Миллион чувств

Такие, как Кира, рождаются без родственной души. Да и просто без души, думаю я, глядя на неё исподлобья. Она сидит за столом неподвижно – смотрит прямо на Лизу слушая её рассказы скрестив руки на груди, иногда позволяя себе усмехнуться уголками губ, будто этот жест ей стоит миллионы – пока все знакомые суетятся вокруг, вечеринка как никак. А я помешиваю трубочкой водку с энергетиком в стакане, стараясь слиться со стеной, особенно когда та смотрит в мою сторону. Чувствую себя загнанной в угол мышкой. В чёрных глазах равнодушие и презрение. Она тянется к пачке золотого Мальборо и аккуратно, как сошедшая с обложки журнала модель, чиркает зажигалкой затягиваясь ядовитым дымом. Гипнотизирует своими действиями и я проделываю то же самое под недовольное бурчание Лизы; та за ЗОЖ, поэтому постоянно отчитывает вторую, как школьницу, за каждую сигарету. Смешно, ведь Кира пропускает всё мимо ушей, либо делает вид. Кира Медведева – сплошная загадка ни разу не проронившая лишнего слова. От неё веет холодом, нарциссизмом и самоуверенностью. В ней нет ни капли женственности, зато есть непробиваемая маска и образ бабницы, которая трахает всё, что движется. Высокая, как шпала, со впалыми скулами и выпирающими ключицами; платиновые волосы, выбритый затылок и чёрная одежда. Лиза – её девушка и моя лучшая подруга. Пай-девочка, которая не пьёт, не курит, не материться и лишний раз не вступит в конфликт. Лучшая из лучших, с парой татуировок на теле, короткими чёрными волосами и белой шапочкой на голове. Инь и Янь, чёрное и белое, добро и зло – всё как под заказ: одна бьёт, другая залечивает раны; одна горит, другая тушит. А я Виолетта или просто Вилка. С кучей диагнозов, психическими расстройствами, парой лишних килограммов, с дозой в кармане и исполосованными руками скрытыми за мешковатой одеждой. Только где-то там, наверху или внизу, решили, что инициалы Киры Медведевой будут красоваться на моём запястье. Только где-то там решили, что Кира Медведева будет моей родственной душой. Только где-то там, решили, что вправе распоряжаться за других. Только где-то там решили, что я должна сжимать челюсти и корчиться лишний раз от боли, когда она прикасается к другим, не говоря уже о большем. В моём сердце – Дашенька, личный ангел спасающий от боли. На моём запястье – Кира, демон во плоти доводящий до этой самой боли. Такие, как Кира, рождаются без инициалов, чистыми. У таких, как Кира, нет родственной души, лишь потому, что эту душу нужно делить на двоих, а у неё её вовсе нет.