Last day of the month

      6 месяцев спустя       Интересно, можно ли получить сердечный приступ, если очень долго держать в своём сердце боль и тоску? К этому времени Чжань был свято уверен, что да. А ещё были вопросы, которые мучали его с того самого дня, как ушёл Ибо. Примет ли он его? Позволит ли вновь подарить ему свою любовь? А что если она ему больше не нужна? И таких вопросов у него в голове скопилось выше крыши. Прокручивая их в голове он не спал ночами, а если и спал, ему слышался рёв мотоцикла, мерещились факелы, мелькая перед глазами. И в такие моменты Чжань не хотел не просыпаться. Это — сон. Всего лишь сон. Ибо уехал, забрав собой половину его сердца. У Чжаня дома всегда чисто и уютно, но без Ибо он как будто перестал замечать это, перестал готовить, ведь было попросту не для кого.       Сегодня стукнуло ровно шесть месяцев с тех пор, как Ибо покинул ферму. Сяо Чжань с утра был на нервах и, кое-как прибрав за собой после завтрака, не спеша начал собираться в дорогу. И вот он уже сидел за рулём своей машины, а руки дрожали так, что не получилось даже с первого раза завести машину. Никогда он ещё не чувствовал подобной неуверенности, не зная, куда приведёт его дорога: в счастливое будущее или в жизнь, полную сожалений об утраченной любви. И вот он, спустя обещанных шесть месяцев, ехал к Ибо. Конечно, он не ждал, что его примут с распростёртыми объятьями. Но всем сердцем надеялся, что для него ещё есть надежда. Он должен был сделать все, от него зависящее. Больше Чжань не хотел возвращаться в этот пустой дом и сидеть там в одиночестве, как было до этого. Потому что он, чёрт возьми, успел привыкнуть к его присутствию в своем доме, к его утренним стонам, к разбросанным полотенцам и тупым, но таким смешным, шуткам.       Конечно же, он знал, в каком именно университете учится Ибо. Вот только не смог узнать, во сколько у него заканчиваются занятия. Но был готов ждать столько, сколько потребуется. Чжань взял себе стаканчик кофе и удобно устроился за рулём своего автомобиля, не отрывая взгляда от входной двери университета. Вокруг царила суета. Шумные студенты и взрослые сновали вокруг, очень громко разговаривая друг с другом. Он так отвык от этого, и только теперь понимал, насколько. И нет, он вовсе не скучал по этой суматохе. Отчаянно хотелось поскорее забрать Ибо и вернуться обратно, подальше от всего этого. Он так сильно нервничал, что уже до крови обгрыз обветренную кожицу с губ.       Чжань прождал четыре бесконечных часа, прежде чем услышал отдалённый, но уже такой родной голос. А наконец-то увидев его, будто прирос к сиденью. Он только и делал все шесть месяцев и всю дорогу сюда, что думал о том, как встретит его и что скажет. Но стоило увидеть, как у него онемели пальцы, ноги перестали слушаться, а сердце сковало страхом перед будущим. Чжань не мог собой ничего поделать — он только смотрел с гремучей смесью чувств, потому что Ибо был не один. Крупный смуглый парень сопровождал его и, вроде как, даже флиртовал с ним. Чжань хотел быть честным с самим собой, поэтому до этой минуты мог допускать мысли, что Ибо не будет сидеть и убиваться по нему всё это время. И всё же, увидеть это вживую — совсем не то, что прокручивать у себя в голове. И это оказалось больно, потому что Ибо искренне улыбался своему приятелю и позволял тому обнимать себя. Боже, как же это больно.       Невыносимо, как будто раскаленный металл обжигает сердце. Всё тело покрылось мурашками отнюдь не от холода, а от осознания того, насколько он не готов смирится с тем, что Ибо будет принадлежать кому-то другому. С тем, чтобы его руки, поцелуи и прикосновения были предназначены для кого-то другого.       