Как испортить Валентинов день

Большой черный пёс быстро бежал по синему в опустившихся сумерках снегу. Он одним мощным рывком перепрыгнул через высокий забор Воющей хижины и скрылся из виду случайного свидетеля. Впрочем, никто и не видел его в этот час: вечер Валентинова дня каждый старался заполнить чем-то более приятным. Вот и Блэк еще тешил себя мыслью, что после произнесенных слов — это возможно. Плевать на всё, плевать на собственную гордость, уязвленное, задетое эго, плевать на преимущество Северуса после признания. Хватит с него этой недосказанности, будь что будет. Он должен сказать. Должен, наконец, признаться. Он опередил его, конечно же. Мерил шагами коридор подземелья, сокрушаясь на себя за бесконтрольные, ужасные слова и длинный язык. Чёрт возьми, всё должно было пройти иначе, совсем не так. — Что вы тут расшаркиваетесь? — Недовольно протянул противный знакомый голосок. — Малфой, иди куда шел. — Вам бы тоже следовало сходить куда подальше, профессор. — Выплюнула острая мордочка белобрысого студента. На перепалку с отпрыском Люциуса не было ни сил, ни желания. Сириус только раздраженно закатил глаза. — Что вам от него нужно? Что вы трётесь у дверей в его комнату? Вам больше нечего делать, кроме как досаждать Северусу? — Профессору Снейпу. — Машинально поправил Блэк. — Это для вас он профессор Снейп, для меня же — крёстный. — Важно заявил Драко, скрестив руки на груди. — Повторяю вопрос: чё надо? — Что пристал? Делать нечего? Иди, развлекайся с девчонками, наверняка в вашей гостиной уже выстроилась очередь из влюбленных в тебя дурёх. — Да хоть бы и так, я не уйду пока лично не увижу, что вы свалили, профессор. — Ядовито процедил Малфой. — О, тогда тебе долго ждать придётся. — Блэк усмехнулся и прислонился к стене, сунув большие пальцы в шлевки на джинсах. — Вы вечно за ним таскаетесь. Вечно жрёте его взглядом. Нужно быть просто слепым уёбком, чтобы этого не замечать. — И ты, стало быть, не считаешь себя слепым уёбком? — Категорически нет. — Ну и молодец, пойди на кухню, она за вон той картиной с фруктами, и возьми с полки пирожок. — Объяснитесь. — Дело раскрыто, Драко. Да, я без конца пялюсь на твоего крёстного, потому что мы с ним встречаемся. — И, значит, вы здесь затем, чтобы «обрадовать» его этим заявлением? Скорее утверждение, чем вопрос. Блэк уверенно кивнул. Еще пару минут назад он был уверен, что огорошит Драко своим заявлением, но реакция мальчишки, хоть и была далека от ожидаемой, всё же не слишком удивила. Они оба обернулись на звуки шагов, доносящихся с лестницы. Снейп оглядел холодным взглядом дернувшегося на месте Сириуса, затем крестника. — Ты слышал, что он сказал? — Вскинул бровь Драко. — Слышал. — Вот видишь, не пришлось даже связывать его и опаивать сывороткой правды. — Усмехнулся Драко. Две пары глаз сверлили его взглядами. Северус — свирепо, Блэк — недоумевающе. — Чё, только Поттеру можно знать правду по-вашему, да? — Не, я не поэтому. Серьёзно думал, что хватит силёнок меня связать и опоить вообще чем-то кроме огневиски, Малфой? — Драко. — Рявкнул Северус. — Иди в гостиную, поговорим потом. — Ага, только вы тоже поговорите, окей? Заебало смотреть на ваши пиздострадания. — Драко развернулся на каблуках, откинул со лба платиновую челку и вразвалочку пошёл в сторону двери на факультет слизерина. Когда дверь за его спиной плавно закрылась, вновь превращаясь в каменную кладку стены, Блэк улыбнулся. Северус же насупился сильнее и сжал губы в тонкую нитку, отводя