Пустая комната

00:00 Джошуа открыл глаза и в растерянности огляделся, не понимая, где находится. Одри улыбнулась – ее теория оказалась верна, и все исчезло, включая пчелиный укус и отек на шее парня. Всего этого не было. - Джошуа! – Вивиан схватила брата за плечи. – Ты все-таки жив! - Кажется, да... – пробормотал парень, пытаясь приподняться. Но это ему так и не удалось, потому что сестра бросилась ему на шею и снова повалила. - Идиот! Разве можно вот так делать?! – орала Вивиан, а Джошуа обнимал ее, и слезы блестели у него в глазах. Одри сама готова была разрыдаться, глядя на эту картину счастливого примирения. Она знала, что Вивиан любит Джошуа, но не надеялась, что этим двоим все-таки удастся договориться друг с другом. Слишком упрямой и гордой была Вивиан. Слишком мягким и скромным был Джошуа. Неужели это Стоун-холл помирил их? Однако Одри так и не поняла, о чем говорил Джошуа, о каком предательстве? Если это не было бредом укушенного пчелой, то что это было? Она посмотрела на улыбающегося Мэтта, парень встретился с ней взглядом и сказал: - Просто не верится! Эти двое могли бы так никогда и не помириться только лишь потому, что одной мешала гордость, а другому – чувство вины. - О каком чувстве вины все говорят? Я единственная ничего не понимаю. - Он тебе расскажет, - многозначительно ответил Мэтью, а потом пришла его очередь обнимать чудесным образом выжившего Джошуа. Когда пришла очередь Одри, они уже поднялись с пола и стояли друг напротив друга. Джошуа прошептал: - Я должен многое рассказать тебе. Прямо сейчас. Но прежде... хочу сказать тебе «спасибо». Твой интеллект спас мне жизнь. Если бы ты не догадалась, что мы в пустой комнате, неизвестно, чем бы это все закончилось... - Известно, чем, придурок! – все еще негодовала Вивиан, вытирая слезы. – Ты бы обулся в белые тапочки! Они покинули пустую комнату и оказались снова в гостиной. А пустая комната вновь исчезла, оставив на месте себя кладовку. Одри наблюдала за нервничающим Джошуа, и ей самой все больше становилось не по себе. Что такое он мог скрыть от нее? Одри сложно было представить Джошуа в роли предателя, но... что если есть вещи, которые она не знает о нем? Даже после пяти лет. Одри привыкла полагать, что знает друга как облупленного, поэтому ей всегда был непонятен скептицизм Вивиан, когда та заявляла что-нибудь вроде: «Поверь, я знаю его лучше тебя» или «Ты даже не представляешь, каким странным может быть Джошуа». Но теперь все вставало на свои места. Вивиан о чем-то не рассказывала ей. Не могла рассказать. - Одри, пожалуйста, присядь, - попросил Джошуа. – Я должен сделать это как можно скорее, потому что неизвестно, что еще с нами может случиться. - Пойду-ка я отсюда, слушать это не желаю! – и Вивиан удалилась на кухню с демонстративно равнодушным видом. - Я... тоже, пожалуй, пойду, - замялся Мэтью. – После всех пережитых ужасов мне захотелось в туалет. От того, как все сразу захотели оставить их наедине, Одри стало еще больше не по себе. Но она все же села на диван и попыталась приготовиться. Выходило не очень. - Джошуа... О каком предательстве ты говорил? Я уверена, что все не так серьезно, как ты это называешь, ведь правда? Джошуа опустил взгляд и покачал головой. - На самом деле все еще серьезнее. Я совершил большую подлость, Одри. Не только по отношению к Вивиан десять лет назад, но и по отношению к тебе. Я должен был рассказать это намного раньше. Я не буду сейчас оправдывать себя, почему не сделал этого, так как Вивиан права, и я всегда найду себе оправдание, - он поднял голову и посмотрел на Одри. – Я только хочу сразу попросить прощения. Прости меня за то, что не рассказал тебе об этом раньше. Прости, что скрыл важную правду о себе и о моей сестре. Вместо того чтобы рассказать тебе эту правду, я лишь еще больше очернял свою сестру в твоих глазах. Думаю, это была защитная реакция обыкновенного труса. Ну ладно, хватит уже обо мне. Сейчас я хочу рассказать тебе о Вивиан... 00:40 Образ человека складывается в нашей голове из множества деталей, которые поначалу могут показаться маленькими и незначительными. Конечно, первое впечатление имеет большое значение, но не менее важно и то, что об этом человеке нам рассказывают другие, а также то, что мы сами узнаем о нем от каждодневного общения, какие выводы мы делаем. Одри была уверена, что образ Вивиан уже полностью сложился в ее голове. То, что произошло между ними вчера, их близость как будто добавила этому образу последние недостающие детали. Но Одри ошиблась. Оказалась, что самого главного о Вивиан она до сих пор не знала. Так вышло, что ее знакомство с сестрой Джошуа началось не с первого впечатления, а с его рассказов о Вивиан. Когда их дружба только зарождалась, Одри уже знала, что в гости к Джошуа лучше не приходить или приходить только когда дома нет его вредной сестры, которая поднимет их обоих на смех и будет всячески отравлять им вечер. На протяжении пяти лет Одри привыкла думать, что Вивиан сущая мегера, исчадие ада, и, видит Бог, она была не далека от истины. Но если серьезно... Если серьезно, то всегда нужно стараться копать глубже. Она привыкла видеть, как Джошуа боится своей сестры, как та давит на него, как при каждом удобном случае он стремится сбежать от нее и ее издевательств. Но Одри никогда не задавалась вопросом, почему, если эти двое так ненавидят друг друга, они до сих пор живут вместе? Да, Одри, это и есть копать глубже. Если раньше все можно было свалить на их родителей, которые повесили на Вивиан заботу о несовершеннолетнем брате, то теперь Джошуа уже два года как был совершеннолетним, но, тем не менее, брат и сестра продолжали жить в одной квартире. Мегера-Вивиан до сих пор не выгнала его, а несчастный забитый Джошуа до сих пор не сбежал. И где же здесь логика? Правильно, ее здесь и нет. Потому что это человеческие отношения, это любовь, законам логики не подвластная. Когда же состоялось настоящее знакомство Вивиан и Одри в Стоун-холле, так называемое первое впечатление, то оно полностью соответствовало тому, как Одри представляла Вивиан по рассказам ее брата. Вивиан еще заочно раздражала ее, но после того как та посреди ночи без приглашения ворвалась в ее дом, раздражение Одри перешло в ненависть. Одри отличалась спокойным флегматичным характером, но у Вивиан был настоящий талант выводить ее из себя. Одри помнила, какой впервые увидела Вивиан десять дней назад, на кухне Стоун-холла. Одри даже подумать не могла, что промокший до нитки человек может выглядеть настолько заносчивым и самоуверенным. Вивиан ворвалась в ее дом без малейшего зазрения совести, поставила ультиматум, заявила, что будет жить здесь, и никто ее не выгонит. От такой потрясающей наглости у Одри возникло лишь одно желание – придушить ее поскорее. Между ними, если можно так выразиться, сверкнула молния, они с первой секунды невзлюбили друг друга. Но где же опять потерялась логика? Если их ненависть была столь сильна и непримирима, то почему же Одри так ни разу и не позвонила в полицию, как грозилась? Ответ очевиден. И так, изо дня в день, образ Вивиан в голове Одри дополнялся все новыми деталями. Одна за другой эти детали сплетались в причудливом кружеве, которое и называется человеческими отношениями. Вот Одри ни с того ни с сего замечает, что Вивиан довольно забавная, и они хохочут, когда, выйдя из потайной комнаты, обнаруживают, что все это время у Вивиан был с собой мобильник. Одри раз за разом отмечает ее чувство юмора, и оно незаметно вплетается в кружево. А вот Вивиан неожиданно проявляет заботу о Джошуа, пусть и скрывает это от себя самой. И Одри понимает, что не так уж она ненавидит своего брата, как тот всегда считал. А вот Вивиан вдруг показывает себя смелой и решительной, и они вместе ищут разгадку. Смелой и сильной. Умной. Всего этого Одри не знала о ней раньше. Стоун-холл открыл для нее другую Вивиан, за десять дней сделал то, чего Одри не могла сделать за пять лет из одних лишь рассказов Джошуа. И Одри думала, что это все. Все карты раскрыты, кружево сплетено. Она знала Вивиан упрямой и гордой, скрытной и вредной, но сильной и смелой, веселой и заботливой. Но никогда, никогда ей не приходило в голову, почему Вивиан была такой. Она думала, что, должно быть, с ней произошло какое-то событие, сломавшее ее, но никогда не подозревала, что это как-то связано с Джошуа. Сам Джошуа говорил об испорченных отношениях весьма туманно, намекая, что он и сам не знает, почему так вышло, и они перестали ладить. И Одри никогда не приходилось сомневаться в его словах. Но этой ночью в ее голове дополнились новыми деталями образы сразу двух людей. Джошуа и Вивиан. Образ Вивиан не просто дополнился, он буквально перевернулся, перевернулись все представления Одри об этом человеке. Джошуа в очередной раз не пожалел себя, когда рассказывал неприглядную правду. Ему удалось так ярко передать всю глубину своего предательства и глубину боли, испытанной Вивиан, что Одри казалось, она испытала эту боль вместе с ней. Она словно своими глазами увидела плачущую Вивиан в кабинете мистера Брикстена, а потом – Вивиан, которая уже никогда не плакала, навсегда закрывшись в себе. Вивиан, которая сидела на крутящемся стуле в своей комнате, вцепившись в подлокотники и неестественно выпрямившись. Предательство самого близкого человека ранит больнее всего, и не удивительно, что Вивиан разучилась верить людям и не желала никого подпускать к себе слишком близко, дабы не быть в очередной раз обманутой. Ей было проще стать стервой и обругать, чем с любовью и нежностью положить руку кому-то на плечо. Но Джошуа... Одри разрывалась на части, раздваивалась от услышанного. Она любила Джошуа, но после того, что он сейчас рассказал, она поняла, что любит не только его. Если бы она услышала все это до знакомства с Вивиан, возможно, она перенесла бы это легче. Но теперь... Сердце Одри ныло от жалости к ней, от обиды на Джошуа, от злости на себя за то, что не смогла понять Вивиан раньше, не смогла ни о чем подобном догадаться. И в то же время она видела, как страдает сам Джошуа от того, что совершил, от того, что скрыл это, как мучительно ему дается каждое слово. Ей было жаль и