает, что это собака — и даже не сопел, нечитаемым взглядом прожигая дыру на ковре салона, не сказав ни слова за всё время за эти несколько истощающих дней. Он не знает что делать — подарить ему новую игрушку? Обнять, прижать и никуда не отпускать? Купить ему то, о чём мечтает каждый ребёнок в его возрасте? Первый вариант не особо хорош — уж слишком сильно мальчик цеплялся за предполагаемую собаку, и вряд-ли согласится отпустить её ближайшее время. Второй же был слишком неловким для него самого, а также до дрожи ужасным для мальчика. Эо лишь недавно узнал о нём, и ясно, что и он не знал о нём многого. Мужчине не хочется, чтобы ребёнок задохнулся от страха и вырос с кучей нерешенных психологических проблем. Последний вариант звучал привлекательно, но… Эо уверен, что не сможет исполнить истинные желания племянника. Да и в его состоянии вряд-ли будет хоть какое-то желание радоваться подаркам, что будто купят лишь бы не дать ему выразить свои эмоции. Он едва сдерживает самый тяжкий за последние три дня выдох, но краем глаза посмотрел на зеркало. Мальчик не двинулся ни на миллиметр, но лишь сильнее начал прижимать игрушку к себе. Эо повторяется вновь — он не просил этого. Словно Лололошка просил лишится единственной известной ему семьи и дома, и уехать к неизвестному человеку. Ему хочется проклинать весь белый свет за случившеюся трагедию и ситуацию с мальчиком — но увы, жизнь никогда не бывает милостивой, да и сам Эо точно не в её любимчиках точно. Никакой ребёнок — если говорить о взрослых людях, то это уже совершенно другой разговор — не заслуживает всего этого. Ну да, не заслуживает, но Лололошка потерял обоих родителей всю свою привычную жизнь и небрежно был отдан в лапы неизвестности, лишь малым количеством прошлого и единственного неживого друга. О чём думали органы опеки? Эо с таким же успехом мог быть жестоким маньяком, что перерубает людей и ест младенцев — или же пятилетних детей — на завтрак, обед и ужин, и который ещё любит выкидывать изношенные мягкие игрушки в виде собак. Конечно, само так называемое резюме у него было хорошим — карьера, много связей, дом в престижном районе, или кратко — достаток. Не было каких либо пристрастий, в бар он ходил изредка, но никогда не напиваясь, а также никаких многочисленных или единственных партнёров, вследствии, нет семьи. Последнее Эо никак не тревожило — он всегда считал себя несемейным человеком, да и вряд-ли смог бы продержаться на одном месте в порядке минимум нескольких лет. Но как ранее говорилось — у жизни плохое чувство юмора. Да и в целом, если так задуматься, она была плохой, и Эо очень повезло ухватиться за шансы и так подняться. Столько потухших за несколько дней можно было увидеть в Поэне, даже не стараясь их найти. Или же слабые духом не выдерживали и часто сбегали — да и остались лишь их имена в записях, в которые толком то не заглядывают. Машина останавливается — Эо глушит мотор, проверяет, в порядке ли его попутчик, и когда тот поднимает глаза, но сразу отводит их, мужчина выходит из неё, открыв дверь для Лололошки. Мальчик растерянно смотрит на него, на салон машины, за него на лужайку и окраины города за стеклом, и несмело хватается за уступ на двери автомобиля, всем телом спрашивая, что же ему делать. Эо действительно не знал, как же ему ответить — самый пик долгого взаимодействия с ребёнком был в виде похлопывания головы, и шаблонной хвальбой, какой же ребёнок послушный. Век живи, век учись, ведь так, жизнь? — Ну что же, добро пожаловать, Лололошка, — мальчик смотрит на него кратко, опять обняв игрушку, чуть отстранившись от него. Эо старается мягко закрыть дверцы машины, но всё равно выходит громковато, и он слегка морщится — привычки. Взяв ключ и убедившись, что дверцы плотно закрыты — фактически, вора, которому действительно хочется забрать себе эту машину, и который не боится быть пойманным, это не остановит — он поворачивается к ребёнку и садится на корточки. — Хэй, малыш, не бойся. Я знаю, что это очень страшно уходить из привычного мира, где было всё знакомое, — Лололошка не реагирует, чуть повернувшись в сторону. Эо мягко выдыхает, понимая, что путь их построения отношений будет долгим и медленным. — Но я постараюсь, чтобы тебе было хорошо здесь. Я надеюсь, что ты сможешь мне доверять в будущем, — он ведь правильно подбирает слова? Он не сильно напугал ребёнка? — конечно, если не считать, что Эо фактически законно выкрал Лололошку. Судя по реакции — или её отсутствии, а может быть константы в виде скептики и настороженности — пока всё было нормально. Лололошка пока не принимал попытки побега, не ударял его своими крошечными кулачками