взгляд. — Северус, посмотри на меня. — Насмотрелся уже. — Тогда послушай. — Наслушался. — Я люблю тебя. Черные глаза широко распахнулись. Руки безвольно упали вдоль туловища, тут же были пойманы горячими грубыми ладонями, прижаты к щетинистому лицу. Северус потерянно смотрел, как Блэк покрывает его пальцы поцелуями, и вслушивался в бурный поток слов между этими поцелуями. — Люблю. Сильно и отчаянно. Горько и сладко. Нежно и осатанело. До боли, знакомой лишь с тобой, никогда не знакомой прежде, до тебя. Я никого и никогда так сильно не любил. Ни в ком так не нуждался, не жаждал быть с кем-то и кому-то принадлежать. Лишь тебе одному. Я целиком и полностью твой, Северус. Всей своей сущностью, всей насквозь прогнившей душой, всем изодранным в клочья сердцем. В нём только ты один, и занимаешь в нём так много места, что без тебя останется лишь пустота и морок. Но ты никуда оттуда не уйдёшь, даже если сейчас оттолкнёшь, даже если перечеркнёшь наше общее прошлое одним своим «нет». Я уйду и из школы, и из твоей жизни, но никогда не отпущу тебя отсюда. — Сириус прижал его ладони к грудной клетке. Под рёбрами ощущалось учащенное, тяжелое сердцебиение. — Никогда не отпущу. Потому что вечно буду тебя любить. Минута глаза в глаза, растянувшаяся в тягучую вечность. Северус смотрел не моргая, бегая взглядом от одного серого глаза к другому. А потом его голова откинулась, и он безвольно стёк на пол, подхваченный Сириусом в самый последний момент. — Северус! — Сириус легонько пошлёпал по его щекам, приоткрыл веко. — Да боже ж ты мой! Блэк подхватил его на руки и унёс в свою комнату, потому что последнего пароля от его комнаты он не знал. Хотя не сомневался, что там наверняка что-то вроде «ненавистная псина» или «грёбаный Блэк». Проверять не хотелось, да и времени не было. Как же ему повезло, что никого на своём пути он не встретил. Уложив Северуса на кровать, Сириус уселся на пол перед ним, провел рукой по лицу, убирая упавшие пряди, по шее, краю ворота мантии. Под подушечками четко прощупывались жемчужные бусины. Блэк неверяще улыбнулся и стал ощупывать всё его тело. Действительно, Северус совершенно точно сейчас в том самом комплекте. От жадных облапываний Северус пришел в себя, на секунду приоткрыл один глаз. Сириус тут же убрал руки, воровато спрятал их за спиной. Только вот Снейп явно еще не был готов к разговорам один на один. — Эй, Северус. Ну хватит уже. Он тряхнул его за плечи, черноволосая голова трепалась туда-сюда, как болванчик. Но и это продлилось недолго, в конце концов Северусу это надоело. Он сел и силой сбросил с себя его руки. — Да прекрати, Блэк! — О, наконец-то. Северус, нам нужно поговорить, больше нельзя откладывать. Северус снова драматично рухнул на подушку, подкатывая глаза до белков и вывалив язык набок. — Переигрываешь. Снейп продолжил лежать, не шевелясь. — Упрямая скотина. Сириус, пряча смех, зажал ему рукой нос и рот. И держал, пока тот не закашлялся и снова не вырвался. — Ты меня убьёшь однажды. — Ты тоже. Своим равнодушием. Северус резко сел, обхватил его лицо ладонями. Прохладные длинные пальцы покалывала щетина, а губы, пухлые и чувственные, были контрастно нежными. Блэк поймал подушечку его большого пальца, слегка прикусил. Северус ласково ухмыльнулся, прижался лбом к его лбу, руки Сириуса скользнули по пояснице. Ожидание повисло в воздухе, одинаково сильно сжимало тисками оба сердца. Снейп не выдержал. — Ты мне больше, чем дорог. Больше, чем нужен. Пожалуйста, не