Как стать хорошим родителем (жизнь та ещё сволочь)?

Утро он встречает невыспавшимся — забытый будильник вновь будит его ровно в шесть утра. Как и день до этого, Эо издаёт измученный стон от нежеланного сигнала — он опять забыл поменять время и мучается уже пятый день подряд от раннего подъёма, а после он просто не в состоянии заснуть. Потолок разделяет его энтузиазм — он такой же тёмный и хмурый от раннего пробуждения, что даже не желало поделиться и каплей света в это время. Поздняя осень, что сказать. Будильник настойчиво — то, чего ему иногда так не хватало — разрезает блаженную тишину убегающей ночи, игнорируя обречённые стоны и пыхтения мужчины. Тот бы и радостно продолжал бы пытаться переиграть технику и заснуть под ужасные звуки — он сильно недоумевал почему выбрал именно эту отвратительную мелодию, конечно же, забывая её поменять — но прежде чем закрыть глаза, вспоминает, что в доме он больше не один и мгновенно тянется к телефону и выключает будильник. Эо вслушивается — насколько его просыпающеюся и пропадающая концентрация позволяла — в наступившую, звенящего эхом сигнала, тишину. Не было глухого стука голых ступней, резких, не привыкших к тяжести чужих дверей хлопков или скрипа половиц. Мужчина всё же встаёт с кровати — утренняя прохлада бегала по полу, а значит, дом ещё не успел отогреться, а мурашки забегают под футболку и пижамные штаны. Эо тяжело вздыхает — только-только рассветало, а он уже мечтал опять пробраться под одеяло и желательно на целый день, на подростковый манер игнорируя обязанности и ответственность взрослой жизни. Только стоило прикрыть глаза, едва не впав в дрему, он их резко раскрывает и садится на диване — поясница недовольно заболела и он поморщился. На диванах он не спал очень давно. Да, Лололошка — завтрак, клининг, еда, уборка, звонки в разные учреждения, стоит ли записать мальчика в детский сад, что вообще нужно приготовить на ужин… В груди заныло от когда-то испытанных, но забытых временем и многими событиями, эмоций и переживаний — скажем так, Эо по своему обычаю, немного слукавил, когда говорил, что он один. Как бы ванная комната на первом этаже — буквально на конце тёмного коридора, как из фильмов ужасов — не манила его, Эо — упрямо, с сожалением и с сонливостью, которая отказывается исчезать из его глаз, песком раздражая кожу — идёт на второй, породнившийся к нему, и имеющий все нужные средства. Ванная комната, в отличие другой на этом же этаже, не прилегала к комнате, как к другим, а была в самой его спальне — он стараясь тихо, без скрипа, открыть дверь, и тянет за ручку. Дверь предает его, но шумит не громко — Лололошка уткнулся носом в подушку, обняв её вместе с его любимой игрушкой, и свернулся калачиком от озябшего воздуха в комнате. Эо подходит, поднимает упавшее на пол одеяло, укрывает им мальчика, и прихватив с собой вещи из шкафа, почти неслышным шагом направляется в душ — Лололошка вдруг заскулил, а мужчина застыл, резко посмотрев на него. Ребёнок стих, когда откинув подушку и игрушку начал укрываться на свой манер, оставив лодыжку на воздухе, остальным телом чуть ли не душа себя — Эо очень, очень надеется, что это останется чуть — одеялом. Он выдохнул, и не испытывая удачу, быстрым шагом направился в ванную. Горячая вода совсем не помогала ему взбодриться, но зато расслабила его ноющую поясницу, и мужчина сильно тер лицо — холодную воду включать он не собирается, себя он любит больше — давя зевки. Увы, всё, как всегда, не идёт по его плану и Эо брызгает себя леденящей водой по лицу, капли которые упали ему на грудь, затем головой ударившись об полку, на которой подпрыгнули зубные щётка с пастой. Он стискивает зубы, не дав ругани вырваться с края его губ — а она почти вылетела, зараза — как никак возле него впечатлительные, хоть