Как испортить Валентинов день

Гарри Поттеру — золотому мальчику, Избранному, надежде всего магического мира — этих проблем еще не хватало. Мало того, что все Рождественские праздники он был вынужден свыкаться с этим малоприятным, нет, ужасающим фактом, что его обожаемый крёстный проводит всё своё свободное время в объятьях самого отвратительного человека на свете — профессора Северуса Снейпа, — так ещё и поделиться своей печалью по этому угнетающему поводу он ни с кем не мог. Просто язык не поворачивался. На последнем перед зимними каникулами ужине в Хогвартсе он сверлил злобным взглядом из-под бровей отрешенное лицо декана Слизерина, а после переводил такой же суровый, но уже с нотками недоумения взгляд на лицо улыбающегося преподавателя ЗОТИ, крёстного. — Гарри, что не так? — участливо спрашивала Гермиона, откладывая очередной толстенный талмуд, который притащила даже на ужин. — Ты совсем не ешь, — прожевывая кусок бифштекса, замечал Рон. — Ничего, всё в порядке, — цедил сквозь зубы Поттер и, наконец, отводил насупленный взгляд от преподавательского стола. Друзья всегда тонко чувствовали, когда в его душе происходили хоть малейшие колебания, когда настроение менялось со скоростью последней навороченной «Молнии». Но вот в упор отказывались замечать происходящий под крышей замка кромешный пиздец. Казалось, будто вообще никто ничего и не замечал. Оно и неудивительно. Эти двое умеючи скрывали свои отношения. Долгие, странные, совершенно необъяснимые. Они же… такие разные! Как это вообще возможно? Сириус всегда в центре внимания, Снейп же вечно в тени. Сириус открытый, яркий, громкий, харизматичный, очаровывающий. Снейп — отталкивающий, тёмный, замкнутый, угрюмый, вечно недовольный, брюзгливый… Этот список можно бесконечно продолжать. Так что же, неужели действительно противоположности притягиваются? В этих мыслях Гарри садился в Хогвартс-экспресс, с ними же провел ночь в Норе, даже проснулся, без конца мусоля в голове противно-липкую мыслишку и слова Сириуса о том, что он счастлив, что это его выбор, и что Гарри необходимо поскорее принять крёстного и эти его «отношения» как есть. Даже в канун Рождества Сириус заглянул лишь ненадолго. Оставил подарок под большой, пушистой, но криво-косо наряженной елью для крестника, отведал вкуснейшей стряпни Молли Уизли, крепко обнял Гарри на прощанье и поспешил раствориться в хлопке аппарации сразу, как вышел за ветхий заборчик. На уговоры задержаться Блэк только разводил руками, виновато, но как-то предвкушающе улыбался, и ссылался на необходимость вернуться в Замок как можно скорее. Ведь он обязан блюсти порядок в его стенах, так как Филч с миссис Норрис получили в подарок сказочное рождественское путешествие по старой Европе. Гарри зло хмыкнул, услышав об этом. Он-то догадывался, чья это была идея и на чьи галеоны отправился гулять по лощёным украшенным улочкам смотритель со своей кошкой. И уж подавно догадывался о том, что Сириус Блэк явно не один будет стеречь стены Хогвартса. Блюсти порядок, как же… Оставалось надеяться, что к возвращению студентов от стен школы останется хоть какой-нибудь камушек. Но нужно отдать им должное: как-то же они могли сосуществовать вместе и не поубивать друг друга в течение последних пятнадцати лет? Значит, и Рождество смогут пережить, и замок останется цел, в отличие от психики Гарри. По возвращении Поттер почти смог убедить себя, что принял неизбежное. Прошёл все тяжелые стадии, отвлекаясь на снежные бои с братьями Уизли, дурацкую учёбу с Грейнджер и укромные, сладкие поцелуи с Джиневрой ночами, когда все расходились по спальням. В конце концов, его любимый крёстный как никто другой заслуживал счастья. Он и выглядел счастливым. Невыспавшимся, правда, но довольным как сытый Живоглот. Снейп тоже выглядел вполне спокойным и не таким дёрганым как обычно, а тени под глазами на бледном лице профессора залегли ещё отчетливее, чем прежде. Гарри закатил глаза и отогнал прочь мысль о том, что эти двое, как и он, явно не спали ночами. Первая учебная неделя после каникул прошла пречудесно. Сириус словно прислушался к укорам Гарри и наконец стал проводить с ним больше времени. Тренировал его, практикуя магические дуэли, водил в Хогсмид, позволяя подлить немного огневиски в кружку пенного сливочного пива в «Трёх