requiem

— Ой, точно, — всполошился Тома, — это Люмин, это Тарталья, — парнишка поочередно махнул головой на каждого, руки заняты. — Я знаю, мы знакомы, — его фраза звучала чересчур спокойно и в какой-то мере подозрительно. В ответ кассирша всего лишь угукнула. Люмин почувствовала себя бесконечно маленькой. Она сжимала рукой край футболки, стараясь выместить на ней все напряжение, и не позволить даже капельке беспокойства омрачить ее невозмутимый образ. Хотя невозмутимым назвать его сложно, после того как она со скоростью света отвела взгляд под натиском синих глаз. Судьба решила пошутить над ней — заставила встретиться с бывшим в такой позорной униформе, позорном месте. Радио-колонка мерзко зашумела помехами, а не мелодичными песенками, наполняя помещение неуютной обстановкой. Тома уловил это «замечательное» настроение. — Ох, я бы даже не подумал, что вы знакомы, — неловко хихикнув, студент чуток подкинул коробку, чтобы поудобнее ее взять. — В школе одной учились, — Люмин пялилась в левый верхний угол на пошарпанный датчик дыма. Тарталья криво улыбнулся и «случайно» задел рукой друга, намекая, что пора двигаться. Тома допрос прекратил, глубоко вздохнул и сделал первый шаг к двери. — Ну ладно, Люмин, спасибо большое! — она не очень-то среагировала на благодарность, — Если вдруг захочешь, можешь приезжать к нам после смены отдохнуть, двери всегда для тебя открыты, — дверь магазина захлопнулась. Радио-колонка по-прежнему не выдавала ничего кроме помех. Как только колокольчик у входа перестал брыкаться, Люмин приложила руки тыльной стороной к щекам и нахмурилась. Сжимала губы, закусывала их, время от времени жмурилась и каждую секунду — каждую блядскую секунду — прокручивала события минутной давности. Похоже на сон. Она не знала, что ей нужно чувствовать. Злость? Ненависть? Тоску по былым денькам? Человек, который внезапно оставил ее одну, прикрываясь глупыми причинами, точно так же внезапно вновь появился. И зачем он только напомнил о своем существовании? Исчез, оборвал со всеми контакты, переехал в другой город учиться. Какая у него была мотивация, что за амбиции — никто не знал, даже Скарамучча, ака его лучший друг на тот момент. Люмин тешила себя мыслями, что Тарталья просто снова сорвался, вот-вот и опять напишет «прости, я переборщил» — но такого не происходило. Ни через месяц, ни через два, а самой писать — неуважение и навязчивость. Ей говорили, и она сама себе твердила, что за людьми бегать не надо, если они уходят сами. Люмин в последний раз не побежала, оставив Тарталью со своими тараканами в голове. Хотел бы что-то сделать — определенно бы сделал, поборов нерешительность, стеснительность и другие барьеры. Но Тарталья всего лишь ушел, когда Люмин в нем нуждалась. Раз ее парень тогда решил, что расставание — это выход, значит… так тому и быть. Где-то в глубине души девушка знала, что сейчас чувствует так много только из-за того, что те отношения были ее первыми серьезными. Никакой симпатии не могло остаться спустя пару лет после отвратительного поступка, всего лишь отголоски привязанности и мерзкие воспоминания. Противные, болезненные, но теплые и иногда горячие — прямо сейчас, сидя на шатающейся табуретке, Люмин сама себе оставляет ожоги. Рука сама потянулась к телефону и тыкнула нужный контакт, гудки помогали сосредоточиться. — Он вернулся?! — голос из мобильника звучал настолько громко, что Люмин резко одернула телефон от уха. — Да, зашел ко мне в магазин вместе с Томой. Мона, я сначала не поверила, что это он и… — не успела она договорить, как на по ту сторону экрана послышался грохот чего-то металлического (посуды?) и громкий четкий мат, — Э-э… — Не обращай внимания, просто Скарамучча готовит, — Мона тихо хихикнула и отошла дальше от источника шума, — У него не очень получается, но что поделать? — Так вот, я не поверила, что это Чайл… кхм, Тарталья, — обычно Чайльдом его называли лишь близкие, а Люмин уже давно выпала из этого круга. — Он так сильно изменился? Бешеный поток мыслей девушки резко остановился. Подруга ждала ответа, но собеседница не могла ей ничего вымолвить, ведь серьезно задумалась. Тарталья совсем не изменился. Он все такой же с растрепанными волосами, его губы вечно в полуулыбке, и синева под глазами от недосыпа никуда не делась. Тот самый, с кем она училась в школе, с кем встречала закаты, рассветы и всю ванильную фигню. С кем грызла яблоки под лестницей во время урока английского и смеялась. Может быть внешность Тартальи действительно не изменилась несмотря на время? Ну ладно, может он стал чуть выше. — Я просто не думала, что его еще раз увижу когда-то. Честно, я… — колокольчик входной двери зазвенел… покупатель, как не вовремя, — Погоди секунду, — Люмин отложила телефон рядом с кассой, чтобы не говорить при посторонних, но не сбросила вызов. Пока незнакомец ходил среди прилавков, девушка забылась — что она хотела сказать «честно»? Честно ли это или попытка внушить себе? А может она подсознательно устала от скучной жизни и ищет себе приключений, всяких тайных знаков судьбы? Люмин искренне радовалась тому, что она не визжит словно семиклассница, хотя будь вся ситуация два года назад — определенно она бы закричала. Но самообладание все равно давало трещину, особенно когда то, что она хотела забыть, всплывает перед глазами. Пробив минералку и попрощавшись с незнакомцем, вновь раздался скрип табуретки, и телефон оказался в руках у кассирши. — Я не знаю, — эта фраза максимально точно описывала ее состояние. — Ты все еще чувствуешь к нему что-то? Я, конечно, все понимаю, и ты тоже понимаешь… — Понимаю, — ложь, — Я не чувствую к нему симпатии, скорее всего это просто любопытство, — ощущение, которое она с трудом потушила в себе, вновь загорелось. Люмин запрокинула голову вверх, созерцая потолок. — Разговор с ним тебе абсолютно ничего не даст, тем более если ты будешь проявлять инициативу. Если бы Тарталья хотел, он бы сделал. Захотел бы — написал, захотел бы — поздоровался. Все эти «захотел бы, то…» Люмин повторяла у себя в мыслях словно мантру. Не сошелся на нем свет клином, чтобы она снова ломала себе мозги о причинах и следствиях. Тем более, сегодня он с ней даже не поздоровался.