его тоже, но... почему-то принять эту историю так просто и сказать «Не вини себя» у Одри не получалось. Всего было слишком много. Слишком много для одной Одри. Она закрыла глаза рукой, когда Джошуа закончил говорить, и сжала губы. - Ну вот, теперь ты знаешь все, - прошептал Джошуа. – Я знаю, что тебе нелегко будет простить меня за то, что я сделал с ней, за то, какой она стала теперь из-за меня, за то, что скрывал это от тебя столько лет. Знаю. Но я буду надеяться, что ты однажды все-таки простишь меня, как простила меня Вивиан. - Джошуа... – Одри тяжело вздохнула. – Я не знаю, что сказать. Мне нелегко принять все это. - Да, я понимаю, - он кивнул. Его лицо было строгим и решительным, как у человека, который смирился со своей Судьбой. – Но я рассказал это тебе не только для того чтобы очистить свою совесть, не только чтобы пчелы перестали преследовать меня. Я рассказал потому, что Вивиан нравится тебе. И теперь ты знаешь ее всю, знаешь, какой она была и почему стала такой, как сейчас. Я рассказал это и потому, что ты нравишься ей. Я ревновал не только тебя к Вивиан, но и Вивиан к тебе. Ревновал, потому что ни с кем моя сестра не смеялась так, как со мной. А сейчас снова смеется. С тобой. Ты ей действительно нравишься. Она начинает доверять тебе. Я уже давно не видел свою сестру такой. Ты по-настоящему дорога ей, Одри. Поэтому... я захотел, чтобы ты знала. И теперь, когда ты знаешь, решай сама, что тебе с этим знанием делать. - Я... мне надо подумать, надо побыть одной, хорошо? – осипшим голосом пробормотала Одри, быстро поднимаясь с дивана. - Да. Конечно, - Джошуа кивнул. – Я буду готов поговорить об этом в любой момент, когда ты захочешь. С ноющей болью в груди Одри покинула гостиную. Она соврала, когда сказала, что хочет побыть одна. На самом деле она хотела побыть с Вивиан. Вивиан была на кухне. Она стояла к Одри спиной, вглядываясь в лунную ночь за окном. Она не обернулась, когда Одри вошла. Только спросила неестественно беззаботным тоном: - Ну как поболтали? Одри в два шага пересекла разделяющее их расстояние и порывисто обняла Вивиан, уткнувшись лицом в ее спину. Вивиан словно не могла шелохнуться. Она стояла так, замерев, и будто бы даже не дышала. А потом с усмешкой произнесла: - Да ладно, брось! Не стоит слушать все, что рассказывает мой брат. Фантазия у него не хуже, чем у нашего Карца. Джошуа любит преувеличивать... - Перестать, Вивиан, перестань! – Одри еще крепче прижала ее к себе, и Вивиан затихла. Она стояла так какое-то время, снова затаив дыхание, а потом вдруг плечи ее дрогнули. Одри не видела ее лица, но знала, что Вивиан плачет. - Ну вот, теперь ты все знаешь, - прошептала она. – Только, пожалуйста, не надо жалеть меня, я терпеть этого не могу! - Хорошо, хорошо, не буду, - шептала Одри, не размыкая объятий. Вивиан всеми силами старалась скрыть свои слезы, но дрожащий голос выдавал ее. - Десять лет назад я сказала себе, что никогда не прощу его... Но Джошуа всегда был таким обаятельным говнюком, что я не устояла. - Вивиан... Прости меня, пожалуйста. - За что? - За то, что не понимала тебя. Я думала, что ты просто... - Сучка? – усмехнулась Вивиан. - Да. - Я и есть сучка. - Прости меня, - повторила Одри. - Ты ни в чем не виновата, - ответила Вивиан уже серьезно. – Я сама виновата в том, что веду себя так. Это я должна просить прощения. За то, что ворвалась в твой дом, в твою жизнь, в твою страшную историю и даже в твою постель, черт побери. - Замолчи. Не желаю я слышать таких идиотских извинений! - Хорошо. Тогда давай поднимемся к тебе в комнату? Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, что я тут... ну... - Конечно, - Одри разомкнула объятия, позволяя Вивиан вытереть глаза от слез. Джошуа уже не было в гостиной, когда они поднимались на второй этаж. Одри надеялась, что он сейчас не глотает слезы в своей спальне, надеялась, что Мэтью позаботится о нем. Потому что сама она должна была позаботиться о Вивиан. По дороге в спальню Вивиан заглянула в ванную, где долго умывалась, и откуда вышла почему-то очень грустная и... смущенная. Ее глаза немного покраснели и опухли, и Одри догадалась о причине ее смущения. В спальне Вивиан сразу переоделась в ночную рубашку. Она не стала прятаться за дверцу шкафа, чтобы сделать это, а Одри не стала прятать глаза и смотрела. Переодевшись, Вивиан не торопилась ложиться в кровать, хотя было заметно, что ей очень холодно. Одри снова безумно захотелось обнять её, но она побоялась, что Вивиан посчитает это проявлением сочувствия. - И... что ты сказала ему, когда он все рассказал тебе? – спросила Вивиан. - Сказала, что мне надо подумать обо всем, побыть одной. - Тогда не думай слишком долго, хорошо? Одри слегка удивилась. А Вивиан продолжила: - Джошуа очень переживает сейчас. Должно быть, ему нелегко было признаться в этом тебе. Он боится, что ты не простишь его. Не тяни, Одри. Поговори с ним завтра же утром! - Но... - Я знаю, тебе неловко передо мной. Ты думаешь, что если простишь его так скоро и примешь эту историю, мне станет обидно. Ты хочешь показать, что ты на моей стороне, я все это понимаю, - Вивиан подошла к Одри и коснулась ее щеки. – Но, пожалуйста, сделай это для меня. Я ведь никогда ни о чем не прошу, правда? Пожалуйста, прости моего брата. Не заставляй его мучиться еще дольше, чем он мучился. Одри так поразили эти слова, что она потеряла дар речи. Она не думала, что когда-нибудь услышит подобное от Вивиан. Но сегодня ее сложившийся образ перевернулся. Кружево плелось заново. - Хорошо, - кивнула Одри. – Я поговорю с ним завтра утром. - Спасибо, - Вивиан улыбнулась. – Возможно, по мне этого не скажешь, но на самом деле, мне больше всего хочется, чтобы все уже наконец-то помирились друг с другом. Знаешь, что сегодня помогло мне простить Джошуа? Не только то, что он был при смерти, но и еще кое-что. - Что же? - Разговор с миссис Морган. Я испытала огромное облегчение, когда почувствовала, что миссис Морган простила меня. Даже если все это было не на самом деле, даже если это были всего лишь образы моего подсознания, реализованные пустой комнатой, мне все равно. И мне захотелось подарить такое же облегчение Джошуа. Он не заслужил жить столько лет с этим грузом. В конце концов, все ошибаются, ведь так? Я была столь строга к его ошибке, но и сама оказалась не святой. Свою ошибку я старалась не замечать, а за ошибку Джошуа гнобила его всю жизнь. Я тоже была не права. - Ваши ошибки очень разные... – возразила Одри. – Ты мало хорошего видела от миссис Морган, а вот Джошуа предал друга. - Нет, - Вивиан приложила палец к ее губам, призывая замолчать. – Не надо больше о предательствах. Я простила Джошуа и прошу тебя сделать то же самое. Одри вздохнула. Ее грудь по-прежнему разрывали сожаления. А Вивиан, чувствуя ее состояние, сказала: - Я сегодня жутко устала ото всей этой чертовщины. И единственное, чего я сейчас хочу, это быть рядом с тобой. Одри закрыла глаза. Эти слова Вивиан были почти осязаемыми, Одри казалось, что она чувствует, как они касаются ее кожи. А потом Вивиан поцеловала ее. Одри несколько растерялась – сегодня Вивиан вела себя странно, то подглядывая за ней в ванной и не решаясь войти, то смущаясь и отводя взгляд, а то вдруг без стеснения переодеваясь и целуя ее сейчас. «Ох уж эти натуралки, - с грустью подумала Одри. – Фиг поймешь, что творится у них в голове». Однако, что бы там ни творилось в голове у натуралок, очень скоро Вивиан заставила Одри забыть и про Джошуа, и про пустую комнату, и про то, где они находятся. Сегодня Вивиан была неторопливой, она не сходила с ума, как позавчера, когда умоляла Одри поторопиться и положить конец ее мучениям. Сегодня Вивиан могла сама замучить кого угодно. Сегодня Вивиан уже не была испуганной и неуверенной. - А ты быстро учишься, - выдохнула Одри, когда Вивиан повалила ее на постель. В ответ Вивиан только коварно усмехнулась, давая понять, что пощады сегодня не будет. И перед тем как мозг Одри окончательно отключился, она успела подумать о том, что никогда не нужно говорить, что знаешь кого-то до конца. Потому что это невозможно. Для этого не хватит ничьих рассказов об этом человеке, не хватит первого впечатления, для этого не хватит целой жизни. Это кружево плетется вечно, в каждый миг, в каждую секунду, и оно никогда не закончится, оно бесконечно, это кружево. 02:03 - Не спится? – спросил Мэтью, осторожно касаясь в темноте его волос. Джошуа смотрел, как по потолку плывут тени деревьев. - Мне кажется, она никогда не простит меня, - сказал он. В его голосе не было слез, было только это страшное смирение с жестокой реальностью. - Простит, - Мэтью нашел в темноте его руку и с силой сжал ее. – Одри справится с этим, я уверен. Она очень любит тебя. - Не знаю... Тяжело принять человека таким, какой он есть. Особенно когда он столько лет обманывал тебя. - Сейчас она с Вивиан. Твоя сестра поможет Одри простить тебя. - Вивиан поможет? – не понял Джошуа. - Поможет, - все с той же непоколебимой уверенностью продолжал Мэтью. – Возможно, сегодня ты был слишком... э-э-э... укушенным, чтобы заметить это, но Вивиан не хотела, чтобы ты рассказывал Одри. Она знала, что эта правда может повредить вашей дружбе. Вивиан не хотела вставать между вами. - Да... – прошептал Джошуа. – Я заметил, что она не хочет, чтобы я рассказывал, но не понял почему... Ты думаешь, из-за этого? - Без сомнения. - Господи... – Джошуа закрыл лицо руками. – Моя сестра нисколько не изменилась за десять лет. Она все такая же потрясающая. Я никогда, никогда не смогу быть похожим на нее. - Ты нравишься мне таким, какой ты есть, - Мэтью поцеловал Джошуа в плечо. – Знаешь, сегодня я до смерти испугался, когда пчела тебя укусила. Я думал, что потеряю тебя. Я сам едва не умер. Джошуа улыбнулся. От этих слов на его сердце потеплело. - Прости. Я не хотел напугать тебя. - Я рад, что ты наконец-то освободился от своего груза. - Я тоже. - Но я думаю вот о чем, - сказал Мэтью после непродолжительного молчания. – Кем был тот управляющий в несуществующем отеле? Ведь пустая комната не могла просто создать образ, ей нужен был прототип, не так ли? Почему именно он встретил нас там? - Возможно, это один из героев Карца, - предположил Джошуа. – Думаешь, он мог что-то знать о том, что происходит с нами? - Думаю, да. Мне почему-то кажется, он что-то знает. - Что ж, у нас есть только один способ это выяснить – оказаться снова в пустой комнате. Возможно, если мы сможем мысленно вызвать его образ, он что-нибудь расскажет нам. Решив так, парни быстро заснули. 