Пускай даже он сам вырыл для себя могилу, в котором мучается до сих пор, в тот самый день, когда прогнал его. И винить в этом было некого. Только себя. С каждой минутой его счастье шаг за шагом покидало его, когда Ибо собрался вот-вот сесть в другую машину. Ждать больше было нельзя было. Его судьба решалась в эту самую секунду, и не только его. Все было как в тумане, когда Чжань, преодолев оцепенение, вылетел из своей машины, забыв закрыть дверь. Он побежал, сломя голову, а в голове горело ярким огнём всего несколько слов: не отпущу! Мой! Только мой!       — Ибо, — прокричал вслед так отчаянно и так безысходно, что глаза заволокло влагой.       И всё же, он ясно увидел как Ибо замер, а потом — как поблекла улыбка на любимом лице. И глаза, все такие же сердитые, капельку удивленные и… счастливые? Чжань прямо сейчас готов продать душу дьяволу, если это было так. Он тоже научился хорошо читать чужие эмоции.       — Что тебе нужно? — Ибо иронично хмыкнул, повернувшись к нему.       — Я же обещал, что вернусь за тобой, — с трудом выдавил Чжань, глуша в себе тягу ринутся вперед и прижать его к себе, прокричать о своей любви и о том, как скучал всё это время. Но ровный и чуть холодноватый взгляд Ибо заставил его прирасти к земле и смиренно ожидать своей участи.       Приятель Ибо все это время стоял и молча наблюдал за последовавшим безмолвным диалогом между ними. Чжань отстранённо подумал, что лучше бы ему исчезнуть прямо сейчас или хотя бы отойти на пару метров, чтобы не стоял так чересчур близко. Когда Ибо приблизился на два шага, Чжаню показалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Что он хочет сделать? Снова ударить? Да и ладно, он заслужил. Сказать о том, что он уже оставил всё в прошлом? Ожидание было таким томительным, едва выносимым.       — Ты не можешь вот так заявляться ко мне, и ещё при этом на что-то надеяться.       — Я надеюсь только на твоё прощение.       — Я тебя прощаю. Теперь проваливай. Я не хочу тебя видеть, братец.       — Давай поговорим Ибо, нам обоим это нужно…       Чжань подошёл слишком близко, отчаянно взглянув в глаза, он взяв его за локоть, а другой рукой неуверенно коснулся щеки. Ибо тут же вздохнул, приоткрыв дрогнувшие губы. Он боролся со своей злостью и подавлял навязчивые мысли о том, что его рот ждёт поцелуя. Такого долгожданного, трепетного, как и мысли о том, как боится снова довериться.       — Эй, кто бы ты ни был, отпусти его. Он ясно дал тебе понять, что не хочет тебя видеть.       Небольшой толчок в грудь заставил Чжаня отпустить Ибо, который сам оказался не меньше удивлён такой реакцией своего друга. Он тут же схватил приятеля за ворот куртки и притянул к себе. Никто не имеет права так обходится с Чжанем, он не позволит, пусть даже и ненавидел его в этот момент.       — Я сам разберусь, Кайл. А тронешь его ещё раз, я тебя, блядь, убью. Это понятно?       Ибо выглядел свирепо, так, будто действительно готов был его убить, дай только повод.       — Остынь, чувак, — возмутился тот, кого он назвал Кайлом, яростно стряхивая его руки с себя. — Не забудь позвонить, когда остынешь.       После парень сел за руль своего автомобиля. Машина завелась и медленно отъехала.       — У тебя всё ещё проблемы с контролем твоего гнева? Не нужно было реагировать так резко. — Чжань был раз хоть немного сменить тему, отсрочив объяснение.       Ибо чересчур резко развернулся к нему, стреляя злыми глазами, четко дав понять, что ни в чьих советах не нуждается. Тем более, в его. Прошло то время, когда он навязчиво его опекал, на данный момент на это у него не было такого права.       — Ключи, — потребовал Ибо, протягивая руку и Чжань без лишних вопросов вложил их ему в руки.       — Куда мы едем?       — Это же ты хотел поговорить. Только, сделай одолжение, пока помолчи.       Они действительно ехали в полной в тишине. Чжань не знал, куда они едут, да и не особо было интересно. Главное, что Ибо не прогнал его сразу. Пусть даже крошечный шанс объясниться и утекал с каждой секундой, как капля дождя по лобовому стеклу. Ибо, как мог, скрывал свою нервозность. Но невозможно было не заметить, как сильно он давит на педаль газа и выкрикивает матерные ругательства в адрес криворуких водителей на дороге.       