dream on

      Я обещал родителям, что моя сестра будет жива. Я пытался выполнить это обещание, но как, если я и сам вот-вот умру от бесконечных издевательств со стороны врага? Мне жаль, мам, мне стыдно, пап. Я очень надеюсь на то, что они заплатят за все, что сделали с нами. Сгорят от стыда. Мы были так молоды...

***

      Все было хорошо. Теплый ветер заставлял растения и деревья накрениться, а волосы оставаться на плаву. Большая семья, состоящая из бабушки, дедушки, дяди, отца, матери, двух сестер и брата, находилась на своеобразном пикнике, любовалась видами прекрасного густого леса, что окружал всю небольшую деревушку вблизи столицы. Воздух переполнялся не только лесными запахами, но и ощутимым семейным счастьем, которое они испытывали каждый день.       Кай играл со своими сестрами, бегая по свежей траве, которая прогибалась под весом их тел. Озорной смех раздавался эхом, отбивался от деревьев и бумерангом врезался в уши остальных членов семьи, что с улыбками наблюдали за своими детьми. Родители воспитали полностью счастливых, радостных, манерных и здоровых детей. Старшая из них уже решила, что станет медсестрой, будет помогать людям, ведь это доставляет ей удовольствие и заставляет чувствовать себя лучше. Младшие еще не решили, да и маленькие они еще, всего 14 и 12 лет. Вся жизнь впереди, и вся она - красочная.       Как бы не так.       В один из теплых дней по стране разлетелась громкая новость, даже до таких деревушек, в которых жила семья Хюнинов, она дошла. По всей стране мурашками пробежала паника, ведь началась война. Самое ужасное, что семья Кая жила почти на границе, так что это было ужасно опасно, но и бежать было некуда. Но эвакуация все же была, в ходе которых забрали в первую очередь стариков, женщин и детей, но места на Кая, Бахи и их мать не хватило. Что дядя, что отец почти на следующий день были забраны в армию, на защиту. Леа ушла по собственному желанию медсестрой. В итоге остались только мать и ее двое детей. Хи не до конца осознавала весь страх, что сейчас окутывал всю страну целиком, не видела маминых слез и то, как Кай успокаивал ее, обещая, что с ними все будет хорошо и их обязательно эвакуируют раньше, чем придут войска. Они хотели в это верить, они верили, они ждали, ждали спасительной руки, что протянут вот-вот, совсем скоро.       Как бы не так.       К границе враги подобрались раньше, чем из близлежащих городов увезли мирное население, и это была роковая ошибка. Мать услышала, как вдалеке тяжелыми весом на гусеницах пробирается сквозь деревья танк, как слышится стрельба из домов, что находятся еще ближе, чем их дом. Громкие шаги, срывающиеся на бег, пронеслись мимо детей на кухню, открывая на полу небольшой люк, что вел в яму, где обычно были соленья и прочее, но сейчас там не было ничего, и это пугало. - Кай, Бахи, быстро сюда! - приказом кричит мать, указывая вглубь ямы.       