03:47 Одри снова снился странный сон. Настолько реалистичный, что она была уверена – все происходит на самом деле. Во сне она как будто проснулась. Да, оказывается, бывает и такое. Одри проснулась и обнаружила, что Вивиан нет на постели рядом. Сначала Одри рассердилась, подумав, что Вивиан в очередной раз хочет провернуть что-то опасное за ее спиной, потом – испугалась, что с ней уже могло что-то случиться. Одри выбралась из постели и ступила на холодный пол. - Вивиан? – позвала она, но ответа не последовало. Волнуясь все больше, Одри выбежала в темный коридор, в конце которого светилась желтым прямоугольником дверь ванной. Вивиан в ванной? Какого черта? Одри слышала, как шумит вода. Неужели Вивиан приспичило помыться посреди ночи? Одри побежала на свет и остановилась перед дверью. Постучалась. - Вивиан? Ты там? Снова никакого ответа. Вода шумела так, словно кто-то мылся под душем. - Вивиан! – еще громче завопила Одри. Она была уверена, что уже разбудила Мэтью и Джошуа, но Вивиан по-прежнему не отвечала. – Господи... С ней что-то случилось, - прошептала Одри, поворачивая дверную ручку. Ладони моментально взмокли от ужаса. Дверь оказалась незапертой. Одри вошла в ванную, и вода тут же стихла, словно кто-то выключил кран. - Вивиан... – прошептала Одри. Занавеска ванной задвинута, но она слишком плотная, чтобы можно было определить, кто там стоит и стоит ли там кто вообще. «Почему она не отвечает, черт возьми? – думала Одри». Вот только, признайся себе, Одри, ты ведь уже не уверена, что за занавеской Вивиан, не так ли? Совсем не уверена. Одри подумала, что будь она в фильме ужасов, в этом месте заиграла бы страшная музыка. Но она была не в фильме ужасов. И в ванной было тихо, и от этого становилось еще страшнее. Одри казалось, она умрет на месте от любого неожиданного громкого звука. Одри потянулась к занавеске, почти жалея, что не слышит никакой предупреждающей музыки. Она слышала только, как капает из крана вода. Равномерно. Кап. Кап. Кап. Капли падали и ударялись о чугунную поверхность ванны. Одри рывком открыла занавеску и... ничего не увидела. Ванна была пуста. И прежде чем Одри успела снова начать переживать за Вивиан, она услышала чей-то голос сзади: - Я здесь, - сказал голос, и в нем слышалась улыбка. Но не Вивиан. Голос не принадлежал Вивиан. Это был чужой голос и в то же время... Одри обернулась и встретилась взглядом со своим двойником. Двойник улыбалась. - Как будто слышишь свой голос по записи, да? – спросила она. – Поначалу не можешь понять, что это твой голос. Ведь он звучит иначе, чем тебе кажется, когда ты говоришь. Когда слышишь собственный записанный голос, он всегда звучит как-то глупо... - Что ты... что тебе нужно? – спросила Одри почему-то шепотом. – Где Вивиан? Одри не сразу заметила, что ванная комната изменилась. Не сразу заметила, что дверь исчезла, а вместо нее появилось огромное зеркало. То самое зеркало. Неужели двойник выбралась из зеркала? Но почему оно все еще цело? «Это все шутки пустой комнаты. Она снова играет со мной. Все это нереально». Однако все выглядело более чем реально и никуда не исчезало. - Где Вивиан?! – повторила свой вопрос Одри. - С ней все в порядке, она спит, - двойник криво ухмыльнулась. - Ты специально заманила меня сюда! – воскликнула Одри, начиная злиться. Двойник не отвечала и внимательно смотрела на нее. Как всегда во всем черном, с ярко подведенными глазами и губами, она настолько отличалась от Одри, что та с трудом узнавала себя. Вивиан говорила, что они одно целое, но Одри не могла поверить в это. Не могла принять это. - Кто ты? – спросила Одри. – Темная половина? Злой близнец? Не припомню, чтобы я рождалась со злым близнецом, который потом погиб. Что тебе нужно от меня? Двойник продолжала молча ухмыляться, чем приводила Одри в бешенство. А потом она вдруг подошла к зеркалу, подмигнула Одри, и с силой ударила по стеклу. Рукой. Зеркало разлетелось на сотни осколков, но двойник не поранилась. Она продолжала ухмыляться, когда переступала через зеркальную раму, чтобы выйти... Выйти. Когда Одри все поняла, было уже слишком поздно. Она побежала к разбитому зеркалу, но двойник, стоящая по ту сторону, снова вытянула руку, и все осколки вмиг встали на свои места. Зеркало снова было целым. Только теперь Одри оказалась заперта в нем. Не переставая ухмыляться, двойник помахала ей рукой и пошла по коридору Стоун-холла, пошла в их с Вивиан спальню. Одри закричала, начала колотить руками по зеркальному стеклу, но ничего не происходило. Двойник заняла ее место, а Одри оказалась заперта в зеркале. - Вернись! Выпусти меня! Не смей трогать ее! – кричала Одри и пыталась разбить стекло, но все тщетно. Дверь спальни закрылась за ее двойником. Глотая бессильные слезы, Одри обернулась, надеясь найти в ванной какой-нибудь тяжелый предмет, который помог бы ей разбить зеркало и выбраться. Но в ванной ничего не было. Самой ванной больше не было. Одри оказалась заперта в Пустой комнате. 08:14 Утром Вивиан сразу заметила, что с Одри что-то не так. - У тебя измученный вид, - сказала она. – Что случилось? Неужели это я тебя так утомила? Одри попыталась улыбнуться. - Если бы... - Тогда что? – Вивиан посерьезнела и провела ладонью по ее лицу и волосам. Одри закрыла глаза. Прикосновения Вивиан так успокаивали, что ей хотелось лишь чувствовать их и не думать ни о чем. Но Вивиан ждала ответа. И она не из тех, кто просто так сдается, не получив его. - Ночью мне снова приснился кошмар, - вздохнула Одри. Рука Вивиан замерла, а потом опустилась Одри на плечо. - Какой кошмар? – Вивиан внимательно вглядывалась в ее лицо. Одри не могла отделаться от мысли, что это профессиональный взгляд. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все... Я постараюсь помочь. - И ты не посчитаешь меня чокнутой? – с надеждой спросила Одри. - Не посчитаю, - улыбнулась Вивиан. - Обещаешь? - Обещаю. - Хорошо. И Одри рассказала. Доверилась снова. Ей нравилось, как внимательно Вивиан слушает, слушает и не перебивает. Даже не меняется в лице, только кивает иногда. Одри никак не могла привыкнуть к тому, что Вивиан была профессиональным специалистом, и слушать именно так – было ее работой. - Я очень испугалась, - заканчивала свой рассказ Одри. – Я боялась, что она займет мое место, будет рядом с тобой, а ты ни о чем не догадаешься... - Боялась, что она будет спать со мной? – игриво улыбнулась Вивиан, наклоняясь и целуя Одри в шею. – Ревновала? - Да, - призналась Одри, и Вивиан замерла от этого признания. Вивиан была уверена, что Одри отмахнется от нее, начнет все отрицать, но она сказала «да», и с этим «да» все шутки закончились. Вивиан снова посмотрела ей в глаза. - Я боюсь, - прошептала Одри. – Боюсь, что она займет мое место. - Этого не случится, - пообещала Вивиан. – Она не может этого сделать. Она лишь хочет тебе что-то сказать. Тебе нужно прислушаться к своему подсознанию. - Но как? Как мне это сделать? Вивиан ответила не сразу. Видно было, что она с трудом пытается подобрать нужные слова. - Послушай, я не гипнотерапевт, но техникой гипноза владею... - Постой-ка! – перебила Одри. – Хочешь загипнотизировать меня? Ну уж нет! Неужели мой случай настолько тяжелый? - Да при чем здесь это?! – не выдержала Вивиан. – Гипноз поможет тебе раскрыть подсознание, только и всего! - Ты обещала, что не посчитаешь меня чокнутой, а все равно говоришь про этот чертов гипноз, - Одри вскочила с кровати, в глазах ее сверкала обида. - Не обязательно быть чокнутой, гипнозу подвергаются многие люди! - Нет. Нет, - отрезала Одри. – Должен быть другой способ открыть мое подсознание. Должен быть. - Но послушай... - Слушать ничего не желаю, - Одри схватила со стула кофту и вышла из комнаты. Вивиан со вздохом повалилась на кровать. Она знала, что будет нелегко. Знала, какой упрямой и с ума сводящей может быть Одри. Ко всему этому она была готова. Одри относилась к той категории пациентов, которые никогда не поверят, что с ними что-то не так. Скорее поверят, что это с врачом что-то не так, и ему самому надо лечиться. Но Одри можно было понять. Она боялась. Вивиан ощущала это – Одри до смерти боялась. Боялась оказаться ненормальной и попасть туда же, куда попал ее дядя. Боялась, что гипноз откроет ей то, что вспоминать не хочется. Вивиан могла ее понять. Одри боялась саму себя. Но Вивиан была на сто процентов, как и в случае с Гарри, уверена, что помочь справиться с этим Одри может только гипноз. Ей и самой было страшно это предлагать, но другого пути не существовало. В голове Одри что-то скрыто. И Вивиан была уверена, что это как-то связано со Стоун-холлом и со всем, что происходит с ними. Но как доказать это Одри, как уговорить ее на гипноз? - Это будет нелегко... – прошептала Вивиан, разглядывая потолок. – Ох, как нелегко... 