Но он ещё никогда не казался Чжаню таким красивым, как сейчас. Синева шелковистых волос исчезла, сменившись на светло-русые пряди, которые лишь подчеркивали насыщенность цвета его карих глаз. Ибо ни разу не оглянулся на него, может быть потому, его слова были правдой, и он не хотел его видеть. А может быть и потому, что он был всё-таки ответственным водителем и не отвлекался на посторонние факторы.       А Ибо хотел, очень хотел смотреть, насытится им, как бы он не пытался выбросить старшего из головы, вот только никак не получилось. Его сердце диктовало свои правила, потому что Чжань засел там глубоко и надолго, как самая болезненная заноза. Хотелось кричать ему в лицо о своих чувствах, о том, как было тяжело без него. О том, как хотелось вернутся в прошлое и надавать по морде ещё раз. Этого хотелось больше всего, потому что этот человек приручил его, как маленького щеночка. Спас от ужасной участи конченного наркомана, оберегал, был рядом в самые мучительные моменты. Когда наркотиков хотелось больше, чем его. Последние полгода, просыпаясь поутру, он хотел только одного: его крепких рук, вцепившись в него, которые так раздражали тогда. Скучал по его нравоучениям и по губам, ласкающим каждый сантиметр его тела. Сяо Чжань сам стал для него целым миром. Худшим наркотиком. Снова зависимость, снова ломка, и так — на долгие шесть месяцев. Только в это раз никого не было рядом, чтобы помочь ему избавится от этой зависимости. Это было хуже всего на свете. Хочется отомстить, выгнать его, сказав, что он зря приехал. Так хотелось, чтобы он испытал всё то, через что прошел он. Долгие месяцы он взращивал в себе эту боль, черпая в ней силы. Первая любовь, разбитое сердце… Как это банально и ожидаемо. Всё, как у всех, но они… они не были «как все».       Эта больная любовь стала для них обоих прогулкой по самому краю пропасти, куда они готовы были упасть, чтобы сгинуть вдвоём. Такое не забывается, наоборот, постоянно напоминает о себе ноющей и тоскливой болью в груди. Каждое утро, каждый день и каждый чёртов раз перед тем, как ночью попробовать уснуть. Иногда он с трудом заставлял себя вставать по утрам, даже заниматься любимым делом уже не приносило такой радости, как это было раньше. Ибо уже и не помнил, когда в последний раз садился на свой байк, потому что сев на него, каждый раз возникал соблазн разбиться. Разложить себя, размазать по асфальту, чтобы эта боль, наконец, прекратилась. Поначалу он не верил, но со временем пришло осознание: он знал, что Чжань придёт за ним, потому что был уверен в его чувствах. Только принимать их или нет — он не знал. Ибо никогда не сталкивался с предательством, по большей части потому, что ни за кого так не цеплялся. А Чжань предал не только его, но и свои собственные чувства.       — Что это за место? — спросил Чжань, выходя из машины вслед за Ибо.       — Это моя квартира. Оказывается, отец когда-то купил её для меня. Вот только мать об этом благополучно умолчала. Я переехал сюда практически сразу же.       Чжань на это ничего не ответил. Он даже несколько растерялся, ведь Ибо не рявкнул на него в своей обычной манере. Тембр голоса был спокойным и ровным, как будто и не было этих шести месяцев разлуки. И это заставляло насторожиться. Пусть он лучше кричал бы на него, огрызался. Так он хотя бы смог понять, что у него внутри творится. Теперь же — затишье перед бурей, так, кажется, это называется.       — Тут очень уютно, — промямлил Чжань, заходя в квартиру и оглядываясь по сторонам. Он нервничал, не зная, с чего начать разговор.              — Зачем ты здесь, Чжань? — резко произнёс Ибо, отвлекая его от разглядывания.       — Сказать тебе, что я всё ещё люблю тебя. — Эта причина была на самой поверхности. «И чтобы услышать что ты тоже все еще любишь меня…»       Ибо усмехнулся ему в лицо, сверкая своей нахальной улыбкой, хотя в груди сердце уже трещало по швам, ведь он был так близко, нужно только сделать шаг.       — Ты бросил меня, — жестко бросил ему Ибо. — Выгнал, испугавшись последствий. Что, трудный подросток оказался тебе не по зубам?       Ибо был так переполнен обидой и злостью, что это видно по его глазам, хоть он и всеми силами старался скрыть это. Бесполезно, Ибо знал, и от этого злился только сильнее. Сяо Чжань всегда читал его, как открытую книгу, потому что только ему он позволил обнажить свою душу. Его игра была проиграна сразу же, как он самолично сел за руль автомобиля и увёз их подальше от чужих глаз.       Вслед за ним и Чжань злится на самого себя. Да, выгнал, но не потому что испугался последствий. Возможно, он раньше и боялся их. Допустил, чтобы Ибо думал о себе в таком ключе, как об обузе. Как объяснить ему, что это была необходимая мера, чтобы они смогли самостоятельно разобрался в своих чувствах? Он сам виноват, что Ибо больше не мог доверять ему. И он понимал, со всей отчётливостью понимал его состояние и хотел залечить ту рану которую сам же и нанёс.       — Ты обещал, что не откажешься от меня. Я поверил тебе, — процедил Ибо сквозь зубы. Ещё чуть-чуть, и его выдержка лопнет ко всем чертям. Чжань здесь, и он любит его, так что ещё надо? В голове всё окончательно смешалось: глупая обида боролась с влечением. Гордость — с любовью.       — Я не отказывался, я хотел быть уверенным в том, что…       — В чём? В том, что мои чувства к тебе не вызваны наркотической зависимостью?       — В том, что в будущем ничто не сломает нас обоих, — поправил его Чжань. — Я так сильно тебя люблю, Ибо, что мне кажется, будто мое сердце разорвано на куски, тебя нет рядом.       Ибо не готов был услышать такой ответ, который мгновенно и окончательно превратил его в того подростка, которым он был когда-то. Бесконечно любящего, преданного, жаждущего ласки. И вот уже его выдержка трещит по швам, слова Сяо Чжаня звучали в голове снова и снова, и он осознал, что на самом деле чувствовал всё это время. Дыру в груди, которую мог заполнить только Чжань.       — Скажи мне, Ибо. Скажи, что ты чувствовал, когда меня не было рядом?       — Хочешь знать, что я чувствовал? Я чувствовал, будто это ты разорвал моё сердце на куски и оставил умирать с этой болью, — прошептал Ибо, прикрыв ладонью глаза, которые уже застилали слезы. И это было самым честным и болезненным, идущим из глубины души, мешаясь с облегчением. Он сказал это.       Желание обнять Ибо, прижать к себе и успокоить грызло Чжаня изнутри одичавшим зверем. Но он ждал, терпеливо ждал, когда ему позволят это сделать. Видеть его таким уязвимым оказалось целым испытанием. И Чжань снова и снова истово клялся себе, что никогда не допустит такого вновь. Ни одной пролитой слезы из этих прекрасных глаз. Никогда. Только бы он позволил…       — Чёрт бы тебя побрал, Чжань, — произнёс Ибо, бросаясь к нему, чтобы прижаться к его губам в долгожданном поцелуе.       Руки Чжаня обнимали так крепко, а губы целовали так нежно, что всё случившееся до этого превратилось в пыль. К чёрту всё, он так сильно скучал. Так было пусто без него, что понадобится очень много времени, чтобы эту пустоту восполнить, всей жизни должно быть недостаточно. Не только он страдал всё это время будучи в разлуке, Чжаня тоже нужно было исцелить. Поэтому Ибо выдохнул в поцелуй, давая зелёный свет им обоим. Он пойдёт против всех, чтобы удержать то, что между ними.       — Я слишком много думал о других, прости меня за это. Прости, что втянул тебя в это и подверг таким страданиям. Доверишь ли ты мне своё сердце снова? Позволишь подарить счастье, которое мы оба заслуживаем?       — Да… всегда — да, — шептал Ибо прямо в губы, и следом вновь набросился на них, отрываясь только сделать глоток воздуха. — Сними это всё, я так тебя хочу, я так скучал.       