Kings of Hell MC #2 My Dark Knight K.A. Merikan Мой Темный рыцарь ( МК Короди Ада 2)

Были дни, когда Найту нравилось его новое положение в клубе. Несмотря на более раздражающий набор обязанностей, ему нравилось разговаривать с людьми по телефону, а переговоры о хороших условиях для клуба вызывали у него чувство гордости. Однако сегодня его волнение было в другом, и просмотр заметок, оставленных для него Фоксом, был утомительным процессом, когда все, о чем он мог думать, была перспектива показать графу, как мало он знает о Фейне и истории земли вокруг. Брекон. Он все время отвлекался, раздумывая, что ему показать Эллиоту и в какой последовательности. Были, очевидно, места, связанные с Фейном, но также были и случайные интересные вещи, такие как старинная декоративная обезьяна в бильярдной, которая раньше была прославленным колокольчиком для вызова слуг. С таким домом, с таким количеством истории и тайн, пропитанных его стенами, материала было более чем достаточно для нескольких экскурсий. И на этот раз Найт будет делать это с кем-то, кто действительно заинтересован, даже если предубежден. Держа дурацкие кожаные туфли и трость, которую Эллиот, должно быть, оставил в ночь вечеринки, Найт постучал в дверь. — Заходи! — закричал Эллиот. Найт вошел в гостевую спальню и заметил Эллиота за столом, сидящего на стуле, который он, должно быть, притащил откуда-то еще. Не в силах поместить свои длинные ноги под столом, Эллиот отвел их в сторону, но как только взгляд Найта скользнул на север, он смог только раздраженно фыркнуть. На Эллиоте был серебристый парик, и он водил губкой по лбу, покрывая все лицо белой основой. — Почему? — спросил Найт, беспомощно разводя руками. Эллиот оглянулся на него, и его большие темные глаза выделялись на фоне припудренного лица, как два уголька. — Мне нужно произвести хорошее впечатление. И я тоже буду снимать. Не могу допустить, чтобы мои зрители видели меня не в образе. Найт застонал и бросил туфли и трость на кровать. — Я просто не понимаю. У тебя красивое лицо. Зачем покрывать его всей этой штукатуркой? Эллиот закатил глаза. — Мое лицо такое обычное. Кроме того, люди ожидают увидеть Графа, когда подключатся. — Он подошел к кровати и схватил трость. Он посмотрел на нее и любовно погладил гладкое дерево. — Это копия Фейна. — О, Господи, черт возьми, Христос. — Найт подошел к маленькому столу и взял белую трубку, из которой текла жидкость, покрывающая лицо Эллиота. — Это даже не настоящий грим. Он предназначен для Хэллоуина. Эллиот застонал. — Ты хоть представляешь, сколько стоит купить настоящую белую тональную основу? Это даже не смешно. И я все равно могу поставить фильтр на видео. Когда его волосы были собраны под париком, была ясно видна маленькая татуировка в виде полумесяца, и это была единственная вещь, которая сейчас нравилась Найту в лице Эллиота, потому что она была частью его настоящего лица. Однако ниже шеи Эллиот сохранил свое очарование. В узких джинсах и приталенной водолазке его худощавая фигура казалась элегантной, гораздо более заметной сейчас, чем когда он был одет в костюм графа из полиэстера. Рыцарь вздохнул. — Хорошо, что угодно. Мне все равно. Я пришел, потому что обещал тебе тур, и это то, что мы собираемся сделать. Ты можешь снимать, но ты останавливаешься, если я говорю, и никаких снимков, когда я говорю тебе не делать их. Это ясно? — Да. Я просто хочу снимать дом, а не… что бы ты ни делал. — Накрашенные брови Эллиота взлетели вверх, и он положил трость перед собой, расположившись так, как будто Найт был здесь, чтобы сделать его набросок для портрета. — Я просто хочу, чтобы ты помнила и понимал, что ты здесь и все еще ходишь на этих ногах, потому что мне нравится человек, интересующийся своей историей. Мои братья не простят, если ты их разозлишь, — сказал Найт. Это был не первый раз, когда он говорил об этом Эллиоту, но с этим гниющим Желе-О, которым был его мозг, лучше было бы повторить. С другой стороны, как бы идиотски иногда ни вел себя Эллиот, на самом деле его интересовала только