Благословление духов

Когда Мэн Яо налили третий бокал вина, он не отказался, хотя обычно пил очень мало и всегда старался сохранять контроль. Но сегодня был день его окончательного прощания с иллюзиями, и он решил отметить это по полной. Его странное состояние заметил Не Минцзюэ и на пятом бокале положил руку на плечо юноши. — Выйдешь со мной? Лань Сичэнь обеспокоенно посмотрел на возлюбленного, но тот легко согласился и поднялся на ноги, еле сумев не пошатнуться. Оказавшись на свежем воздухе, Мэн Яо понял, насколько душно ему было в доме и насколько он захмелел. — Расскажешь, или в душу лучше не лезть? Обведя взглядом сад, Мэн Яо тихо рассмеялся. — В детстве я мечтал встретиться с отцом и спросить, почему он бросил нас с мамой. А сегодня я понял почему — ему просто не было дела до чужих проблем. А ещё я часто думал, есть ли у меня братья и сестры, а сегодня узнал, что есть брат, но мне не хочется с ним сближаться. Не Минцзюэ хмуро бросил взгляд назад, вычленив из этого потока немного несвязной речи самое важное. — Парень вроде не настолько плох, иначе бы ему не досталась такая хорошая девушка, как Цзян Яньли. — Возможно, — равнодушно пожал плечами Мэн Яо. — Но я ему всё равно не ровня. Никому в этом доме, если так подумать. — А вот это ты брось. Если твой отец оказался мерзавцем, это не значит, что все кругом его точная копия. Мой отец знал Цзинь Гуаншаня, и всё, что я помню, это не самые лестные для мужика эпитеты. Ты себя как чувствуешь? Тут из дома всё-таки вышел встревоженный долгим отсутствием возлюбленного Лань Сичэнь. — Всё хорошо? — спросил он у обоих. — Думаю, ты уже в курсе. — Да, — кивнул он Не Минцзюэ. — И считаю, нам пора ехать домой. А-Яо? — Да, давай уедем, а то ещё один бокал, и меня будет не остановить. — Я попрощаюсь с остальными, — предложил Лань Сичэнь и достал ключи от машины. — А я провожу его, — забрал их Не Минцзюэ. Во время этой рокировки из дома внезапно вышел Цзинь Цзысюань. — Всё в порядке? — обеспокоенно посмотрел он на Мэн Яо, а затем на остальных мужчин. — Если кому-то стало плохо, можно прилечь в гостевой спальне. — Вот уж не стоит, — мотнул головой Мэн Яо и пошёл вниз к машине, слегка покачиваясь. Не Минцзюэ отправился следом, чтобы поддержать в случае чего. — Мне очень жаль, но нам пора, — извиняющимся тоном обратился Лань Сичэнь к хозяину дома. — Я сделал что-то не так? — доверительно спросил Цзинь Цзысюань. — Мне показалось, что мы поладили, но господин Мэн кидал на меня весьма странные взгляды. — Он просто очень устал за эту неделю и вино его немного подвело. Спасибо за гостеприимство и угощения. У тебя очень хорошие и дом, и манеры. Цзысюань слегка нахмурился и, убедившись, что вокруг никого, задумчиво проговорил: — Как я ни старался, братья Яньли меня не принимают. Мне показалось, что хотя бы её друзья не будут шарахаться от меня, но, кажется, я сделал что-то не так. Лань Сичэнь, у которого дыхание перехватило от этого откровения, покачал головой. — Дело совсем не в тебе, ты хороший человек, и мне, правда, понравился твой дом, твоё гостеприимство и ты сам. Знаешь, идём, проводишь нас до машины, я кое-что спрошу у А-Яо. Цзысюань молча пошел следом за мужчиной, не став возражать, а Сичэнь, догоняя Минцзюэ и А-Яо, думал, не совершает ли он ошибку. Отведя юношу в сторону, он тихо сказал: — Цзысюань расстроен, что не понравился тебе. И, кажется, искренне хочет подружиться. Может быть, тебе стоит поговорить с ним откровенно, чтобы понять, что из этого выйдет? — А какой смысл? — усмехнулся Мэн Яо. — Ты сейчас немного искажённо оцениваешь ситуацию, Яо, — убеждённо сказал Лань Сичэнь, бросая взгляд на Цзысюаня, которого занял разговором Не Минцзюэ. — Он тебе не враг, но может стать другом. — Думаешь? — с сомнением переспросил юноша, а затем решил, что терять ему нечего, и, отодвинув своего мужчину в сторону, подошёл к брату. — Прости, пожалуйста, я немного переоценил свои силы и мне, правда, очень неловко, что приходится уезжать. Спасибо за приглашение, у тебя очень хороший дом. — Я буду рад, если вы станете заглядывать сюда и без приглашения, — тут же расцвёл Цзинь Цзысюань. — Тут весьма