Как испортить Валентинов день

Северус ещё дрожал от последнего оргазма, стискивая внутри так сильно, что под веками плыло. Его длинные пальцы сжимали взмокшие каштановые волосы на затылке, сердце дубасило под грудью в грудь Блэка, пересохшие губы шептали в висок: «Не останавливайся». Сириус не останавливался. Сминал белоснежные, потрясающе-гладкие бёдра, вылизывал пульсирующую на шее синюю вену и подавался вверх резкими, грубыми толчками. Северус как мог двигался навстречу, без конца сглатывая стоны, хрипя неразборчиво, почти вымученно. Блэк замер внутри, надавливая большими пальцами на ямки крестца, до багряных полос оцарапывая ягодицы, пульсируя между ними, внутри. Северус поймал губами протяжный финальный стон, ворвался языком внутрь жадного горячего рта. Не прервал поцелуя даже когда его приподняли, член упруго выскользнул и по мошонке и бёдрам потекло тёплое. Он продолжал целовать уже лениво и топко, лаская в ладонях щетинистое лицо, перебирая густую шевелюру в пальцах, упираясь коленями в кошмарно неудобное, слишком узкое кресло, в котором почему-то у них было чаще всего. Даже сейчас, на каникулах, хотя в распоряжении был весь замок целиком. Они сделали это «для галочки» на Астрономической башне, без конца прерываясь на обновление согревающих чар, и в Запретной секции библиотеки, где повалили длинный ряд шкафов, как костяшки домино, и в итоге потрахались еще раза четыре за те два дня, что наводили там порядок. В раздевалке команд для квиддича, в Больничном крыле, в Большом зале, под каждой из двенадцати праздничных ёлок... Только кабинет директора остался непорочен, хотя Блэк и был настроен весьма решительно. В итоге каменная горгулья стала невольным свидетелем неприлично долгого минета, потому что Снейп вечно отвлекался на её пристальный взгляд и не мог нормально расслабиться, даже когда трахал Блэка в глотку. Сейчас же Блэк блаженно улыбался, с лукавой нежностью разглядывая его лицо. Помог Северусу развернуться и устроиться наконец удобно, усевшись на него сверху и прижимаясь спиной к груди. Сириус поглаживал худосочный пресс, тёрся носом о шею. Северус тяжело дышал, откинувшись головой на сильное плечо. Нужно было добраться до палочки и избавиться от липкой спермы на себе и на животе Блэка, но так не хотелось... Сейчас вообще ничего не хотелось. Только сидеть вот так, слушая размеренный стук сердца в спину, дыхание за ухом, чувствуя касания, еще недавно грубые и властные, а сейчас тягуче ласковые, тёплые, боготворящие. И молчать. Потому что в такие моменты они могли только молчать. Чтобы сообщить безмолвно, без всяких слов, о том, что чувствовали оба: вслух произнести ведь могли только что-то привычное. Злое, колкое, сдобренное ядом сарказма, насмешливо-издевательское. Нет уж, такие моменты не хотелось портить разговорами. Видимо, ругаясь слишком долго, еще со школьных времен, они до сих пор не научились говорить по-людски, так, как говорят друг с другом любовники. Нет, не научились. И оба так и остались слишком гордыми, чтобы прогибаться и показывать свою слабость, уязвимость перед другим. А значит, приходилось довольствоваться взаимным молчанием и взглядами, что говорили больше любых слов. Как сейчас говорили кристально-серые радужки в рамке пушистых длинных ресниц... — Чё пялишься? Ну вот, помолчали и хватит. Возвращаемся в реальный мир. — Ты сам пялишься, Снейп. — Глаза бы тебе выколоть, бесишь. Блэк хитро сощурился, растягивая пухлые губы в самодовольной ухмылке. Не позволил встать, крепче схватил одной рукой поперёк торса, второй сжал челюсть и властно повернул к себе лицом, чтобы собственнически запечатать губы Северуса своими. — Я и без глаз твою дырку найду. Давай ещё раз? — Хватит, Блэк. Серьёзно, это уже перебор. Утром вернутся учителя, вечером стадо баранов… — Учеников. — Да-да, всё время путаю. — У нас в запасе часа четыре. Ты хочешь уйти так рано? Останься. Без секса, просто давай побудем вместе. — Без секса? Вместе? Блэк, у тебя жар? Сириус сбросил ладонь со лба, тут же сжал её и притянул к лицу, невесомо коснувшись губами кончиков пальцев. — Ты так говоришь, будто я какой-то помешанный извращенец-сексоголик. — Нет, ты долбаёб озабоченный. Я никогда не скрывал, что так считаю. — А сам-то? В чужом глазу и соринку, а в своём… — Попробуй, Блэк, пошути про бревно. — Просто побудь со мной. Северус с искренним непониманием смотрел, как Блэк продолжал касаться его пальцев губами, чувствовал тёплое дыхание и задавался вопросом, что бесконтрольно вылетел изо рта: — Почему? И ведь правда, почему? Снейп никогда не оставался раньше, да и Сириус не задерживался в его комнате. Конечно, если оба не вырубались без сил. Обычно, если дело сделано, то они перебрасывались парой подъёбок, одевались и расходились в разные стороны. Исключением были эти новогодние праздничные дни и ночи, но и тогда Блэк ни о чем не просил вслух — всё выходило само собой. А сейчас попросил. И теперь Северус ждал ответа на свой вопрос. Себе-то