Доверься мне

Лёгкие юноши запомнил приятный, морозный воздух, от которого кожа тут же покрылась мурашками. И хотя Антон стоял на улице лишь пару минут, было чертовски холодно. Но возвращаться внутрь больницы не хотелось, а потому Шастун немного попрыгал на месте и, убедившись, что он находился в небольшом закутке в полном одиночестве, припомнил, что во внутреннем кармане олимпийки у него были припрятаны сигареты. Пальцы рук почти сразу стали мёрзнуть, ноги за считанные секунды занемели, особенно ступни, ведь Антон выперся на улицу прямо в тапочках. Парень мелко подрагивал, стоя на крыльце и пытаясь зажечь сигарету на ветру, пробирающем до костей. – Да блять, ты зажигаться будешь? – негромко бурчал себе под нос юноша, но зажигалка как назло и вовсе перестала работать. Антон раздражённо фыркнул и выкинул её куда-то в снег, убирая сигарету обратно в пачку. – Не судьба, значит, – услышал Антон знакомый мужской голос и рефлекторно вздрогнул, пряча пачку в олимпийку. К нему стремительно приближался Павел Алексеевич, вышедший откуда-то из-за угла. Врач, как и Шастун, был без верхней одежды, а в халате и свитере, но, казалось, совсем не мерз. Антон понимал, что его попытка покурить не осталась незамеченной. И вероятнее всего главврач вскоре доложит о ней Арсений. Предчувствуя, что ничего хорошего его в будущем за подобные поступки не ждёт, парень уставился на Пашу глазами, умоляющими помиловать. – Шастун, ты какого, извини, хрена вылез в таком прикиде на мороз? Ещё и куришь. Решил все-таки проверить нервы Арсения на прочность? Молодец, проверять границы дозволенного – хорошая практика, но давай как-нибудь делай это не под моей опекой, – недовольно зафырчал Добровольский, подходя к Антону и осматривая критическим взглядом его внешний вид. – Ну Павел Алексеевич, вы чего, я же не курил, – только и ответил Антон, обиженно поджав губы. А что еще ему сказать? Про одежду Павел Алексеевич сказал все по факту: выходить в одной олимпийке было глупой идеей. – Пытался, – кивнул он. – А теперь шагом марш в больницу, пока температура не подскочила. Антон закатил глаза, не понимая, за что Бог послал ему няньку в лице Павла Алексеевича. Отчего-то чувствовалось, что с главврачом не забалуешь, тот в любом случае сделает так, как ему нужно. Но Шастун решил попытаться испытать судьбу. – Ну пожа-а-алуйста... Я всего-то пару минут воздухом подышу. – Прекрасная идея. Ты пару минут постоишь на холоде, тебе станет хуже, поднимется температура, а шкуру Арсений спустит с нас обоих. Великолепно. И, если ты не забыл, я точно такой же врач, который несёт за тебя ответственность. Ну-ка быстро ноги в руки и шагом марш обратно в больницу. К концу своего монолога Паша подошёл вплотную к Антону, не сводя с него пусть и доброго, но от этого не менее серьёзного взгляда. Но Шастун был не намерен так просто сдаваться. – Не пойду, – максимально уверенно произнёс Антон, мысленно поражённый своей смелостью. Главврач от такого на секунду даже опешил. И это – тот самый маленький и послушный мальчик, о котором Арсений ему рассказывал? Не желая вести нелепые споры, стоя на улице, температура воздуха которой была ощутимо минусовой, Павел Алексеевич схватил мальчишку за ворот олимпийки и затащил не сопротивляющегося, но громко спящего Антона в тепло. – Да вы! Это нечестно! – негодовал Шастун, нахохлившись. Такое отношение к себе раздражало. Антон каким-то образом почувствовал себя на месте маленького и несмышленого ребёнка, хотя давно таковым не являлся. – Хватит так себя вести. Я уверен, ты сознательный юноша и понимаешь, чем переохлаждение может грозить, – сказал Добровольский чуть более жёстким голосом. – Болезней от холода не бывает, чтоб вы знали, – буркнул Антон себе под нос из вредности, только сейчас, после возвращения в теплое помещение, чувствуя дрожь своего тела. – Да-да, зато переохлаждение прекрасно способствует снижению иммунитета. А в таком состоянии намного легче что-нибудь подхватить, медик ты мой бездипломный. Шастун посмотрел на него скептически, вытащил ладони из-под олимпийки и потер их друг об друга. – Замёрз, Тошка? План такой: возвращаемся в палату, а после ты идешь принимать тёплый душ. И давай без глупостей. Антон кивнул, тяжело вздыхая: нужно же было Добровольскому прийти и все обломать. А он ведь даже не успел покурить, зато от Арсения, если Паша решит ему нажаловаться, отхватит по полной. И даже как-то обидно было: преступление совершить не успел, а судить будут по всей строгости. Парень не желал себе признавать, что скучает по Арсению. Да, Павел Алексеевич тоже неплохой, но Попов Арсений Сергеевич – это другое. Антон не мог даже в своей голове поставить Арсения и Пашу рядом, они слишком разные, хоть и оба относятся к нему с добротой. Первую половину пути шли молча. Шастун кутался в олимпийку, немного подпрыгивал при ходьбе, усиленно стараясь согреться. И вроде он пробыл на открытом воздухе всего пару минут, но сейчас было прям не по-детски холодно. – А что вы на улице делали? – решил полюбопытствовать Антон. – Свежим воздухом дышал, – невозмутимо сказал Добровольский, что, конечно, было не совсем правдой. – То есть курили? – весело и довольно, а также по большей части риторически спросил Антон. – Скажу Арсению, чтобы он вам лекцию о вреде курения прочитал. – Очень хорошо. Потому что я как раз собирался сказать ему о твоей вылазке и попытке покурить, чтобы он вложил немного разума в твою голову. Какое совпадение-то, может сам Арсения обрадуешь? – наигранно вдохновлённо