requiem

Люмин не считала себя хорошим рассказчиком, а Тому — человеком, которому бы стоило доверять тонкие душевные переживания. Их взаимоотношения, опять же, строились на выгоде, но в последнюю неделю что-то пошло не так. Она сидит у него в машине, беззаботно парит и терпеливо ждет ужина на халяву. Такова цена информации? Почему вообще Тома так заинтересовался историей двухлетней давности? — Надеюсь, я удовлетворила твое любопытство, — Люмин рассказывала в общих чертах, не вдаваясь в подробности. То ли специально, то ли случайно ее рассказ получился слишком сухим и скучным. Да, встречались, расстались, вчера увиделись. — Ну-у… — Тома вежливо отобрал свою одноразку, убрал ее в карман и положил руки на руль, — Я думал, будет что-то интереснее. — Например? — Измены, — Люмин недовольно прищурилась, — Тайны, страсти, интрижки, а тут… вот так. — Тебе бы Тарталью допросить, — девушка угрюмо взглянула в окно, — Наверняка он знает побольше о произошедшем, — как бы не хотелось это признавать. Впрочем, не считая последних дней, воспоминания мучали редко. За два года можно смириться с отсутствием ответов на вопросы. Слишком утомительно снова прокручивать в голове чужие сообщения, чужие слова и крики — зачем Люмин самой себя насиловать? Благо сейчас ощущения притупились, и неожиданно для себя, когда она рассказывала историю, почти не было неприятно. — Он не хочет говорить, — машина тронулась, — Зануда. — А то я горела желанием, — пробормотала Люмин, утешая себя мечтами о бесплатном перекусе, — Лезешь, куда не надо. — Так, два года прошло, неужели вы оба такие чувствительные еще? — Мне все равно, — ни один мускул не дрогнул на ее лице, — Я уже не зла на него. — Верю. — Тебе бы работать ведущим в каких-нибудь реалити-шоу, — саркастичный «совет» собеседницы был оставлен без комментариев, и пассажирка продолжала пялиться в окошко автомобиля. Снежные хлопья приклеивались к теплому стеклу и через несколько мгновений опускались каплями вниз. В детстве Люмин любила мысленно устраивать гонки между каплями, может так делали все дети. Вспомнится же такое… Слишком много воспоминаний прицепилось клешнями к сознанию девушки. Живот снова заурчал, но шум мотора и радио заглушали неудобные звуки. Тома болтал о всякой ерунде, задавал множество вопросов (Люмин игнорировала абсолютно каждый), сам же на них отвечал. Утомленная студентка чувствовала, что последние силы покидают ее. В машине тепло, безопасно, а монотонный шум еще больше усыпляет. Люмин прикрыла глаза, закончив созерцать снежинки и капли на окне. — Мы почти приехали, что закажешь? — Тома бросил быстрый взгляд на затихшую знакомую, — Спишь? Тишина. Водитель решил воспользоваться своей интуицией, надеясь, что она его не подведет, и заказал что считал нужным. А когда еда будет готова, тогда уже добровольно-принудительно разбудит бедолагу.