***

— Остальные у тебя дома? — Да-а, я отдал Аято ключи, ребята должны быть уже там, — резко затормозив на светофоре, было слышно как стукнулись бутылки на заднем сидении. Тарталья всем сердцем переживал за них и надеялся, что они в порядке, — Кстати, мы тоже почти приехали. Пассажир все так же легкомысленно смотрел в окно. Ему стало легче, когда он увидел, что с ней все нормально. По крайней мере у нее есть друзья, есть работа, она выглядит здоровой. Это хорошо. Чертовски хорошо, но почему-то тошно. Что еще надо Тарталье? Он чувствовал себя избалованным ребенком, ведь сам себе пообещал еще два года назад, что не будет отравлять жизнь любимым людям, а когда его план вотворился в жизнь — ему стало мало? Да, он все еще чувствовал вину за все, что было, но лучше Люмин будет ненавидеть его за уход, за подростковые проблемы с агрессией, чем грустить. Он рад, что увидел ее, хотя изначально хотел избегать. Может это к лучшему? Вряд ли они еще пересекутся когда-то, нужно подождать недельку и свалить из этого проклятого памятью места. — Ты что-то точно скрываешь, — к такому умозаключению пришел Тома, по причине вечно-не-затыкающийся-балбес уже несколько минут молчал. — Да, на самом деле меня зовут не Тарталья, и я… — Долбан. — Да, блин, дай договорить. — Стоп, ты сейчас сказал «да», — водитель хитро прищурился, отбив пальцами по рулю победный ритм. Чайльд уже как-то раз попадал на эту уловку из-за своей привычки начинать предложения с глупых двух букв. — Послышалось, наверное, — пассажир зевнул, поправил волосы и на мгновение прикрыл глаза. Сегодня после дороги он действительно устал и планировал своей отдых в качестве пьянки. Если честно, Тарталья надеялся, что под алкоголем не проболтается о подробностях школьной жизни, ведь Тома очень любит сувать нос не в свое дело, особенно если это касается его друзей. Нужно молчать-молчать-молчать о всяких макарошках. К слову, опомнился он о том, что нужно молчать, когда уже начал расспрашивать Тому про их знакомство с Люмин. Квартира на 99 процентов состояла из пара одноразок и на 1 процент из людей. Тарталья давно мечтал о такой тусовочке, учитывая насколько скучна его жизнь без старых знакомых в новом городе. Он любил алкоголь, но только когда есть с кем выпить, все-таки юноша не алкоголик, а просто дегустатор-любитель. На столе невероятно быстро улетали в чужие руки чипсы, кусочки колбасы и сыра, а сухарики, кажется, уже закончились. Хорошо, что он пока не голоден — специально плотно поужинал, чтобы после пары стаканов не быть в дрова. — По-моему ты говорил, что тебе такие не нравятся, — вовремя вспомнил собутыльник. — О-о, нет, там все сложно, — сложнее их ситуации с Люмин только попытки корректно сформулировать мысли. — Я знаю, что ты тот еще лгун, — Тома потрепал себя по волосам и съехал вниз по стулу, выпрямляя ноги, — Хочу курить, — и другому захотелось тоже. Ведь они либо курят, либо пьют — руки должны быть заняты в любом случае. Поэтому Тома потянулся к карману джинс. — Ребята-а, там, кажется, Итто плохо в туалете, — внезапно закричали в дверном проходе. Сидящие двое на кухне непонимающе посмотрели на