Благословление духов

— А-Чэн, если ты немедленно не выйдешь из ванной, я выбью твою чёртову дверь к хренам, надеру тебе зад и использую наручники по их прямому назначению, а не для сексуальных утех! От голоса Не Минцзюэ дрожали стёкла, но Цзян Ваньинь не сдавался, хотя уже минут пять как понимал, что его поведение далеко от адекватности. Они с Минцзюэ умудрились поругаться по дороге домой и из-за кого — конечно же, из-за Вэй Усяня! Все неприятности в жизни Цзян Ваньиня были из-за брата и даже в отношения с его мужчиной он влез! А ведь началось всё с невинной шутки о том, как именно им следует применить наручники. Ваньинь даже не помнил, зачем начал спорить и доказывать Минцзюэ, что он бы не дался добровольно и сам его скрутил, тот начал смеяться над этой очевидной глупостью, вывел из себя и теперь пострадать из-за этого рискует дверь в ванную, где закрылся Цзян Ваньинь. Несколько сильных ударов заставили вздрогнуть, но Ваньинь, с детства привыкший проявлять совершенно ослиное упрямство, демонстративно включил воду, хотя за время добровольного заточения успел помыться, вытереться и переодеться в домашнюю одежду. Но так просто сдаваться и выходить без плана было не в его правилах. Когда ругань и удары в дверь прекратились, Цзян Ваньинь прислушался, думая, что придумал Минцзюэ. Теперь в нём было больше азарта, чем злости, поэтому хлопнувшая входная дверь просто оглушила. Мысль о том, что Минцзюэ заебался от его выходок, ушёл и больше не вернётся, накрыла с головой. Ваньинь даже замок не с первого раза смог открыть, а когда в коридоре действительно не обнаружил ни любовника, ни его ботинок, едва не сполз по стенке. В голове лихорадочно метались мысли, а самого эмоционально штормило от паники, что он снова просрал свою жизнь, до дикой злости на Минцзюэ, который так легко сдался. — Дерьмо собачье, — выругался он и ударил стенку кулаком, словно это она была виновата в его искренней тупости. От боли возникла странная мысль, окрыляющая и дарующая надежду, что Минцзюэ просто спрятался. Но обойдя все комнаты, заглянув под кровать, в шкаф и на балкон, Цзян Ваньинь понял, что тот реально ушёл. Он стоял совершенно оглушенный этим фактом, когда входная дверь открылась и на пороге возник предмет его дум, хмурый, злой и с каким-то ящиком. — Цзао гао, какого демона ты не мог раньше выйти?! — рявкнул Не Минцзюэ, бросая с громким грохотом ящик на пол и подлетая к Ваньиню, чтобы обнять. — Ты просто идиот, ты знаешь?! — Знаю, — признал Цзян Ваньинь своё поражение. — Я думал, ты меня бросил. — Чего? — Минцзюэ отодвинулся и заглянул в глаза. — Я ходил за инструментами в машину, чтобы вскрыть замок в ванную. Какого хера, Ваньинь? Прикрыв глаза, Цзян Ваньинь молча ткнулся лбом в плечо мужчине, не зная что ответить на это. Он и сам не понимал, какого хера у него такой характер и почему упрямство зачастую оказывается важнее хороших отношений с людьми. Не Минцзюэ, поняв всё без слов, зарылся пальцами в волосы парню и грубовато потрепал его, успокаивая. — Ладно, проехали, злиться на тебя долго я всё равно не могу, но как минимум порку ты за своё сольное выступление заслужил. — Только попробуй! — взвился Цзян Ваньинь мгновенно, но разрастись скандалу мужчина не дал, ловко перехватив любовника и профессиональным движением защёлкнув на его запястьях наручники. Те самые, что подарил Вэй Усянь. — Не хочешь порку — выебу. Кажется, это единственный способ тебя усмирить. Когда его закинули на плечо, Цзян Ваньинь брыкался, пытался ударить Минцзюэ скованными руками и сделать хоть что-то. При этом предательский стояк сводил на нет все попытки поскандалить. В постели Не Минцзюэ тоже не нежничал, содрал с него брюки вместе с нижним бельём, разорвал в буквальном смысле рубашку, выдрав пуговицы с мясом, и навалился всем телом, не давая простора для манёвра. — Ебать буду долго и вдумчиво, — сообщил он, прежде чем страстно