подхватил Паша, сверкая улыбкой. – Никакого чувства юмора, – вздохнул Шастун и закатил глаза. Вскоре они добрались до палаты Антона, где Павел Алексеевич сказал ему собирать вещи, а сам встал в дверном проёме, видимо, собираясь дождаться, пока парень возьмёт все необходимое. – Полотенце не забудь, – напомнил врач, скучающе осматривая незаправленную кровать. Шастун, который и правда чуть не забыл полотенце, поджал губы и полез искать его в сумке. Спустя ещё минуту Антон стоял в метре от Паши, полностью готовый идти. Но врач не спешил выходить из палаты, а, поймав непонимающий взгляд парня, вытянул вперёд правую руку. Шастун приподнял брови, продолжая молча пялиться на Добровольского. – Сигареты, – наконец озвучил своё требование Павел Алексеевич. – Нет, – в тон ему ответил Антон. Отдавать свою собственность он уж точно не собирался. – Ты что-то перепутал, Шастун. Это не просьба. Ты сейчас же отдашь мне сигареты. – Я не отдам, – чуть менее уверенно возразил парень. – Отдашь. Иначе я напишу Арсению с маленькой пометкой о том, чтобы по возвращении на работу он надавал тебе пиздюлей. – Пишите. Сигареты мои, и я их вам не отдам, – упёрся юноша, сжимая зубы в раздражении. Это стало делом принципа. Да кто этот Павел Алексеевич такой, чтобы принуждать его к чему-то? – Ты доиграешься, Шастун. Сигареты сюда. Считаю до трёх. Раз... Антон дёрнулся, стоило Добровольскому начать считать, но продолжил стоять на месте. Строгие карие глаза, смотрящие прямо в душу, не могли не напрягать, но парень все равно не торопился предпринимать каких-либо действий. – Два... Три, – досчитав, Паша полез в карман за телефоном и стал демонстративно искать номер Арсения в контактах. Антон растерялся: он до последнего думал, что главврач блефует и звонить или писать другу не станет. – Последний шанс. Шастун, сам от себя не ожидавший, достал из олимпийки сигареты и протянул их мужчине, не сводя с него упрямого взгляда. Антон представил, какая у Арсения будет на все произошедшее реакция, и решил уступить. Отчего-то разочаровывать Попова не хотелось. – Прекрасно, сразу бы так, – торжествующе произнёс врач, убирая и телефон, и пачку к себе. Шастун едва не скрипнул зубами, ведь поведение Павла Алексеевича неожиданно стало раздражать. – Мы в душ идём или до вечера будем на пороге болтать? – заворчал Антон. Хотелось оказаться в чьих-нибудь объятиях, чтобы успокоили и пожалели. Даже если он этого сегодня совсем не заслужил. – Идем-идем, – с преувеличенным оптимизмом сказал Паша, выходя за дверь и дожидаясь, пока Антон сделает то же самое. Дорога прошла в тишине. Шастун мысленно жалел, что попал в эту чертову больничку, что так тупо спалился, что не додумался одеться теплее и что не взял с собой наушники. Настроение стало отвратительным. – Заходи, – сказал Павел, резко остановившийся возле одной из небольших дверей и пропускающий Антон внутрь. – Слева – холодная вода, справа – горячая. Крути осторожно, можно ошпариться. В общем, душ в полном твоём распоряжении. Не утопись и не смойся в слив главное. Шастун натянуто улыбнулся краешком губ, заходя внутрь и тут же хлопком захлопывая дверь прямо перед носом главврача. С коридора послышались приглушённые ругательства, а Антон с довольным видом стал раскладывать вещи, нисколько не жалея о своём поступке. Тёплая, почти горячая вода приятно стекала по телу. Шастун жмурился от наслаждения и задавался вопросом, почему не сходил в душ раньше. Напряженные мышцы расслабились, Антон наконец полностью согрелся и, что тоже немаловажно, избавился от гнетущих мыслей. Стало очень даже спокойно и комфортно. Помывшись, Антон слез с душевого поддона и стал ногами на пол, едва не поскользнувшись при этом. Шастун громко сматерился, когда ударился локтем, принял более устойчивое положение и стал обтираться полотенцем. Волосы же пришлось с минуту потереть, и только тогда с них перестала капать вода. Уже через пару минут Антон стоял в чистой одежде, готовый возвращаться в палату. Не забыв обуть тапочки, парень отпер дверь и как ни в чем не бывало вышел в коридор, не прекращая громко шаркать подошвами. На секунду поежившись от резкого ощущения прохлады, остро чувствующего после тёплого, почти горячего душа, юноша ускорил шаг, желая поскорее оказаться в одиночестве и спрятаться под одеялом. Идти без наушников юноше было непривычно, разные мысли сами невольно лезли в голову. Антон уже представлял реакцию Арсения на его выходку. И хотя она была почти что безобидной (не считая попытки Шастуна покурить), парень все равно был уверен, что лекции и тяжёлого взгляда голубых глаз ему не избежать. В голову пришло решение сознаться самому: Паша ведь в любом случае наябедничает на него. Так может Арсений оценит хотя бы честность? Дорога за мыслями прошла быстро. Скинув грязные вещи в пакет, Антон повесил полотенце сушиться на дверь и плюхнулся на постель, тут же укрываясь одеялом. Первым делом он нацепил наушники, чтобы была возможность немного полежать, ни о чем не думая. Но одна конкретная мысль не отпускала, как бы Антон не пытался отвлечься на музыку. Плюнув на эту затею, которая очевидно была бесполезной, Шастун ещё секунду поколебался и разблокировал телефон, тут же нажимая на иконку What'sApp, будучи не уверенным, пользуется ли Арсений Telegram. Стараясь не поддаваться трусости, ведь раз уж принял решение, то надо действовать, Антон ткнул пальцем на изображение чата в зелёной рамке, находящее в правом нижнем углу, нашёл нужный контакт и на одном дыхании напечатал:

