requiem

Зимой на земле было отчетливо видно человеческие следы, но их так много, что в замерзшем льду уже было невозможно визуально разделить отпечаток одного ботинка от другого. Все смешалось в непонятную кашу. Люмин еще в 12 лет задумалась, что эти следы возле магазина вовсе не похожи на человеческие. Она больше бы поверила, что это от гигантского монстра. И где противоречие? Чем большая толпа людей — не «монстр»? Люмин невзначай улыбнулась, вспоминая эту мысль у себя в голове, так и не нашедшую отклика. Люди — самые настоящие монстры, и ей с ними общаться не особо хотелось. Да, в школе было весело, в школе были друзья, но за эти пару лет в колледже девушка осознала, что ей банально… лень налаживать контакты с «человеками». Была пару-тройка знакомых: две одногруппницы и один парень с параллели, который помог ей устроиться на работу. Этого достаточно и не приносит проблем, если держать дистанцию. Подруга у нее только одна, жаль за тысячу километров от дома. Пальцы неприятно закололо, и Люмин ослабила хватку, чтобы пакет-маечка перестал так больно впиваться в ладонь. По сути там почти ничего нет, всего лишь новые тетрадка с ручками, да бутылка сока. Ой, нужно не забыть про мелочь, которую Люмин по привычке бросила в пакет, хотя стоило бы дотянуться до кармана куртки и закинуть тридцать четыре рубля туда. Через несколько минут, когда студентка сядет в автобус, она сильно пожалеет за монетки, ведь достать их в транспорте будет тяжело. Тупая привычка, от которой ей необходимо скорее избавляться — так себе твердит Люмин уже несколько недель. Пару остановок, жар в ногах, холодные руки (и почему в автобусе печка греет только внизу?), резкий поворот направо и выход из маршрутки. До дома осталось чуть-чуть. — Э-э-эй, — послышался громкий крик из-за спины, что девушка инстинктивно обернулась, даже если звали и не ее, — Люмин! — а, нет, все-таки ее. Зачуханная Йоимия с красными щеками стояла на расстоянии вытянутой руки и выглядела так, словно пробежала восемь марафонов подряд. — О-ого, общага же не в этой стороне, — Люмин редко встречалась с одногруппницей вдали от колледжа, — Привет. — Мне просто нужно было съездить в ТЦ, купить кое-какие штуки для мероприятия, — Йоимия была координатором внеучебной деятельности в их студсовете, поэтому она часто занималась подготовкой к праздникам, да и что самое интересное — с неподдельным энтузиазмом и желанием, — Все же я не понимаю, почему ты не хочешь вступить к нам в… И почти каждый раз, когда они виделись, одногруппница пыталась затащить Люмин в студсовет. Жаль, что бедолагу это совсем не интересовало, как и студенческая жизнь в общем. Хотя по секрету, Люмин иногда проводила время в их каморке (но только из-за Йоимии!). — Ла-ла-ла, ничего не слышу, — усмехнулась блондинка, наклонив голову в бок, — Ты знаешь, почему я… — Ленивка потому что, — перебила Йома, поправляя огромный красный шарф, — А ведь ты такая смешная, классная, я отвечаю — у тебя есть харизма! Люмин слышала каждое слово знакомой, но не слушала. И подняла голову вверх, глазея на фонарный столб, на снежинки, падающие вниз и черное небо января. «Не хочу» Два слова выстрелом пробивали левый висок, отчего студентка недовольно прищурилась и опустила взгляд. — Это все, конечно, очень здорово, но мне пора идти домой, — ее ждали важные дела (покушать), — Передавай привет