08:53 Одри на всей скорости сбежала по лестнице и едва не врезалась в стоящего на пороге кухни Джошуа, который спустился приготовить завтрак. Увидев его, Одри моментально забыла про одолевающее ее раздражение. Оба смутились. - Привет, - пробормотал Джошуа. - Привет, - отозвалась Одри. Она совсем забыла, что хотела поговорить с ним. Что вчера она пообещала Вивиан простить его. - Я сейчас придумаю нам что-нибудь поесть, - сказал Джошуа, не глядя на нее. – Из запасов Карца сложно сделать что-нибудь оригинальное, но... - Джошуа, - Одри положила руку ему на плечо. – Мы можем поговорить? Прямо сейчас. - Да. Конечно, - Джошуа опустил голову и снова стал похож на человека, который готов к неизбежности и неотвратимости Судьбы. Они сели за кухонный стол. Одри молчала какое-то время. Она жалела, что не подобрала нужных слов заранее, потому что говорить сейчас было непросто. Непросто найти подходящие слова, когда твой друг сидит рядом с таким лицом, словно ожидает от тебя пощечины. - Послушай, Джошуа, - начала она. – Вчера вечером я много думала о том, что ты рассказал мне. Признаюсь честно, эта история удивила меня. Я привыкла думать, что знаю о тебе все, но оказалось, что это не так. Вчера я поняла кое-что. Поняла, что никогда мы не узнаем другого человека до конца, и всегда, каждый день нам будут открываться новые грани. Заявить, что знаешь кого-то, значит обмануть, ослепить себя. Такая слепая уверенность мешает видеть истину. То же самое произошло и со мной. Не хочу кривить душой, поэтому скажу честно – мне было неприятно узнать это. Я растерялась и не знала, как реагировать. Но Вивиан очень помогла мне. - Вивиан? – от удивления Джошуа поднял голову и посмотрел Одри в глаза, забыв про стоящую рядом жестокую Судьбу. - Да, признаюсь, я разрывалась на части. Мне было жаль тебя, и как твоему другу мне хотелось поддержать тебя. Но мне было жаль и Вивиан. Все эти чувства, которые я испытала в тот момент к твоей сестре, стали неожиданностью для меня самой. Джошуа кивнул с таким видом, словно говорил: «Так я и думал!». - Но твоя сестра помогла мне разобраться во всем. Конечно, мне жаль, что ты не рассказал об этом раньше, ведь тогда мои отношения с Вивиан, возможно, развивались бы иначе. Но потом я подумала, что это хорошо. Твоя сестра понравилась мне даже такой, а уж теперь, когда я все знаю... – Одри замялась, смутившись, и быстро добавила: - В общем, я хочу, чтобы ты знал, что в наших с тобой отношениях ничего не изменилось. Ты по-прежнему мой лучший друг. - Одри! – воскликнул Джошуа, и в глазах его заблестели слезы. А Одри с улыбкой вспомнила слова Вивиан: «Десять лет назад я сказала себе, что никогда не прощу его... Но Джошуа всегда был таким обаятельным говнюком, что я не устояла». И как же она была права! - Главное, что ты наконец-то помирился с сестрой, - сказала Одри. – Ты был ребенком тогда, и за эти годы уже достаточно много заплатил за свою ошибку. - Я никогда, никогда больше не поступил бы так! Я столько раз прокручивал в голове тот день, что иногда мне казалось, я до сих пор живу в нем! Это сводило с ума... И даже сейчас, когда она простила меня, какой-то неприятный осадок мешает мне. Мне кажется, я так и не смог и никогда не смогу искупить свою вину перед Вивиан. И в этот момент Одри осенило. Она спросила: - А тот мистер Брикстен до сих пор работает в вашей школе? - Вроде да. Я видел его не так давно, когда шел мимо школы. А что? – удивился Джошуа. - И та записка, которую ты подкладывал в шкафчик этому парню, она до сих пор у тебя? - Да. Лежит в ящике стола. Я так и не смог избавиться от нее. Но к чему ты клонишь? Или ты... – глаза Джошуа загорелись. До него дошло. - Именно, - кивнула Одри. – Я думаю, что именно это ты и должен сделать. Доведи эту историю до конца, Джошуа. Пусть время назад вернуть невозможно, но возможно, по крайней мере, очистить свою совесть. Да и Вивиан это будет приятно. Только не говори ей ничего, иначе она не пойдет с тобой. - Самой собой, Вивиан слишком гордая для этого, - Джошуа счастливо улыбнулся. – Господи, Одри, спасибо тебе за эту идею! Сам бы я ни за что не додумался! - Для того и нужны друзья, - улыбнулась Одри и крепко сжала его руку. - Спасибо тебе. За то, что принимаешь меня таким, какой я есть, - сказал Джошуа серьезно. Одри кивнула. Она подумала, что далеко не всё в этом мире поддается логическому подсчету. Подумала, что вычислить, что ждет нас в отношениях с кем-либо, невозможно. И она подумала, что это хорошо. Она готова была всю жизнь узнавать Джошуа и не боялась этого. 09:32 Атмосфера за завтраком была несколько натянутой. Между Вивиан и Одри ощущалось явное напряжение после спора из-за гипноза. Напряжение также висело между Вивиан и Джошуа, которые, помирившись, еще не осознали этого и как будто стеснялись. И только один Мэтт ел без зазрения совести, довольный и ничем не стесненный. После завтрака Джошуа начал собирать посуду, чтобы помыть ее, а Мэтью подмигнул Одри, намекая, что пора им оставить брата и сестру наедине. Вивиан пришлось сделать вид, что она этого не заметила. - Я помогу, - сказала она, складывая тарелки и вилки. Когда они остались одни, напряжение еще какое-то время висело в неловком молчании. Слышно было лишь позвякивание столовых приборов друг об друга. А потом Вивиан спросила: - Помнишь, как когда тебе исполнилось восемнадцать, родители позвонили и спросили, не хочешь ли ты подыскать себе отдельную квартиру? Помнишь, что тогда сделала я? - Помню, - Джошуа улыбнулся. – Ты вырвала у меня телефонную трубку и завопила, что такому придурку как я жить одному противопоказано, что если бы ты не следила за мной, я уже давно спалил бы дом или еще что-нибудь сотворил. Тогда я подумал, что ты совсем взбесилась или окончательно тронулась. Вивиан усмехнулась. Лицо ее потеплело, как всегда теплеют наши лица при воспоминании о чем-то очень дорогом и приятном. - Да, так все и было. А знаешь, почему я так поступила? Джошуа молчал, и Вивиан ответила: - Потому что, несмотря ни на что, боялась потерять тебя. Ты был еще ребенком для меня, глупым мальчишкой, даже когда тебе стукнуло восемнадцать. Я вдруг поняла, что боюсь отпускать тебя от себя. Боюсь того, что может ждать тебя в этом мире. Мне хотелось всегда защищать тебя, даже если единственным моим способом защиты было нападение на тебя же, - она снова усмехнулась, на этот раз грустно. – Когда я начинала чувствовать любовь или нежность, я кричала на тебя и ругалась. - Но ты всегда кричала и ругалась! – поразился Джошуа. - Это потому что я всегда любила тебя, - отозвалась Вивиан, и голос ее едва заметно дрогнул. – Но мне приходилось носить маску, чтобы ты не догадывался об этом. Я вела себя просто ужасно. - Нет, - Джошуа покачал головой. – Я это заслуживал. И я любил тебя все равно. Кстати, знаешь, когда ты вырвала у меня телефонную трубку и сказала родителям все это, я ощутил огромное облегчение. - Не может быть! - Серьезно. В глубине души я боялся, что достал тебя до такой степени, что ты будешь счастлива избавиться от меня. На самом деле мне не хотелось никуда уходить. - Да брось! Как можно хотеть жить с сестрой, которая каждый день унижает тебя? - Не знаю, - Джошуа с улыбкой пожал плечами. – Наверное, в этом самый главный парадокс наших с тобой отношений. Вивиан улыбалась и чувствовала, как что-то раскрывается в ее груди. Сначала это причиняло боль, и ей хотелось сжаться, но она позволила боли распространиться по всему телу и... уйти. А потом Вивиан подняла руку и потрепала Джошуа волосы на макушке, как всегда делала, когда они оба были еще детьми. Сколько раз за эти десять лет она подавляла в себе этот жест? Она думала, что наказывает этим Джошуа, но наказывала и себя. В первую очередь себя. - А ты все такой же мелкий! – со смехом воскликнула Вивиан, чтобы удержать слезы. – Почему до сих пор не перерос свою сестру? - Я не мелкий! – оскорбился Джошуа. – Это просто ты слишком длинная! - А вот и нет! – Вивиан пихнула его в плечо. - А вот и да! – смеясь, Джошуа, пихнул ее в ответ. И пусть машину времени еще не изобрели, но в тот момент они оба были уверены, что отправились на десять лет назад, и что ничего не изменилось. А потом, когда они все-таки вернулись к мытью посуды, Джошуа спросил с осторожностью: - Вив... как ты относишься к Одри? - А почему ты спрашиваешь? – испугалась Вивиан. Она боялась, что лицо выдаст все ее чувства. Она не была уверена, что готова поделиться с братом подобным. «Знаешь, Джошуа, я все-таки влюбилась в твою подружку. Нет, а кто сказал, что я натуралка? Ведь если брат неправильный, то вполне может оказаться и так, что часть неправильных генов передалась и его сестре», - всего этого Вивиан не могла сказать. Нет, возможно, Джошуа и не поднимет ее на смех, но наверняка будет злорадствовать про себя, ведь Вивиан столько раз насмехалась над его ориентацией, что Джошуа теперь имеет полное право сказать: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». - Просто так спрашиваю, - пожал плечами Джошуа. – Мне интересно, что ты думаешь о моей подруге? Вначале она так тебя раздражала, но теперь я не мог не заметить, что твое отношение к ней изменилось. Почему? - Одри... – Вивиан запнулась на ее имени, с ужасом заметив, что смущается произносить его вслух. – Как бы это сказать... Она оказалась близка мне по духу. Признаюсь, я совсем не такой ее представляла. Но даже такому упертому человеку как я пришлось изменить свое мнение. Одри... она удивительная. Джошуа улыбнулся. - Да. Это правда. Я рад, что ты тоже это понимаешь. - Да. Я понимаю, почему ты так боялся потерять ее. Я бы тоже боялась... – Вивиан снова запнулась, поняв, что сболтнула лишнее, но Джошуа, кажется, ничего не заметил. - Мне будет очень приятно, если вы подружитесь. Если ты не будешь придавать большого значения ее ориентации, вы хорошо поладите, я уверен. «О, мы уже подружились и уже поладили, и ты даже не представляешь, как хорошо!» – подумала Вивиан, а вслух сказала: - Мне бы тоже этого хотелось. Очень хотелось бы... 10:04 После того как Мэтью и Одри ушли с кухни, чтобы не мешать важному разговору, Мэтью устроился в гостиной и от нечего делать стал рассматривать фотки в телефоне, а Одри снова мысленно вернулась к своему ночному кошмару. Она пыталась понять, почему двойник появляется именно в том старом надтреснутом зеркале с чердака. Из этого же зеркала выходил двойник ее дяди. Почему? Одри решила, что одни размышления ей не помогут, нужно еще раз взглянуть на зеркало своими глазами. Поэтому она сказала Мэтью: - Мне нужно подняться на чердак. Если что, буду кричать. - Будь осторожна, - кивнул Мэтью. – Я могу подняться с тобой, если хочешь. Однако Одри видела, что Мэтью не хочет туда подниматься, и для него это будет огромным испытанием. Ей и самой хотелось побыть одной. Она сказала с улыбкой. - Спасибо, но я сама. Мне нужно разобраться кое с какими тараканами в моей голове. - Понятно. Такие дела, конечно, лучше решать в одиночку. Но все равно знай, что я начеку. Одри еще раз поблагодарила его и пошла наверх. Она подумала, что Мэтью милый парень, и что Джошуа очень повезло. Самой ей всегда хотелось видеть с другом кого-то вроде Мэтта – доброго и простодушного, веселого и