нежное электричество

Преподаватель бубнил что-то про невероятные стихотворения, посвященные Пушпаватике. Слушал ли его кто-то — большой вопрос. Скорее всего слушали первые парты, внимательно записывающие каждое слово, даже если эта информация уже была забита в акашу. Так делали только самые старательные. После первого курса их осталось немного. Остальные торопливо отсаживались назад — благо сделать это было просто, общие пары всех даршанов проводились в огромных аудиториях на несколько тысяч человек. Аль-Хайтам зевнул, прикрывая рот ладонью и посмотрел в пустую тетрадь. Это стихотворение он прочитал, перевел и грамматически разобрал ещё неделю назад. Но все равно продолжал посещать лекции, потому что рядом сидел Сайно. Не то, чтобы Сайно не сделал это задание. Они делали его вместе, как и весь общий материал. Только у Сайно не было возможности не ходить. Его, как и других студентов из пустыни, держали на коротком поводке, отчитывая за любые пропуски. Сайно перебирал карты, также устало зевая, потому что нечего до ночи пить вино. Не только они ничем не занимались — кто-то ниже спал, прикрывшись шапкой. Лиза, делая вид, что невероятно увлечена пособием по рунам, читает недавно выпущенную издательским домом Яэ новеллу о перерождении в кого-то там и хихикает. Аль-Хайтам ловит себя на шальной мысли одолжить эту книжку после, просто из скупого интереса. — Иди сюда, — место того, чтобы окликнуть Лизу, говорит аль-Хайтам. Сайно вскидывается, убирая с лица упавшие волосы и отвлекается от своей новой колоды, играющей от заморозки через новую карту Океаниды. Её он обменял у однокурсника самого аль-Хайтама и тот стоически делал вид, что никак к этому обмену не причастен. Что это вовсе не он предложил такое однокурснику, увидев у Сайно две карты одного персонажа и вовсе не он вытерпел удивленный взгляд на слова про «у меня есть друг» потому что друг — это что-то нереальное в случае аль-Хайтама. Не то, чтобы они с Сайно были друзьями. Друзья не целуются в губы. Друзья не ходят, держась за руки. Друзья не проводят ночи вместе, облокотившись друг на друга и не целуют в макушку. Друзья не пьют вино из одной бутылки, не едят один персик вдвоем, потому что есть очень хочется, а идти куда-то не хочется совсем. Они не поддерживают друг друга после экзаменов бутылкой вина и крепкими объятиями. И не цепляются ногами под столом, то пиная по лодыжке, то поглаживая сквозь академическую форму. И не касаются голой кожи, не ласкают шею языком, не ластятся к горячим ладоням, пахнущим чернилами. Они не друзья и никогда ими не были. Встретившись в Академии, перепрыгнули сразу на стадию «мы не встречаемся, но целуемся в библиотеке». Конечно, до этого проходит много времени сближения, какого-то неожиданного знакомства. Они даже знакомятся в библиотеке, когда Аль-Хайтам вытаскивает для Сайно книгу с верхней полки. Сайно до сих пор не вырос, а времени, кажется, прошло прилично. Потом они соскочили на бесящие всех споры, перекидываясь остротами и аргументами на самые глупые темы, совершенно не имеющие смысла. Сайно, не находя ответа в таких спорах, в силу горячести крови и пустынного нрава то кидался вещами, всегда попадая с точностью в лоб аль-Хайтаму, то пинался или угрожал выколоть глаза и столкнуть с лестницы. Но они всегда мирились, в какой-то момент начав мириться поцелуями и ужинами в кафе. После этого даже вещи больше не летали, хотя Сайно все ещё имел привычку кидаться, если хотел привлечь внимание. Но делал это чем-то менее травмоопасным — ластиками или конфетами. — Хочешь поцеловать меня при всех? — хмыкает Сайно, послушно