Поцелуи с каждой секундой становились всё более жадными и влажными, язык скользил по чужим губам, неконтролируемо перемещаясь к острым ключицам. Ибо уже успел стащить с Чжаня куртку, так ему не терпелось прижаться поцелуем к обнажённой коже. От ощущения долгожданной близости всё в теле воспылало жаром. Его желания нельзя было сдерживать и дальше, как и желания самого Чжаня. Касания рук, жёсткие, грубые, разжигали взаимный огонь. Предметы одежды по очереди летели на пол, обнажая доступ к желанным частям тела.       Чжань отстранился первым, чтобы подтолкнуть Ибо к дивану. тот начал сразу снимать с себя брюки, возбуждение уже текло по его венам. Оно, такое сильное, густое, не давало времени даже переместиться на кровать. Тяжелый, возбужденный, в полной готовности член прижался к животу, и Чжань тут же взял его в руки, накрывая Ибо полностью своим телом. Прошло совсем немного времени прежде, чем ладонь уже стала мокрой от выступающей смазки. Чжань ускорился и заскользил рукой по члену, облизывая и кусая нежную кожу вокруг сосков. У Ибо вырвался гортанный стон, он не мог больше усидеть на месте, двигая бедрами в такт размашистым движениям. Чжань прокладывал дорожку мокрых поцелуев от шеи до живота. Облизнул свои губы для лучшего скольжения и жадно взял в рот сначала головку, а потом принял член Ибо на всю возможную длину.       Сяо Чжань впервые сам делал кому-то минет. Та ночь в подсобке, когда ему насильно пихали в рот член, запомнилась надолго, а после преследовала его кошмарами во сне. Но Ибо хотелось облизать с ног до головы, взять в рот так глубоко насколько вообще позволит его горло.       — Твою мать, — шипел Ибо, вплетая свои пальцы в густые волосы. Он откинул голову и ему казалось, что он видит звезды. Так хорошо ему ещё ни с кем не было. Так хорошо, что он бесконтрольно толкался вперёд, крепче сжимая пряди чужих волос. Это было так остро и так ярко, его язык, ласкающий горячую головку, чувствовался каждой клеткой тела, в каждом шумном вздохе и биении сердца.       Осознание пришло к Ибо не так быстро, как хотелось бы. У него перед глазами возникла душная тёмная коморка, в которой насиловали Чжаня.       — Вот чёрт, ты в порядке? — беспокойство в голосе прерывалось сбившимся дыханием.       Чжань лишь смотрел на него опьянёнными глазами, лаская его, поощряя на дальнейшие действия. Он знал, что Ибо точно не сделает ему больно, не будет принуждать, заставляя сглатывать тошноту и отвращение. Он сбережёт его чувства. Будет отдавать каждый грамм своей бесконечной любви, которая живёт в нём. Ибо крепко сжимал зубы, хватался руками за изголовье дивана, делал всё, что угодно, чтобы удержать себя в руках. Чжань ласкал его так, что заставлял рассыпаться от удовольствия. Он облизывал член по всей длине, а затем ловко заменял горячие губы руками, когда уже начинала неметь челюсть. Оставлял мокрые поцелуи на внутренней стороне бедра. Его собственный член был переполнен возбуждением, истекал, требуя внимания, и Чжань медленно потянулся ладонью к своим брюкам. Слишком тесно, слишком уж хочется, чтобы Ибо тоже к нему прикоснулся, приласкал так, как умеет только он.       — Стой, остановись, — сбивчиво попросил Ибо, понимая, что долго не продержится.       — Что такое? — в недоумении Чжань взглянул на него снизу верх.       — Просто иди уже сюда.       И Чжань повиновался, наваливаясь на него всем телом, чтобы поймать его губы своими. Ибо отстранился первым, чтобы посмотреть прямо в глаза и спросить:       — Чжань, я хочу тебя, хочу быть внутри тебя, можно?       Мужчина совершенно точно не ожидал такой просьбы. От удивления он на миг растерялся, садясь на диван прямо напротив Ибо. Нет, он не считал себя альфа-самцом, который должен быть исключительно сверху. Просто его воспоминания, когда он был первый и единственный раз в нижней позиции, слишком влияли на него и по сей день. Тогда он был унижен и втопан в грязь, будто никому не нужная тряпка. Но Ибо… он будет осторожен. Правда ведь? Он чуткий, внимательный и всегда очень нежен.       