надежного. Конечно, Мэтью был несколько труслив, но ведь все мы не идеальны, не так ли? В любом случае, Одри была уверена, что если с Джошуа что-то случится, Мэтью найдет в себе мужество прийти ему на помощь. В Стоун-холле он уже не раз доказывал это делом. Одри была уверена, что Мэтью очень хороший человек. Она даже немного завидовала этой парочке, у которой с самого начала все было так ясно и прозрачно. «Если бы только у нас с Вивиан могло бы сложиться что-то похожее... Нет, наверное, это невозможно. Наши отношения никогда не будут прозрачными. Мы так и будем то отталкивать друг друга, то притягивать». Одри уже успела пожалеть о том, что утром повела себя с Вивиан так резко. В конце концов, та хотела помочь. Одри и сама не понимала, почему так боится этого дурацкого гипноза. Она открыла чердачную дверь, уже морально готовая увидеть там что угодно и кого угодно. Стоун-холл научил ее тому, что сюрпризы ожидают нас повсюду. Но чердак по-прежнему был чердаком, и это внушало некую уверенность. Одри подошла к зеркалу и, набрав в грудь побольше воздуха, сдернула белую простыню. В мутном стекле тут же появилось ее отражение, и Одри прочла на своем бледном лице испуг. Все же, как бы она ни храбрилась, а одна лишь мысль об этом проклятом зеркале заставляла ее холодеть и сжиматься. Одри коснулась зеркала вытянутой рукой, провела пальцами по трещине на стекле. Смотреться в разбитые зеркала – плохая примета, но о каких приметах можно думать после всего, что случилось с ними в Стоун-холле? Плохое может произойти безо всякого предупреждения, без черной кошки или рассыпанной соли. И это страшно. Одри обошла зеркало, осмотрела его сзади, но ничего подозрительного не обнаружила. Возможно, двойник выбирается оттуда только лишь потому, что это единственное в доме зеркало с трещиной? Однако в глубине души Одри понимала, что зеркало здесь не при чем. Если бы она избавилась от зеркала, двойник продолжил бы навещать ее, найдя для этого другой портал. Возможно, этим порталом была она сама. Возможно, пока она не заглянет внутрь себя, это так и не закончится. - Ну наконец-то, хоть одна дельная мысль, - прозвучал рядом чей-то голос. Одри вздрогнула. Она уже знала, откуда доносится голос и кому он принадлежит. Этот же голос разговаривал с ней сегодня во сне. Её собственный голос. Одри снова обошла зеркало, вернувшись к своему отражению. Вот только это было уже не ее отражение. Двойник смотрела на нее и улыбалась. Совсем как во сне. С гулко бьющимся сердцем Одри попятилась, а ее двойник сказала: - Я тебе не враг. Не забывай об этом. Однако Одри была другого мнения. Во сне двойник явно собиралась занять ее место, а теперь в очередной раз решила напугать до смерти. Да, у Одри не доставало смелости, чтобы вступить в разговор с двойником, как это сделала Вивиан, поэтому она бросилась бежать с чердака, не оглядываясь. «Хватит. Хватит, - говорила она себе. – Я больше так не могу». В гостиной она встретилась с Джошуа, который, судя по его довольному лицу, уже выяснил отношения с сестрой и с Мэттом, который сразу насторожился, увидев ее. - Что-нибудь случилось? – спросил он. – Ты что-то видела, да? - Где Вивиан? – вместо ответа спросила Одри. - Она еще на кухне, - сказал Джошуа, и на его лице тоже мелькнуло беспокойство. Однако у Одри не было ни малейшего желания что-то объяснять этим двоим, поэтому она, не сказав больше ни слова, промчалась на кухню, словно двойник уже наступал ей на пятки. Вивиан в этот момент как раз убирала последнюю тарелку в шкаф и едва не выронила ее, когда Одри вцепилась в ее плечо мертвой хваткой и прошептала: - Я согласна на этот проклятый гипноз. Я согласна. 10:41 Они решили расположиться в библиотеке, где были удобные кушетка со спинкой и кресло. - Прямо как в кабинете у психиатра, - проворчала Одри, усаживаясь на кушетку. Вивиан усмехнулась, приготовив свой блокнот. Она и в самом деле начинала чувствовать себя как на работе. Одри очень удивила ее своим внезапным решением, ведь Вивиан уже мысленно готовила целую речь о результативности гипноза, а оказалось, что эта речь ей не понадобится. И после того как Вивиан узнала, что подвигло Одри изменить решение, ей захотелось поблагодарить двойника за то, что напугала Одри хорошенько и прочистила ей мозги. Конечно, всего этого она вслух говорить не стала, потому что хотела остаться в живых. - А ты... ты уже гипнотизировала кого-нибудь? – с опаской спросила Одри. Ее нервные руки лежали на коленях и периодически подрагивали. - Конечно, - Вивиан села в кресло напротив. – Я специально обучалась гипнозу, и у меня есть сертификат. К сожалению, он остался дома, и тебе придется поверить мне на слово. В Стоун-холле я собиралась отдохнуть, и в мои планы не входило тебя гипнотизировать, - она подмигнула Одри, отчего та немного расслабилась. - А ты... ну, можешь внушить мне что-нибудь? Что-нибудь, что я не задумываясь сделаю, а потом даже не вспомню? Вивиан хотела ответить серьезно, но не удержалась от ухмылки, свойственной всем гипнотизерам, осознающим свою власть над людьми. - Конечно, могу! Например, я могу сделать так, чтобы ты разделась догола и станцевала неприличный танец или что-нибудь такое... Одри мгновенно покраснела, схватила с ближайшего стеллажа книгу и запустила ее в хохочущую Вивиан. Вивиан уклонилась, и книга с грохотом упала на пол. - Ненормальная! – смеялась Вивиан. – Так ведь можно и без головы меня оставить! Если будешь такой буйной, мне придется одеть тебя в смирительную рубашку! - Не вынуждай меня делать это снова, - Одри потянулась к следующей книге на полке, и Вивиан примирительно подняла руки. - Ладно-ладно, успокойся, я не буду с тобой ничего такого делать, ясно? Послушай, тебе нужно довериться мне, иначе ничего не получится. Одри вздохнула. Ее лицо вновь побледнело, и Вивиан стало жаль девушку. Неудивительно, что она так волнуется, ведь они обе знают – ее подсознание что-то скрывает. Еще неизвестно, какой будет Одри после этого сеанса? Вивиан захотелось сказать что-нибудь одобряющее, и она произнесла тихо: - Тебе нечего бояться. Если что-то пойдет не так, если что-то там тебя напугает, я сразу прекращу сеанс, идет? Но Одри покачала головой. Губы ее были плотно сжаты. - Нет, не прекращай. Мы должны узнать все. Поэтому не останавливайся. - Хорошо... – Вивиан откашлялась. Смелость Одри приятно удивила ее. – Ты готова? - Да. Я готова. «А ты-то готова? – спросила себя Вивиан. – Господи, Господи, пожалуйста, пусть все пройдет нормально. Пусть в детстве Одри не будет ничего столь же ужасного, как в детстве Гарри. Пожалуйста». Произнеся про себя эту короткую молитву, Вивиан сказала: - А теперь закрой глаза и расслабься. Одри подчинилась. Ее плечи опустились, морщинки беспокойства на лице разгладились. - Сконцентрируйся на своем дыхании. Следи за ним, следи за вдохами и выдохами, - продолжала Вивиан. – Наблюдай за тем, как ты дышишь, сейчас тебе важно только это. Через какое-то время, когда Одри окончательно успокоилась, Вивиан решила углубить транс. Она проговорила: - Сейчас я сосчитаю от десяти до нуля, и ты окажешься в безопасном месте. Потом, когда я сосчитаю в обратном направлении, ты очнешься. Десять, девять, восемь... Семь, шесть, пять... Четыре, три, два, один... Ноль, - Вивиан давно не практиковалась в гипнозе, поэтому немного нервничала. Но, кажется, пока все было нормально. Одри доверяла ей. И от этой мысли Вивиан еще острее ощутила свою ответственность. – Итак, ты теперь в безопасности, в надежном и спокойном месте, откуда ты сможешь наблюдать за всем, что происходит. Что бы ты ни увидела, это тебя не коснется, никак не повлияет на тебя. Ты просто наблюдатель. Итак, Одри, сколько тебе сейчас лет? - Десять, - ответила Одри. «Отличненько!», - подумала Вивиан, вспомнив управляющего из несуществующего придорожного отеля. - Где ты находишься? - В Стоун-холле. От этой новости Вивиан едва не рухнула с кресла, но сейчас она была гипнологом, и ей нужно было держать себя в руках. Поэтому она приказала спокойным интонациям вернуться в свой голос и продолжила: - Расскажи мне, что ты делаешь в Стоун-холле. - Я приехала погостить у дяди. На выходные. Родителям пришлось уехать, а меня больше не с кем было оставить. - Вы с дядей в доме совсем одни? - Да. Вивиан похолодела. «Господи, пожалуйста, только бы это не оказалось тем, о чем я думаю! Пожалуйста, пусть ее дядя будет психом, будет кем угодно, но только не педофилом!», - взмолилась Вивиан, чувствуя, как колотится в груди сердце, а горло становится сухим, словно наждачная бумага. Волнение за Одри было таким сильным и неподконтрольным, что испугало Вивиан. Сейчас, именно сейчас она осознавала, что ее чувства к Одри сильнее, куда сильнее, чем она полагала. За одиннадцать лет до описываемых событий Одри сердилась на своих родителей. Они могли бы взять ее с собой в Париж, но сказали, что проблем от нее будет больше, чем помощи. А ведь Париж был родиной ее матери, и Одри так мечтала увидеть этот город! Однако вместо Парижа ей предстояло торчать в этом страшном особняке с ненормальным дядей-писателем. А в том, что он был ненормальным, Одри нисколько не сомневалась. Для этого достаточно было поговорить с ним пять минут и послушать, что он несет. Одри приехала в Стоун-холл ранним пасмурным утром субботы. И поначалу ее все здесь раздражало и даже пугало. Стоун-холл выглядел таким мрачным, если не сказать зловещим. Что ж, по крайней мере, ей будет потом, что рассказать в школе. Не все могут провести выходные в особняке знаменитого писателя ужасов. Весь класс просто умрет от зависти. Единственное, что сразу понравилось Одри – это оранжерея. Дядя отвел ее туда после завтрака, показал розовые кусты, рассказал понемногу о каждом растении. Одри подумала тогда, что дядя очень умный и много знает, и ее отношение к нему несколько смягчилось. Одри уважала умных людей. Когда-нибудь она сама хотела бы стать такой же. - Тебе понравится Стоун-холл, - сказал Уинстон Карц с улыбкой и положил свою тяжелую руку девочке на плечо, а Одри была готова поклясться, что эту фразу он произносит уже пятый раз за утро. – Стоун-холл – не просто дом. Он скрывает множество загадок, множество тайн. Ты