впился в губы. И если в первые мгновения Цзян Ваньинь ещё хотел перехватить инициативу и что-то доказать, то сдался, стоило любовнику притереться к его стояку своим. Обнажённый и беззащитный член от соприкосновения с тканью чужих брюк едва не избавился от семени, но Ваньинь напрягся и не дал себе позорно кончить до секса. А Минцзюэ, почувствовав его капитуляцию, смог уделить время себе и разделся с такой скоростью, словно одежда на нём горела. Скованные руки добавляли их кувырканию в постели особые ощущения, и Цзян Ваньинь рычал, не имея возможности трогать желанное тело так, как хочется. — Сними, ну же, я всё понял. — Если бы понял, то не просил бы снять, — отрезал Минцзюэ, смазывая ему дырку лубрикантом и попутно кусая за соски. — Выебу и сниму. — Принципиальный демон, — простонал Цзян Ваньинь от бессилия и удовольствия одновременно. Ноги, будто помимо его воли, разъезжались в стороны, и, наплевав на всё, он выгнулся, давая Минцзюэ подготовить себя быстро и грубо, получая от этого какое-то особое удовольствие. Когда он оказался практически согнут пополам вздёрнувшим его бёдра вверх любовником, мозги расплавились окончательно. Принимая крупный член Минцзюэ, Ваньинь мог только стонать и, чтобы найти хоть какую-то опору, схватился скованными руками за спинку кровати, с удивлением понимая, что испытывает удовольствие от своей беспомощности. Во время секса они разговаривали мало, Ваньинь в основном кричал, а Минцзюэ низко и сексуально стонал, добавляя этим и без того зашкаливающее возбуждение. Иногда кто-то из них начинал ругаться, отвешивая другому сомнительные комплименты, но такое случалось редко. Этот раз не стал исключением, но Цзян Ваньинь чувствовал, что многое изменилось в их сексуальной жизни, и в первую очередь его странное желание попробовать ещё что-нибудь с наручниками, но уже добровольно. Кончил он весьма бурно, не дождавшись, чтобы первым это сделал любовник. Тот же, в свою очередь, вынул член из его задницы и кончил прямо на неё, удерживая Ваньиня в том же загнутом положении. Отпустив парня, Не Минцзюэ рухнул рядом с ним и едва не отключился. Но наручники нужно было снять, поэтому он скатился с постели и пошёл искать упаковку, в которой остались ключи. Пока его не было, Цзян Ваньинь пришёл в себя, ощутил, как сперма начинает подсыхать аж на груди, и, поморщившись, тоже встал. Нужно было принять душ и поговорить, но не о его припадке, а о том, как ему понравилось вот это всё. И хотя одна часть по привычке сопротивлялась и предлагала выбросить наручники, вторая, получившая колоссальное удовольствие, настаивала на продолжении банкета. — Как ты? — заботливо спросил вернувшийся Минцзюэ с ключом. — Жив, что мне будет? Мужчина профессионально расстегнул нехитрый замочек и сел рядом. Ваньинь растёр запястья, но те не так уж и сильно болели. — Можем выбросить их, — предложил Не Минцзюэ. — Вот ещё! Мой брат в кои-то веки подарил что-то путное, а не очередную головную боль. Пусть будут. — Он неопределенно пожал плечами и был тут же опрокинут обратно на постель, а затем зацелован. — Переезжай ко мне. От внезапного предложения, последовавшего за поцелуями, Цзян Ваньинь вздрогнул и недоверчиво посмотрел на мужчину. — А брата ты куда денешь? Да и неудобно как-то… — Неудобно таскать вещи туда-обратно, а брату я квартиру нормальную обещал, чтобы он с Цзунхуэем жил не в каморке два на два. Крепко задумавшись, Цзян Ваньинь не поверил своим ушам, когда услышал: — Или давай я к тебе перееду. Мне всё равно, я к вещам не привязан. А вот к тебе очень даже и хочу видеться чаще. Едва заметно улыбнувшись, Цзян Ваньинь обнял Минцзюэ и прошептал ему на ухо: — Перееду к тебе, а мою квартиру оставим на случай ссор, только я сперва дверь поменяю на антивандальную, чтобы ты вскрыть не смог. — Ах ты… Не Минцзюэ расхохотался и принялся щекотать юношу, который от этого тут же завопил не хуже Вэй Усяня.