Кэйю, распластавшегося по дверному косяку. — Все нормально, — где-то далекий голос в коридоре обнадеживал, — Кэйа, принеси парилку с кухни! — У нас нету, — Тарталья пожал плечами, а затем выдержал секундную паузу, — Все, доставай, — и махнул головой другу. Они вновь остались на кухне вдвоем, пара стало еще больше, видимость уменьшалась. Спиртовой запах смешался с какими-то ягодами и ментолом. Если бы они знали друг друга пару месяцев, то Тома бы не заметил ничего подозрительного, ведь Чайльд был совершенно спокоен, да и будучи пьяным все равно осторожно спросил, как их общий знакомый познакомился с Люмин. А излишнюю задумчивость и непридурковатый вид можно списать на усталость. — Ну так что? — Тома вновь сделал затяг, — Рассказывай про свою санта-барбару. — Да какая санта-барбара, балбес? — Тарталья посмеялся и откинулся на спинку сту… то есть стену, по совместительству стукнувшись головой. — Это карма, — деловито подытожил Тома и внезапно стало видно насколько сильно он пьян, — За ложь. — Давно ты стал верующим? — Секун… секуд… секунду назад, — говорящий скривился после того как смогу выговорить это невероятно сложное слово, — Нет, теперь перестал. — Вспомни, какая карма была, когда мы… то есть ты, — он запнулся и тяжело вздохнул, — …стащил у отца из шкафа бутылку коньяка. Сразу снова поверишь в… — Тарталья хотел договорить «в сверхъестественные силы», но даже если у него сейчас получилось сказать длинную фразу, всего один раз икнув, где гарантия того, что слово «сверхъестественные» из его рта не выльется в «сверхъест-блять». — Это когда я таким дебилом был? — можно было ответить честно, ведь Чайльд отчетливо помнил их похождения в 12 лет — в одном дворе тогда жили как-никак. — Что значит «был»? Ты всегда, братишка, всегда, — Тома почувствовал у себя на плече ободряющие хлопки и засмеялся в голос. Отдышавшись, он все еще остался с глупой улыбкой на лице и, качаясь, встал. — Я пойду отолью. — Шуруй. На кухне стало на одного человека меньше, но по-прежнему шумно. Сотни звуков из зала и коридора отголосками добирались до Тартальи. Несмотря на большое количество народа и нелюбовь пить в одиночестве, юноша не побежал в другую комнату в компанию знакомых на разогрев, а остался сидеть здесь, допивать вторую половину бутылки. Пьяными мозгами, которые сейчас ощущались как бесполезное желе, Тарталья пытался вспомнить сказал ли Тома что-то про Люмин… точно, нужно спросить ее график работы. Он не сталкер, просто… просто-просто, нет, график работы не нужен. Ну серьезно, он почти забыл о Люмин, вспоминал разве что пару раз в месяц, пока листал ленту, и его пальцы сами собой находили ее страницу в ВК. Почти забыл, верно? Он взрослый человек, а взрослые должны уметь отпускать людей. Черт, почему когда Тома отошел, его голову начинают посещать такие душные мысли. Хотелось сказать ей «прости». Говорил он ей это? Миллионы раз до их последней ссоры. Тарталья плохо осознавал, что он делал. Пальцы не слушались, в желудке что-то то переворачивалось, то падало, то делало кульбит и снова грохалось вниз — он не понимал, что чувствует, но определенно был доволен исполнением своей хотелки.

