драбблы по доттолоне.

— Я рад, что наши с тобой желания так похожи... Банкир утянул учëного в ещë один поцелуй, пока руками забрался под его бельë. Не прошло и нескольких минут, как это же самое бельë оказалось где-то на кровати, а одна из рук девятого номера пару раз, мягким движением, прошлась по возбуждённому члену. Тëмные глаза продолжали с упоением наблюдать за каждой эмоцией и реакцией Дотторе на любое его действие, было просто невозможно отвести взгляд. Где то сверху раздался сдавленный шумный вздох, как только чужая ладонь легла на возбужденный орган, заставляя владельца кусать свои губы. Дотторе время терять не стал, начиная ёрзать на чужих бедрах, слыша протяжный хрип, слетающий с губ Панталоне. Архонты, как же ему хорошо. Намного лучше, чем все методы, что он пробовал на протяжении этих 500 лет. Полноценного секса у Дотторе тоже не было, но… он же учёный. А у учёных свои методы, даже в сексуальном плане. В какой то момент светловолосый осмелел, передвинувшись назад, устроившись меж чужих ног. — Будет крайне нечестно, если без белья буду только я, верно? — с этими словами он стянул бельё брюнета, откидывая их куда то в непонятном направлении. И они, утром, обязательно будут вместе искать эту «потеряшку». — Я вижу, что тебе тоже невтерпёж, Лоне.. Зандик вприставил свой член к чужому, обхватывая сразу два ствола одной рукой. — У каждого одинокого учёного есть свои грязные секреты и желания.. Со стороны банкира послышался громкий выдох, стоило чужой руке прижать два органа друг к другу. Он даже не думал останавливать учëного, ведь каждое его действие вызывало лишь приятные ощущения и новую волну возбуждения. — Но теперь ты не одинок, и я был бы не прочь помочь тебе в воплощении твоих желаний.. Он слегка приподнялся на локтях, предпочитая наслаждаться не только слепыми ощущениями, но и сложившейся перед ними интимной картиной. Движения рукой, которые вскоре стал совершать Доктор, отдавались по всему телу приятными мурашками, заставляя дышать глубже и чаще, иногда и тихо стонать, прикрыв в наслаждении глаза. На удивление, тело Учёного было пластичным и гибким, текучим и подвижным. В этой пластике сразу было можно увидеть в нем сумерца - такой плавный, с каждым новым движением руки на двух членах, дыхание к черту срывалось на стон, и они были чем то пограничным между страстью и нежностью. Этот констраст заставлял кровь бурлить от животного желания, а сердце трепетать от человеческой нежности. — Лоне… — срывается с его губ, хриплым стоном, после чего Дотторе сразу же прикусывает губу, жмурится, и откидывает голову назад. Он повторял имя Регратора как в бреду, он заполонил его разум, плотно там заседая уже множество лет сотрудничества. — Лоне…! Он хочет простого покоя, в котором видит своего партнера, это то, что он искал всю жизнь. Доктору впервые так хорошо… так вот как любят люди? Обжигает, обволакивает, манит и все с самого начала, словно самая настоящая сансара. — Люблю…тебя…— его слова снова дрожа срывались с уст, что жадно глотали воздух, после того, как Дотторе ускорил движение своей ладонью. — Люблю… Чувства не только жара по всему телу и сильного желания на физическом уровне, но и сильной привязанности к партнëру, тяги к нему, безграничной любови, позволяли получать куда больше удовольствия от всего процесса, от каждого движения и неровного вздоха. Банкир знал, что нужен учëному и это было взаимно. Ощутить все те эмоции, которые люди испытывают при влечении к кому, при влюблëнности, перерастающей в искреннюю любовь, было бы не возможно, не появись он в его жизни. А этого, пожалуй, для наполнения еë "смыслом", во всех его значениях, всегда не хватало. От тяжелого и горячего дыхания обоих, температура вокруг с завидной скоростью поднялась, ещë сильнее опаляя лëгкие, после каждого судорожного входа. Панталоне не хотел бы сводить взгляд с Доктора, но глаза невольно закатывались, когда с губ слетал очередной стон, коих стало больше, стоило светловолосому ускорить движения руки. — Торе.. пожалуйста... — обычно ровный, бархатный голос звучал с непривычной хрипотой, то и дело прерываясь на рваное дыхание — Ещë... быстрее... Неожиданно Доктор убрал свою руку, отчего где то снизу послышался недовольный оборванный стон. — Тише, Лоне…я хочу попробовать кое что… — обычно после таких фраз