***

Мэн Яо буквально засыпал на ходу, когда Лань Сичэнь вёз его домой в поздний час. Не Минцзюэ не врал, говоря о завале документации и работы на его предприятии, но Мэн Яо засучил рукава и вот уже неделю пахал там от зари до зари. Лань Сичэню приходилось буквально насильно отрывать его от работы, возить домой, кормить и мыть. Ему это категорически не нравилось, но он ничего не говорил, давая Яо свободу выбора и не давя своим мнением. Если юноша хотел доказать самому себе, что он выдержит, то это его полное право. Но завтра им предстояло поехать на вечеринку в дом Цзинь, поэтому следовало выспаться, а не рваться ночевать на работе. Это Лань Сичэнь сказал уже в машине, чем немного пристыдил своего парня. — Прости, я нашёл там так много ошибок, не могу всё оставить как есть. — Ты всё исправишь, А-Яо, но не ценой своего здоровья. Поэтому есть, спать, а завтра гулять. Это моё окончательное слово. — Хорошо, Сичэнь, — улыбнулся Мэн Яо. — Ты такой заботливый, не перестаю благодарить небеса за тебя. Лань Сичэнь тут же сменил гнев на милость и внёс ещё один пункт в вечернее расписание, пообещав себе занежить Мэн Яо до состояния желе. Именно поэтому они немного опоздали на следующий день: слишком долго собирались, а потом покупали цветы и сувенирные сладости для хозяев. Семья Цзинь проживала на вилле комплекса Форест Хиллс, расположенного недалеко от центра Пекина. Мэн Яо даже в дорогом и хорошо сидящем на нём костюме всё равно почувствовал себя нищим попрошайкой, стоило только проехать в ворота и подняться по ступенькам. — А-Яо, ты великолепно выглядишь, — Лань Сичэнь, видя волнение юноши, шепнул комплимент ему на ухо и с удовольствием заметил улыбку на лице возлюбленного. Дверь им открыл Цзинь Цзысюань, который внешне вполне соответствовал собственному жилищу: блистательный, дорого одетый, идеальный. За его спиной стояла Цзян Яньли, и от взгляда на неё становилось легче дышать. Весь пафос как-то пропадал и появлялось ощущение уюта и скромности в пространстве вокруг девушки. — Господин Цзинь, госпожа Цзян, рады видеть вас. Лань Сичэнь подарил Яньли букет белых пионов, а Мэн Яо с поклоном вручил Цзысюаню коробку с эксклюзивным тортом ручной работы, который Сичэнь заказал специально по случаю вечеринки, и бутылку дорогого вина. — Проходите, всё почти готово, но мы ещё ждём Вэй Усяня и вашего брата, господин Лань. Если Сичэнь и удивился тому, что Ванцзи опаздывает, то вида не подал. Их сопроводили в огромную по всем меркам гостиную, где они поздоровались с братьями Не, Цзунхуэем и Цзян Ваньинем. Последний явно злился и постоянно посматривал на часы. К слову, Хуайсан и Цзунхуэй тоже чувствовали себя не в своей тарелке, постоянно оглядываясь и боясь столкнуть с комодов вазу или ещё какую-то деталь шикарного интерьера. Негромкая музыка разбавляла тишину, а фуршетный стол просто ломился от еды. — Будут ещё гости? — тихо спросил Мэн Яо у Лань Сичэня, но тот пожал плечами. — Вина? — предложил Цзинь Цзысюань и все, кроме Лань Сичэня, согласились. Пока он разливал напиток по бокалам, Мэн Яо удивлённо поглядывал на него. По его мнению, тут как минимум должны были дефилировать нанятые для шикарных банкетов официанты. — О, это А-Сянь, — обрадовалась Цзян Яньли, услышав шум мотора. Как это ей удалось, осталось для всех загадкой, но она оказалась права. Вэй Усянь выскочил из машины первым и побежал ей навстречу, размахивая букетом. — Шицзе! Шицзе! Ты не представляешь, что сейчас случилось! — крикнул он и засмеялся. — По радио шёл какой-то розыгрыш и я позвонил им, пока мы стояли в пробке. Ты не поверишь! На его крики из дома вышли все, даже Цзысюань со второй бутылкой и незаполненным до конца бокалом. Вэй Усяня это не смутило, он подхватил сестру и закружил в объятиях. — Из тебя объяснения щипцами нужно тянуть? — гаркнул как обычно Цзян Ваньинь. — Я выиграл путёвку! — наконец смог вымолвить Вэй Усянь, и то только потому, что заметил Лань Ванцзи рядом. — Вы не поверите куда!!! Не Минцзюэ и Цзян Ваньинь едва синхронно не ударили себя по лбу, а Хуайсан подивился очередной удаче, которая сопутствовала Вэй Усяню, несмотря на всё остальное. — Господин Вэй, так куда ваша путевка? — В Малайзию! На двоих! Мы с Лань Чжанем хотели подарить её шицзе, но оказалось, что я могу поехать только сам, таковы условия розыгрыша. Цзинь Цзысюань тихонько фыркнул и, взяв Яньли за руку, с вызовом глянул на её брата. — Если Яньли захочет в