история здания, и он не стал бы вмешиваться ни в какие клубные дела. Если девочки могут жить здесь, то и Эллиот сможет. Эллиот пренебрежительно махнул рукой, как будто уже начал входить в свой заносчивый характер. — Я понимаю и благодарен. Мне кажется, я довольно хорошо изложил это. — Он сунул ноги в туфли на каблуках с пряжками и вышел первым. Найт потер лицо, но последовал за ним и прислонился к одному из подоконников в коридоре. — Я изучил первоначальные планы дома. Это место, где мы сейчас находимся, использовалось для функций. Только потом его разделили на коридор и комнаты, — сказал он и посмотрел на потолок. Он был довольно голым, но, согласно описанию из письма отца Фейна к знакомому, когда-то его украшала фантастическая фреска, изображающая похищение Елены Троянской. Найт никогда раньше не интересовался древними мифами, но, наткнувшись на эту информацию, нашел в Интернете историю Хелен и прочитал ее. Ему даже была посвящена древняя книга, написанная более трех тысяч лет назад, Но когда они с Эллиотом шли по коридору и Найт рассказывал обо всех известных ему подробностях, внимание Найта привлекло выражение явного изумления и радости на накрашенном лице. Конечно, у него были подруги, которые слушали кое-что из истории, но на самом деле они хотели захватывающего секса в одной из комнат, связанных с печально известным серийным убийцей Брекона. Эллиот, с другой стороны? Он так увлекся. Он осматривал каждый скрип, трогал стены, задавал вопросы об окнах, казалось, в мире, созданном им самим. Его интерес заставил Найта порадоваться, что он решил отправиться в тур ночью, а не ждать до завтра. Когда Эллиот не извергал грубую ложь о Лоране Мерсье и не писал в Твиттере о том, какой красивый Уильям Фейн, он был на удивление приятным собеседником. На самом деле он понимал некоторые генеалогические шутки, которыми Найт обычно был вынужден наслаждаться в одиночестве, поскольку никто из его друзей не знал достаточно по теме, чтобы увидеть юмор в его рассказах. После продолжительного знакомства в бывшем бальном зале они спустились по лестнице и осмотрели бильярдную, которая все еще сохранила многие из своих первоначальных черт, и Эллиот был так восхищен ручкой колокольчика в форме обезьяны, что продолжал говорить о ней, даже когда они переходили к осмотрите бывшую кухню, в которой теперь размещались пивные бочонки, туалетная бумага и другие вещи, необходимые для ежедневной работы клуба. Несмотря на свой простой вид, в этой комнате по потолку бежали остатки краски, и Найт даже притащил лестницу, чтобы Эллиот мог ее хорошо сфотографировать. Тем временем Найт наслаждался видом длинных ног Эллиота. — Как ты думаешь, он когда-нибудь приходил сюда? — спросил Эллиот, спускаясь по ступенькам. — Я думаю, что его экономка принесла бы ему перекусить, когда бы он ни захотел, так что ему никогда не приходилось ступать сюда ногой. Найт пожал плечами. — Может быть, в детстве. Но я не думаю, что это было чем-то, что делали тогда богатые люди. Он мог бы нанять достаточно слуг, чтобы оставить одного только для того, чтобы подтирать ему задницу. Эллиот громко расхохотался, радостнее с каждой минутой. — Держу пари, у него была целая армия таких. Очевидно, он также был заядлым наездником и имел десять лошадей на выбор. — Да. И он упал с лошади, когда был ребенком. Два дня оставался без сознания. Может быть, именно это его и испортило, — сказал Найт, несколько кисло оттого, что мог найти любое оправдание действиям Фейна. Независимо от источника безумия Уильяма Фейна, он все еще мог скрывать свои деяния достаточно долго, чтобы понять, насколько они ужасны. Экскурсия привела их к оригинальному вестибюлю, и даже после того, как старинные украшения и статуи исчезли из ниш в стенах, пространство все еще имело отчетливо историческую атмосферу. То же самое было и в коридоре, который вел их вниз по длинной стороне первоначального здания, вплоть до винтовой лестницы, ведущей в квартиру Найта этажом выше. Вечно проблемная проводка вызвала еще одну истерику, поэтому Найт в