тоскливо одному, а пока мы с Яньли не женаты официально, она не остаётся тут на ночь. — Твои родители часто в отъезде? — Последние пару лет — да. Они оба много работали, а сейчас решили наверстать упущенные годы и проводить больше времени вместе. Мэн Яо прикусил губу так сильно, что почувствовал привкус крови во рту. Кое-как справившись с эмоциями, он спросил у Цзысюаня, сколько ему лет. Если парень и удивился такому вопросу, то не подал вида: — Двадцать шесть, я недавно закончил университет. — А мне двадцать четыре, — Мэн Яо слабо улыбнулся. От осознания, что отец изначально лгал маме, когда дома его ждала жена с маленьким сыном, стало тошно. — Завтра воскресенье. Если ты хочешь, я могу заехать в гости. — Договорились, — Цзысюань согласился как-то даже слишком поспешно. — Яньли едет к родителям, а у меня нет планов. Если господин Лань захочет, ему я тоже буду рад. — Конечно, спасибо за приглашение, — тут же легко согласился Лань Сичэнь. — Ещё раз спасибо за вечер. — А вам за то, что приехали. Они раскланялись и сели в машину, где Лань Сичэнь тут же включил кондиционер. Уже выехав за ворота, он посмотрел на Мэн Яо и вздохнул, увидев ранку на губе. — Как ты себя чувствуешь? — Странно. Хочу ненавидеть его, как Вэй Усянь и Цзян Ваньинь, называть павлином и злиться, но не могу. Наш отец просто сволочь, я всегда это знал, а сейчас убедился самолично. — Не накручивай себя. Тебе выпал шанс узнать ближе своего брата, он ведь не виноват в грехах отца. — Не виноват, ты прав. — Скажешь ему? — Не знаю, Сичэнь. Зачем и ему тоже мучиться, зная такое? С другой стороны, если мы правда подружимся и он сам узнает, будет хуже. Я подумаю, когда протрезвею. Это ведь ничего, что я занял завтра наш день? Мы хотели побыть вдвоём… — Мы всё равно будем вместе, А-Яо, для тебя это важно, а для меня важно всё, что дорого тебе. — Я сейчас разрыдаюсь, тебе не хватало только безобразной пьяной истерики в моем исполнении, нельзя быть таким хорошим. Быстро глянув на юношу, Лань Сичэнь строго сказал: — О твоем сегодняшнем употреблении алкоголя мы ещё поговорим, и ты будешь наказан. А сегодня, когда приедем, сразу в душ и спать. Прикрыв глаза, Мэн Яо на это только улыбнулся, после этой пародии на отповедь почувствовав себя спокойнее и лучше. С отцом ему, конечно, не повезло, но Лань Сичэнь своим существованием компенсировал все неудачи. А если он и с братом сумеет наладить отношения, то можно будет считать, что жизнь удалась.

***

— Сичэнь, лучше убей меня сам, — Мэн Яо открыл один глаз и тут же понял свою ошибку. — Не знаю, что было в том дорогущем вине, но оно несовместимо с моей головой. — Ты просто перенервничал, вино ни при чём. Выпей. — И он подал ему стакан с шипучим аспирином. Мэн Яо жадно выпил лекарство и откинулся на подушку. Голова гудела, а тело было немного ватным. Но хорошо, что он всё же принял перед сном душ и почистил зубы, хотя это следовало сделать и сейчас. Кряхтя как столетний дед, он попытался встать и был решительно остановлен рукой Лань Сичэня. — Полежи, сегодня выходной и можно никуда не спешить. Прикрыв глаза, Мэн Яо и не заметил, как погрузился в спасительный сон. Во второй раз он проснулся уже за полдень и, как ни странно, в нормальном состоянии. Голова немного гудела, но тошнота прошла и жизнь уже не казалась столь ужасной. С кухни вкусно пахло яичницей, но есть совсем не хотелось, и Мэн Яо первым делом отправился в душ, чтобы привести себя в порядок. Ему и так было стыдно перед Лань Сичэнем за вчерашнее, поэтому показаться ему на глаза в помятом виде он не решился. Стоило войти на кухню, и он попал в крепкие объятия возлюбленного. — Доброе утро, Яо-Яо. Как ты? Уткнувшись носом в плечо Сичэню, юноша вздохнул. — Уже лучше, спасибо. Я всё проспал, да? Мы же должны ехать в гости. — Мы не должны, а хотели, но это необязательно. — Нет, я соберусь, всё хорошо. Но есть я пока не могу, прости. — Понимаю, поэтому заварил тебе латте с собой. — И он показал на кружку-термос, стоявшую на столе. — Ты совершенство, — с улыбкой отозвался Мэн Яо, повозив носом по чужому плечу. — Давай купим по дороге цветы? Я заметил, что при всём великолепии