любишь тайны? - Люблю, - ответила Одри, глядя на рододендроны. – А ты что-нибудь знаешь об этих тайнах? Ты уже разгадал их? Карц покачал головой и сделался вдруг грустным. Он тоже смотрел на рододендроны, но, казалось, совсем не видел их. - Нет. К сожалению, самую главную тайну этого дома я так и не смог разгадать. А времени все меньше. - Почему «все меньше»? – насторожилась Одри. - Да так... Не обращай внимания! Пойдем лучше, я покажу тебе второй этаж! И они поднялись наверх оранжереи, и Одри на какое-то время забыла об этом странном разговоре. Они снова вернулись к нему уже вечером. Погода окончательно испортилась, Стоун-холл поливался нещадно дождем и продувался ветром. Дядя растопил камин и принес Одри стакан молока с печеньем. Дядя оказался заботливым, и Одри уже не чувствовала к нему былой неприязни. Да, пусть он человек со странностями, но у кого их нет? Некоторые одноклассники Одри тоже вызывали сомнения, и над ними все смеялись, но Одри это никогда не нравилось. Она думала, что люди просто разные, и то, что одним кажется странным, для других вполне нормально. Также и с ее дядей. Должно быть, он просто живет в своем мире. - Знаешь, Одри, а мы с тобой похожи, - сказал дядя, внимательно глядя на нее. – Похожи больше, чем я думал. Похожи больше, чем кто бы то ни было. И вот это уже насторожило Одри. Что он хочет этим сказать? Что у нее тоже есть странности? Такой поворот Одри совсем не нравился. - Что значит «похожи»? – спросила она. - Ты потом сама в этом убедишься. Поймешь, когда вырастешь. Уверен, что ты еще вернешься сюда. Потому что Стоун-холл – это твое место. Даже больше, чем мое. Ты будешь жить здесь после меня. Одри окончательно перестала понимать, о чем говорит ее дядя. Она решила не спорить и ничего не спрашивать и медленно жевала печенье. - Ты мне не веришь, - улыбнулся Уинстон Карц. – Но ничего. Пока еще рано. Завтра я покажу тебе кое-что. Уверен, тебе это понравится. И тогда мы сможем лучше понимать друг друга. На следующий день Одри уже забыла об этом разговоре. Погода была солнечная, и девочка хотела посвятить утро прогулкам по саду, который она не успела вчера как следует осмотреть. Однако дядя вмешался в ее планы и, когда они закончили завтракать, спросил: - Ну что, Одри, ты готова увидеть нечто, что изменит твою жизнь? Такие громкие слова были Одри совсем не по душе, но она напомнила себе, что ее дядя писатель, в конце концов. Наверняка, он любит приукрашивать действительность. - Знаю, многие считают меня чокнутым, и ты в том числе. Но после того как ты увидишь это, ты все поймешь и изменишь свое мнение. Да и мне тоже не помешает убедиться, что все это вижу не я один. - Ладно, - вздохнула Одри. Она надеялась, что «изменение ее жизни» не займет много времени, и она успеет погулять по саду, пока погода снова не испортилась. – Показывай, дядя. Пока они поднимались на второй этаж Стоун-холла, дядя успел рассказать Одри еще много странных вещей. Непонятных вещей. - Я открыл это место совершенно случайно, и до сих пор не понимаю, возникло ли оно там внезапно, или же всегда существовало. В любом случае когда-то это место было моим рабочим кабинетом. Я писал там долгие годы. Возможно, мое воображение, постоянно концентрирующееся в одной точке, активизировало эти затаенные силы. Я больше не пишу в той комнате, но все равно чувствую, что она набирает силу, не знаю, каким образом. Она словно стала самостоятельным организмом, обрела свой разум. Она вышла из-под контроля. Она... – Уинстон Карц запнулся и глубоко вздохнул. – Я очень надеюсь, что сейчас она на своем месте. К тому моменту, как они поднялись на второй этаж, Одри уже не сомневалась – ее дядя самый настоящий псих. И если вчера он еще показался ей нормальным, то сегодня все стало ясно окончательно. То, что он говорил, было совершенно немыслимо. Как комната может оказаться не на своем месте? Даже в десять лет Одри понимала, что это бред. - Здесь, - сказал дядя, останавливаясь перед дверью комнаты, соседней с библиотекой. – Но прежде чем ты войдешь туда, Одри... – дядя взял девочку за плечи и развернул лицом к себе. – Я хочу, чтобы ты пообещала мне, пообещала, что войдя туда, не станешь воображать ничего плохого, ничего пугающего, понятно? Ты должна представить что-то, чего тебе хочется, лучше, если это будет вещь. Просто представь что-то хорошее, ладно? Одри ничего не понимала, но на всякий случай кивнула. С сумасшедшими лучше не спорить. - А теперь открой дверь и зайди внутрь, - попросил Карц. – Ты сама должна открыть дверь, это установит контакт с комнатой. На лице Одри был написан явный скепсис, но она все же повернула ручку и открыла дверь. В комнате ничего не было, абсолютно ничего. Только четыре стены и потолок. Не было даже окон. Что за странное место? Одри обернулась на дядю, но он ответил ободряющим кивком на ее немой вопрос. Одри переступила порог, и в комнате загорелся свет. Она подумала, что это дядя включил, но обернувшись снова, уже не увидела никакого дядю. Дверь была закрыта. Одри стояла одна посреди совершенно пустой комнаты и терялась в догадках. Но потом она вспомнила просьбу дяди и решила вообразить что-нибудь приятное. Да, конечно, она не верила ему, но все же, почему бы не попробовать? Одри закрыла глаза и подумала о вазочке шоколадного мороженого со взбитыми сливками и свежей клубникой на верхушке. Она так живо вообразила себе десерт, что, казалось, уловила запах клубники. Когда Одри открыла глаза, она едва удержалась от крика. Перед ней стоял круглый столик с покрытыми позолотой ножками, а на столике – вазочка шоколадного мороженого. Со взбитыми сливками. И свежей клубникой. Мороженое выглядело очень аппетитно, но у Одри не возникало ни малейшего желания его есть. Ее руки и ноги сами стали такими же холодными, как мороженое. Одри пыталась понять, как такое возможно, но ее логика ломалась о бесконечные «этого не бывает». Допустим, все это подстроил ее дядя. Допустим, он положил сюда это мороженое, пока она стояла с закрытыми глазами. Но как он мог сделать это настолько быстро и незаметно? Как он мог узнать, что она подумала именно о шоколадном пломбире со сливками и клубникой? Тогда Одри решила еще раз испытать пустую комнату. Она рассудила, что если фокус с мороженым не так уж сложен, и ему можно найти объяснение, то с ее собакой, попавшей под машину в прошлом году, такой фокус не пройдет. Но дядя ведь не говорил ни про какие ограничения, не так ли? Он сказал только, что нельзя воображать плохое. А ее пес Марти был совсем не плохим. Он был замечательным. Марти прожил с Одри всю ее жизнь – родители купили его еще до ее рождения. Он был ее лучшим другом, он был самым добрым и милым псом, которые когда-либо рождались, Одри была в этом уверена. Но в прошлом году какой-то лихач сбил Марти, который был уже слишком стар, чтобы быстро перебегать дорогу. Одри скучала по нему. Она знала, что его уже не вернуть. Но дядя ничего не говорил про ограничения, ничего. На этот раз она решила не закрывать глаза. Она пожелала: «Пусть мороженое исчезнет, и появится мой пес Марти». Ровно секунду, одну долгую секунду ничего не происходило, словно комната обдумывала ее желание, принимала заказ. А потом мороженое вместе со столиком растворилось у девочки на глазах, и она услышала собачий лай. Звук возник раньше, чем появился сам Марти, звук опередил его, словно пес предупреждал, что он уже в пути. Марти возник в углу комнаты. Он был все таким же, словно никогда не умирал. И, конечно, увидев свою хозяйку, он тут же завилял хвостом и бросился к Одри, облизывая горячим языком ее лицо и руки. И вот тогда Одри поверила. Поверила до конца. Марти был реален. Его рыжая шерсть была все такой же мягкой, добрые глаза влажно блестели, его холодный нос утыкался ей в шею – так Марти всегда выражал свою любовь, так он показывал, что скучал. И обняв любимую и навсегда потерянную собаку вновь, Одри заплакала. Она плакала, и Марти слизывал ее слезы и заглядывал ей в глаза, словно утешая, словно говоря: «Ну я же здесь, не плачь, я снова с тобой». Теперь Одри верила. Она понимала, что встречу с Марти дядя подстроить не мог. И никто не мог, разве что только Бог. - Ты очень скучала по нему, да? – раздался голос дяди за ее спиной. Одри была так счастлива этой встрече с Марти, что не услышала, как в комнату вошел Уинстон Карц. Со слезами на глазах Одри повернулась к дяде и прошептала: - Но как такое возможно? Как может быть так, что Марти снова вернулся? Он же погиб! Я сама видела его тело! Мы похоронили его в саду! Уинстон Карц опустился на корточки рядом с ней, вздохнул, положил руку Одри на плечо. - Марти не вернулся, дорогая. Мертвых нельзя вернуть. Комната лишь показывает тебе то, что ты хочешь увидеть. Она позволяет тебе поверить в это. - Но он реален! – Одри гладила Марти по голове и в недоумении смотрела на дядю. - Здесь нет ничего реального, кроме нас с тобой, - ответил Уинстон Карц и добавил с грустью: - Попрощайся с Марти, он больше не может здесь быть. - Но... – Одри снова посмотрела на свою собаку, однако Марти уже начал исчезать, истончаться. Он был больше похож на испорченный фильм, на голограмму. – Нет... – Одри цеплялась за Марти руками, но хватала только воздух. Воздух проклятой пустой комнаты. - Комната не может вмещать в себя сразу два человеческих сознания, - объяснил дядя. – Ты подтвердила мою теорию. Когда я вошел в комнату, она стала слабее. Но когда человек здесь один, комната набирает силу, она питается его фантазиями, которые становятся все более реальными, и сама комната становится еще более могущественной. И это самое опасное. Она может подарить тебе рай, осуществить самую безумную, немыслимую и больную мечту. Но все это будет лишь иллюзией. На самом деле она поймает твое сознание и будет пить его, пока оно не ослабеет настолько, что главным здесь станешь уже не ты, а комната. Она начнет управлять твоим сознанием и сама создавать для тебя миры, в которые ты, быть может, совсем не хотела бы попасть. Одри пыталась осознать его слова, глядя на то место, где еще секунду назад стоял Марти и облизывал ее лицо. Пыталась осознать, но не могла. Информация не умещалась в голове, ее было