конце концов осветил салон фонариком с большим лучом. Его белое сияние облизывало маленькие пустоты, симметрично расположенные в стенах — как это было во времена Фейна — и каждый раз где-то на грани между светом и тенью Найт замечал нечеткие очертания. Это его воображение материализовало вещи, украшавшие прославленные полки. Где-то на задворках сознания Найт вырисовывались фигуры мифологических персонажей из белоснежного мрамора. Те самые, которые видели, как Лоран Мерсье следует за Фейном навстречу своей судьбе. Он замолчал, когда подумал о милом Лоране, на которого нацелился этот монстр. Это сделало наблюдение за улыбкой Эллиота и его взволнованным повествованием перед камерой горькой пилюлей, которую нужно проглотить. — Жалко, что заблокировали окна, — сказал Эллиот, проводя пальцами по бетону, заполняющему рамы там, где когда-то были окна. — Держу пари, что когда-то здесь было много света. — Согласен, но мы редко пользуемся этими коридорами. Здесь немного жутковато, — сказал Найт, направляясь к лестнице, которая спиралью вилась над покрытой пылью статуей, словно рога существа, владевшего этим домом. Найт был хорошо знаком с гротескной формой скульптуры горгульи, но он держал Эллиота в темноте и очень медленно поднимал фонарик, чтобы появилась ужасная форма, как пришелец из ада, собирающийся вывести ничего не подозревающего посетителя. На первый взгляд его форма напоминала крупную, мускулистую обезьяну с широкими, как у летучей мыши, крыльями, но свет не лгал и уходил глубоко в расщелины чудовищной головы. Широкое и все же впалое, как у скелета, нечеловеческое лицо с густыми бровями и узкой мордой, заполненной таким количеством зубов, что они не могли удобно поместиться в его челюсти. Фигура была увенчана набором угрожающих рогов, которые были гибелью бывшего президента клуба, когда он упал с лестницы три месяца назад. При дневном свете все еще были видны темные пятна, которые невозможно было полностью стереть с камня. Эллиот ахнул и сначала сделал шаг назад, но затем бросился к статуе. — Я слышал об этой скульптуре. Там есть только одно дерьмовое фото. В жизни это гораздо более впечатляюще. Мои подписчики напишут в штаны, когда увидят это. А секретная комната Фейна за ней, верно? — Он погладил морду горгульи, и Найт мог поклясться, что существо наклонилось ближе. По его спине пробежала дрожь, и он прочистил горло. — Ага. Теперь она должна быть прямо у нас под ногами. Эллиот схватил Найта за руку, взволнованный, как подросток перед концертом One Direction. — Можем ли мы посмотреть ее сейчас? Найт взглянул за горгулью на деревянные панели, которым было более двухсот лет, и хотя они со временем немного заплесневели, они все еще охраняли секретный вход в подвал. — Ага. Если сможешь открыть, — поддразнил он, подходя к стене. Эллиот отпустил руку Найта так же быстро, как схватил ее, и подбежал к двери, прикоснувшись к дереву, словно лаская любовника. Наблюдать за этим было ужасно, и когда Эллиот плотно прижался к панелям, он выглядел так, словно собирался заняться с ними любовью. Найт не был уверен, хочет ли он знать, что происходит в голове Эллиота. — Это пиздец, — сказал Найт, присоединяясь к Эллиоту и нажимая на резьбу в форме тюльпана. Он опустился под его прикосновением, освобождая механизм потайной двери. Прохладный, заплесневелый воздух дул из подвала внизу, и он прочистил горло, освещая узкие ступени, которые, казалось, вели в самый ад. Каким-то образом пребывание здесь с Эллиотом сделало весь этот опыт еще более жутким. — Что такое? — Эллиот оглянулся на него, но быстро спустился по лестнице. « — Эта потайная дверь — такая хитрая идея. И подумать только, что он придумал это двести лет назад! — Раньше в нем был кодовый замок, но его заменил один из более поздних владельцев. Он мог создать комбинацию, когда запирал ее, так что только он мог получить доступ в подвал, не повредив дверь, — сказал Найт, неохотно думая, что это был разумный выбор Фейна, хотя он, вероятно, поручил кому-то создать специальную запирать все равно. Каждый