приближаясь и оборачивается спиной, продолжая пересобирать лучшую победную колоду, добавляя карты действий, артефакты, оружие. Аль-Хайтам распускает кривой хвост, расчёсывает пальцами серебряные волосы и начинает заплетать сносную косичку, чтобы в лицо не лезли. Когда они впервые встретились, у Сайно волосы были такой же длины, как сейчас, но на следующий же день тот оказался коротко подстрижен. Короткие волосы Сайно шли также, как и длинные. Но длинные можно заплетать. И с неряшливым пучком он выглядел невероятно уютно, особенно когда просыпался на плече аль-Хайтама после бессонной ночи занятий. — Мне кажется, если бы я тебя поцеловал, никто бы не заметил, — народу куча, даже как-то шумно становится, кто-то на передних рядах спорит с преподавателем, и они заводят весьма громкий конфликт, перекидываясь длинными предложениями с тысячей прилагательных. К спору присоединяется кто-то ещё, становится громче. Приняв это за знак, студенты просто начинают разговаривать между собой, и Лиза даже оборачивается к ним. По её губам можно прочитать «ах, любовь и голуби», прежде чем она возвращается к чтению. — Сегодня вечером турнир? — Да, в кафе «Пуспа». Не хочешь сходить? Я куплю тебе десерт и кофе. Или ужин, — звучало невероятно заманчиво. Сайно вздохнул, почувствовав ещё одно нежное касание к волосам, немного откидываясь назад. Стул скрипнул, накренившись и пришлось зацепиться рукой за парту, чтобы не улететь на пол. — Это свидание? Да, и откуда деньги? Стипендия? — хмыкнул аль-Хайтам, стаскивая с запястья резинку и крепко стягивая косу так, чтобы она не развалилась сразу же. Сайно послушно улыбается, переводя косу на плечо и возвращается в нормальное положение, просто устало ткнувшись аль-Хайтаму в плечо носом, положив перед ними карту Ганьюй, через которую будет работать заморозка. Тем более, она наносит хороший урон по всем картам противника. Аль-Хайтам не знает, откуда это помнит, то ли со слов Сайно, счастливого после обмена или из тонкой книжки, призванной обучать чайников играть в карты. — Да, наш факультет недавно получил. Откуда у Лизы деньги на новую книжку, по-твоему? — он щурится смешно, карта Ганьюй исчезает со стола в колоду. — В этот раз спонсирую наше свидание, раз планирую большую его часть играть в карты. Конечно, если ваши свидания не состоят из наблюдения за тем, как ваш парень играет в карты — это не настоящие свидания. Настоящие свидания такие, аль-Хайтаму нравится молчать и пить самый крепкий во всем Тейвате кофе. Наблюдать за тем, как Сайно играет в карты особенно занимательно. Аль-Хайтам знает его в такие моменты, как свои пять пальцев. Как Сайно едва хмурит брови, тут же пытаясь избавиться от складки, чтобы не показывать свое напряжение противнику. Как его красные глаза победно блестят в свете ламп. Как улыбка превращается в невероятный завораживающий оскал, показывающий всем своим видом, что следующий ход будет последним и Сайно вырвет победу зубами. Аль-Хайтам даже знал, какие комбинации Сайно использует. Видел по его рукам или перебиранию карт. Они часто проводили время просто молча, комфортно устроившись друг на друге и занимаясь своими делами. Он сам обычно читал, а Сайно либо делал домашнее задание, либо играл в карты сам с собой, тестируя новые приемы против своей же другой колоды. Иногда аль-Хайтам играл за эту колоду, однажды трижды проиграв всухую. На четвертый раз он должен был обед, на пятый — поцелуй. — Сделала кому-то реферат за деньги? — аль-Хайтам фыркает, не слишком сильно понимая и принимая такие вещи. Хотя студенты за свою успеваемость были готовы рвать