слишком много. - Пойдем со мной, - дядя помог ей подняться. – Здесь не стоит оставаться слишком долго. Это может быть опасно. Пойдем вниз, и я расскажу тебе все, что знаю об этом сам. Когда они расположились в гостиной, и Одри выпила стакан подслащенной воды, ей стало немного легче. Она спросила: - А если бы я попыталась забрать Марти из той комнаты? Я могла бы сделать так, чтобы он покинул этот дом? Уинстон Карц покачал головой. - Пустая комната коварна. Она может заставить тебя поверить в то, что ты покинула ее и отправилась вместе с Марти домой. И все это будет реально для тебя. Но на самом деле ты даже не переступишь порог. Ты останешься там, и она продолжит пить твое подсознание. Она создает страшные иллюзии. Она может обмануть любого. Сегодня ты увидела, на что она способна. Но это лишь малая часть ее способностей. О полной ее силе мы можем лишь догадываться, и лучше бы нам никогда не узнать об этом. Сначала я думал, что Стоун-холл населяют призраки, но потом оказалось, что этих так называемых призраков создавала Пустая комната, пользуясь моим воображением. Она способна реализовать любую мысль, любой кошмар. Способна вернуть тебе любимых людей, давно погибших. Все, на что способно твое воображение, она может воплотить. Только представь, какой властью она обладает! Представь также, насколько она может быть опасна! Представь, что может начаться, если об этой комнате узнают другие люди! Поначалу я думал, что она воплощает лишь мои книги, моих героев. Моей заветной мечтой всегда было увидеть их в реальности, увидеть, как оживают мои романы. Но когда это случилось на самом деле, я не испытал такой радости, на которую рассчитывал. Теперь она реализует не только мои книги. И с каждым днем ее власть все возрастает. Поэтому сейчас я ищу способ уничтожить Пустую комнату. - Уничтожить? – переспросила Одри. – Неужели тебе не жалко уничтожать место, где все возможно? - Сначала было жалко. Но не теперь. Теперь, когда я в достаточной мере осознал всю опасность, сожалений больше не осталось. От нее нужно избавиться и сделать это как можно скорее. Ее сила растет день ото дня, и если не уничтожить ее сейчас, то представь, какой могущественной она может стать через пять, десять лет? Одри кивнула. Она уже убедилась в могуществе Пустой комнаты, и ей не нужны были лишние доводы. - Значит, ты еще не нашел способ уничтожить ее? - Нет, - ее дядя тяжело вздохнул и как будто сразу постарел. – Это не так-то просто. Не так просто одолеть противника, который видит тебя насквозь, знает тебя лучше, чем ты сам себя знаешь, читает твое подсознание, как открытую книгу. Что бы я ни делал, Пустая комната всегда на два шага впереди. - Но получается, что уничтожить ее невозможно? - Мне хочется верить, что возможно. Поэтому пока я не буду опускать руки. Буду бороться до последнего. Они молчали какое-то время, а потом Одри спросила: - А почему я? Почему ты показал все это именно мне? Мне всего десять лет, чем я могу помочь тебе? Уинстон Карц улыбнулся. - Я уже говорил тебе вчера. Потому что мы похожи. Я понял это сразу. То, что ты смогла увидеть Пустую комнату, уже о многом говорит. Однажды я пытался показать ее своему садовнику, но Пустая комната ускользнула. Просто исчезла, и я выглядел полным идиотом. Она не захотела показываться ему. А тебе захотела. У нас с тобой есть много общего, Одри. Поэтому я завещаю Стоун-холл тебе. И если у меня не получится остановить Пустую комнату, если что-то вдруг пойдет не так... я хочу, чтобы это сделала ты. Хочу, чтобы ты приехала сюда после меня и позаботилась о Стоун-холле. Возможно, сейчас ты еще не понимаешь, не чувствуешь этого. Но однажды Стоун-холл притянет тебя так же, как притянул меня. Тебя будет тянуть сюда, и ты приедешь, я уверен. Надеюсь, что к тому времени я уже смогу уничтожить Пустую комнату... Но если нет, я оставлю для тебя зацепки. Мне придется их спрятать, чтобы никто кроме тебя не смог прочитать их, чтобы другие люди не узнали про Пустую комнату. Потому что, чем больше людей, тем она сильнее, понимаешь? Мы должны быть очень осторожны. И Одри кивала, соглашалась. Она была уверена, что понимает. Понимает и осознает всю опасность Пустой комнаты. Но в действительности она не понимала. Ей было всего десять, и она только что играла со своей погибшей собакой. Она не понимала. Это было время, когда Одри начала обманывать саму себя. Пустая комната завладела ее подсознанием, заворожила его. И Одри уже не могла думать ни о чем, кроме возможностей, которые могла предоставить ей комната. Она снова хотела увидеть Марти, увидеть во что бы то ни стало до того, как дядя уничтожит комнату. Той ночью Одри долго не могла заснуть. Утром за ней должны были приехать родители, и ей предстояло покинуть Стоун-холл. Кто знает, когда еще она сможет сюда вернуться? Кто знает, будет ли Пустая комната на месте? «Я только увижусь с Марти и сразу уйду, - говорила она себе, выбираясь из теплой, но такой тесной от ее мыслей постели. – Взгляну на него одним глазком, попрощаюсь и уйду». И это был еще один раз, когда Одри обманула саму себя. В действительности совсем не Марти она хотела увидеть. Что-то темное и неподконтрольное уже поднималось в ней, и Одри могла лишь идти за этим чувством, следовать и подчиняться. Ночью Стоун-холл был пугающим и мрачным, и когда Одри шла по длинному темному коридору, который словно сужался и давил на нее со всех сторон, она успела уже десять раз пожалеть, что ввязалась в это. Она говорила себе, что лучше вернуться в спальню и забыть об этом. Но как можно просто взять и забыть о месте, которое делает мечты реальностью? Побывав в таком месте один единственный раз, забыть уже не можешь. И Одри была уверена, что любой на ее месте захотел бы снова оказаться в Пустой комнате. Любой захотел бы. Одри повернула дверную ручку и несколько долгих мгновений стояла на пороге. В Пустой комнате тут же зажегся свет, она словно ждала Одри, словно приглашала ее войти. Не хватало только музыки. И Одри вошла. Комната была пуста, но ее подсознание было полно. Как и у любого из нас, подсознание Одри было полно мечтаний и надежд, страхов и несбыточных желаний. И Пустая комната наполнялась ими и оживала. Одри думала про Марти, но пес почему-то не появлялся. Она говорила комнате: «Хочу увидеть Марти», но ничего не происходило. Комната молчала, затаившись, она словно перебирала желания в подсознании Одри и раскладывала их в определенном порядке. Да, Одри думала о Марти, да она очень хотела бы увидеть его снова, но не это желание было главенствующим в ее подсознании. Не оно заставило девочку выбраться из постели посреди ночи и вернуться сюда, умирая от страха. Пустая комната уже обрела нужную силу, чтобы отделить главенствующее желание Одри ото всех второстепенных и реализовать его. И вместо Марти в углу комнаты появилось зеркало. Огромное старое зеркало, отражающее Одри во весь рост. Одри смотрела на себя, испуганную и ничего не понимающую. Смотрела на эту девочку в полосатых шортах и майке с пингвинами, смотрела и все яснее осознавала, что не такой она хотела бы видеть себя. Уже в десять лет Одри была довольно амбициозной. Она твердо знала, к чему хочет стремиться в жизни. Твердо знала, какой хочет видеть себя. Одри хотела быть уверенной в себе, бесстрашной, не лезущей за словом в карман, хотела быть умной, самой умной в классе. Ей категорически не нравилась эта трясущаяся маленькая девочка в детской майке с пингвинами, такая жалкая и перепуганная. Одри видела себя другой. В своем воображении, в своем подсознании она видела себя другой. И Пустая комната воплотила ее желание. Она показала Одри ту себя, которую та всегда хотела увидеть. И отражение в зеркале начало меняться. Одри зажала себе рот ладошкой, чтобы не закричать. Из зеркала на нее смотрела девочка, одетая в элегантное черное платье, с гладко причесанными волосами и подведенными глазами, отчего она выглядела не на десять, а на все тринадцать лет. Одри с трудом узнавала в этой девочке саму себя. Её отражение улыбнулось. Точнее, ухмыльнулось, потому что ничего доброго и светлого не было в этой улыбке. Так растягивает губы демон, собирающийся наброситься на свою жертву. Одри попятилась. «Господи, что я наделала, что же я наделала!», - думала она, чувствуя, что сейчас заплачет. - Ты наделала меня, - ответила девочка из зеркала и сложила руки на груди, с самодовольной улыбкой рассматривая Одри. Она смотрела на Одри сверху вниз, и легкое пренебрежение таилось в ее взгляде. - Кто ты? – спросила Одри, не узнав свой собственный, севший от ужаса голос. - Я – это ты. Твоя темная половина. Та часть тебя, которая ничего не боится, которая не убегает от своих желаний. Ты отделила меня от себя. - Нет, нет, - Одри замотала головой. – Ты не можешь быть мной! Я совсем не такая! Я всего лишь хотела стать чуточку увереннее, только и всего! Ее двойник усмехнулась и посмотрела на Одри с еще большим презрением: - Да ты сама-то хоть веришь себе? Я всегда была частью тебя, но ты подавляла меня. Ты боялась меня. Я та часть тебя, что не боится признать, что в этом доме мое место. Что дядя прав, и мы с ним очень похожи. Та часть тебя, которой для реализации своих желаний не нужно пользоваться Пустой комнатой. Часть, которая отличает реальность от иллюзии. Я та часть тебя, у которой достаточно мужества и силы, чтобы уничтожить Пустую комнату. - Нет... – прошептала Одри, делая еще один шаг назад. – Все это не правда. Ты всего лишь мое отражение. Я хочу уйти отсюда! - Отражение, значит? – двойник снова усмехнулась и, замахнувшись, изо всех сил ударила по зеркалу рукой. Изнутри. Глубокая неровная трещина пролегла на поверхности стекла. «Сейчас она вылезет оттуда, - в ужасе подумала Одри. – Сейчас она выберется и убьет меня!». И Одри побежала к двери. Она слышала голос двойника у себя за спиной, но не оборачивалась. - От себя ты не убежишь, не убежишь, Одри, - говорила двойник. – И мы с тобой будем разделены до тех пор, пока ты не признаешь, что я – часть тебя, неотъемлемая часть. До тех пор, пока ты не поймешь, что Стоун-холл – твой дом. Одри с такой силой дернула дверную ручку, словно хотела вырвать ее с мясом, выбежала в коридор