раз, когда Эллиот оглядывался на белый луч фонарика Найта, в его глазах, казалось, читалось все больше безумия. « — Неудивительно, что он мог существовать годами, не будучи обнаруженным. Если подумать, он так и не был по-настоящему обнаружен. Его убили, и только тогда люди узнали о его тайне. Найт в отчаянии ударился головой о кирпичную стену. — В тот раз он не был убит. Лоран убил его в порядке самообороны, а об убийстве можно говорить только тогда, когда оно преднамеренное и спланированное. Эллиот покачал головой, когда они медленно дошли до конца нижнего коридора, где маячили три двери — две были открыты и заполнены каким-то хламом, но последняя дверь слева оставалась закрытой. Пространство было настолько узким и тесным, что им приходилось держать голову низко, чтобы не пораниться. — Ты не знаешь, что произошло. Кто знает, что мы можем найти, если начнем методично обыскивать этот дом. Но защищался ли Лоран? Я сомневаюсь в этом. Уильям был известен как красивый мужчина, поэтому нет причин его отвергать. Он нажал на ручку двери, ведущей в комнату, где Фейн держал своих жертв, но она не поддавалась. Умоляющее выражение разочарования на лице Эллиота заставило Найта поиграть с идеей сначала попросить минет, но белая краска была слишком противной. — Ты хочешь сказать, что красота оправдывает все остальное? Или делает изнасилование каким-то образом невозможным? Лоран не был известен насилием до того, как убил Фейна, и жуткие памятные вещи, которые Фейн хранил о других своих жертвах, были доказательством того, что он нападал на людей. Нельзя отрицать факты, — сказал Найт и открыл дверь ключом. Она заскрипела при движении, открывая комнату, которая всегда пугала Найта. Сначала из-за сатанинского символа, спрятанного под полом, теперь потому, что он знал, что на самом деле произошло здесь со всеми безупречными людьми, на которых напал и убил их похититель. Построенный в плане трапеции, он показался Найту очень странным с тех пор, как он впервые посетил клуб в подростковом возрасте. Со стен, лишенных обоев, которые, вероятно, использовались для их украшения, и пустых, за исключением древнего камина, он не сильно изменился с тех пор, как был создан для Фейнов. Эллиот летел, как на облаках. — Я не могу этого отрицать, но просто подумай об этом. Сувениры. Сувениры. Даже после того, как они умерли, Уильям все еще хотел сохранить часть их с собой. Я думаю, именно поэтому он дошел до каннибализма. Джеффри Дамер тоже не начинал с поедания своих жертв. — Эллиот сделал медленный шаг и провел кончиками пальцев по голым стенам. — О, черт возьми, — прошипел Найт, направляя фонарик на пыльную каминную полку. — Нет никаких доказательств того, что он был каннибалом. Нуль. Нулевой. Ни на одной из идентифицированных костей нет следов ножа, свидетельствующих об удалении мяса. Эллиот ходил по комнате кругами, как будто он мог найти здесь что-то новое, если бы он просто шел достаточно долго. — А как насчет пропавшей руки? Как насчет всех жертв, которые не были найдены? — Ты не можешь делать предположения о вещах без каких-либо подсказок, на которые можно опереться. Наука так не работает. Эллиот сидел в темном углу комнаты, несмотря на холод, который, должно быть, пробирал его тощее тело даже сильнее, чем Найта. — Это правда, я не ученый, но я знаю, что чувствую. Найт расхохотался. — О, так ты теперь медиум? Может быть, нам следует вызвать его? Найту не понравилась последовавшая за этим долгая тишина. — Только представь, если бы его душа могла говорить с нами. Он мог открыть правду о себе. Был ли он хладнокровным убийцей или история его неправильно поняла? Рыцарь хмыкнул. — Мы уже знаем правду. Чертовски повезло, что его здесь нет, потому что он бы использовал тебя, как всех этих невинных людей. Найт ненавидел то, как глаза Эллиота, казалось, остекленели при этой мысли. — Он сохранил бы меня навсегда, — прошептал Эллиот. Рыцарь примерз к полу, так что он все еще мог слышать ритм собственного сердца. Это было безумие, если он когда-либо видел это. — Он бы выбросил