Кай быстро среагировал, схватив Хи за руку и подбегая к яме, сначала пропуская свою младшую сестру, а после собирался пропустить и мать, но та крепко сжала его плечи, потрясся. На ее глазах наворачивались слезы, видно, что она с ним прощалась, это виднелось во взгляде ее, и когда Бахи спустилась, женщина прижалась к сыну, крепко обнимая его: - Защити ее, защити Бахи, и себя. Не смейте вылезать отсюда, ждите. Просто ждите, - ее голос срывался на истерический плач, а после на крик. Она отпустила сына, приказав спускаться как можно скорее.       Кай не глупый. Кай уже все понял, смотря на то, как его мать рыдает, и слыша, как вражеские войска становятся все ближе и ближе. Он уже знает - она умрет. Его глаза его подводят, выпуская слезы рекой, хоть он и старался казаться мужчиной, что не боится всех препятствий на их пути. Не получилось... - Я обязательно ее защищу, мам.       Мать нервно кивала и подгоняла сына. - Я люблю тебя, Кай. - И я тебя, мам.       Люк за ними захлопнулся, а сверху было и не понять, что тут хоть что-то есть, так мать в придачу и задвинула стол, укрывая своих детей. Камал ближе подбежал к Бахи, обнимая ее что есть силы, гладя по спине и макушке, сдерживая что есть силы свои слезы. Вдох и выдох, нужно привести голос в норму, дать сестре понять, что у них все хорошо. - Бахи, пожалуйста, ляг спать, прямо сейчас. Давай... Вот, моя кофта! - он снимает с себя вязанный желтый кардиган, укутывая им свою сестру и целуя в лоб. - Но Кай... - Ради брата.       Бахи нервно сглотнула, но после уверенно кивнула, слабо улыбаясь. И сейчас Кай молился, чтобы прошло хотя бы 10 минут, и Бахи могла заснуть. Он знал, что происходит там, наверху, с обычными людьми и его матерью. Кай нервно выдыхает, когда слышит приближение чужих людей, врагов, что уже понятно по тому, как сильно это ощущается. Камал сразу припадает к своей младшей сестренке, крепко ее обнимая и ладонями затыкая уши. Хи не сразу понимает, что происходит, но не сопротивляется, доверяя своему брату целиком и полностью, и очень хорошо, потому что с открытыми ушами было бы очень хорошо, как в дом забегают чужаки, как направляют оружие на их мать и как стреляют в нее, не жалея совсем. Хи вздрагивает от неожиданного и приглушенного хлопка, но Кай не отпускает, сам готовый разрыдаться на месте, молчит, вслушиваясь в то, что происходит наверху. Голоса, что говорят на другом языке, Хюнин его не знает, а очень бы хотел. Как только враги вышли, старший отпустил сестру, наконец позволяя слышать хоть что-то. Ноги его не держат, отчего он рушится, словно карточный домик, падает на колени. Бахи не остается в стороне, кладя руки на плечи брата, а тот поднимает на нее взгляд, что казался поникшим, но все еще надеялся на лучшее. Дрожащие руки потянулись к Хи, обвивая ее талию и прижимая ближе, и через пару секунд со стороны Кая послышался откровенный плач. Он хочет лишь мира, ничего более, только мира...