своим лопушкам, ну и главному лопуху, — так обзывала она весь остальной студсовет и его председателя. — Куда-а-а? — Йома положила ручку на капюшон куртки знакомой, слегка потянув, но даже так Люмин удалось увильнуть. — Я очень плохая, — напоследок крикнула сбежавшая и, пройдя достаточное расстояние, чтобы Йоимия не побежала за ней, Люмин обернулась… … и показала язык одногруппнице, все еще стоявшей под фонарным столбом. — Пока! — Йома ответила тем же жестом. Люмин знала, что Йоимия — это не тот человек, с которым она хотела общаться. Нужно было постоянно думать, что сказать, как пошутить, как жестикулировать… и это невероятно утомляло. У нее не была завышена самооценка, она ни в коем случае не считала, что люди, окружающие ее плохие — Люмин просто не видела смысла в общении с ними, когда она прекрасно проводит время одна (и иногда с Моной по телефону). Хотелось спать, но через пару часов на работу. Девушка уткнулась в шарф, пытаясь согреть лицо своим дыханием, и добрела до подъезда. Люмин ненавидела открывать подъездную дверь, так как она была покрыта льдом, значит жутко холодная, а еще снизу острая. К тому же, чтобы открыть, нужно приложить некоторую силу, а одной рукой вытворять такое затруднительно. В подъезде ее встретила мигающая лампочка, пустая бутылка водки на лестнице и валяющийся листок у доски объявлений. Кто-то вообще пользовался этой доской по назначению? Кроме «проверенных гадалок» и людей, помогающих другим «избавиться от банкротства». Вернувшись домой, Люмин первым делом включила свет и телевизор, а потом уже закрыла дверь на защелку. Тишина ее сильно раздражала, хотя это странно для человека, который уже год живет один на съемной квартире. Иногда она задумывалась, что ей не хватает Итэра, но с другой стороны — они уже сто тысяч лет не живут вместе после развода родителей. Побороть бы эту привязанность к брату и ненависть к тишине. В зеркале Люмин видела свои синяки под глазами вперемешку со следами от туши. Нужно обязательно подкраситься перед тем как идти на работу, а то она будет отпугивать покупателей. — Ой, — выпалила студентка, ощутив неприятное жужжание телефона в кармане. «Тома» — Алло? — не сказать, что он ей часто звонил, но Люмин не была удивлена, увидев его имя на дисплее. — Приветик, ты уже дома? Не забыла про сегодня? — да, сегодня Люмин должна выйти не в свою смену по причине болезни коллеги. Она помнила, а даже если бы забыла — у нее стоят напоминалки, когда нужно начать собираться. — Привет, я помню, — девушка лениво облокотилась на стену, попутно расстегивая замок куртки. Тома был как раз-таки тем человеком, который помог Люмин устроиться на работу. У него есть знакомые в этом магазине, которые помогли сделать удобный график и пошли на некоторые уступки, из-за того, что его знакомая пока учится. Тома — хороший человек. Может, ему удастся стать ее другом, а не просто выгодным знакомым. — Отложишь мне пять-шесть бутылок коньяка, я заеду в магазин где-то в 12 вечера, — поправка: они были взаимовыгодными знакомыми. — Ничего себе у тебя ночка будет, — еще бы, суббота, — Конечно, отложу. — Да, просто друг старый приехал, не виделись уже 2 года, — обычно Томе не нужен повод устроить себе праздник, — Спасибо-о-о, Люмин, с меня шоколадка. «Шоколадка, которую он купит в нашем же магазине», — мысленно усмехнулась девушка, ей же лучше.