он уже давно ответил, почему. Почему хочет остаться не только на эти часы, а вообще навсегда. Он давно привык, что их связывает только влечение, смирился, что этот невозможно-красивый мужчина, на чьих коленях он сейчас восседает, никогда не станет кем-то большим, чем просто партнёром по сексу. Довольствовался тем, что Блэк безукоризненно верен ему. Но себя не обманешь, от собственных чувств не сбежишь. Это уже не просто страсть и желание, это что-то огромное, всепоглощающее, такое до боли сильное внутри. Но вот взаимное ли это что-то? — Что значит «почему», Северус? — насмешливо прыснул Блэк. — Просто так. — У тебя всё всегда просто! — раздраженно процедил Снейп и соскочил на пол. Он накинул мантию на голое тело, подхватил палочку и оставшиеся вещи, попутно впихивая босые ступни в ботинки, и намеревался уйти, когда уже на пороге сильные руки втянули его обратно. — Ты опять ведешь себя как придурок. — Ты опять ведёшь себя как скотина тупая. — Ну так объясни мне, тупому, что это сейчас опять было? — Что значит «опять»? — То и значит! Вспыхиваешь и уносишься, сверкая белоснежными ножками, стоит мне только сделать что-то не так. А что именно, я и в душе не… понимаю. Тебя в постели что-то не устраивает? — Постели-то у нас как раз последние пару месяцев и не было! — Всё дело в этом? Блять, я прямо сейчас уничтожу это кресло, если хочешь… — Не смей. Нет, — Снейп поправил сползающую с плеча ткань, поудобнее перехватил вещи в руках, чтобы не упали, и отвел взгляд в сторону. — Тебе нужно только это. И всё. Сириус непонимающе моргнул и отошел на пару шагов. Снейп не смотрел на него, избегал поймать его взгляд и выдать себя с потрохами — ещё не хватало. И ляпнул ещё тоже, вот зачем? Как глупая влюбленная школьница, ей-Мерлин. Может, еще не поздно преподнести это как розыгрыш? Но когда Блэк начал хрипло тихо смеяться, это уже не казалось заманчивой идеей. Это было чертовски, возмутительно обидно. Блэк понял это по свирепому взгляду огромных черных глаз, по плотно сжатым губам и вздувшейся на лбу вене. Смех тут же прекратился. — Ты же шутишь, да? Ты ведь сам используешь меня только для самоудовлетворения, я у тебя что-то вроде огромного живого вибратора. Думаешь, мне это нравится? Вообще-то да, но… Короче, чего ты хочешь? — Ничего! В этот раз сбежать из комнаты все-таки удалось, пусть и недалеко. — Постой, давай поговорим спокойно, как два взрослых мужика. Ну вот, опять эти намёки, что Северус ведёт себя как девчонка. — И перестань закатывать глаза: я по твоему затылку это вижу. Чёрт, и ведь правда. — Отстань, Блэк. — Блэк? Не ходячий самотык? — Ты сейчас станешь ходячим трупом. Отцепись. — Мне не только это от тебя нужно. Снейп резко остановился, позволяя Сириусу обойти его и встать лицом к лицу. Безупречно красивый, в каменных стенах Хогвартса Блэк не казался неуместным, даже будучи босым и одетым лишь в светло-серые брюки, почти спадающие с тазовых косточек. — И что же ещё? — Ну… мне еще жизненно необходимо выслушивать бесконечные ядовитые упрёки и гадости, которые ты на меня вываливаешь тоннами… — Тц. — И вот без этих припадочных глазозакатываний я уже жизни не представляю. — Смешно ему, придурку. — Я не шучу, это чистейшая правда. Могу поклясться портретом своей матушки… — Достал. Северус пихнул его острым плечом, и тут же был пойман и сцапан в крепкую хватку-капкан. Но всё же упрямо отворачивался, гордо вскинув подбородок. — Можешь ничего не говорить, я всё понял. Если ты правда считаешь, что я с тобой только по этой причине, то я докажу, что это не так. С сегодняшнего дня вообще никакого секса! Что? Не веришь? — Нихрена ты не понял, Блэк, — устало вздохнул Северус. — И эта идея до ужаса глупа! Ты не выдержишь и недели. — А ты выдержишь? — Я? Хоть год. — Без подъёбок и грубостей, Северус. Сколько ты сможешь продержаться? Снейп невольно задумался. Ответ-то он знал — конечно, недолго, если вообще сможет. Но перспектива бросить Блэку вызов и выиграть пари… — Обозначим сроки? — О, эта коварная слизеринская ухмылочка... думаешь она меня напугает? Четырнадцатое февраля! — День всех влюбленных? — Снейп изумленно скосился на сверхдовольного Сириуса. — А что? Воздержание во благо! Можно сделать этот день особенным. Только представь, Северус... да я тебя как поле вспахаю, как… — Ты даже сейчас думаешь членом! — Эй, время уже пошло, следи за своим острым язычком! — Тогда и ты не имеешь права говорить все эти грязные пошлости, Блэк. — Да, справедливо, — Сириус выпустил его из хватки и отступил на полшага назад. — Значит, начали. — Начали. — Уже жалеешь, да? Северус почти ответил в привычной манере, но вовремя закрыл рот. Вымучил из себя подобие улыбки, что в свою очередь сильно насмешило Блэка — он аж губы поджал, чтобы сдержать рвущийся наружу ржач. — И не смей дрочить. Полное воздержание, Си-ри-ус. — Эй, это не слишком? — Нет, — ядовито оскалился Снейп прежде, чем развернуться на каблуках и уйти восвояси, пока Блэк задыхался от возмущения.