Часть 1
19 марта 2023 г., 19:48
Примечания:
Инцест между двоюродными братьями которые знать друг друга не знают (Я не совсем больная уж)
Мужчина сосредоточенно наблюдал за группой людей, собирающей яблоки. Чтобы ни единой царапины, ни одного постукивания о ведро. Ибо это, как выражался покойный папенька, очень капризный сорт. Его надо брать так, словно берешься за грудь женщины, мягко и нежно. Впрочем, Сяо Чжань никогда её не трогал, а потому и сравнивать было не с чем. Отдалённая ферма, у черта на куличках, без единого намека на цивилизацию ближайшие километров сто и долг в двадцать пять миллионов долларов коллекторам — всё, что оставил ему отец после своей смерти. Горевал ли осиротевший сын по рано почившему родителю? Точно нет. За все свои двадцать восемь лет мужчина, как бы ни старался, не вспомнил ни одного случая, когда отец хоть как-то показывал ему свою любовь. Ни купленного велосипеда, ни роботов-трансформеров, о которых он узнал только при переходе в старшую школу. Тогда, когда они уже и не нужны. Всё, что Чжань знал, — это то, как правильно доить корову, частично был обучен навыкам ветеринара. Дизайнер по образованию, теперь содержит огромную ферму. Сняв со счета всё, что у него было, он нанял себе работников, запустил доставку кисломолочной продукции в ближайшие города и в целом делал на этом неплохие деньги. Чжань наверняка уже купил бы себе BMW последней модели, если бы не необходимость выплачивать долг. Почему он не продал это место с потрохами, чтобы погасить долг? Всё просто: он любил это место, хоть и воспоминания о проведенном тут детстве заставляли сердце неприятно сжиматься. Любил грозу в середине лета, когда в нос бьёт запах скошенной травы, любил читать книгу на веранде, попивая свежий глинтвейн. Пока однажды собственный отец не выгнал его взашей. Отправил, словно беспризорного подростка, прочь из дома без единого юаня на существование, добираться на своих двоих до города. При нём остался лишь жалкий небольшой рюкзак, куда было сложено самое необходимое. Единственная фотография матери, сохранившаяся в их доме, кое-что из вещей и еда на первое время.
Сяо Чжань был потерян. Отец напоследок кричал, что не будет скучать. Что без него сможет начать новую страницу жизни, в которой у него нет сына.
И Чжань ушёл. Ушёл в самый дождливый день того лета.
Но он и представить не мог, что ему ещё придётся туда вернуться.
~~~~~
Маленький мальчик, испуганно оглядываясь, шёл домой. Родители в тот день забыли, что у них, оказывается, сын всё ещё в детском саду, откуда его необходимо забирать. Как выяснилось позже, взрослые крупно поругались. Ссора дошла до того, что женщина швырнула тарелку в лицо своего мужа. Вскоре они разбежались по разным комнатам. Отец закрылся, дабы приложить лёд на свой синеющий нос, а мать — чтобы накапать себе успокоительных. Ибо шёл всего шестой год. Радовало, что детский сад находился в двух километрах от дома, а мальчик давно запомнил дорогу. Какова была реакция родителей, когда он позвонил в дверь? Они, вместо того чтобы радоваться, что их ребёнок в целости и сохранности дошёл до дома, и извиниться, начали снова ругаться, обвиняя друг друга и перекладывая вину. Ибо в тот день лёг спать голодным, так как мать, слишком занятая препирательством с мужем, попросту забыла приготовить ужин. В один день ранней осени, когда Ибо переходил в четвёртый класс, родители сообщили ему о том, что разводятся. Они говорили, что не подходят друг другу. Говорили, что смогут найти счастье в других людях. Но разве мог ребёнок понять, что это значит? Понять, что их небольшая семья больше не будет собираться за одним столом, где ему придется есть противную кашу? Разве мог понять, что теперь, приходя из школы, он не будет встречать отца, готового покатать на спине и ласково назвать Медвежонком? Ибо не смог. Всё, что ему оставалось в тот момент, — молча кивнуть и уйти в свою комнату, ожидая дальнейших событий. Позже к нему в комнату постучалась мать, велев начать собирать вещи. Ван Ибо к тому моменту исполнилось девять. На часах четыре утра. Друзья Ибо, все до единого, пошатываясь