и в основном очень грустные, уши, из-за которых надо следить за языком ещё тщательнее обычного. Эо хмурится и проводит по подбородку — щетина ощущалась не так сильно, но утра теперь у него не такие долгие и свободные. Всё же, придётся — волоски под носом были слишком жесткими, видимо это от прошлого спешного бритья. Вон, даже ранка на скуле покрылась коркой. Проходит только полчаса, а он напрочь забыл, что снаружи холодно — мужчина ежится, жалеет о несушеных волосах, и оставив дверь приоткрытой, чтобы пар быстрее осел в ванной, выходит из комнаты, бросив мимолетный взгляд на Лололошку — теперь же вся нога была на холодном воздухе. Эо останавливается, затем опять подойдя поправляет одеяло и теперь окончательно уходит. Завтрак. Самый его ненавистный приём пищи, который он пропускает каждое божье утро не смотря на его ранние подъёмы — ну что поделать, если прихоти организма намного сильнее общепринятых устоев и людей, утверждающих, что завтрак самая важная часть дня? А теперь, спустя столько месяцев, если не лет, ему придётся вновь заняться этим никому не нужным, бесполезным, растратным, с обязательными жаренными — особенно вызывающие у него отвращение — яйцами, беконом или до безобразия кислым апельсиновым соком… завтраком, да, точно, завтраком. В холодильнике его встречают вчерашний торт, остатки ужина и одиноко лежащий, гниющий, и явно принявший свою судьбу, на нижней полке помидор. Эо стало его жалко — взяв салфетку с верхнего шкафа, он берёт и выбрасывает его. Почестей помидору говорить он не собирается — его больше интересовал вопрос, откуда он вообще у него взялся. Яиц не было — вот и слава Богу. Но вчерашнюю еду есть на завтрак он не собирается — даже несмотря на то, что она вчерашняя, Эо предпочитает чередовать её, а также макароны звучали не особо по-утреннему. Но также, не было вообще ничего — ни слишком жирного бекона, ни даже слишком сладких хлопьев, ничего. Он вздыхает и идёт брать телефон, который остался на диване — значит, доставка. Время тянулось до девяти, прежде чем решается разбудить Лололошку, прихлебывая горький кофе — и он даже не знает, что именно сделать. Постучать? Разбудить самолично? Принести завтрак — который кстати, слава всему, не омлет и далеко не связанное с жареными, вареными или как либо приготовленными яйцами, по крайней мере, они не на виду — прямо в постель? Так, последнее сразу отпадает — ему ещё спать в этой постели. И определенно не первое — мало ли ребёнок испугается незнакомой обстановки, и начнёт паниковать, что ему уж точно не нужно. Значит, взаимодействие — Эо опирается локтями о стол, делает глоток и задумывается, что чёрт возьми — язык, надо следить даже за мыслями в наши дни — ему нужно будет сказать, как разбудить и вообще, может просто позвонить и отправить его назад? Где Эо определенно не будет знать, что с ним твориться. Уходите, тревожные мысли — вы понадобитесь позже, на рабочем месте. Ох точно — у него скоро, уже через неделю, заканчивается взятый отпуск, и уже надо искать либо человека, который будет присматривать за Лололошкой, либо детский сад. Или же можно сделать ещё лучше — выйти прямо сейчас на пенсию, купить дом где-то на берегу моря и уже начать собирать свои вещи, не распаковывая чемоданы Лололошки, чтобы не тратить усилия зря… Да, было бы прекрасно, думает мужчина, сделав очередной глоток кофе — в какой-нибудь богатый пригород, в который никого лишнего не пускают, где много развлечений круглый год и определенно никаких волнений и проблем, говорят, вода помогает со всякого рода травмами… Из приятных и к сожалению недосягаемых размышлений и мечт его вырывает скрип лестницы — насторожившись, он слышит едва ощутимый топот ног. Мужчина поднимает голову — сквозь щели перил (очень и очень широких, между прочем), выглядывало