кому: Люмин [пррсти]

Лишь на секунду доволен. Приложив ладошку ко лбу, Чайльд осознал, что сейчас взорвется и мигом тыкнул пальцем на злосчастное сообщение. А затем на «Удалить для себя». Куда? — Оп, я вернулся, что тут творишь? — Тома вытер мокрые руки о карманы джинс и уселся на излюбленное место. — Погоди, — Тарталья нахмурился, — Ахереть… — Да что случилось, у тебя лицо будто лимонным соком полоснули, — нет, он не может рассказать все Томе. Не сейчас. — Не, не суть, — тысяча матерных слов в свой адрес пролетели в его голове. Слишком лень было думать о плане действий, поэтому дурачок отложил телефон и решил, что больше никогда в своей жизни не зайдет в ВК — самый оптимальный вариант. Интересно… ответит ли она ему? Нужен ли ему ответ?

***

Она вернулась домой в шесть утра и чувствовала себя намного больше уставшей, чем обычно. Видимо, так сказалась усиленная «мозговая активность» во время смены, девушка даже подремать не смогла. Никакой учебы на сегодня, только спать и спать. Люмин добрела до микроволновки, закинула туда какую-то булочку с ветчиной и сыром, которую успешно приобрела в своем же магазине. Она не хотела доставать вчерашнюю жареную картошку или разводить доширак. Нужно было всего лишь что-то маленькое, чтобы слопать за минутку и спать… спать — Люмин закрыла глаза, положив голову на стол. Вынудило подняться лишь пиликанье микроволновки. Булочка осталась внутри холодной, но снова вставать греть не хотелось. Полулежа на столе в растянутой майке с кричащей надписью «Сочи-2017» и протертых штанах, Люмин чувствовала, что ей абсолютно все равно на все происходящее в мире. Дотянувшись до телефона, она клацнула на Инстаграм, чтобы хоть как-то отвлечься. А там нежданно-негаданно ее ждали восемь сторис от друзей Томы с их пьянки. Странно, что ни одного кружочка от главного заводилы. Но сколько бы эти истории ни ждали ее просмотра, Люмин так и не нажала просмотреть — вовремя остановилась. Она не хотела знать кого и с кем там может увидеть, поэтому просто бестолково листала ленту, прожевывая последний кусочек. Она сначала не заметила значок сообщения из ВК в строке уведомлений. Недолго думая, Люмин осознала, что ей лень сейчас кому-то отвечать, да и вовсе не интересно кто там написал. Потом. Все потом, когда она проснется — экран погас. Пустой пакет остался валяться на столе, а Люмин на кровати под одеялом и пледом. Нет. Любопытство взяло над ней верх, поэтому телефон вновь оказался в ее руках, она свапнула вниз строку уведомлений. от кого: Тарталья [пррсти] Минута, чтобы мозг загрузился и обработал информацию. Еще две минуты, чтобы выключить мобильник и попялиться на свое отражение в нем. Тридцать секунд, чтобы лечь на кровать, сесть, потом снова лечь и закрыть глаза. Слишком много снов ей снится наяву.