***

- Братик, я так хочу есть. - Мать сказала нам не выходить.       Прошло минимум две недели с тех пор, как они находились в этой яме, без еды, воды и прочих "привилегий" среднестатистического человека. - Но я ужасно хочу есть, Кай, я не могу больше... И пить. Но пить больше...       Такой взгляд Хи, ее внешнее состояние заставляли содрогаться все тело старшего, покрываться противными мурашками. Хотелось прямо сейчас оторвать от себя кусочек плоти и дать ей, чтобы она поела хоть что-то. Но более важна вода. Камал нервно выдыхает и приближается к лестнице. Руки дрожат от слабости, а ноги подкашиваются. Страшно открывать единственную защиту, ужасающе страшно, но нужно. Иначе они умрут от жажды быстрее, чем их найдут. Приложив усилия, люк открылся, повалил стол набок...

***

      Все пошло не по плану. На пути к источнику воды Кая поймали враги, но не убили сразу, а заставили ехать с ними, в каком-то старом прицепе, где сидело еще пара людей, таких же измученных, а их взгляды страшнее всего того, что мог бы увидеть Камал в свои годы. На него не смотрит, а вот дите пожирает их взглядом, пытаясь понять, как долго их везут или когда их схватили. Но у него ничего не выходит, и в этот момент они останавливаются. Всех, кто был в прицепе, под дулом заставляют идти с них, сложив руки за голову - удается это с трудом. Впереди виднеется большой сарай, что раньше предназначался для сена, но теперь внутри были люди разных возрастов, были и младенцы, некоторые плакали, но кажется, никого это не волновало, кроме их матерей. Кай боялся не за себя, только за Хи, что он оставил там, совсем одну, такую беззащитную и совсем без средств на существование, он ее подвел, и еще долго будет корить себя за это.       И вот думал Камал, что страшнее, чем глаза тех, кто здесь находится, он не увидит, как переводит взгляд на новых людей, которых заводят в сарай, и видит там ее - Хи. Сердце предательски перестает биться в нужном темпе, а слезы наворачиваются сами, и, когда враги уходят, Кай подбегает к сестре, вжимаясь в ее хрупкое тело не менее хрупким своим. Та от подобного ахает, понимая, что перед ней ее брат. - К-...Кай... - Тише. Я здесь.       Камал отводит ее в примерный центр, так как остальные места попросту заняли все те люди, которых здесь было не менее сотни. Брат и сестра крепко обнимаются, стоя друг напротив друга. Примерно через минуты две, дверь в сарай открывается и никто не пошевелился - боятся. Людей примерно 5-6 и у всех в руках канистры. Канистры с бензином. Не жалея его, они начинают обливать всех и вся в этом сарае противной жидкостью. Кто-то уже начинает кричать, ведь все понимают, что их ждет, и Кай не становится исключением. Очередь до них доходит быстро, но так же быстро сменяется. Снаружи бензином обливали тоже, как же страшно сейчас стало Камалу. Люди ушли, плотно закрывая сарай, а Хюнин понимал, что такая смерть - худший вариант. Это будет ужасно болезненно, не хочется, чтоб Хи плакала и кричала, это бы разорвало Каю сердце на мелкие куски, несмотря на то, что и он бы горел. - Бахи, я... - Я все понимаю, братец. Я... не настолько глупая, - на ее лице красуется измученная улыбка, она из последних сил хватается за потертый желтый кардиган, что не так давно дал ей брат. - Тогда... Я... Боже, я не знаю, как это сказать, я не знаю, как это сделать. Я не хочу, чтоб ты горела заживо, просто... - и он оказывается перебит действиями Хи, что нежно берет его за руки и кладет одну на подбородок, другую на макушку. - Не бойся, сделай это.       Кай истерично и рвано дышит, понимая, что ему нужно свернуть сестре шею своими же руками, чтобы не подвергать ее еще большим мучениям в огне. Трясущиеся руки пододвигают сестру к себе и разворачивают, он боится, ужасно боится делать рывок, и тогда Хи заявляет: - Кай, я люблю тебя, ты мой самый лучший брат, о котором я могла только мечтать. Я знаю, что тебе страшно, но подумай, что делаешь это ради моего блага! Я готова, если это моя судьба, я принимаю ее такой. Давай же встретимся с родителями на небесах, братик! - последовала лучезарная улыбка, увидеть которую Кай не сможет, но зато сможет увидеть начало огня и крики людей, что сидели прямо у стен. Слишком мало времени и нужно решать сейчас. Хи неподвижна, а Кай трясется, заливается слезами и с истошным криком...       Сворачивает сестре шею...       Та падает бездыханно, но с искрой в глазах, что не погасла и после смерти. Камал падает на колени, прижимая ее тело к себе. Крик отчаяния перерастает в крик боли, когда огонь настигает и его. Но он так же быстро затихает, сжимая тело сестры и этот желтый кардиган.

***

      Мне кажется, если бы тут была моя мать, она бы меня избила за то, что я собственноручно убил сестру... Или же наоборот, похвалила бы? Я не знаю.       Зато я знаю! Братец правда обеспечил мне не такую мучительную смерть, которая могла бы быть, так что я вполне довольна. Да и ведь мы вместе, теперь уже тут. Какая разница, что было до этого, честно, меня даже не волнует!       Кстати, мне так ослепило глаза в момент нашего пробуждения на небольшом островке, что я думал, что я уже ангел на небесах, но оказалось, что на земле...       Да и не ангелы мы, Кай. И не удостоились бы этого звания..       И то верно.