дома Цзинь Цзысюаня там очень мало цветов. Наш букет очень красиво смотрелся на столе. И даже цветы Вэй Усяня, которые чудом выжили. Сразу стало уютнее и светлее. — Конечно. Рад, что ты мыслишь именно в этом направлении. Можно было и не ехать никуда, но Мэн Яо многое передумал за это время и пришёл к выводу, что ему действительно хочется найти в лице брата друга. Без корыстных целей, без попытки примерить на себя чужое счастье, просто узнать его лучше. Ведь получается, что, кроме отца, тот единственный родной ему человек. Поездка в гости не вызвала у него такого отторжения, как вчера вечером. Поэтому ехал он с лёгким сердцем, а цветы выбирал, напевая под нос какую-то популярную песенку, что прилипла к нему во время поездки. На вилле шла уборка территории, когда они подъехали и припарковались. Садовник стриг кусты, рабочий поливал газоны, и вообще было весьма оживлённо. — Кажется, сегодня Цзысюаню некогда скучать, — заметил Мэн Яо, выходя из машины. Хозяин дома появился в дверях буквально секунду спустя. Он сбежал со ступенек и радостно поприветствовал их. — Добрый день, простите за эту суету. Родители ночью написали, что возвращаются раньше запланированного, поэтому пришлось с самого утра вызвать людей для уборки. Мама так всегда переживает за газон и кусты, вы бы только знали. Но это не помешает нам приятно провести время. Мэн Яо замер как вкопанный. Заметив, как изменилось его выражение лица, Цзысюань нахмурился. — Я сказал что-то не так? Едва заставив себя не кусать губы, Мэн Яо судорожно придумывал что ответить, на выручку ему, как всегда, пришел Лань Сичэнь. — Ваши родители наверное устанут с дороге, боюсь, мы помешаем им. Вы уверены, что наше присутствие здесь уместно? — Конечно, они вернутся через час, за ними уже выехал водитель. Дом большой, нам будет где разместиться, не волнуйтесь. Протянув Цзысюаню букет, Мэн Яо выдавил из себя: — Для уюта в доме. Мне вчера показалось, что цветов не хватает. — Яньли тоже всегда об этом говорит. Спасибо, господин Мэн. — Просто Яо, пожалуйста. — Тогда просто Цзысюань, идёмте, обед скоро будет готов. Если вы хотите есть. — Благодарю. — Лань Сичэнь улыбнулся и, обняв Мэн Яо за плечи, повёл его в дом. Волнение сковывало движения, но он заставил себя пройти в дом и даже помог Цзысюаню с цветами. Простые механические действия успокаивали его. Расставив красиво цветы по вазам, он поправил вчерашние пионы и остался доволен результатом. На его губах даже заиграла улыбка. — Вижу, тебе нравится украшать пространство вокруг, — заметил Цзысюань. — Очень, — согласился Мэн Яо. — У нас в доме было очень скромно, даже убого. Поэтому я рисовал маме цветы, и мы развешивали мои рисунки на стенах. А когда удавалось нарвать их где-нибудь или же в лавке выбрасывали сломанные, у нас они всегда стояли в вазочке или просто в банке. Мама очень любила живые цветы. Он грустно улыбнулся, но не расстроился. Поделиться таким личным оказалось легко. А не увидеть в глазах презрения или осуждения — приятно. Цзысюань понимающе кивнул и обвёл дом взмахом руки. — Я всегда рос в роскоши, но знаешь, я никогда не считал это красивым. Отец любит покупать антиквариат или просто что-то очень дорогое, это подчёркивает статус. А у меня в комнате до сих пор стоит старенький компьютер, я запретил покупать что-то без моего ведома. Я сам меняю запчасти, мне нравится возиться с компьютерами. Мэн Яо искренне улыбнулся Цзысюаню и спросил, пока не запретил себе же и не передумал: — А можно посмотреть твою комнату? Я понимаю, что это очень личное, но хотел бы узнать больше о тебе, а не о дорогом антиквариате, который тебе безразличен. — Конечно, идём. Там никогда не было идеального порядка, я постоянно что-то ремонтирую или дорабатываю, так что не пугайтесь. — Меня таким точно не испугать, можно сказать, я бесстрашный. — Это отличное качество, я тоже мало чего боюсь, хотя иногда меня пугает стоимость тех вещей, что родители покупают в дом. Немного подумав, Мэн Яо осторожно спросил: — У Сичэня есть брат, они отлично ладят, а я у мамы один, как и ты у своих родителей. Тебе никогда не хотелось большую семью? — Хотелось, — пожал плечами