Материнское горе

Мэри смотрит на сморщенного младенца, мирно посапывающего в кроватке. На его оранжевый вихрь волос, на пухлую детскую кожу. Нервно вздыхает, но нож от младенца не исчезает. Рука дрожит, немеет. Не может решиться. А сердце-то ноет. Ведь знает она: жизнь у Абрама будет кошмарна. Натан не знает жалости к детям. Лучше лишить его будущей боли сейчас, спасти тем самым от долгих мучений! Но... Не может. Знает ведь, что дрогнет рука. Мэри плачет, горбясь от горя, но нож не отпускает. Ближе-ближе к хрупкой шее подносит, готовится сделать простое движение дрожащей рукой, и...малыш открывает глаза. Она застывает. Его очи сравнимы только с бездной небесной. Светлой, красивой такой. Они детским любопытства наполнены, взгляд невинный от матери не открывают, а лицо беззубой улыбкой сверкает. Женщина руку свою убирает. Ослабевшие пальцы нож разжимают. Острая сталь со стуком падает на пол. Материнское сердце скулит, воет от боли. Ведь знает-знает о будущем горе. Мэри вздыхает, нежно смотря на младенца. Наклоняется ближе, вдыхая запах топлённый и аккуратно целует в младенческий лобик. Она понимает: ради него она отправится в ад. Нежно проводит рукой по чистой, нетронутой коже. – Спи спокойно сынок. Пока можешь.