Вы А я выходил на улицу. Хотел покурить, но меня поймал Паша. Прости. 11:27

Несколько секунд ничего не происходило, и парень уже понадеялся, что Арсений и вовсе не зайдёт в сеть, когда под именем контакта появился статус "онлайн", а после и "печатает... ". Антон поежился и обнял себя одной рукой. Откинул одеяло, неожиданно почувствовав, что стало душно, и с замиранием сердца ждал ответ. Арсений Звучит, будто ты хвастаешься этим) 11:29 Антон закусил губу от непонимания, почему его до сих пор не покрыли отборным матом. Хотя нет, мат – это не способ Арсения. Врач скорее отчитывает, показывает, где ты был не прав, может мягко пожурить, если проступок был несущественным. Но сигареты... Шастун честно ожидал совсем другой реакции.

Вы

Нет, мне стыдно перед тобой. Я не должен был этого делать 11:30

Антон упёрся взглядом в экран и молча наблюдал, как под сообщением высвечивается две галочки, свидетельствующие о завершении отправки, которые моментально стали синими. Арсений Ну хотя бы сожалеть совести хватает, значит, не все потеряно) 11:30 Парень честно уже не понимал оптимизма своего педиатра. А где лекция? А где нотации? Либо Арсения подменили, либо это на него так странно отдых повлиял...

Вы

Даже ругаться не будешь? 11:31

Дзынь. Арсений Боже, кот, не буду. И бить тоже, и с окна не выброшу, и что ты там себе ещё надумал. По правде говоря, я ожидал, что ты все-таки пойдёшь курить, так что... О курении мы, конечно, поговорим, но ругаться не буду. Честно. 11:33 Антон поверил ему и выдохнул, чувствуя непередаваемое облегчение, как ему пришло ещё одно сообщение. Арсений Но больше курить или "пытаться" не вздумай даже. Иначе я точно буду ругаться :) 11:34