уходи, Сириус, я без тебя жить не смогу. — Я никогда никуда не уйду. — Ты всегда будешь здесь. В этот раз Северус прижимал его ладони к своей груди. Блэк погладил обтянувшую грудную клетку ткань мантии, цепляя выступающие бусы жемчуга. Дразняще царапнул сосок. По руке тут же прилетел жгучий шлепок. — Озаботок. Я тут пытаюсь… Блин, сбил весь настрой к Мерлиновой бабушке. — Ну прости, продолжай. — На чём я остановился? — Ты хотел сказать, что… — Что люблю тебя, Сириус. Очень сильно люблю. — Северус прижался всем телом, обнял за шею, зарылся носом в волосы. — Такого ненормального придурка, невозможно бесячего, раздражающего… — Ты точно это хотел сказать? — Заткнись и послушай. Я всегда думал, что только хочу тебя. Испытываю лишь сексуальное влечение. Это продолжалось долгие годы, еще с подросткового возраста, когда в первый раз увидел твой голый торс, рельефные кубики и до того самодовольную ухмылочку, что не было сил терпеть. Но ты был так далёк от меня, так манил своей неприступностью, был запретным плодом, который до смерти хотелось вкусить. И даже тогда я тебя ненавидел. Ненависть и желание были одинаково сильны, переполняли сердце, и смешались, мутировав во что-то необъяснимое, разрушающее изнутри настолько, что выход я нашел только один. Убить себя или рискнуть протянуть руку к твоему огню. — И ты протянул. — Да. И ты обжег. Мне кажется, что этот пожар разъедает мою плоть и даже плавит кости, но почему-то не могу не гореть в нём. И лишь после я понял, что это такое. Почему мне так ужасно и одновременно так хорошо, как никогда раньше ни с кем не было. Тогда все краски вокруг заиграли иначе, слова из книг обрели новый смысл и тогда я ясно осознал — вот она, грёбаная любовь. Настигла меня, атаковала, а я был перед ней беззащитен, как ребёнок. Боролся, но без толку, и добровольно сдался в её плен. — Не жалей об этом, Северус. Я чувствую то же самое. — Как же я рад, что это взаимно. — Скажи ещё раз, Северус. — Люблю. Северус готов был поймать губами его губы, быть ещё крепче сжатым в объятиях, но Блэк ведь на то и Блэк… Развалился на полу звёздочкой, хватаясь за сердце и притворяясь мёртвым. Северус закатил глаза и рассмеялся. — Придурок невозможный. Сириус валялся с зажмуренными глазами, только слушал как Северус встал с кровати, вздохнул. Тихо зашуршала ткань снимаемой одежды. Блэк распахнул глаза, жадно следя за каждым движением пальцев. Методичным, уверенным. Мантия скользнула по острым плечам, стекла на пол, обдав легким порывом встрепенувшегося воздуха и только тогда Сириус понял, что всё это время и правда не дышал. Северус. Такой красивый, словно божество. Алебастровая кожа, обтягивающая сухие мышцы и выступающие косточки. Длинные, стройные ноги покрыты капроновым пленом чулок. Пояс для них сжимал узкую талию, цеплялся крючками на бёдрах с развратно-игривыми нежно-розовыми бантиками. Хотелось трогать, зацеловать каждый сантиметр этих невозможных ног, всю их длину, острые щуплые коленки. Изодрать когтями в клочья и чулки, и бельё, что сам любовно выбирал для него, представляя этот момент. Он и тогда не мог сравниться с реальностью. Она превзошла все ожидания. Бельё, невесомое бра с нежнейшими кружевными рюшами и маленькие трусики пудрового цвета, почти не прятало наготу. Только подчеркивало и без того утонченную хрупкость самого прекрасного на свете тела. Самого желанного. Сириус сглотнул, втянул пересохшими губами раскаленный воздух. Поднял взгляд, следуя за нитками жемчужных длинных