и не визжал от такой близкой дистанции. Дорога заняла несколько часов — а малыш точно успел проголодаться за это время, но видимо стеснялся (мужчина надеялся, что он не боялся подать голоса), и Эо предпринимает первую попытку налаживания контакта — ладно, первую попытку в новом неизвестном месте полного незнакомцев, и с таким же незнакомцем в виде его опекуна для мальчика. Может не поздно вернуться назад и передать его в более знакомые и бережливые руки? Выбор звучал привлекательно, но ещё привлекательнее было то, что племянник будет под его не особо тщательным надзором и опекой, нежели у недоверенных им лиц. Он то прекрасно понимает что происходит с детьми, что остались совсем одни в этом жёстком мире, и то, что даже самый ближний человек может без секундных колебаний всадить нож в спину, с удовольствием поводив им в образовавшейся ранке, и возможно чуточку поковыряв нервную систему в позвонках. — Ты голоден? — Лололошка замирает и спустя время натяженно кивает. У Эо же начинают побаливать колени от напряжения — неужели он успел так постареть? — и он мягко улыбается. — Хорошо. Пока у меня нет продуктов дома, так что у тебя обширный выбор! Чего тебе хочется на ужин? Можем заказать обычную еду — ризотто, там, лазанья. Или ты хочешь пиццы на ужин — можно заказать заодно нагетцов, хотя я сомневаюсь, что фастфуд будет полезен, — мужчина кладёт палец на подбородок. — Или ты хочешь какого-нибудь супа? — Торт, — почти неслышно отвечает Лололошка. Эо не может сдержать на это тёплую улыбку. — Обязательно, но на десерт. Какой торт именно? — Торт, — Эо кивает, и встаёт с колен, обтряхнув их. Тон был очень стеснительным в этот раз, и мальчик напряг плечи, втянув шею. — Торт так торт. Не против, что выбор ужина будет за мной, а ты выберешь его нам? — Лололошка задумывается, чуть отпустив игрушку и посмотрев на неё, явно советуясь, точно ли этот взрослый подаст вкусную еду и желательно без большого количества овощей, и заняв некоторое время, даёт согласие с кивком головы. — Прекрасно! — мужчина хлопнул в ладоши, направился в сторону багажника и вытащил несколько чемоданов, опять проверив машину. Всё было также — сигнализация, заблокированные двери, и воры, которых это всё не остановит. Эо предлагает ему его рюкзачок, но в этот раз ребёнок хватает его без колебаний и немного тужась и путаясь в лямках, надевает его. — Хочешь взять меня за руку? Лололошка останавливается. Он смотрит то на свою ладонь, то на его, и чуть нахмурившись, едва качает головой, и быстрым шагом направляется к двери дома. Мужчина пожимает плечами — всё будет, и когда-нибудь он схватит его руку замаранную в шоколаде или в красках, заставляя его чуть морщится от неприятных ощущений.

***

В связи с тем, что Эо бывает дома от силы три раза в неделю, и то, чтобы поспать и быстро позавтракать, дома было грязно — и не в том смысле, что дома валялись бесчисленное количество вещей, в холодильнике загнивали остатки еды и появлялась совершенно новая форма жизни, да и дома было до ужаса темно, и отвратно пахло. Нет, Эо не такой, хотя видал глазами живущих в таких домах вполне комфортным образом, и он скорее отдаст за бесценок дом, нежели будет жить в нём. Было просто пыльно и был небольшой беспорядок — продукты же в холодильнике выкидывались по мере их срока годности, конечно, покупались они редко — ещё стоило заменить простыни и постирать одежду. Всего лишь беспорядок вечно занятого человека. Они направлялись на второй этаж дома, в одну из свободных комнат. Гостевая кровать стояла, сохранив на себе когда-то оставленные кем-то складки, а шторы скрывали комнату во мраке. Мужчина чешет голову, пытаясь вспомнить когда в последний раз он вызывал клининг домой, мысленно добавляя в список дел убраться в этой комнате. Поставив чемоданы на пол и открыв шторы, поднялась пыль заставив его закашляться. Когда Эо наконец привёл в порядок дыхание, частички всё ещё парили в воздухе и оседали на него и его одежду. Он поворачивается в сторону ожидавшего его Лололошку. Поставив руки на бока и оглядывая комнату, мужчина сказал: — Ну вот, знакомься — твоя комната. Не спорю, тут очень пыльно и нужно прибраться, но мы обязательно украсим её так, как ты желаешь. Ну или ты можешь выбрать другую, если тебе она не нравится, — от ребёнка ответ не следует, что не было удивительным. Он лишь осматривался, но взглядом зацепился, но так и не оцепил, за чемоданы с его вещами. Эо казалось, что Лололошка стал ещё хмурее — тот сжал сильно губы, уткнувшись в игрушку, чуточку трясясь. — Не волнуйся — у нас ещё много времени впереди, ведь так? — он опять садится перед ним, пытаясь нежно и