Ибо же застыл в замешательстве. Он думал о том, что этим заявлением перегнул палку и поспешил успокоить его. Прижался ближе, чтобы приласкать его лиц, целуя за ухом и шепча:       — Доверься мне. Я не обижу тебя, никогда в жизни, слышишь?       — Ты… ты уже пробовал?       — Да. Собираешься мне что-то предъявить за это?       — Нет, конечно нет. Я не имею права, потому что понимаю твои чувства.       Конечно же, Чжань понимал, и действительно не имел права закатывать сцены ревности. Но почему вдруг стало так тяжело на сердце? Почему оно стало ныть, стоило ему представить Ибо в объятьях кого-то другого? Он целовал его так же, как и его когда-то? Был точно так же обходителен и нежен? Наконец он справился с наплывом чувств, и произнёс только:       — Не делай так больше.       — Я и не собирался, — искренняя улыбка заставила расслабиться. Чжань верил ему, всему, что он говорит, потому что иначе нельзя. Поэтому покорно снял свои брюки, бросил к остальным вещам на пол и лёг на спину.       Ибо покинул его ненадолго и вернулся уже с пузырьком с прозрачной жидкостью. Снова ревность кольнула сердце. Чёртова смазка. Сколько раз она использовалась по назначению в этой самой квартире?       — Эй, — обратил на себя внимание, Ибо подойдя вплотную. — Не думай слишком много.       Если бы это было так просто. Но это необходимо было поскорее пережить и принять. Не так важно, с кем и сколько раз трахался Ибо. Важно лишь то, что теперь они снова вместе. Нет ничего важнее того, что теперь они наконец-то есть друг у друга.       Чжань, кажется, разучился дышать, когда Ибо вылил смазку себе на пальцы и потянулся к нему, раздвигая ноги. Один палец проник в него, настойчиво, уверенно, пока другой палец дразнил набухший сосок, щипал, царапал и дразнил. Стон вырывался из груди против воли. Чжань открывается ему с другой стороны, он готов был подчиниться и принимать всё, что Ибо захочет с ним сделать. Впервые в жизни он не собирался что-то контролировать в сексе. Всё, что ему нужно было сделать — это расслабится и утонуть в наслаждении вместе с Ибо. Находиться так долго в крайней степени возбуждения очень тяжело, особенно, если ты так близок к любимому человеку. У Чжаня — очень нежная кожа, а Ибо целенаправленно терзал её с намерением оставить следы, тем более, никто больше не говорил ему не делать этого. Он уже проталкивал в узкое отверстие уже два пальца, отчего мужчину будто пронзало током. Он чувствовал эти пальцы всем своим естеством. Ибо дразнил его, скользил пальцами внутри тугих стенок, массировал, стимулируя нервные окончания, вызывая у Чжаня желание самостоятельно насадиться на них. Он уже не стеснялся ни своих стонов, ни всхлипов. В тот раз с ним не были так обходительны. Ибо своими прикосновениями как будто стирал у него из памяти обстоятельства той ночи, поцелуй за поцелуем, каждым своим взглядом, полным любви и нежности.       — Хочешь, возьму презерватив?       — Не нужно, я доверяю тебе.       Когда уже три пальца входили свободно, Ибо навис над ним, смазывая собственный член и вошёл. Чжань выгнул спину от такой восхитительной заполненности внутри. Нет, ему не было больно, напротив, ему хорошо от того, что они с Ибо стали одним целым. Он запустил руку в его волосы и прижался в желанном поцелуе, делая очередной глубокий толчок. Ему было трудно сдерживать себя, хотелось двигаться быстро, страстно, он готов был кончить в любую секунду, балансируя на краю.       Но Ибо толкался в него не спеша, медленно, торопится некуда. Он был уверен, что им теперь принадлежит всё время в этом мире. С ним всё было не так, как с другими. С другими он хотел как можно быстрее кончить и уйти, был резок и груб. Но Чжаня слишком хотелось не спеша поглотить целиком, смотреть на него, не отрывая глаз, боясь пропустить каждую его эмоцию, каждый стон. Ибо был рад, что вновь доверился этому человеку и не жалел об этом ни секунды. Внутри как будто всё ещё царапался затаённый страх, что его снова могут оставить. И ему рядом нужен Чжань, чтобы похоронить это чувство навсегда.       