^°^

Шастун присел на постели, когда досмотрел очередной видеоролик на ютуб. Стены палаты, пусть и ставшие родными за почти что неделю, сейчас внушали уныние. Антону не хватало живого общения. Живя своей обычной жизнью, он волей неволей сталкивался с одноклассниками, продавцами, учителями, родственниками да даже с просто незнакомцами на улице. В больнице же парень почти ни с кем не контактировал. Сообщения в сети – это, конечно, хорошо, но они все-таки не могут заменить реальное общение. И казалось бы, возьми себя в руки и пойди познакомься с кем-нибудь из пациентов. Ведь в детском отделении всяко найдутся дети или подростки, так же желающие поболтать с кем-нибудь. Но проблема была в том, что Антон хотел общения со своими близкими. Только оно полностью удовлетворяло его социальные потребности. Время было уже за полдень. И Шастун, неожиданно понявший, что безумно скучает по маме, решил позвонить ей и узнать, как у нее дела. Женщина взяла трубку быстро. – Привет, Антош. Ты как? Как у тебя дела? – послышался родной голос из трубки. Антон немного расслабился. – Да ничего особо не поменялось. Но чувствуя себя уже лучше. У тебя что? – ответил Антон с лёгкой улыбкой на лице. – Работаю, Тош, работаю. Полагаю, в понедельник тебя уже выпишут? Шастун задумчиво нахмурился. Парень об этом не думал. А ведь правда, он в больнице уже шесть дней, чувствует себя лучше, значит, после окончания курса антибиотиков его выпишут? А сколько вообще обычно длится курс? Пять дней, неделю может? Антон понял, что не знает, ведь Арсений об этом точно не говорил. – Наверное... Но я уже почти здоров. Температура всего тридцать семь с половиной вместо привычной тридцати восьми и выше. – Ну нет, сын, тридцать семь – это ещё достаточная температура. Лечись давай. Уже большая часть пути пройдена, ты справишься. Поддержка от мамы оказалась приятной и тем, что Антону было очень нужно. – Конечно, мам, – ответил Шастун довольным голосом. Несмотря на разногласия, он уже хотел поскорее увидеться с мамой. – Скучаю по тебе. Может мне приехать завтра, как считаешь? – неожиданно спросила женщина. Антон прикусил уже порядком измученную губу. С мамой он увидеться, конечно же, хотел. Но ведь у родительницы в этот день единственный выходной... Шастун очень хотел, чтобы мама, работающая по двенадцать часов в сутки, выспалась, а не ехала к нему в рань через полгорода. – Мам, ну у тебя же единственный выходной... Не надо, отдохни лучше. – А ты у меня единственный ребёнок. На кого, как не на тебя, мне тратить свой выходной? – спросила Майя и добавила ласковым голосом. – Все в порядке. Если ты не против, то я только рада наконец-то с тобой повидаться. Антон засомневался. Конечно, если выбирать между очередным серым днём в больнице и днём, когда можно повидаться с мамой, он выберет второе. Тут и думать не о чем. – Ладно. Но только ненадолго, а после ты приедешь домой и отдохнешь, – согласился Шастун. – Люблю тебя, мам. – Я тебя тоже люблю. И скучаю. Выполняй все предписания врача, сынок, чтобы побыстрее вернуться домой. Антон пообещал сделать все так, как сказала мама. А после они ещё немного поболтали, юноша прополоскал горло и пошёл блуждать по коридорам, понимая, что ещё немного и он стухнет в этой палате от скуки. Людей было достаточно. Все-таки выходной, многие приходят навестить своих родных. Антон почти не обращал внимания на окружающих, стараясь абстрагироваться от них, пока к нему не подлетела девочка лет пяти. Слегка пухленькая, с белыми, словно у одуванчика, волосами и с глубокими голубыми глазами, тут же посмотревшими прямо на Антона. – Привет. Ты такой высокий! – восхищённо заметила малышка. Шастун, который всегда хорошо ладил с детьми, присел на корточки, но даже так был значительно выше девочки. – Ну спасибо, ангелок. А у тебя очень прикольные цветные косички, – тёплым голосом ответил Антон, указывая на прикреплённые к резинкам искусственные косички ярко розового и голубых цветов. – Красивые, да? Мне их мама купила. А как тебя зовут? – Антон. Да, очень красивые, – подтвердил парень, осознавая, у кого именно он видел такие же необъяснимо красивые голубые глаза. – Я Вика. Подними меня на ручки, пожалуйста, – попросила Вика, и Антон на секунду опешил. Но умоляющий взгляд голубых глаз не дал отказать, и уже спустя секунду девочка сидела у Шастуна на плечах. Он прошёлся с ней до конца коридора и доставил прямо к матери, сидящей возле кабинета педиатра. Вика счастливо улыбалась и всячески благодарила Антона, на последок даже крепко обняв. С коридора Шастун уходил довольный и с улыбкой на лице. После парень немного погулял по больнице и вернулся в палату, где проспал большую часть дня от нечего делать, в перерывах слушая музыку, и проснулся только под вечер. Поиграв в дурака онлайн, Антон сходил на ужин, прополоскал горло, почистил зубы и умылся, отписался Арсению и маме, что с ним все в порядке, и включил какой-то непонятный фильм лишь для того, чтобы вновь вырубиться где-то на середине. Уснул Антон спокойный, ощущая удовлетворение и предвкушая завтрашний день.