детское настороженное личико. Ладно, проблема решилась сама собой — да и он видимо недооценил Лололошку, уж тот сам уже умылся, раз вода впиталась в воротник футболки, поменял одежду, конечно же крепко сжимая собачку в объятиях, и уже поглядывал на стол. Эо невольно улыбнулся — действительно, ребенок не промах, или по крайней мере он надеется на это. — Доброго утра, — Лололошка просто смотрит в ответ, не двинувшись с места. — Завтрак? Я заказал сладкие вафли и овощные сэндвичи, — мальчик продолжает сверлить его взглядом — Эо клянется, что не потеет от такой пристальности — но затем начинает опускаться по лестнице, делая опасливо большие шаги со слишком большой скоростью, почти не хватаясь за перила. О Господи, пожалуйста, не убейся — ему хватало судебных исков за на всю его жизнь. В следующую секунду мальчик оказывается перед ним — всё ещё отказываясь смотреть ему в глаза, но хотя бы не сильно зажимаясь. Или Эо дремлет и просто выдумывает себе всё это — он молится, чтобы это просто была мимолетная, бредовая мысль, а не действительно сон, ему никак не хотелось проживать утро вновь. И опять заказывать завтрак — ну, по крайней мере он тут всё распланировал и на том спасибо. Так, даже Лололошка из его рутинного — в последнее время, все они такие, что в какой-то мере приносит ему облегчение — сна должен быть накормлен, иначе какой из него опекун? Как и все дети — даже зажатые и настороженно наблюдающие за всем его окружением — он сначала приступает к сладким вафлям, и честно, Эо хотелось его одернуть и накормить полезной едой, ещё помня, что у них почти целый торт в холодильнике, но блин, у него недавно кардинально поменялась жизнь, пришлось испытать ужасы жизни, и оставить всё за спиной. Пусть он наслаждается пока есть время и осознание предыдущей недели не появились на краю сознания. Лололошка доедает вафли и выпивает весь стакан остывшего до приемлемого уровня горячего шоколада — ладно, возможно последнее было лишним — до того как мужчина заканчивает свою мысль и Эо понимает, что мог упустить момент того, как мальчик мог начать задыхаться от застрявшей еде в горле. Он ведь выгнал вас, тревожные мысли — до рабочего процесса осталось недолго, да потерпите вы уже. Мальчик с громким звуком отодвигает тарелку и украдкой смотрит на тарелку с оставшимися сэндвичами с авокадо — Эо отрезает один из них на несколько кусков и кладет Лололошке на новую тарелку. Его глаза загораются, а он не может не закатить глаза на это — ладно, зато мальчик хотя бы не потерял аппетит, что уже неплохо. Мужчина берет свои слова назад спустя несколько минут — глаза ребенка тускнеют и настилаются пеленой слез, и он, давясь едой, едва проглатывает её, прижав к себе игрушку. На сердце Эо становится ещё тяжелее, и он в который раз за три дня чувствует себя потерянным. Легкая атмосфера прохладного утра сменяется скорбью и оплакиванием прошлой жизни — аппетит Эо пропадает следом и он, спустя несколько минут ожидания, без слов начинает убираться на столе, не забывая незаметно бросать обеспокоенные взгляды на Лололошку. Он вновь старается отвлечь ребенка телевизором — а Лололошка видимо тоже что-то да знает, раз позволяет унести себя на кресло в зале, включив продолжение вчерашнего мультфильма. Мужчина сдерживает желание провести ладонью по кудрявой шевелюрой волос, которую стоило расчесать, просто сев рядом. Скоро должны были прийти из клининговой компании — стоило подготовить им новые простыни, поискать средства для уборки, и убедиться, что все вещи разложат по желанию его племянника. Звучит всё ещё сюрреалистично — у него есть племянник, которому он теперь является единственным взрослым, внезапно появившимся и который у него есть. Стрелка часов близилась к десяти, а Эо уже чувствовал себя таким измученным.