Цзысюань, начав подниматься по лестнице, — но мама не могла больше иметь детей после моего рождения. Они объяснили мне это ещё в детстве, когда я стал просить братика. Грустно, но такова жизнь. С другой стороны, после того как я познакомился с братьями Яньли, даже порадовался, что рос один. Мэн Яо понимающе усмехнулся, но возразил: — Они по-своему заботливы. — И называют меня павлином за глаза, — кивнул Цзинь Цзысюань. — Не то чтобы мне неприятно, тем более моя девушка так не думает, но порой они такие задаваки. Знали бы вы, что они год назад устраивали. Я не жалуюсь, просто констатирую факт. Вот моя комната. Он остановился около двери и раскрыл её, впуская гостей внутрь. Комната была огромной и просто шикарной, но чувствовалось разительное отличие от обстановки в доме. Мало дорогих вещей, много всяких безделушек в виде статуэток героев фильмов, фотографии без рамок на стене, скейт, выглядывающий из-за стола. Мэн Яо даже улыбнулся, насколько тут всё было по-мальчишески. Единственное, что сразу бросалось в глаза, так это огромная плазма и дорогущая приставка. Всё-таки Цзинь Цзысюань был сыном своих родителей и полностью запретить им себя баловать не мог. — У тебя здорово, уютнее, чем в гостиной, прости. Я понимаю, что это твой дом. — Мне он тоже иногда напоминает музей, так что всё в порядке. А где рос ты? — У нас с мамой была маленькая квартирка, совсем крошечная, но чистая и уютная. Мама делала всё, чтобы я рос в хороших условиях и получил достойное образование, хотя ей было очень тяжело одной. — А твой отец? Прости, это неприличный вопрос. Тяжело вздохнув, Мэн Яо решил, что перед смертью не надышишься. — Мама рассказывала, что познакомилась с красивым китайцем, который приехал в Малайзию на отдых. Он долго за ней ухаживал, добивался расположения и обещал жениться, она поддалась, поверила ему, но как только стало ясно, что она беременна, он просто пропал. Обещал забрать позже, оставил дорогой подарок, но так и не вернулся. Цзысюань нахмурился. — Я в таких вещах немного старомоден, мне даже целовать Яньли до свадьбы неловко, хотя очень хочется. Я с нетерпением жду церемонию, тяжело держать себя в руках. Жаль, что твоей маме не повезло. — Ты не осуждаешь её? Многие осуждали. — За что? За любовь? За это не судят. А то, что ей не повезло влюбиться в проходимца, не её вина. В нашем обществе принято за всё осуждать женщин, но я слишком люблю и уважаю свою мать. Ты ведь свою маму тоже любил и не осуждал? — Нет, — немного оторопело ответил Мэн Яо, удивляясь столь зрелому суждению парня, которого за что-то невзлюбили Вэй Усянь и Цзян Ваньинь. — Она была самой лучшей. — Я так же думаю о своей маме, любая женщина на улице — это чья-то мать, жена, сестра, дочь. Старые стереотипы нужно менять. Этому меня ещё и Яньли научила. Я был таким придурком в средней школе, где мы познакомились. Вообще она старше меня. В детстве Яньли много болела и в школу пошла почти в девять. Её за это дразнили, ну и я не стал исключением. Правда, меня больше её покорность и мягкость раздражали. Она даже не пыталась дать отпор обидчикам. Моя мама совсем не такая, она кого хочешь за пояс заткнёт. Госпожа Юй, кстати, тоже, — он посмеялся и потёр затылок. — Я вас не утомил? — Нет, ты хороший рассказчик. Госпожа Юй — это мама Цзян Яньли и её братьев? — Брата, да. Вэй Усяня усыновили, и могу сказать, что госпожа Юй несильно его любит. Она очень строга к нему. После той истории с притоном он чудом выжил и не погиб от её руки. Я говорю вполне серьёзно. Мы с Яньли уже встречались, когда это произошло. — Но Сичэнь докопался до истины, — мягко возразил Мэн Яо. — И поверьте, это очень здорово. Вэй Усянь в прошлые выходные ездил в их общий дом и, как видите, выжил. — Госпожа Юй не пускала его? — с сочувствием спросил Мэн Яо. — Он и сам не хотел возвращаться. Яньли с братом постоянно подкармливали его, с работой у него не ладилось. — Хорошо, что всё разрешилось. — Да. Я вас совсем заболтал, идёмте обедать, а то всё остынет. Мэн Яо бросил быстрый взгляд на Сичэня, и тот, поняв всё правильно, вышел за дверь первым. — Цзысюань, подожди, пожалуйста. Я хочу кое-что сказать тебе.