Малайзию, мы и так поедем. И можем взять с собой всех, кто хочет побывать там снова. Цзян Ваньинь сжал кулаки, явно желая накостылять павлину, но Минцзюэ сжал его плечо. — Господин Цзинь, мы все взрослые, обеспеченные люди, каждый в состоянии позволить себе отдых, так что не стоит беспокоиться. А вот собраться компанией хорошая идея. — Вот, я же говорил, что мы просто обязаны туда вернуться, — не останавливался Вэй Усянь. — Шицзе, тебе обязательно понравится. Я там всех черепах приручил, они тебя не тронут. Цзян Ваньинь не мог больше выносить это, поэтому пошёл обратно в дом, схватил бокал и выпил вино залпом. Остальные тоже потянулись за ним, от присутствия Вэй Усяня, а также от его неуёмной энергии стало намного веселее. Он строил планы, выспрашивал, удобно ли всем взять небольшой отпуск. А потом выяснилось, что билеты-то он выиграл, но воспользоваться ими сможет только в будущем году. Его это ничуть не огорчило, поэтому через некоторое время все уже сидели и ставили себе напоминание в телефон, когда брать отгулы. Когда ажиотаж немного стих, а Вэй Усянь проголодался, пришёл черёд и закусок. — Он ведёт себя так непосредственно, — заметил Мэн Яо на ухо Лань Сичэню. — Мне бы так. — Это в его характере, а ты иной. Очень воспитанный и скромный. И мне это нравится. В какой-то момент Яньли предложила показать всем дом, и никто не отказался. Хотя Цзунхуэй предпочёл бы продолжить есть те маленькие неизвестные ему закуски, которые оказались весьма и весьма аппетитные. Они напомнили ему что-то из далёкого детства, то что готовила ему бабушка. Проходя по вилле, Яньли рассказала, что господин и госпожа Цзинь сейчас отсутствуют, уехали отдохнуть на побережье, но скоро вернутся. Вэй Усянь на это как-то так взмахнул рукой, что со столика рядом свалилась фотография в рамке, и он бросился под ноги Мэн Яо, поднять её. А когда поднял, показал юноше. — А вот, собственно, и они, господин и госпожа Цзинь. Мэн Яо взял протянутое ему на автомате фото, а затем опустил взгляд и шокированно замер. На него смотрел мужчина, не утративший своей былой красоты, но явно перешагнувший пятидесятилетний рубеж. Другое фото, что досталось от мамы, было его более молодой версией. — А как зовут господина Цзинь? — вымолвил он деревянным голосом, заставив Лань Сичэня внимательно на него посмотреть. — Цзинь Гуаншань, — ответил его сын и повернулся, чтобы выслушать вопрос. Но его не последовало. Мэн Яо поставил фотографию на место и просто кивнул в знак согласия. Не на шутку обеспокоившись, Лань Сичэнь обнял Мэн Яо за плечи и отвёл чуть в сторону. — А-Яо, ты в порядке? — Нет. Прости, мне очень нужно на воздух. — Прошу извинить нас, — Лань Сичэнь сделал вид, что всё в порядке, и вывел Мэн Яо из дома, в саду взяв за руки и заглянув возлюбленному в глаза. — Что случилось? — Это он, — Мэн Яо криво усмехнулся. — Я не ношу его фото с собой и не выкинул только из-за того, что оно принадлежало маме. Но это точно он, я всегда до мельчайших деталей запоминаю лица. Объяснять кто он, Лань Сичэню не понадобилось. Вздохнув, он прижал юношу к себе и поцеловал в макушку. — Мне очень жаль, А-Яо. Это просто какое-то чудовищное совпадение. Тяжело вздохнув, юноша кое-как взял себя в руки, хотя хотелось разрыдаться от осознания того, насколько богат его отец. Человек, бросивший маму в нищете, не признавший его, хотя знал о её положении, завтракал за столом стоимостью как вся их квартира. И сына вырастил в роскоши, забыв о том, что сын у него не один. Обида обжигала, но он умел скрывать свои истинные эмоции, как бы судьба ни была жестока. — Идём, неприлично заставлять себя ждать, — нацепил он на лицо улыбку. — Мы можем уехать прямо сейчас, если тебе тяжело, — заботливо стёр её пальцами Лань Сичэнь. — Ты имеешь право пережить боль, выплеснуть её. — Зачем? Прошлое всё равно не вернуть. Этот человек мой биологический отец, но это мало что значит. Для него в первую очередь. К чему ворошить прошлое? Идём. — Он потёрся о раскрытую ладонь щекой и снова улыбнулся, но уже более искренне. Они вернулись в дом, но теперь он видел и воспринимал всё иначе. Он не завидовал, но не понимал, почему Цзинь Гуаншань не пожелал помочь матери хотя бы в самом начале, когда она осталась с ребёнком на руках, потеряв при этом работу и часть здоровья. Какое-нибудь жалкое пособие стоимостью в одну бутылку вина, что они уже успели распить, могло бы помочь. Но задавать эти вопросы он не собирался.