бус вверх, к лицу. Он подумал, что умер в этот момент. Когда горящие, блестящие, чернее ночи глаза сжигали его взглядом, полным неописуемой нежности и страсти, общим на двоих желанием. Сириус завороженно смотрел, усаживаясь на колени перед своим идолом. Пальцы в волосах заставили на миг прикрыть веки, закусить нижнюю губу, настолько их касания были властными и ласковыми, правильными и родными. Блэк подался ближе, провел языком по краю чулка. Вверх, цепляя зубами розовый шелк трусиков. Мокро поцеловал выступающую подвздошную мышцу. Северус сипло выдохнул, сильнее сжал пряди в пальцах, заставляя откинуть голову, посмотреть вверх. Сириус смотрел на его лицо, наощупь касаясь пальцами бёдер, возбудившейся плоти, поджавшейся под тканью мошонки. Не выдержал, снова подался лицом вперед. Лизнул прижатую резинкой к животу головку. Терпкий вкус выступившего сока растёкся по языку и смешался с собственной слюной. — Мхм… Хриплый стон как разряд тока, как ударившая под дых шпора, заставил действовать смелее. Жадно брать в рот, сминать в пальцах упругие ягодицы. Заглатывать глубже, пропуская в самое горло, давиться и истекать слюной, наслаждаться вкусом и твёрдостью самого вкусного члена в мире. Пока Северус не остановил, не спустился на колени, впиваясь остервенелым поцелуем в губы. Молния куртки, грубая кожа долой с плеч. Пряжка ремня, ширинка джинс, давшая сбой, грубо выдернутая собачка молнии, скинутая на пол майка, бесконечный поцелуй. Губы на шее, руки в волосах, на спине, царапают кожу, впиваются до красных полумесяцев-следов. Слишком жарко. Слишком холодно. Невыносимо хорошо. Ужасающе чувственно. Сириус отстраняется, растягивая нитку слюны, между опухшими губами. Поворачивается спиной. Высшая мера доверия. Северус не спорит, целует широкую спину, поднимаясь влажной дорожкой к плечу. Кусает, запуская руки вперёд, лаская вздымающийся пресс, оглаживает грудь. Тихий смешок в ухо, когда пальцы задели липкие сердечки на сосках. Снова поцелуй в покрытую мурашками шею. Сириус тяжело дышит, берёт его пальцы в рот, сразу глубоко, смачивая обильной влагой слюны. Сам направляет кисть вниз по животу. Снейп ласкает ямку пупка, недолго, играючи, сразу ныряя ниже, к налившемуся твёрдому члену. Под латексом чувствуется каждая вена пульсирующей плоти. Хочется ласкать и трогать так, но невозможно. Под стрингами мокро и горячо. Член благодарно бьёт по ладони, выбравшись из тисков, сочится вязкой смазкой. Блэк стонет и задыхается, поворачивает голову, чтобы поймать губы Северуса, ворваться в рот языком. Отводит руку назад, запуская пальцы в черные волосы. Рычит в поцелуй, когда кулак сжимается на длине, а Северус трётся стволом между ягодиц. Терпеть уже выше сил. Снейп грубо одергивает нитку трусиков между половинками. Мгновенье любуется потрясающей, крепкой задницей со сдвинутыми на бок стрингами и нагибается, чтобы зарыться лицом между ягодицами, собрать языком испарину. Упругая звёздочка капризно пульсирует, уже мокрая от слюны. Северус раздвигает половинки шире, когда Сириус упирает локти в мягкий ковёр, лижет снова. Дразнит губами мошонку, проводит кончиком языка по шовчику вверх, широким мазком по уже открытому колечку и внутрь. Глубже, когда Сириус сам, глотая рваные стоны, подаётся назад. Дальше пальцы, кончиком среднего, до упора, до самой костяшки внутрь. Северус кусает напряженные булки, ласкает внутри и прокручивает. Добавляет указательный, массирует бугорок и Блэк воет в закушенную ладонь. — Войди в