мётлах», шутил, рассказывал бесчисленные истории о приключениях четвёрки мародёров в былые времена, даже играл с ним в квиддич один на один. Это было так захватывающе круто, что Гарри не сразу задался вопросом о том, что же послужило причиной такой внезапной радости. Только надутые губки Джинни, её красноречивые обиженные взгляды, а после и прямая предъява, что Поттер стал слишком много тусоваться с крёстным и совсем её не замечает, вывели его в правильное русло. — Ах вот оно что! — воскликнул Гарри, вскакивая с кресла. — Наконец-то, прозрел, — скрестила руки на груди Джинни. — Он его избегает! — Кто? Кого? Гарри, соплохвост тебя дери, ну-ка стой! Гарри застал крёстного в учительской. Она была битком набита учителями: Макгонагалл о чём-то беседовала с Флитвиком, Стебль поливала растения на подоконнике, напевая под нос песенки Селестины Уорлок, даже Снейп был здесь. Уткнулся длинным носом в разложенные на столе свитки, игнорируя всех присутствующих и особенно, это явно ощущалось в сгустившемся от напряжения воздухе, Сириуса Блэка. Блэк же вальяжно сидел в кресле, нога на ногу, в руках развёрнуто широкое полотно газеты. Только вот газета была прошлогодняя и вверх ногами, а взгляд крёстного сверлил две дырки в черноволосой макушке на другом конце комнаты и безуспешно гипнотизировал обернуться. — Гарри? — Поговорим? По взволнованному, запыхавшемуся голосу Блэк догадался, о чём пойдет речь. — Не здесь. Пойдём ко мне. Сириус вёл себя как обычно добродушно, шел неспешно, сунув руки в карманы узких брюк. Только перед тем, как впустить крестника, быстро убрал магией разложенные на постели вещи в шкаф — Гарри успел заметить что-то нежно-розовое и шелестящее, прежде чем дверцы захлопнулись. — Вы расстались? — С чего такие выводы? — насмешливо фыркнул Блэк, выгнув густую бровь. — Ну… вы не разговариваете. — Мы и раньше не особенно-то любили поболтать на виду у всех. — Вы почти не видитесь. Раньше тебя было не упросить провести со мной время. Что изменилось сейчас? Вы расстались? Скажи, что да, умоляю. Сириус покачал головой, улыбнувшись, как будто крестник сморозил нечто запредельно наивное, и уселся в кресло у камина. Гарри сел напротив, жадно выискивая в лице Сириуса ответ на свой вопрос, желательно положительный. — Нет. Мы не расстались. Мы взяли паузу на некоторое время. — А это не одно и то же? — Вовсе нет. Больше того, это совершенно ничего не меняет. Наоборот, это… мы так поступили… по некоторым причинам. Но об этом тебе лучше не знать, вон как скривился. Я думал, ты успокоился. — Я тоже так думал, — разочарованно вздохнул Гарри. — Сыграем в шахматы? — Вообще-то уже поздно. И я еще с Джинни, кажется, недоговорил. — Пожалуйста, Гарри, прошу, скрась мой вечер разгромным поражением и горсткой пепла от фигур на доске. Умоляющему тону крёстного и его обаятельной улыбке он отказать не смог. В тот вечер с Джинни поговорить уже не получилось. После уроков на следующий день давила Герми, прикладывая его учебником по башке, когда отвлекался от эссе по истории магии. Рон силой пихал в спину, подгоняя на тренировку, где снова пришлось отложить разговор, а вечером Сириус предложил прогуляться к Запретному лесу: бегал там в образе Бродяги и в мощном высоком прыжке ловил зубами брошенную корягу. Дни тянулись один за другим, заканчивался морозный январь, и вся школа гудела в предвкушении чуть ли не самого главного зимнего праздника — уж точно самого ожидаемого. Все буквально с ума посходили. Особенно девчонки. И два преподавателя, чьи улегшиеся на время враждебные перепалки вновь участились. То тут, то там только и разговоров, что о предстоящем Валентиновом дне да о последней стычке Сириуса Блэка и Северуса Снейпа, из которой даже Фред и Джордж узнали парочку доселе незнакомых матерных выражений. Гарри это страшно напрягало. Он же искренне желал крёстному счастья, пусть и такого странного, непонятного. У него и своя личная жизнь на этой почве не клеилась: Джинни согласилась провести с ним День святого Валентина, но всё еще отказывалась разговаривать. Только взяла обещание, что Поттер устроит ей самое замечательное и романтичное свидание, какое только возможно, и тогда она подумает, будет ли с ним встречаться. Поттер и не догадывался, что подобный ультиматум был выдвинут и перед его крёстным отцом.