тебя и похоронил так, чтобы все забыли о твоем существовании. — Он бы этого не сделал, потому что, в отличие от всех тех мужчин, я был бы там с ним добровольно. — То, как Эллиот растворялся в темноте в дальнем углу, в лучшем случае нервировало. — Тогда продолжай. Спроси его. Вот где он умер. Я почти уверен, что он ответит своему суперфанату, — усмехнулся Найт, но он ненавидел холодную дрожь, бегущую по его рукам, как призрачные пальцы. Вместо того чтобы вернуться с еще одним выдуманным аргументом, Эллиот огляделся, вытаращив глаза. В свете фонарика его тень плясала по стене, как гигантский паук. — Мистер. Фейн? Уильям? Вы нас слышите? Кожа Найта покрылась мурашками, когда какой-то грызун прошел рядом, царапая пол когтями, но он прислонился к стене и просто смотрел на Эллиота. — Да, Уильям Фейн, мы ждем! Эллиот сам выглядел как призрак в парике и белом гриме, преувеличенном бледным светом. Глядя на него таким, идущего по полу, скрытому символом дьявола, Найт представил себе Уильяма Фейна, расхаживающего между этими стенами и придумывающего новые способы мучить других. — Вы должны извинить моего друга за грубость, мистер Фейн, но уверяю вас, что мы с ним совсем не похожи. Все, что нам нужно, это ответы. — Выходи, выходи, — крикнул Найт, выпуская пар изо рта. Эллиот тихо закрыл дверь, словно где-то дремлет ребенок, которого он не хотел будить. — На всякий случай, — прошептал он. — Мы снова приглашаем вас, мистер Фейн. Еще одна царапина заставила Найта посмотреть в угол, но за ней последовала еще одна, исходящая с того же направления, хотя там было не на что смотреть. Крысы свили гнездо под полом? Но прежде чем он смог всерьез рассмотреть такую возможность, его разум уловил закономерность в звуках, не имевшую никакого смысла. Шаги. Эллиот взглянул на дверь, но звуки доносились не с лестницы. Они были внутри. Как будто комната была намного больше и человек приближался издалека, из-за стены напротив Найта. Хотя это наверняка были крысы или чьи-то шаги, эхом отражавшиеся этажом выше. Пустая комната напоминала холодильник, и Найт не был уверен, было ли там так холодно, когда они впервые вошли. Его кожа покрылась мурашками, и ему не терпелось уйти, но как бы это выглядело перед Эллиотом? Если бы Найт предложил уйти так скоро, он бы наверняка подумал, что Найт — это испуганный кот, паникующий из-за историй о привидениях в полночь. — Это вы, мистер Фейн? — спросил Эллиот, и Найт пожалел, что не заткнулся. Нет, лучше бы он не дразнил Эллиота. Тишина отдавалась в ушах, такая полная, как будто в комнате был вакуум. А потом голос. Выходит из-за его спины. — Гости. Как восхитительно. Суставы его затекли, как ржавые шестерни, Найт обернулся, и его желудок опустился на голый пол. Уильям Фейн стоял между ним и единственным выходом. Портреты не передавали должным образом его черты, которые были более твердыми и мужественными, чем это было строго модно для человека его положения в начале 1800-х годов, но это был он. У Найта было так мало сомнений в личности этого человека, что у него уже кружилась голова от неуверенности. Он сошел с ума? Бордовый костюм, который носил Фейн, был настолько безупречен, насколько это вообще возможно, но пятна соответствующего цвета на тонком кремовом шелковом жилете рассказывали историю, совершенно отличную от того, как Уильям Фейн представлял себя на публике. Волосы у него были короче и уложены лохматыми волнами, губы краснее, чем должны быть у мужчины, как и щеки, окрашенные каким-то румянцем. Найт едва мог дышать. Эллиот так же застыл, глядя на твердое присутствие с приоткрытыми губами. — Это по-настоящему? Фейн перевел взгляд на Эллиота, его бледные глаза медленно двигались, бесстрастно, словно он был рептилией. — О, это очень реально, мой дорогой мальчик. Ведь ты ведь не отзовешь свое приглашение, не так ли? — Никогда, — прошептал Эллиот, уже делая шаг к привидению. — Я бы так и сделал, — в исступлении прошипел Найт. Он должен был знать, что это может произойти. Сам дьявол властвовал над этим местом. О чем он думал, просить