меня, прошу. — Задушенным, едва слышным шепотом. Северус приспускает своё бельё, жемчужная нитка щекочет яйца, натягивается между ними, обостряя ощущения до предела. Он сплёвывает на головку, приставляет ко входу. Не может отвести глаз от взбугрившихся мышц спины, растрёпанных каштановых локонов. От брошенного через плечо пьяного взгляда полуприкрытых серых глаз. Толкается вперёд. Член стискивает тисками, упругая гладкая кишка нехотя впускает в себя полностью, и Северус, срываясь на крик, понимает, что Блэк так же прекрасен внутри, как и снаружи. Безупречен. Слишком хорош, чтобы быть правдой. Происходящее кажется мучительно чудесным сном. Но нет, это реальность. Реальность, где Сириус подмахивает задницей, стоит на коленях, стонет с его членом внутри, поршнем скользящим туда-сюда. Даже под зажмуренными веками выжжено мускулистое, влажное от пота тело, картинка, сводящая с ума. Хлёстко шлёпают бёдра о ягодицы, жемчужные бусы – о ребра и живот. Сириус выгибает поясницу, сам насаживается, перехватывая инициативу. Северус водит пальцами по его пояснице и ямкам крестца, собирая капли пота. Запускает руку вниз и ловит бьющий по животу от толчков член. Огромный, текущий, уже готовый взорваться. Снейп хватает за горло, придушивая и заставляя выпрямиться. Продолжает вколачиваться и надрачивать одной рукой, другой блуждая по телу. Очерчивает и царапает каждую мышцу. Дышит в багряное ухо с сережками-колечками. — Хочу, чтобы ты кончил с моим членом внутри. Слова из прошлого, как пощечина, отсылка к их первому разу, произнесённые когда-то давно Сириусом в ледяной и сырой камере Азкабана, ровно в такой же позе. — О дааа… — Моя сука. — Мхмм… — Кончай, детка, и залью тебя спермой внутри. Северус ускорился, сильнее сжимая горло Блэка, резким движением срывая сердечко-стикини с правого соска, одновременно оставляя жгучий след губами и языком на солёной шее. В кулак толчками изливается семя, оглушает протяжный крик: — Северуууус… Ммм… Напряженное тело превращается в камень, стискивает внутри до боли и искр под веками, Северус не успел понять, как его накрыла лавина блаженства. Как он выплёскивался внутрь, как дрожали ноги и руки, как грудь и горло рвало от хриплого стона. Он чуть не упал назад, но Сириус, запустив руки за спину, обхватил его ягодицы, крепче вжимая в себя. Северус рухнул головой на его плечо и хватал воздух ртом. В голове разрасталась пустота нежного пудрового цвета. — О боже мой. Это было ахуительно. Спасибо. — За что? — За то, что выебал меня. — Обращайся. — Со смешком ответил Снейп и поднял голову с плеча. На него глядели горящие серые радужки в рамке пушистых длинных ресниц. Они говорили больше любых слов. Но в этот раз слова были произнесены. — Люблю. — Люблю. Шепотом и в унисон. Сменяясь усталыми улыбками и стираясь с губ поцелуем. Нежным, топким, глубоким. Северус отстранился, вытащил член, размазывая сперму по еще крепкому стволу. Шлёпнул липкой ладонью по оттопыренной заднице. — Ау! Тут же оттянул резинку трусиков-стрингов, шлёпнув уже по другой половинке. — Ау! Да блять! — Прости, не удержался. — Жестокая сволочь. — Накажи меня. Блэк брал его развратно и грубо, уткнув мордой в спинку кресла, того самого. Кожа на бёдрах горела и плавилась от тяжелых шлепков. Северус стискивал коленки и вгрызался зубами в обивку. — Чулков не было. — Рычал Блэк в загривок. — Вошел во вкус? Северус мог только невнятно мычать и дёргаться от резких толчков. Блэк схватил за волосы, заставляя оторвать лицо