разошлись по домам. Все, кроме хозяина дома, разумеется. Исин, вдрызг пьяный, завалился спать в комнате родителей. Толпа озверевших подростков превратила его дом в гадюшник. Кто-то сумел принести на вечеринку травку, и теперь все, кто в состоянии хотя бы стоять на ногах, во весь голос орут «Come and Get Your Love». Юджин утягивает Ибо в комнату Исина, зажимая тому рот ладонью. — Это будет весело, — оповещает девушка, толкая его на просторную кровать. — Ты обдолбалась? Это комната твоего брата. — Ага, так и есть. Я давно заприметила эту кроватку. Юджин едва исполнилось шестнадцать, когда брат впервые привел домой Ибо. С синими волосами, пирсингом в ушах и до ужаса высокомерным взглядом. Он, дерзкий, с оглушительной музыкой, доносящейся из наушников, однозначно произвел фурор. С того времени прошел год, но она всё не оставляла попыток его соблазнить. И теперь они оба, находясь в неконтролируемой эйфории, ощупывают друг друга и трутся телами. Ибо с упоением наблюдает за обнажающейся девушкой, и она, сбросив последний элемент одежды, накидывается на него, окутывает, словно осьминог щупальцами, щелкает пряжкой чужого ремня. — Проследи за тем, чтобы он не порвался, — с усмешкой говорит Ибо, вручая ей презерватив. Он обхватывает руками её бедра, помогая насадиться на свой член. Гладит, лаская пальцами, её соски и выступающие ключицы. Ибо не ожидал, что эта миловидная и хрупкая, на первый взгляд, девушка способна издавать такие невероятно громкие стоны. Она уверенно оседлала его и начала быстро двигаться. Ван Ибо отдавал себе отчёт в своих действиях. Он ясно осознавал, что прямо сейчас трахается с сестрой лучшего друга и что завтра, скорее всего, ему открутят за это голову. Но в данный момент ему так плевать. Его организм отравлен алкоголем, а разум затуманен выкуренным косяком. Он лежит под Юджин и наблюдает за содрогающейся в оргазме девушкой, которая быстро довела себя до разрядки, изредка дразня свой клитор, но всё не переставая двигаться. — Давай, детка. Вознагради меня тоже… Ибо начал задыхаться от подступающего оргазма и сильнее вцепился в ягодицы Юджин, побуждая её двигаться активнее. Именно в этот момент в комнату ворвались мать Ибо, Лэйси Ван, и пара полицейских. Юджин быстро подорвалась с кровати, испуганно натягивая на себя одежду. Двое парней при виде такой картины поспешили отвернуться. Ибо же при виде матери инстинктивно накрыл свой пах подушкой. Исин за это спасибо не скажет. Остаётся надеяться, что тот не спит, уткнувшись в неё носом. — Чёрт возьми, мам. Я почти кончил. — На выход, Ибо. Быстро! Женщина была в ярости. Ещё чуть-чуть, и она бы придушила собственного сына. Найти своё чадо в эпицентре похоти и наркоты — то ещё удовольствие. Была глубокая ночь, когда она получила звонок от родителей Исина с просьбой забрать сыночка, пока это не сделала полиция. Когда Лэйси приехала, полицейские уже по одному грузили молодых людей в машины. Появление местной судьи на этом сборище никого не удивило: все знали, что Ибо — сын этой влиятельной женщины. Во время поездки они молчат. Лэйси не орёт, не размахивает руками и не читает нотаций по поводу его поведения, и это, видит Бог, страшнее всего. Может, её терпению пришёл конец, и она придумывает наказание похлеще, чем блокировка всех банковских счетов? В принципе, Ибо плевать. Он в состоянии самостоятельно заработать себе на кусок хлеба. Не так давно Ибо стал участвовать в гонках, где ставки на победу больше, чем перечисления матери. Поэтому чем-чем, но этим его точно не напугаешь. Ибо в спешке вылетел из машины. Ему срочно нужен душ и крепкий хороший сон до завтрашнего вечера. Он не хочет слышать, что там кричит мать. Дверь за ним захлопывается, а женщина, догнав его, преграждает путь в комнату, потому что знает: стоит ему зайти внутрь, серьёзного разговора не случится. — Я с тобой ещё не закончила. Ибо щурится и трясет головой, смотрит на мать поплывшим взглядом, а её голос отдается в голове громом. Всё-таки, не стоило смешивать алкоголь и травку. — Иди в гостиную. Не заставляй тащить тебя силком. — Ох, блядь, когда же ты отцепишься от