утешительно улыбнуться. Его племянник потирает покрасневшие глаза, сжимает кулачки, тяжело дыша. Заплачет? — Эо поднимает бровь, думая, какой способ утешения самый лучший — объятия? Заверения? Молчание или тихое бормотание? Оставить его в покое, касаться его или просто ждать конца? Лололошка не заплакал, лишь издал влажный выдох и кивнул, спрятав взгляд от него. Мужчина продолжает: — Хочешь оставить рюкзак? — в ответ отрицательно качают головой, свободной рукой зацепившись за рюкзак. — Хорошо. Пока мы обустраиваем твою комнату, ты скорее будешь спать в моей — там уже более менее чисто и не так пыльно. Надо обязательно обсудить, какую спальню ты хочешь, — он встаёт, открывает дверь и ждёт Лололошку. — А пока — ужин? — ребёнок кивает и бросив последний отчаянный взгляд на чемоданы, выходит из комнаты. Эо задумчиво начинает барабанить пальцем по бицепсу, думая, стоит ли ему пойти на курсы для родителей — он очень опасался, что его племянник так и не раскроется ему. На ужин он заказывает простые макароны, много сока, и суп-пюре, конечно же не забыв про торт. Лололошка долго листает на его телефоне варианты и останавливается на ореховом — Эо немного хмурит брови, пытаясь вспомнить, нет ли у него каких либо аллергий? В медицинской карте вроде бы такое не упоминалось, но он на всякий уточнил это. Мальчик непонятливо смотрит на него, и после объяснений говорит лишь: — Не люблю курицу, — на выражение лица дяди, он добавляет: — я не люблю есть своих друзей, — Эо не комментирует это, просто молясь на удачу, что аллергии у него не было никакой. Во время ожидания, на фон ставится мультфильм — Лололошка без каких-либо колебаний тихо буркает «Щенячий Патруль» — там было слово щенок и Эо понял всё без дополнительных разъяснений. Фактически, сам Эо был удивлён, что телевизор работал и был подключён к интернету — он вообще перестал следить за счетами, и если окажется, что он оплачивал соседям некоторую часть расходов, мужчина почувствует себя не то что глупцом, а скорее слишком оторванным от этого всего. Мужчина удивляется количеству серий и драме, которую они умудрились впихнуть в детский мультфильм, гадая, что вообще творится в современном интернет-пространстве именно для детей. Там всё сильно контролируется или на рынок попадает что угодно? Насколько много там поучительного смысла и насколько он банален и слащав? Они ужинают в тишине — Лололошка долго ковыряет свою порцию, бросая на него неуклюжие и настороженные, казавшиеся незаметными лишь для самого ребёнка, взгляды, изредка пошмыгивая. Даже торт встречается без энтузиазма — мальчик ест пару кусков, даёт попробовать игрушке, а затем отодвигает тарелку в сторону, уйдя опять в зал и поставив мультфильм. Эо быстро управляется на кухне, ставит торт в холодильник, прикидывая, что нужно купить завтра утром, и идёт следом, сев на кресло рядом. Наблюдая за ним, можно было сказать, что ребёнок не особо следит за событиями, продолжает ласкать игрушку в руках, и выглядит настолько несчастным, что Эо вспоминает — такой взгляд даже у сильно побитых жизнью встречался нечасто. Затем, он сворачивается калачиком, часто потирая нос, давя всхлипы — он не знает, что вообще делать, но пока ребёнок не хочет обращаться к нему, так что Эо не настаивает. Лололошка засыпает спустя полчаса — мужчина ставит телевизор на стоп, настороженно следит за ним, и когда замечает, что он крепко заснул, берёт на руки и несёт к себе в спальню. Этой ночью он займёт диван, и надо вспомнить, куда он дел дополнительные подушки и одеяла. Как и все дети, его племянник выглядит очень хрупким, когда спит — ресницы подрагивали, едва сдерживая влагу, губы чуть приоткрыты, а руки цеплялись за собачку. Эо качает головой на свалившегося на него ребёнка, не смея говорить мысли вслух, боясь, что он их услышит. Сняв кофту и поискав сменную одежду, он его переодевает, укладывает в постель, и посмотрев на него, выдыхает, прикрыв глаза. Эо оставляет дверь приоткрытой, надеясь, что эта ночь будет спокойной, бормочет: «Вот это конечно неожиданный конец недели» и идёт в кладовку в поисках постели. Мужчина засыпает ближе к полуночи с роем мыслей в голове и с горой вопросов без ответов. Хотел ли его брат когда-нибудь познакомить его с Лололошкой? Выдержит ли он бремя родительства и не сломает ли такого хрупкого на вид ребёнка? Что скажут коллеги? Точно ли он будет с ним в безопасности? Но последняя мысль перед тем как он потеряет осознанность дня была о том, что завтра такой же трудный, если не труднее день чем другие — сомнительно, учитывая, что именно произошло — и стоит хоть немного, но выспаться. Эо теперь родитель, как никак.