Продолжая двигаться, Ибо уткнулся носом в его шею, затем провёл дорожку мягких поцелуев от плеч от раскрасневшихся щёк. Ему удалось поймать гортанный высокий стон, когда он прижался губами в нежном поцелуе. Хотелось запечатлеть внутри себя эти звуки и вдохнуть глубоко в лёгкие его родной запах. Ибо с каждым толчком погружался в него до самого основания, так близко, что с каждым разом целенаправленно тёрся своим животом о его член. Это в конце концов заставило Чжаня впиться ногтями в чужие плечи. Больно. Но эта небольшая боль тут же уступила место всепоглощающей нежности, страсти, в котором сейчас тонули они оба. А Чжань, кажется, уже и вовсе был на грани. Это давно забытое чувство накрыло с головой, заставляя дрожать всем телом. Второй секс в его жизни в нижней позиции. Он так близок к оргазму, а времени прошло всего ничего. Даже немного стыдно. Да и плевать. Он слишком долго был без Ибо, чтобы беспокоиться о такой ерунде.       — Ибо, ты можешь… ммм… поскорее? Сильнее…       Не просьба. Самому Ибо всегда нравилось именно так. Жёстко, чтобы на нежной коже бёдер оставались красные отпечатки пальцев, без лишних прелюдий. Чтобы его доводили до полуобморочного состояния. Кто такой Ибо, чтобы не прислушаться к его словам? Он сам обхватил его член ладонью и начинает дрочить. Вбиваясь головкой, скользя по каждому нервному окончанию внутри, по самой эрогенной зоне. Наблюдая с трепетом, как искусанными губами Чжань пытается вдохнуть воздух и закатывает глаза от подступающего оргазма.       — Я хочу сгореть вместе с тобой, — истомлённо выдыхает Чжань, притягивая ближе, и прошептал прямо в губы. — Любимый мой… давай. У нас впереди… вся жизнь. Мы ещё успеем наверстать то, что упустили.       Ибо приподнялся, шире разводя его бёдра, ускоряя ритм. Покрывает поцелуями и укусами белоснежные колени, не забывая водить рукой по чужому члену. Он действительно хотел заставить Чжаня испытать самый яркий оргазм в его жизни. Своё собственное удовлетворение — сейчас не так важно. У Чжаня разом напряглись все мышцы и он сжал внутри себя член Ибо, заливая живот своей спермой. Это теснота внутри него стала последней каплей для Ибо, и он кончил следом. Одновременно. Так, как и хотел Чжань. Воздуха в лёгких по прежнему не хватало. Недостаток кислорода. Иначе как объяснить тот факт, что он совершенно забыл отстраниться прежде, чем спустить в него все до последней капли? Ибо упал сверху на тяжело дышащего Чжаня. Он уже был не способен найти хоть какую-то точку опоры. В этой квартире теперь так тихо, только слышалось хрипловатое громкое дыхание обоих.       — Прости меня за это, — с трудом проговорил Ибо, приподнимаясь и наконец позволяя себе выскользнуть.       — Эй, я тебе доверяю, помнишь? Я счастлив, что ты со мной. Давай никогда не будем больше просить друг у друга прощения?       — Потому что не будем давать для этого повода?       — Да, именно так, — прошептал Чжань, улыбаясь своей самой счастливой улыбкой, которую не мог стереть с лица.       Внутри у обоих как будто оживало всё что, было мертвым столько времени. Никого из них больше не волновало, что там будет происходить снаружи. Понадобилось столько выплаканных слёз, чтобы это понять. Присутствие в жизни любимого человека — это то единственное, что важно на самом деле. Чжань был так благодарен за возможность это узнать, что, кажется, опять вот-вот расплачется. Эти чувства просились быть облечёнными в простые, но такие значимые слова:       — Ибо, я хочу чтобы ты знал. Я больше ничего не боюсь. Спасибо, что подарил мне возможность быть счастливым.       — А у меня был выбор? — Ибо смотрел с бесконечной любовью, но на губах играла чуть усталая улыбка. — Ничего не поделаешь — твоё счастье — это моё счастье. И иначе просто не может быть.