меня? — выпаливает Ибо. Мать молча провожает его взглядом. Она привыкла к этому обращению. Не могла не привыкнуть. И удивляться тут было нечему: её никогда не было рядом с сыном. — Я надеюсь, ты понимаешь, что больше не можешь так жить? — Почему не могу, если мне это нравится? Женщина грубо взяла его за подбородок и вгляделась в глаза. Зрачки сужены, взгляд отрешённый. Кто-то при употреблении наркотиков становится плаксивым и напоминает маленького ребенка. А Ибо был раздражён. Его бесит в этом доме всё: лампочка, светящая излишне ярко, настенные часы, так уродливо тикающие, и мать, делающая вид волнующейся женщины, небезразличной к судьбе сына. — Мне позвонили из университета. Ты уже неделю не посещаешь занятия. Это лучший факультет юриспруденции в Китае. Ты хоть осознаёшь, сколько усилий я приложила, лишь бы тебя туда приняли? Потому что с твоей успеваемостью тебя не взяли бы и в колледж. Алкоголь, употребление наркотиков и эти твои беспорядочные половые связи... Ты хоть у врача проверяешься? — Какова мать, таков и сын, — хмыкает Ибо. — Что ты сказал? — Забавно слышать это от тебя. Или ты переживаешь за свою репутацию? Не хочется видеть в газетах статью о том, что сын известной судьи притащил домой хламидии? Ты опоздала со своими нравоучениями на двенадцать лет. Тебе была важна твоя карьера, были важны твои мужики, к которым ты ходила каждую неделю. Ты привыкла вершить судьбы людей, определять их будущее. И я понимаю, почему папа ушёл от нас. Не хотел жить рядом с эгоистичной и высокомерной сукой. Лэйси Ван в два шага преодолела разделяющее их расстояние и влепила сыну звонкую пощёчину. Никогда в жизни она не поднимала на него руку. Но нельзя винить Ибо за эти горькие слова. Он взрослый и здравомыслящий человек. Занятая своим карьерным ростом и бесконечными попытками наладить личную жизнь, Лэйси слишком много пропустила. Женщина всхлипнула, трясущимися руками наливая себе стакан воды. — Ты завтра же отправляешься в Чунцин. Там, на отдаленной ферме, живет сын моей покойной сестры. Тебе будет не до твоих похождений. Я заберу у тебя телефон. Не думаю, что он может понадобиться. После недолгого молчания они разошлись по комнатам. Ибо стоит под струями горячей воды и гипнотизирует плитку. В памяти мелькают воспоминания далёкого прошлого. Как мать дарила по утрам тёплые и нежные поцелуи, пока будила в школу. Как долго и с теплотой она его убаюкивала и позже уходила, оставив ночник гореть, так как знала: сын боится темноты. Ибо уже не помнит, когда именно всё пошло по наклонной. Когда он впервые проснулся в пустой квартире. Или когда не было никого, кому он мог похвастаться высшими баллами. Никого, с кем мог бы поделиться первой влюблённостью. А тогда, когда мать явилась к нему в больницу лишь спустя сутки после того, как он повредил лодыжку на футболе, он решил забить. И сейчас он хочет быть подальше от этой женщины, которую когда-то считал родным человеком. Куда бы она его ни отправляла, он найдет способ сбежать и не будет ни в ком нуждаться. Через месяц Ибо должно исполниться восемнадцать.~~~~~
Сяо Чжань только что закончил выдавать зарплату рабочим. От отчаяния он плюхнулся на пол и схватился за голову, совершенно не понимая, что дальше делать. Пересчитав остатки своих финансов он понял, что ему не заплатить за долг отца в этом месяце. На днях он заключил выгодную сделку. Менеджер самого популярного ресторана в Чунцине, попробовав на ярмарке его сыр, тут же с ним связался, и они договорились о еженедельных поставках. Купленная с рук небольшая фура никак не входила в список его затрат. Но работать как-то надо. Чжань решился сэкономить на рабочих, вставая с утра пораньше и работая наравне с остальными, пока от усталости не начинали подкашиваться ноги. Он вызвался самостоятельно развозить товар, хоть и не был хорошим водителем. От мыслей его отвлек телефонный звонок: — Алло. — Чжань-Чжань, мальчик мой. Здравствуй. Голос, отдаленно похожий на мамин. Давненько он его не слышал. — Тётя Лэйси. — Как поживаешь? Мне жаль, что я так долго не звонила тебе. — Ничего, тётя. Я всё прекрасно понимаю. У Вас наверняка