и метать, почти как Сайно в картах, даже если хороших оценок не заслуживали вообще. Уже сейчас просто начиная на повышенных тонах перекрикивать преподавателя, чтобы прийти к нему на экзамен с кучкой моры и купить себе оценку. Сайно показывает ему язык в тот же момент, как звучит звонок с пары. Преподаватель что-то рявкнул, бросив пособие на стол с неприятным шлепком. Аль-Хайтам скривился от отвратительного обращения с книгами, призванными обучать и содержать знания, а не бросаться вот так на столы. Студенты, впрочем, восприняли это действие по-своему и начали шуршать вещами, поднимаясь, чтобы уйти на заслуженную длинную перемену. Пока они собирали вещи, спускаясь по длинной лестнице, около первых рядов продолжился жаркий спор. Аль-Хайтам приходит ровно за десять минут до того, как Сайно должен играть. Он в третьей паре, аль-Хайтам примерно знает, сколько длится одна партия, поэтому рассчитывает время, лишь бы не прийти слишком рано и слишком поздно. Сайно ждёт его у столика рядом с основным действом — достаточно далеко, чтобы не пересекаться больше ни с кем, но в тоже время с хорошим обзором. На столе кофе, судя по следам на кружке, немного отпитый и падисаровый пудинг. — Волнуешься? — аль-Хайтам коротко улыбается, подсаживаясь к Сайно. Тот жмурится, стискивая в пальцах свою победную колоду. Только потом отвечает, демонстрируя хищный оскал, заставляющий мурашки скользить по спине. — Ты знаешь, что нет, — конечно, не волнуется. Порвёт всех и глазом не моргнёт. Даже не вспотеет. Аль-Хайтам не хотел бы перехваливать Сайно слишком сильно, но он действительно лучший претендент на победу тут. Они отводят глаза друг от друга только когда девушка за игральным столом встаёт, опрокинув стул и радостно смеётся. Мужчина напротив неё грустно вздыхает, понимая, что вылетел ещё в начале. Сайно встаёт. Потом вдруг наклоняется, опаляя губы дыханием. — Могу ли я получить поцелуй на удачу? — на них даже никто не смотрит. Всем плевать и будет плевать, если они поцелуются прямо сейчас. Если поцелуются грязно, с языком и причмокиванием. Очень хочется. Но аль-Хайтам только хитро щурится, пока достаёт из сумки книгу «Реинкарнация в непобедимого сёгуна Райдэн», которую он успешно утащил у Лизы на перемене. Та её все равно дочитала. — Зачем тебе удача? — отвечает вопросом на вопрос, явно вызывая у Сайно недоумение, отзывающееся вопросом про желание целоваться с ним. — Поцелую, когда победишь всех. Между губами не остаётся расстояния, от Сайно пахнет недавно выпитым кофе и просто пасёт уверенностью. Это мотивация, самая настоящая. Получить поцелуй за победу. Даже если Сайно мотивации от аль-Хайтама совсем не нужны, но это приятно. Сайно уходит играть, на ходу перекладывая в руках карты. Аль-Хайтам бросает на него короткий взгляд, прежде чем полностью сосредоточиться на книге. Иногда ест десерт, стуча ложкой, иногда делает глотки кофе, в котором оказывается сироп из персиков зайтун — аль-Хайтам просит добавить его в кофе, когда настроение хорошее. Лишь изредка бросает взгляды на Сайно, тот сосредоточенно качается на стуле, хмуря брови. Воспринимает каждую схватку в картах всерьёз, даже если видно, что противник попался не самый тяжёлый. Карты оппонента перевёрнуты почти все — остался одинокий Пиро Агент, которому даже сделать ничего не дают. Комбо из Ганьюй и Океаниды закрывает его заморозкой, а потом добивает мимиками. Сайно вежливо улыбается, прежде чем вернуться за столик. Пока играют другие, они сидят в умиротворенном молчании, занимаясь делами. Многим знакомым такие их отношения казались странными. Какой смысл