могла начаться какая то натуральная жесть, но не сегодня. Дотторе хотел, чтобы Панталоне было еще приятнее, а так же применить свои навыки, которые он получил, тренируясь на клонах. В принципе весь его опыт получен от клонов, которые помогали в особо одинокие ночи. Он опустился еще ниже, наклоняясь к бедрам, начиная с поцелуев, смотря своими багряно-рубиновыми глазами в любимые сверху. Затем он размашисто лизнул орган Банкира пр всей длине, слизывая естественную смазку своим довольно юрким языком, вобрал головку в свой рот, проталкивая весь ствол в свою глотку. Брови невольно сводились кверху на переносице, когда светловолосый вобрал его полностью. Чертовски хорошо. Безудержно приятное ощущение заполненности, что отдавалось тягучей негой внизу живота и потряхиванием в коленях, которые уже наверняка словно вата. Он начал двигать головой, стараясь принести как можно больше удовольствия Регратору, смотря на него таким блядским, затуманенным взглядом, наполненный от и до животным желанием и страстью. И короткое ожидание точно стоило того, ведь даже поцелуи уже заставили слегка содрогнуться всем телом, от этой приятной неожиданности, что уж говорить о том, когда учëный полностью вобрал в себя возбуждëнный, до предела, орган. Из уст невольно вырвался гортанный, протяжный стон, а голова была откинута назад. Изящная рука со своей привычной лëгкостью легка на его голову, но стоило длинным, худым пальцам зарыться в чужие локоны, слегка сжимая их, как тут же можно было ощутить действительное напряжение от скопившегося возбуждения и желания. Сейчас было абсолютно всë равно на то, когда Доктор успел научиться так мастерски отсасывать, было важно лишь то, на сколько приятно было находиться во влажном и горячем рту партнëра. Желание толкнуться ещë глубже, потом ещë раз, и ещë, пришлось поумерить, давая Доктору самостоятельно распоряжаться темпом, дабы не доставить тому лишнего дискомфорта. Однако, вряд ли в следующие разы ему удастся так же успешно этого избежать. Меж стонов уже было трудно вставить связную речь, да оно было бы и не нужным. Тихихе стоны, в перемешку с именем учëного, передавали эмоции сейчас куда лучше, чем любые слова. О да, это именно то, о чем грёзил второй предвестник. Желание быть схваченным за волосы, невероятно сильное желание внутри вперемешку с животными инстинктами. Архонты, как же ему хорошо, если бы они были в более приватном месте, чем корабль, то возможно он бы почти вопил от получаемого наслаждения. Нехотя оторвавшись от члена, словно чуя, когда брюнет кончит, Дотторе вытащил его из рта с характерным хлюпанием. Если бы он только видел себя со стороны — взъерошенные волосы, заашевшие щёки, потрескавшиеся губы, которые он переодически кусал, и чертовски похотливый взгляд — он был словно самая настоящая шлюха. И ему чертовски это нравится. Он буквально трётся щекой о пульсирующий орган, размашисто облизывая, все так же поддерживая зрительнцй контакт. — Я знаю, чего ты хочешь, любовь моя.. Не сдерживай себя, покажи все, что ты желаешь, не жалей меня.. — хищно улыбается, пока в его глазах черти пляшут. Томно глядя в, полные похоти и желания, глаза Доктора, банкир ухмыльнулся, проводя рукой по его щеке, а большим пальцем слегка забрался тому в рот, оглядывая острые зубы — А ведь в наш первый раз, я правда думал быть нежным с тобой... Но раз ты сам желаешь иного, я не собираюсь придерживаться прежнего плана Дыхание до сих пор было глубоким, местами рваным. Регратор ещë несколько секунд вглядывался в алые глаза напротив, но терпения с каждой минутой, даже секундой, становилось всë меньше. Притянув светловолосого к себе, его увлекли в страстный, развязный поцелуй, не стесняясь покусывая его губы. И стоило только разорвать этот поцелуй, ради того, чтобы вдохнуть хоть каплю воздуха, как брюнет опрокинул с себя учëного на кровать, а сам навис сверху, накрывая его губы новым поцелуем. Отстранившись и облизав собственные губы, собирая с них остатки чужой слюны, он приставил три пальца к его рту — Будь так добр, поработай ещë раз ротиком, дорогой Безумец покорно принял в рот три пальца, тщательно покрывая их своей слюной, покусывая подушечки чужих пальцев. Он был абсолютно расслаблен, давая доминировать над собой. За всё время сотрудничества, дружбы, и, отныне, отношений, Дотторе хотел, чтобы