куча дел. — Мне нужна твоя помощь, Чжань. — Вы же знаете, я всегда помогу вам. Хоть и не совсем понимаю, чем именно. — Ты же помнишь, что у меня есть сын? Его зовут Ибо. У него… Голос по ту сторону трубки был гнусавым и расстроенным. — Тётя Лэйси? Что случилось? — У него большие проблемы с поведением. Он начал употреблять алкоголь и наркотики, и я подумала, что, если он поживет у тебя некоторое время, далеко от всего этого, может, получится как-то отучить его… Голос её дрогнул, и она начала тихонько плакать. У Сяо Чжаня не было желания возиться с незнакомым родственничком, особенно с проблемным, по словам тёти, подростком. Ему своих проблем не хватает, что ли? Но он чувствует, что обязан ей. Обязан ей жизнью. Он думает, что сейчас бы гнил в каком-нибудь притоне, если бы она его не поддержала. Единственным человеком, который помог ему встать на ноги после предательства отца, была именно тётя Лэйси. Её номер телефона — единственное, что было записано в огромном старом блокноте мамы. И он, ни на что не надеясь, решился позвонить. Она приехала сразу же и ещё долго обнимала его, беззвучно плача. — Пожалуйста, не надо плакать. Я буду ждать и буду рад познакомься со своим двоюродным братом. — Прости, Чжань-Чжань, что вешаю на тебя это всё. Просто мне кажется, что так для него действительно будет лучше. У него отвратный характер, будь с ним поаккуратнее. — Я как-нибудь справлюсь, тётя, не волнуйтесь. Попрощавшись, они положили трубку. Замечательно. К нему едет двоюродный брат, которого он в глаза не видел и который, к тому же, имеет явные проблемы с дисциплиной. И, кажется, тётя упоминала наркотики. Интересно, есть ли ещё что-то, что испортит этот день окончательно?~~~~~
С утра приготовления шли полным ходом. Чжань попросил одного из рабочих отвезти вместо него груз, а сам пропадал на кухне. Курица в кисло-сладком соусе, говядина с устричным и тёплый салат шаньдун уже стояли. Немного фруктов и свежевыжатый сок так же украшали стол. Хорошенько поразмыслив, он всё-таки убрал со стола подаренное элитное вино. Господи, и чем он, спрашивается, думал? Предлагать вино подростку со слабостью к алкоголю. Во дворе послышался звук заглушенного двигателя. Пора. Мужчина вышел встречать гостей. Тётя Лэйси, едва выйдя из машины, сразу подбежала к племяннику, заключая того в объятия. — Что за дыра? Ты решила привезти меня в самою жопу мира и оставить здесь? Всю дорогу, пока они ехали, Ибо не проронил ни слова. А это, на минуточку, двадцать с лишним часов. Перебрался на заднее сиденье и тупо пялился в окно. Пока женщина разговаривала с племянником, ещё раз извиняясь за то, что свалила сына, Ибо вытащил свои вещи и покорно ждал, когда на него обратят внимание. Он был ещё слаб, так как не отошел от прошлой вечеринки, и хочет спать. — Ибо, познакомься. Это Сяо Чжань — твой двоюродный брат. — Никакой он мне не брат, — отрезал юноша и даже не соизволил пожать протянутую руку. — Не обращай внимания, Чжань, хорошо? Сяо Чжань слабо кивнул головой. У юноши голос слегка хриплый, глаза ещё совсем стеклянные, а синие волосы при свете солнца отдают бирюзой. Не то, чтобы он был любителем юношеской красоты, но сейчас и сам не замечает, как по инерции глазами проходится по весьма ладной фигуре и жилистым рукам. А взгляд настолько высокомерный, что Чжань невольно начинает чувствовать себя никем в собственном доме. Просто ради любопытства, сколько именно проблем ему доставят? — Пойдёмте в дом, я накрыл на стол. — О нет. Мне уже надо ехать обратно. У меня заседание, надо к нему подготовиться. Ибо испустил издевательское хмыканье. Мать явно не хотела задерживаться здесь дольше необходимого. Скучающим взглядом он провожает уезжающую машину Лэйси Ван. М-да, обстановочка так себе: потрёпанная обивка дома, на лестнице в некоторых местах красуются гнилые брёвна. Как только Ибо остаётся один на один с братом, к нему приходит осознание происходящего. Его накрывает волной отчаяния, а идея сбежать отсюда сразу, как исполнится восемнадцать, не так уж и радует. То ли отходняк после вчерашнего, то ли признание безысходности так на него действует, но