просто сидеть рядом, но не разговаривать и не прикасаться? Просто быть. Поддерживать своим нахождением рядом, глотками кофе из одной кружки. Аль-Хайтам не мешает Сайно разбирать карты, вспоминая трюки, которые ещё не успел всем показать и Сайно не мешает аль-Хайтаму читать, получая необычное удовольствие от новеллы. Она была дочитана ближе к финалу, в котором Сайно играл с молодым парнем из кузницы. Его Ноэлль нокаутировала Ганьюй в тот самый момент, как аль-Хайтам поднял глаза от книги, медленно закрывая её. Игра стала почти равной, у Сайно было перевёрнуты две потерянные карты, у соперника — столько же. На поле оставались Океанида и Ноэлль. Как только оба завершили ход, на Ноэлль сначала выбросило крио кусок от оставшейся ультимативной способности Ганьюй, а потом заморозило аж тремя мимиками, благополучно добившими карту. Это было сложно — Сайно лизнул губу, которую несколько минут методично жевал в попытке предсказать действия противника. Теперь у него были несколько новых карт прямиком из Фонтейна и десять тысяч моры, собранные со всех участников за непосредственное участие. На эти деньги Сайно планировал купить новый чехол для карт. — Я же сказал, что удача тебе не потребуется, — аль-Хайтам коротко улыбается, позволяя Сайно привалиться к своему плечу и облокотиться на него почти полностью. — Все ради твоего поцелуя. И вовсе не ради десяти тысяч, — красные глаза ехидно щурятся. — В таком случае, сколько стоит мой поцелуй? Сайно слишком долго думает над этим вопросом, хмуря брови. Возможно, у него просто гудит голова от раздумий над тактиками, поэтому он зависает из-за такого едва насмешливого вопроса. — Минимум пятьсот тысяч моры. Максимум бесконечность. Я уверен, что нет такой цифры, которая бы смогла точно показать цену твоего поцелуя, ведь он бесценен. Если бы аль-Хайтам умел нормально краснеть, то точно бы жутко покраснел, аж до самых ушей. Но его трудно заставить смущаться. Поэтому аль-Хайтам неловко отводит блестящие глаза. — Тогда на следующем фестивале устроим будку, где я буду целовать людей за пятьсот тысяч моры. — Ты противный, никто не станет целовать тебя за такие деньги, — Сайно игривый и немного острый на язык, когда его передёргивает адреналином после игр. Он все ещё облизывает губы, вызывая большее желание просто поцеловать. — А ещё потому что ты никому не позволишь меня целовать, ведь так? Сайно нависает над ним, дышит в губы, одной рукой зарываясь в волосы и стараясь не сбить академическую надоедливую шапку. — Вот именно. Сам буду тебя целовать. Хочу начать прямо сейчас, — расстояние сокращается вновь, язык коротко обводит горячие губы и аль-Хайтам послушно их приоткрывает. Потом ехидно скалится в ответ. — Тогда тебе придётся заплатить пятьсот тысяч моры за поцелуй. — Напоминаю, я выиграл этот поцелуй. Они целуются ласково и нежно, сначала просто сминая губы друг друга, влажно скользя ими, пока аль-Хайтам не облизывает нижнюю губу Сайно, зализывая каждую ранку. Почти сразу подключается язык и самого Сайно, желающий залезть ему в рот, исследовать заново уже тысячу раз исследованный ряд ровных зубов. Им все равно, будет ли кто-то смотреть на них в этот момент, даже если кафе всё ещё полно народа. Плевать, архонты, как же плевать. Уже прослыли странными, ненормальными, неправильными. Странные держаться вместе, хватаются за руки и целуются в кафе после карточных побед. Сейчас это так просто, так легко жить вместе и учиться. Не зная, что потом они громко поссорятся — так ссорятся только самые крепкие пары — и расстанутся на долгие годы, оставшись лишь привкусом сиропа на губах.