Панталоне был его. Ровно столько же, как и быть его… собственностью. Он спал и видел, как Панталоне жестко втрахивает его в любую поверхность, на которой бы они ни расположились. Как брюнет хватает красноглазого за волосы, тянет на себя, и заставляя чуть ли не рыдать от наслаждения, захлебываясь в собственных слезах. Как тот ставит на нем метки, которые покажут всем, кому пренадлежит Доктор. Как Лоне заставляет чужой голос срываться в забвенных стонах, чуть ли не теряя сознание и четкую связь с реальностью. Боже, какой же Зандик развратный. Как самая настоящая шлюха. И только для одного Панталоне. Наблюдать за тем, как Доктор развратно обсасывает пальцы Регратора, буквально так же, как он несколько минут назад вбирал в рот его член, было безусловно тем ещë наслаждением, но давящий где-то снизу ком возбуждения, неумолимо напоминал о себе, не позволяя и дальше наслаждаться этой картиной. Вынув пальцы, с характерным хлопающим звуком, брюнет закинул одну ногу учëного на своë плечо, приставив влажные пальцы к сжатому колечку мышц, сперва лишь пару раз дразняще надавливая. Вновь установив зрительный контакт, он чуть склонился вперëд, будто для очередного поцелуя, но вместо него на плечо Доктора опустился укус, а внутрь протолкнулись сразу два пальца, проскальзывая на всю свою длину. Невероятно узко, жарко, влажно. Просто идеально. Панталоне не стал сразу двигать своими пальцами, давая Дотторе слегка привыкнуть, в то время как сам принялся усыпать его тело засосами, поцелуями, укусами, часто проходясь языком не только по нетронутым участкам кожи, но и по всевозможным шрамам, рубцам. Было в этом какое-то особенное удовольствие Тело Дотторе вздрогнуло когда брюнет вошел сразу двумя пальцами. — Л-лоне!! — голос предательски дрожал, краснея, будто это не он пару минут назад вел себя так развратно и раскрепощенно. Обкусанные припухшие губы были раскрыты в немом стоне, пока сам Доктор цеплялся своими пальцами за партнера, оставляя небольшие царапины. Он слишком чувствительный, такой беззащитный, такой нежный… доступный, открытый для Панталоне. Приятное до одури ощущение заполнености отдавалось по всему телу от кончиков пальцем ног, до кончиков ушей, расстекаясь в его крови, насыщая и распаляя. Ему чертовски хотелось больше, хотелось стать с Лоне одним целым, слиться. А еще хотелось дом где нибудь в отдаленной части Снежной, где они могут жить тихой и размеренной жизнью, наслаждаясь парой друг друга. Дотторе обеспечит им бессмертие и молодость. О да, так он и сделает. Желает увековечить Панталоне, не хочет терять его, только обрёв. Но это уже другая история. Он прогибается в спине, двигая бедрами навстречу, отдаваясь Банкиру полностью. — Ещё… прошу… Ощутив ответное движение бëдрами, Регратор неспеша стал двигать пальцами, раздвигая их и стараясь проникнуть максимально глубоко, доставить максимум удовольствия. Столько, сколько можно получить только лишь от двух пальцев. Желание жестко оттрахать податливое тело учëного, вдалбливая того в эту самую кровать, полностью овладев им, тонко граничило с той же нежной любовью к нему, желанием обеспечить многострадальные душу и тело заботой, показать эту самую любовь. И тщательная подготовка, которой Панталоне ни за что бы не пренебрёг в отношении Зандика, что ни на есть хорошо могла показать ту самую заботу в данный момент. А отдаться порыву страсти никогда не поздно. По максимуму оттягивая момент, его наступление может казаться ещë более приятным. Не ощущая уже практически никакого сопротивления, Банкир вошëл и третьим пальцем, ускоряя свои движения, с упоением слушая каждые неровные вздохи и стоны Дотторе. Его голос всегда обладал будто чарующим эффектом, заставляя желать слушать его сутки напролёт, а сейчас и вовсе не хотелось, чтобы он замолкал хоть на секунду. — Дай мне знать, как будешь готов, дорогой.. Зандику казалось, что он сходит с ума пуще прежнего. Жадно глотая воздух, он почти в бреду произносит имя своего возлюбленного, стараясь насадиться на пальцы как можно глубже. — Я… готов. Ах, Лоне, прошу, я так сильно хочу тебя.. Лоне.. — кусая свои и без того окровавленные губы, полушёпотом лепетал Дотторе, дрожа и всхлипывая. Безумно сильно хотелось ощутить своего любовника внутри, быть вдавленным в матрас, и вытраханным почти до потери пульса и сознания..