он ощущает лёгкую дрожь во всём теле. Позади осталась привычная для него жизнь. Да, может, для остальных она и плохая, развратная. Но кому какая разница, если ему самому та приносила радость. Теперь — неважно. Можно об этом забыть на ближайший месяц. — Ибо, с тобой всё нормально? Сяо Чжань заметил лёгкий мандраж молодого человека и попытался придержать. — Не трогай меня, — дергает локоть в попытке отстраниться. — Покажи мне мою комнату. Я устал. Мужчина подрагивает всем телом от такой грубости. За какие грехи этот подросток свалился ему на голову? — Да, конечно, я провожу тебя. Ибо остро нуждается в кровати. Его ноги еле передвигаются. Он чувствует себя тем шестилетним мальчишкой, которого оставили в детском саду. Эта обида до сих пор в нём. Засела в душе, словно паразит, не желая выползать наружу. Как продержаться месяц в этой дыре, если всего за десять минут своего нахождения здесь он успел возненавидеть всё и вся? От раздумий его отвлек робкий голос новоиспеченного брата. — Вот, — говорит мужчина, указывая на дверь. — я там вроде всё обустроил, но, если что-то понадобится, дай знать. — Мгм. — Ты не голоден? Я приготовил кучу всего. Может поедим для нача…ла, — громкий стук дверей застал его врасплох. — Вот и поговорили. Эта обстановка была слишком угнетающей для него. Внутреннее беспокойство не хотело покидать Сяо Чжаня. Юноша, представший перед ним, был слишком взвинчен. Сломан. В глазах витают холод и отрешённость. Словно изголодался по теплу и ласке. Это напомнило ему самого себя. Тогда его единственной поддержкой стала тётя Лэйси. А кто есть у этого мальчика? Никто. Теперь никто. «Может, я смогу стать для него необходимой поддержкой» — промелькнуло в голове. Нет, он не жаждет ему помочь только лишь из чувства долга перед его матерью. Он просто не хочет, чтобы этот юноша ощущал себя забытым, ненужным. Знает. Знает, к каким последствиям это может привести. И этого, видит Бог, он не пожелал бы и злейшему врагу. Ибо нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Есть хотелось неимоверно. Он вырубился сразу, даже не успев разобрать вещи. В доме было тихо. Лишь отзвуки множества голосов доносились откуда-то снаружи. Юноша, не дождавшись хозяина дома, прошёл на кухню. В холодильнике было много еды, и он, не соизволив воспользоваться столовыми приборами, принялся прямо с подноса уплетать всё руками. Они слегка трясутся, пальцы дрожат, словно у наркомана, недавно отошедшего от действия яда в организме. Он даже не сомневался, что всё так и будет. И не то чтобы его это пугало, скорее было просто наплевать. Как и на всё остальное в своей жизни. — Уже проснулся? — послышался голос в конце коридора. В кухне появился Сяо Чжань. Ибо сначала растерялся, а потом посмотрел озадаченным взглядом за спину новоиспеченного брата. Тот был не один. За ним плёлся старичок невысокого роста и что-то рассказывал. Но, завидев гостя, так бесцеремонно уплетающего курицу, тут же замолк. — Дядюшка, я полностью Вам доверяю. Если вы решили завтра дать им выходной, то у меня нет причин вам отказывать. Скажите всем, что я дал добро. Отдыхайте и не волнуйтесь ни о чём. Старичок молча кивнул и, рассыпавшись в благодарностях, ушёл восвояси. — Вкусно? Ибо кивнул в знак согласия головой и запихал в рот очередную порцию. Боже. Это действительно было вкусно. Юноша не помнит, ел ли он когда-нибудь что-то подобное. Даже если и ел в далеком детстве, то уже не припомнит. Мать в принципе никогда ему не готовила. В доме всегда валялись коробочки от еды, а если Лэйси ошивалась у очередного любовника, то на столе всегда лежали деньги, чтобы Ибо сам себе заказал доставку. — Ты тут держишь рабов, значит? — Да, конечно. Заклеймённые, с бритыми головами и в железных ошейниках, — попытался шутить Чжань, улыбнувшись. Эта улыбка показалась Ибо такой умиротворённой и спокойной. Он мимолётно отметил про себя, что впервые видит такую красивую и искреннюю. — Хочешь кофе, Ибо? — Крепкий, без сахара. Ибо в принципе не особый любитель этого напитка, но он знает, что это самое то, дабы восстановить сейчас разум и взбодриться. Он прежде никогда