от кресла. — Отвечай. Северус покачивался в такт движениям, сменившихся на плавные, медленные. Между ягодиц было мокро от смазки и пекло от раскаленного члена. Идеально. Особенно, когда вот так дико хватает за волосы. — Мм… хотел для тебя, но… — Что? — Примерил. — Дрочил? — Нет. — Умница. Тяжелая пощечина-похвала, прилипшие к лицу пряди, снова рваный быстрый темп, растраханная натруженная дырка и текущие из кончика на головке капли возбуждения. Пальцы Блэка во рту, приказ: «соси, сука», и послушное исполнение. Сириус стонет, сквозь стиснутые зубы вдыхает воздух. Любуется тем, как роскошная дырка жадно жрёт его член, сжимает внутри, каждый раз не хочет выпускать из себя. Пальцы в горячем рту, юркий скользкий язык и пошлые слюнявые звуки заставляют терять остатки самообладания. Крышу рвёт, как и всегда, когда он близок, когда чувствует как дрожит хрупкое тело под ним. Хочется скрутить его сильнее, превратить в безвольную, готовую на всё куклу. Брать целиком и полностью и шептать заполошное, собственническое: — Мой. Мой. Мой Северус. Слышишь меня? — Дааа… — Повтори. — Твой. Только твой! Ааа! Колени дрожат и ползут в стороны. Сириус падает на колени, тянет назад истекающий член и берёт в рот. Сперма на языке горчит, но для Блэка нет ничего вкуснее. Северус весь покрыт рябью крупных мурашек. Его трясёт от судороги, кресло ходит ходуном. Как оно вообще выдержало столько и не рухнуло под ними, сложившись карточным домиком. Дать отдышаться, нежно погладить изгиб спины, выступающие ребра под тонкой кожей. И можно рвануть за волосы вверх, заставляя стоять на подкашивающихся ногах. Блэк садится в кресло, прижимая его лицо к паху. Северус устраивается на полу, задыхается, но послушно кладёт ладони на подлокотники, широко растопыривая длинные пальцы. Знает, что Сириус любит без рук. Трахать в рот, изредка шлёпая членом по щекам, подбородку и носу, снова натягивать его глотку до упора, а потом доставать головку, растягивая щеку и уголок губ. — Давай сам, покажи, как любишь мой член. — Оо даа… Северус смотрит так, словно только этого и ждал. Лижет широким мазком от яиц, вверх по вздувшимся венам и заглатывает багряную головку в рот. Надевается еще ниже, плотно сжимая губы по длине, втягивая щеки. — Сссс… Чёрт возьми, ты лучшее, что случалось со мной. Голова вверх-вниз. Вверх-вниз. Набирает темп, ускоряясь. Пальцы царапают обивку кресла, когда нос ткнулся в выбритый лобок. Узость глотки и давящиеся звуки — грёбаное волшебство. Северус выпускает изо рта, размазывая выступившие на ресницах слёзы. Снова смыкает распухшие губы на вершине. Сириус берет его ладони в свои, кладёт на грудь. — Дёрни, как тогда. Северус поднимает взгляд, сквозь муть в глазах разглядывает закушенные в предвкушении пухлые губы. Взгляд Блэка безумен и дик, следит, как дёргается выпирающий бугорок от головки на щеке. В этот момент Северус рывком срывает стикини, как пластырь. — Сссс… Аа! Снейп не успевает насладиться выражением его лица, Сириус сразу хватает за затылок и заставляет заглотить полностью. Вскидывается вверх, растрахивая гланды. Приходится терпеть, царапая его бёдра, когда становится невыносимо. И тогда Блэк кончает, стреляя в нёбо фонтаном спермы. Она повсюду: стекает с подбородка, размазалась по щекам и залепила ресницы. Сириус тут же хватает под плечи и утягивает на себя. Вылизывает, зацеловывает его лицо. Северус сидит у него на коленях полубоком, свесив ноги с подлокотника. Бельё местами порвано, на полу вокруг