***

— Не надо настраивать в моей машине все так, будто она твоя, — выпалил парень, ткнув локтем в бок водителю, отчего он хихикнул. — Я просто поправил зеркало и вообще… а кто виноват, что ты уже выпил банку пива? Тачка конфискована антиалкашной инспекцией. — Тома, мы буквально сейчас едем за выпивкой. — Скажи спасибо, что у меня есть знакомая в круглосутке, иначе бы мы алкоголь после десяти не достали, — пассажир откинулся на спинку сидения и кивнул. В этом была доля правды. На улице давным-давно было темно, и когда Тарталья смотрел в окно, он видел не знакомый пейзаж, а свое отражение. Ему на полном серьезе сейчас хотелось бы увидеть привычные деревья, тропиночки, сломанные лавочки, облезлые остановки родного города. Что изменилось за эти два года? Что изменится, когда он снова уедет? Ведь здесь Тарталья ненадолго, всего лишь на день рождение Тевкра, да еще плюс недельку. — Кстати, тебе бы понравилась моя знакомая, — невзначай сказал Тома, — Вы с ней чем-то похожи, — он перевел взгляд на хозяина машины, на секунду отвлекшись от дороги. — Э-э, внешне? — Нет, блин, — водитель крепче сжал руль, напрягая все свои извилины, — Не знаю, как объяснить, что-то есть. Когда я с ней познакомился в шараге, сразу вспомнил о тебе. — Она такая же супер-добрая, супер-щедрая, супер-смешная, как и я? — Нет, в этих аспектах ты от нее отстаешь. Тарталья закатил глаза, когда его прекрасные фантазии разрушили одним предложением. Тома чертовски груб. — А как она выглядит? — Хм-м, ну, у нее светлые волосы, карие глаза, — Чайльд нахмурился, поджимая губы — с чего Тома решил, что ему такие нравятся? Пускай и характер где-то схож, но с такой внешностью… …какой бы прелестной она ни была, его ответ будет «нет». Ему не нужны пародии.

***

Люмин глянула на время, уже натикало без десяти двенадцать. Значит скоро она снова станет опасной кассиршей вне закона, передавая алкоголь своему знакомому. На небольшой радио-колонке тихо играло «Яхта, парус» (само название песни у нее вылетело из головы — не столь важно). Пока покупателей нет и начальство не видит, она присела на табуретку рядом. Прожигала прилавок с шоколадками взглядом, постукивала ритм заевшей песни пальцами по стойке: короче говоря, пыталась как угодно скоротать время до 6 утра. Энергетики уже давно на нее не действовали, но она продолжала их пить перед ночными сменами. Это стало еще одной ее вредной привычкой, впрочем самовнушение тоже неплохое средство от сонливости. Люмин всегда чувствовала себя немного глупо в этой униформе. Футболка некрасиво собиралась по бокам, явно намекая, что это не ее размер и в целом отвратительный материал. Но пока работа приносила ей деньги, она соглашалась постоять ночь на ногах в неудобной футболке и по сто раз предложить пакетик людям, покупающим один жалкий Орбит клубника-банан. «Ялта, август» — и вдруг песню перебили колокольчики входной двери. — Привет, микрочелик, — Тома как всегда был слишком бодрым и излучал свет в полутемном душном помещении. — Приветик снова, — Люмин слабо улыбнулась и поправила рукой волосы. Затем она присела на корточки, чтобы достать коробку, пока Тома уже полез во внутренний карман куртки за кошельком. — Со мной мой друг, поэтому не пугайся, если он вдруг зайдет, — хорошее уточнение, учитывая, что если бы зашел чужой человек, вся их авантюра бы задержалась. Колокольчики входной двери вновь прозвенели, но Люмин не смотрела, кто именно зашел, она уже уяснила, что это «какой-то там друг», а таких друзей у Томы миллионы. — Держи, — кассирша передала коробку милому покупателю. Нужно не забыть включить обратно камеру, направленную на кассу. Послышались шаги. — Карты бонусной не имеется, — ехидно улыбнулся Тома и одной рукой положил деньги на стол, а второй удерживал коробку. Люмин очень «расстроено» хмыкнула и присела обратно на табуретку. Ее взгляд случайно остановился на незнакомом друге Томы. Сердце, давно переставшее бурно реагировать на все происходящее в мире, с грохотом бухнулось вниз. Когда Тарталья ехал сюда, то думал, что ему не нужны никакие пародии. Встретил оригинал.