призрака вернуться в мир живых? — Я отзываю приглашение. — Нет! — Эллиот толкнул Найта без особой силы. Фейн склонил голову набок и громко расхохотался. Его голос звучал так, как будто в комнате было эхо, когда ничего подобного не произошло с речью Найта и Эллиота. — Не будь смешным. Вы не можете отозвать приглашение в мой собственный дом! — Он нахмурился и оскалился на Найта. — Мистер. Фейн, пожалуйста, он не имел в виду ничего плохого, — быстро сказал Эллиот. Найт глубоко вздохнул и взорвался гневом. — Мне не нужна твоя защита от этого маньяка! Он умер. Его кости гниют где-то в земле, а это всего лишь его тень. Посмотри. Он даже не может появиться, если ты его не позовешь. Красивые черты лица Фейна превратились в маску, настолько искаженную, что ее едва ли можно было назвать лицом. Открыв рот так широко, что темнота его горла казалась черной дырой, он бросился на Найта, готовый выцарапать ему глаза. Бравада перестала что-либо значить в тот момент, когда такой чудовищный, но шокирующий материал подвергся нападению, и колени Найта подогнулись. Бездумно он схватил фонарик с каминной полки и направил его в голову призрака. Только ничего не произошло, когда они вдвоем столкнулись. Рука Рыцаря погрузилась в Фейна, словно он был облаком, и хотя его пальцы были ледяными там, где он их не видел, боли не было. Он отступил назад, держа фонарь у груди, и увидел, как Фейн прикасается к себе в том месте, где всего секунду назад пронзил его Найт. Его гладкие руки сжались, и Фейн медленно, очень медленно посмотрел на Эллиота, уже не на зверя, а на красивого мужчину, которым он впервые появился. — Ч-что со мной случилось? — произнес он. Эллиот сделал два шага ближе, как будто его не напугал чертов призрак. — Ужасная вещь, мистер Фейн. Вам лучше не думать об этом. Разве вы не помните? — Он оглянулся на Найта, ища помощи, как если бы они помогали кому-то, сбитому машиной, а не разговаривали с давно умершим серийным убийцей. Найт потер лицо, все еще надеясь, что все это был дурной сон. Он не должен был дурачиться. Он должен был знать, что в месте, столь богатом сверхъестественным, могло произойти подобное. — Ты убийца. Ты убил тридцать человек, и одна из ваших жертв, наконец, взяла верх. Никто тебя не жалеет. Все ненавидят тебя. Ты прогнил насквозь. Возвращайся к личинкам, где тебе самое место. — Он даже не заметил, когда приблизился, или когда его голос стал громче, но нельзя было отрицать чистую ненависть, вытекающую из взгляда Фейна. Если бы он мог, он бы снова бросился на Найта. Эллиот насмехался над Найтом. — Перестань его пугать. — Он потянулся к призраку Фейна, словно хотел погладить любимого питомца. Найт схватил его за руку и потянул назад, так что он оказался между Фейном и безрассудным идиотом. — Не трогай его. Ты не знаешь, что может случиться! Фейн сделал шаг ближе, и трость, почти такая же, как у Эллиота, появилась в его руке из ниоткуда. — Зачем же ты тогда позвал меня, если утверждаешь, что знаешь обо мне все? — Мы… мы хотели узнать о вас, мистер Фейн. О ваших мотивах, о боли, которую вы, должно быть, перенесли, — сказал Эллиот тихим голосом, но остался позади Найта. Найт поборол стеснение в груди и сказал: — Он хочет сказать, что мы хотели знать, ел ли ты людей. Фейн моргнул. — Что за ерунда! Я не варвар! — Говорил тебе, — прошипел Найт и потянул Эллиота за руку. — А теперь пошли. Эллиот сопротивлялся, но Найта это больше не волновало. Им нужно выбраться отсюда, прежде чем все станет еще опаснее. — Простите, мистер Фейн. Я не имел в виду неуважение. В то время для меня это имело смысл, — Эллиот запнулся на словах, сосредоточив все свое внимание на призраке. Они закроют дверь, забудут обо всем, что когда-либо происходило, и позаботятся о том, чтобы никто больше сюда не спускался. Особенно Лоран. Найт запыхался, когда достиг порога, но его сердце затрепетало от невыразимого страха, когда Фейн бросился за ними, желая покинуть эту комнату, бродить по всему клубу, превратить чью-то жизнь в постоянное страдание. И во всем виноват Найт.