***

— Что-то я расхотел выпивать в ближайший месяц, — сильный ветер норовил стянуть капюшон с головы Чайльда и заставить его пожалеть об отсутствии шапки. — С друзьями надо меньше… этого самого, — мать читала бесполезные нотации, но это было музыкой для ушей сына. Кто бы мог подумать, что станет приятно слышать всякие порицания, ведь это забота. Своеобразная строгая забота, которой иногда не хватало. Супермаркеты он уже давно не посещал с матерью, даже когда еще жил в родном городе. Пока отец на работе, тяжелые пакеты придется потаскать самому, да и Тарталья не особо против. Ему хотелось развеется, побыть вне квартиры, а знакомых осталось не очень много. После супермаркета пришлось заехать к подруге матери, попить там чай, ведь отказываться нехорошо, после этого на почту за посылкой Тони и только затем домой. Денек получился загруженный, поэтому вечер решено полностью посвятить отдыху. Единственное, что слегка нервировало — сообщения из чата группы его колледжа. Тарталья написал заявление, что его не будет в течение стольких-то дней, но в учреждении проходила некая волокита с практиками и занятиями, что было страшно во всем разбираться. Оставит сообщения непрочитанными и отложит разбирательства на потом. Все, потом. — Пойдешь с нами пить чай перед сном? — отец сидел за столом рядом с Тоней, Антоном и Тевкром, а мать ставила чашки на стол. — Я… — Чайльд замялся, — Да, буду, — традиции остаются неизменными. Время летело быстро, часы пробили полночь. Когда юноша зашел в свою бывшую комнату, снова тепло поселилось в грудной клетке, как и в первый день возвращения. Кровать мягкая и прохладная, одеяло пахнет порошком. Тарталья часто обманывал людей и бывало сложно вспомнить, какую красивую ложь он подготовил для определенного человека. Память не настолько надежная, как хотелось бы, поэтому попадать в затруднительно-неловкие ситуации стало обыденным. Взамен не лучшей памяти, Тарталья обрел умения выкручиваться-маневрировать-импровизировать, и раньше эти качества казались его хорошей стороной, можно сказать лучшей. Ошибка. Миллион ошибок допущены пару лет назад, что парень вспоминает их до сих пор перед сном: начиная мелочами, заканчивая серьезными недомолвками. Сбежать в другой город — высшее проявление слабости. Оказавшись на эту неделю в доме родителей да в родной комнате, дышать становилось тяжелее. Он ненавидел прошлого себя. Прошлого ли? Изменилось что-то? Зимней ночью холодно, но спать в носках Тарталья по неведомым причинам не любил. Придется немного поежиться. Два года все было гладко, а стоило увидеть знакомые светлые волосы, так душа выворачивается наизнанку, стыд ворошит мысли. Судьба издевается? Беспощадный рок вершит злую шутку? Нужно справиться с этими невзгодами, чтобы доказать себе собственную силу и взрослость. Тарталья не маленький мальчик, он поборол свою вспыльчивость и агрессию, поэтому прошлое не должно тяготить его. Надо двигаться вперед, оставляя лишнее позади, даже если приходится иногда сталкиваться. Вернуться не получится, не удастся — невозможно. Утром нужно сходить за упаковочной бумагой, украсить подарок для Тевкра. До его дня рождения всего один день.

***

В комнатушке студсовета слишком шумно. То ли это связано с хорошим настроением Йоимии, то ли с отсутствием председателя студсовета на данный момент. Люмин хотела домой, отдохнуть, пораньше лечь спать, и у нее была возможность для этого, но почему-то она сидела. Слушала, как Синобу объясняет Итто о плане этого месяца, и чувствовала всеми фибрами души позитивный настрой ребят. Что Аяка, что ее брат опаздывали на собрание, а чего забыла здесь Люмин — неизвестно. Упорно отказываясь вступать в учебную «секту», она все равно проводила время здесь от скуки. Опять же, можно уйти… — Люми, — Йоимия села ближе, деловито начав разговор, — А я говорила, какой праздник мы проведем в начале февраля? Представляешь, Аято одобрил сразу. — М-м? — при фразе «начало февраля», в мыслях сразу всплывало 14-е число, но популярное мероприятие не нуждается в дополнительных одобрениях, — Страшно представить. — Брось, это будет очень круто, — затем девушка прокашлялась и широко развела руки, — День эрудита! — Ва-ау, — если бы Йоимия не видела лица собеседницы, то можно было подумать, что она правда восхищена, но эмоции выдавали «интерес» с потрохами, — В чем суть? — Наверное, проведем какой-нибудь квиз и раздатку. Еще не обсуждали так детально, пару недель на разработку есть. — Раздатка? — обернулся Итто, услышав про что-то бесплатное и неважно что это. — Эй, смотри, куда нужно писать, — Куки тыкнула ручкой в одногруппника, — А то снова все напутаешь. Люмин не была близко знакома с остальными ребятами кроме Йоимии и Томы. Но судя по тому, что видела — доверять бумажки Итто чрезвычайно опасно. Ах да, не ее забота. Она может встать и уйти, ничего же не держит, ничего не обременяет. — Будешь крекер? — Йома потянулась к своей сумке, — Будешь-будешь. — Спасибо, — улыбку сдержать не получилось. Иногда находится в компании весело, а особенно если позволить себе молчать и расслабиться. Не нужно выдумывать тему для разговора, вспоминать шутки и утомляться. Люмин откинулась на спинку диванчика, поглощая печеньку. Внезапно дверь распахнулась, и в аудиторию вошли долгожданные брат и сестра. В спешке Аяка положила сумку и неловко присела рядом с двумя девушками. Аято же вовсе не торопился. Можно начинать собрание.