не смешивал алкоголь с наркотой. Потому что знал, что будет собирать себя по кускам. Прямо вот как сейчас. — Ты, возможно, видишь во мне сейчас врага номер один, — начал Чжань, медленно размешивая кофе в турке. — Но я хочу, чтобы ты понял, что это не так. Твоя мать очень помогла мне в своё время, поэтому я не смог ей отказать. Мне стало её жалко. Я хочу помочь, если позволишь. — Она всегда кому-нибудь помогает. Всем, кроме меня. Для таких личностей, как она, жалость оскорбительна, — хмурится Ибо, откладывая в сторону свою трапезу. То, с какой печалью в голосе он это сказал, заставило мужчину задуматься. Что такого между ними произошло? — Расскажешь? — Мы не настолько близки, — отрезал юноша. — Родственная кровь — это единственное, что нас объединяет. Сяо Чжань лишь промолчал. Он ещё утром понял, что наткнётся на колючки при установлении контакта. Да, тут даже спорить не о чем. Они только утром познакомились. А только вчера Ибо узнал о существовании двоюродного брата. Конечно, с чего бы ему бежать и рассказывать о своих семейных проблемах, да и о проблемах в общем. Ибо всё ещё хмурый. То и дело поглядывает на то, как мужчина размешивает кофе. Руки у него все в царапинах и в каких-то мозолях, но это не портит их изящность. — Вот, держи. Он очень крепкий. У тебя желудок не скрутит от этого? — Да плевать. Давай сюда. От крепости кофе он поморщился, но ничего не сказал. Зато почувствовал, как с каждым глотком разум становится всё яснее. И всё же, это не совсем то, что ему нужно. Стоит отдать должное Исину, который в своё время открыл для него мир удивительного кайфа от алкоголя и наркотиков, способных заставить забыть обо всём на свете. — А есть что-нибудь более крепкое? — спросил Ибо, оглядывая кухню. — Есть. Но не думаю, что это хорошая идея, — отвечает Чжань, садясь напротив. — Это мать тебе так сказала? — Нет. Я сам пришёл к такому выводу. Пока его назначили своего рода опекуном и хранителем этого юноши, он сделает всё возможное, чтобы не дать тому сорваться. — О как. Тоже мне, прорицатель. Дай мне хотя бы таблеточки, что ли. У меня башка сейчас лопнет. — Я не знаю, можно ли давать тебе такие таблетки. Их может прописать только врач-нарколог. — Тц, блять, ну какой ты нудный. Ему нужно что-то более действенное, способное заглушить этот барабанный гул в голове. Что-то, что заставит его снова забыться. Он подорвался со стула и начал обшаривать холодильник в поисках таблеток или алкоголя. Неважно. Что угодно. — Я не шучу. Они мне нужны, — выкрикнул Ибо и начал с остервенением переворачивать полки. Сяо Чжань, до этого молча наблюдавший за этим безумством, не выдержал. Подбежал к нему, чтобы остановить, как вдруг его тяжело оттолкнули. Треск позвоночника, ударившегося прямо об угол стола, был негромким, вовсе нет. Но для Чжаня это было оглушающим, отдающим не только в уши, но и по всему телу болью. Было больно, да, но он испугался отнюдь не этого. Он испугался того, с какой злобой в глазах на него смотрел юноша. Он будто окутан облаком ярости. Это был чистейший звук ненависти со стороны Ибо. Тяга к алкоголю и запрещенным препаратам кидает его из крайности в крайность, поглощая в черную бездну отчаяния. Первая мысль, заставляющая ужаснуться: неужели это только первоначальная стадия ломки? Какой будет второстепенная, и с какими ещё ужасами Чжаню придется мириться в собственном доме? — Запомни. Ты мне никакой не брат. Иди вон, возись со своими рабочими, а со мной - не надо. Чтобы провалился и ты, и твоя тетушка, — крикнул Ибо и, плюнув под ноги Чжаню, унёсся в свою комнату. Сяо Чжань не скоро отошёл от пережитого. Он опомнился только когда зазвонил его телефон. На экране отображался номер тетушки. Немного посверлив экран взглядом, он поставил смартфон на беззвучный режим. Ну а чё он скажет? Что её сынок чуть не покалечил его и видит в нём врага номер один? А врать что-то вроде у нас всё хорошо, не стоит беспокоиться, желания не было. Просто потому, что ему никто не поверил бы. Как же ему хочется самому сейчас пропустить стаканчик виски, а то и два. Собраться с мыслями и решить, что делать дальше.