россыпь жемчужных бусин. Ноги в чулках — сплошь изрешечены стрелками и дырками. На коже следы засосов, саднящие синяки в форме пальцев. Снейп ещё никогда не чувствовал себя таким красивым, как сейчас. Он переводит взгляд на усталое, невозможно-прекрасное лицо. Встречается взглядом с серыми раскосыми глазами. И от этого взгляда так чертовски хорошо, что не хочется больше ничего. Только сидеть вот так, прижимаясь боком к сильному телу, слушать гулкое сердцебиение в районе собственного сердца, тёплое глубокое дыхание и… молчать. Потому что в этот момент они оба могут только молчать. Им больше не нужны слова. Они оба всё знают и так. Школьный двор Хогвартса утром, после завтрака пятнадцатого февраля, полон студентов-старшекурсников. Все неспешно прогуливаются по снежному, уже утоптанному ботинками полотну, нежатся на обманчиво-тёплом, ярком солнышке, смеются, беззаботно болтают, сбиваются в кучки или делятся на пары, спеша спрятаться куда-то, где поукромней. Голоса близнецов Уизли звонче всех, каждый присутствующий невольно прислушивается к ним, хочется того, или нет. — Да я клянусь! Мы с Анжелиной были ближе всех и почти всё слышали! — Да там и слышать не нужно было, по ним всё и так было видно. Такая страсть, что можно было воздух ножом резать. — Гарри, ты же тоже там был, подтверди, что эти двое точно встречаются! Гарри закатил глаза, в мнимой попытке выиграть время, и что-нибудь придумать. — Да нет, всё совсем не так… — Начал лепетать он, понимая, что звучит неубедительно. — Салазар, Уизли, вы настолько ничтожное рыжее отребье, что уже не можете придумать очередной повод привлечь к себе внимание? Малфой, окруженный слизеринской свитой, подошел ближе, оглядывая каждого презрительным взглядом. — Чё, Малфой, не веришь, что ваш декан может прогнуться под Сириуса? — С вызовом бросил Джордж. — Пфф… Да Снейп скорее под тролля прогнётся, чем под этого олуха Блэка. Ты хоть понимаешь насколько смешно и глупо звучишь? Гораздо тупее, чем все прошлые твои реплики вместе взятые. И ещё и всем навязываешь эту чушь. Слышали ребят, — обернулся он к своим друзьям. — Северус Снейп и Сириус Блэк? Слышали когда-нибудь что-то более «правдоподобное»? Слизеринцы как по команде рассмеялись. Гарри заметил, что даже по веснушчатым лицам близнецов скользнула тень сомнения в собственной правоте. Малфой продолжал: — Короче, придурки, не советую распускать подобные слухи, если не хотите, чтобы об этом стало известно профессору Снейпу. Да и ваш обожаемый Блэк вряд ли придёт в восторг, узнай он, что вы шипперите его с заклятым врагом. Хотя нет, продолжайте пиздеть, с удовольствием полюбуюсь как вас подвесят за яйца на шпиле Астрономической башни, или еще лучше выгонят из сборной факультета по квиддичу. А то и вовсе из школы. — Шёл бы ты отсюда, Малфой. — Оскалился Фред. — И клубок своих гадких змей не забудь прихватить. — С удовольствием. — Ядовито процедил Драко и двинулся ко входу в Замок. После того, как они отдалились, в компании все начали обсуждать, что возможно всем в кафе действительно померещилось несуществующее. Да и поведение профессоров говорило само за себя, они как обычно старались избегать друг друга и сыпали взаимными колкостями. Даже Фред и Джордж быстренько переобулись, меняя свою позицию. Гарри, скрывая внутреннее ликование, оглянулся на Замок и поймал взгляд Драко Малфоя. Тот едва уловимо ему кивнул. Поттер кивнул в ответ и отвернулся. Безмолвный, понятный лишь им одним диалог, который никто не заметил.