***

Прошло полчаса, час, полтора часа — Люмин зевнула — два часа, а планерка не прекращалась. На завтрашний брифинг у директора нельзя прийти не готовыми, нужно иметь при себе четкий календарь и все отчеты за прошлый месяц. Иногда доходило до смешного, как все серьезно относятся к студсовету — Люмин этого не понимала, не хотела понимать. Казалось, словно всю внеучебную деятельность спихнули на студентов, а они не против. Подобная автономия может и приемлема, но неблагодарна. Половине учащихся хрустально безразличны все старания творческих работяг. Вечерело. Метель усиливалась. — Я не видела Тому уже несколько дней, — Аяка поправила хвостик, задумчиво глядя в угол, — Что с ним? — Больничный может? — Аято не отвлекался от работы, продолжая чертить на доске какую-то схему. Обещал рассказать «что-то важное», когда дочертит. — Больничный? — Люмин хмыкнула, — Он абсолютно здоров. — Я и не говорил, что он болеет, — председатель все-таки обернулся, — Ты же знаешь Тому, у него есть связи, чтобы сделать фальшивый лист с печатью. Секунду, — и вдруг зашагал к вешалкам, хватая свой портфель. А вообще, резонно. В его словах была правда, от Томы можно ожидать что угодно, и этим он был полезен. Жаль, сегодняшнее собрание проходило не в полном составе студсовета. Люмин потянулась к полупустой бутылке воды, воздух в аудитории чертовски сухой. Связано ли это с отоплением или девушка начинает заболевать, вот воздух и кажется сухим? Как бы то ни было, вода при страшной жажде невероятно вкусная. Председатель, взяв листочек, возвращался обратно к зеленой доске. Он чересчур торопился, дабы закончить несчастный сбор, и слегка не рассчитал траекторию, задевая пьющую с бутылки знакомую. — Бля, — выругался юноша, заметив как вода пролилась на одежду Люмин. — Это я должна ругаться! — она сделала глубокий вздох, слегка оттянув блузку, чтобы белая мокрая ткань не облипала кожу, — Пойду по морозу, меня продует, заболею и умру. — Что же такое? — Аято устало прикрыл глаза на мгновение, помассировав виски, — Хочешь, я тебе дам футболку с физ-ры? Ну, или организую роскошные похороны, — пострадавшая ждала лишь извинений, — Сейчас, подожди — А деньги на похороны у профсоюза возьмем? — ляпнул Итто, и крошечная аудитория погрузилась в хихиканье. Люмин не смеялась, хмурясь и ожидая чужой помощи. Конечно, приоритетной проблемой был не холод, а то что влажная ткань начинает просвечивать. Когда огромная футболка оказалась в ее руках, она надела ее поверх мокрой блузки. Полностью переодеваться в чужую одежду не хотелось, но хоть как-то исправить положение нужно… наверное. — Ты теперь капуста, — Йоимия поправила рукавчики на одежде подруги, — Выглядишь мило. — Ага, — бросив быстрый взгляд на остальных ребят, стало заметно, что Аяка покраснела. Точно. Аяка-слухи-неловкость, и логическая цепочка сложилась. Ситуация в ее глазах, вероятно, выглядит очень странно. — Не забудь вернуть, — Аято даже не взглянул на обновленный образ знакомой, отряхнул руки и присел за стол, — Посмотрите на доску, договорим про расходы и закончим, — Йоимия, кажется, скоро уснет полулежа на сидении. Выяснить бы, кто стоит за распусканием нехороших слухов. Но об этом придется подумать позже, Люмин досконально изучала схему глазами и… пропускала речь председателя мимо ушей.