и захлопнула дверь за собой, запирая все свои кошмары и тайные желания в Пустой комнате. А потом Одри вернулась в постель и остаток ночи рассматривала потолок, вздрагивая от каждого шороха, уверенная, что это двойник пришел за ней. Но двойник остался заперт в Пустой комнате, заперт так же крепко, как подсознание девочки. А утром за ней приехали родители и увезли домой. Дядя шепнул ей на прощание: «Не забывай наш с тобой уговор. Однажды ты вернешься сюда и закончишь то, что начал я». И это был последний раз, когда Одри видела своего дядю живым. Одри покинула Стоун-холл, вернулась к своей обычной жизни, и школьные будни почти изгладили у нее из памяти случившееся, как забывается дурной сон, когда мы просыпаемся и начинаем новый день, наполненный солнечным светом. Но через год в их доме раздался телефонный звонок, который очень опечалил мать. Она сообщила, что дядю забрали в психиатрическую клинику с предварительным диагнозом – шизофрения. - Но как же так, мама? – поразилась Одри. – Дядя не был сумасшедшим, я точно это знаю! Ее мать лишь пожала плечами и ответила: - Твой дядя всегда был со странностями. И в последнее время его странности усугубились. Врачи говорят, что у него раздвоение личности. Он якобы видит своего двойника, свою темную половину, или что-то в этом роде. В общем, у твоего дяди стало совсем плохо с головой. В тот день Одри закрылась в своей комнате и никому не показывалась на глаза. ... Мы с тобой похожи больше, чем кто бы то ни было... «Он тоже видел своего темного двойника, видел, как и я. Господи, неужели, я тоже ненормальная? Неужели теперь меня заберут в психушку? Неужели мы действительно похожи, и то общее, что нас объединяет – это диагноз?». Эти мысли вертелись у Одри в голове, когда она сидела, зажмурившись, отказываясь поверить, отказываясь признать то, что видела тогда в Пустой комнате. Одри загоняла эти воспоминания вглубь своего подсознания, не оставляя им ни малейшего шанса когда-либо выбраться наружу. Ведь если она забудет об этом, это будет значить, что ничего не было. Она не видела никакого двойника, она не сумасшедшая, они с дядей совсем не похожи, и Стоун-холл – совсем не ее место, она там даже никогда не была. Да. Никогда. Так будет лучше, так будет правильнее. Она не закончит свои дни в психушке. Она будет доверять только своему разуму, руководствоваться логикой. А разум и логика говорят, что случившееся в Стоун-холле – всего лишь дурной сон, который исчезает с первыми лучами солнца. Так думала Одри, загоняя свой кошмар в далекие глубины подсознания. Она не учла тогда лишь одного. Того, что когда мы снова ложимся спать, кошмары возвращаются. Они никуда не уходят днем, они лишь прячутся и, затаившись, ждут. Они всегда возвращаются. Ноль. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. 11:42 - Ноль, один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять... Десять, - считала Вивиан. – А сейчас ты проснешься и откроешь глаза. И Одри открыла глаза. Вивиан уже сидела рядом на кушетке и держала ее за руку. - Все в порядке, - сказала она. – Все закончилось. Ты молодец. - Господи... – прошептала Одри. – Мне было так страшно! Так страшно, когда я увидела ее в той комнате! - Ты молодец, - повторила Вивиан, обнимая дрожащую девушку. – В тот момент мне хотелось прекратить сеанс, потому что ты очень нервничала. Но я сдержала обещание и продолжила, как оказалось, не зря. Теперь мы знаем, почему год спустя твоя память заблокировала все, что с тобой здесь случилось. Видимо, известие о том, что твой дядя попал в больницу, так напугало тебя, что это был единственный способ защиты, который ты смогла избрать. Вивиан успокаивающе гладила Одри по голове. Она гордилась своей «пациенткой». Гордилась своей сильной Одри, которая смогла встретиться с кошмаром и признать его существование. Она чувствовала, что сейчас, именно в этот момент, они с Одри стали друг другу ближе, чем когда бы то ни было раньше. - Спасибо тебе, - шепнула Одри через некоторое время, когда ей удалось немного успокоиться и снова осознать свое присутствие в реальном мире. – Спасибо, что помогла мне вспомнить. - Пустяки, - улыбнулась Вивиан. – Это больше твоя заслуга, чем моя. Если бы ты этого не хотела, гипноза бы не случилось. Поэтому благодари себя. А потом они отстранились друг от друга и снова немного помолчали. Вивиан накрыла руку Одри своей ладонью, и Одри сказала: - Пустая комната победила моего дядю. Он так и не смог уничтожить ее, и теперь, когда она стала настолько могущественной, я уже не уверена, что ее вообще можно уничтожить. Он возлагал на меня такие большие надежды, но они не оправдались. Я намеренно отмахнулась от пугающей правды, я оказалась слабой. Слишком слабой. И если мой дядя не смог противостоять этой комнате, то что могу сделать я? - Это ты можешь спросить только у себя самой, - ответила Вивиан. – В прямом смысле у себя самой. Поговори со своим двойником. Тогда, когда ты была маленькой, двойник сказала, что она – та часть тебя, которая может уничтожить Пустую комнату. Прислушайся к ней. Признай ее. - Да, - вздохнула Одри. – Ты права. Я действительно должна это сделать. Но я хочу сделать и еще кое-что. - Что? - Я хочу поговорить со своим дядей. 12:00 Одри недолго искала Пустую комнату. Точнее говоря, она вообще ее не искала, потому что Пустая комната словно бы ждала ее появления. На выходе из библиотеки Вивиан и Одри встретились с парнями, вид у которых был весьма встревоженный. Оказалось, что Мэтт и Джошуа тоже искали комнату, чтобы встретиться там с управляющим из придорожного отеля, узнать, кто он и выяснить, что он знает обо всем этом. - Но мы не нашли ее! – сокрушался Джошуа. – Эта Пустая комната словно сквозь землю провалилась! Мы обошли весь дом, открывали все двери, мы даже разделялись, но ничего... А, кстати, как ваш гипноз? Вивиан и Одри переглянулись с усталыми улыбками. Одри ответила: - Твоя сестра великий врач и великий гипнолог, все прошло очень хорошо. Вивиан все расскажет вам, пока я буду в Пустой комнате. - Ты тоже хочешь найти того управляющего? – поинтересовался Мэтью. - Не совсем, но может быть, я встречусь и с ним тоже, - и улыбнувшись загадочной улыбкой, Одри взялась за ручку двери, соседней с библиотекой. Совсем как одиннадцать лет назад, когда Пустая комната всегда была здесь, ну или почти всегда. Одри знала, что и сегодня Пустая комната тоже будет здесь. Она не знала, откуда это знает. Сегодня Одри позволила своей логике вместе с разумными доводами идти ко всем чертям. Сегодня она доверяла только интуиции. А интуиция ее не обманула. Одри повернула ручку, и перед ней открылась Пустая комната. Она ждала ее. Ждала, как тогда. Она всегда ждала ее здесь. - Будь осторожна, - шепнула Вивиан и положила ладонь девушке на плечо. – Пожалуйста, будь осторожна. - Да, - Одри кивнула. – Теперь я помню. Все, что я там увижу, родится из моего собственного подсознания. Еще раз улыбнувшись друзьям, Одри переступила порог и закрыла за собой дверь. Одри не уставала поражаться, как же она не вспомнила это место раньше? Она прожила в Стоун-холле десять дней, но только гипноз помог ей вернуть утраченные воспоминания детства. И снова Одри ощутила прилив благодарности к Вивиан. Если бы ей не повстречалась девушка-психолог, владеющая гипнозом, она так и не смогла бы заглянуть в глубины собственного подсознания и осталась бы запертой в ловушке. Возможно, именно это и произошло с ее дядей. Ему просто некому было помочь. Он был слишком одинок. Всегда, всю жизнь. А Одри удалось найти людей, которые стали ей по-настоящему близкими. И в этом они с дядей были совсем не похожи. Одри прошла на середину комнаты, позволяя своей главной мысли развиваться, расти, словно увеличиваясь в размерах и заполняя собой все окружающее пространство. «Я хочу увидеть дядю. Хочу увидеть Уинстона Карца». Что ж, если ничего не изменилось, то это должно сработать. Если это сработало на Марти, то сработает и на дяде. И пусть это будет не ее дядя в полном смысле этого слова, а лишь иллюзия, это не так важно. Да, мертвых нельзя вернуть. Но Одри была уверена, что Пустая комната сохранила в себе часть подсознания Уинстона Карца. И она не ошиблась. - Не желаете ли остановиться в нашем отеле? – раздался чуть хрипловатый голос за ее спиной. Одри обернулась и в недоумении уставилась на управляющего из отеля «Придорожный». Он стоял в своем красном костюме и такой же красной шапочке, стоял за регистрационной стойкой и улыбался. Одри растерялась. Почему Пустая комната подсунула ей управляющего, которого искали Джошуа и Мэтью вместо дяди, которого она... как бы это сказать... заказывала? - В нашем отеле Вас ждут все удобства, какие только пожелаете! И даже если Вам нужны призраки для вдохновения, мы доставим Вам и их! – бодрым голосом пропел управляющий. Одри подошла к нему ближе, вглядываясь в его лицо. Тень узнавания мелькнула у нее в душе. Это лицо, эта хитрая улыбка... Ну, конечно! Почему она не узнала его раньше? - Потому что это было так давно, дорогая, - ответил ее дядя. – Ты была ребенком, а я напугал тебя до смерти всей этой чертовщиной, взвалил на тебя непосильный груз. Но я не мог, не мог ждать, когда ты вырастешь, у меня было слишком мало времени. - Дядя! – воскликнула Одри. Уинстон Карц вышел из-за стойки, снял свою шапочку и крепко обнял племянницу. И Одри обнимала его со слезами радости, как когда-то обнимала своего погибшего пса Марти. И даже если это была всего лишь иллюзия, все равно, Господи, как же она была прекрасна... - Но почему? – спросила Одри, когда они снова посмотрели друг на друга. – Почему ты переодет управляющим? Уинстон Карц с улыбкой указал пальцем на бейджик, прикрепленный к костюму. На нем стояло имя: «Эдвард Купер». - Эдвард Купер? – переспросила Одри. – Кто это? - Мой любимый персонаж, - ответил Карц. – Управляющий в призрачном отеле из моей первой книги. На лице Одри снова засияла радость узнавания. - Ну конечно! Я вспомнила! Такой хитренький тип, который все знает, но ничего не скажет! - Точно-точно, - дядя усмехнулся. – Я всегда хотел быть похожим на него. И Пустая комната воплотила даже эту мою маленькую фантазию. А Одри продолжала вглядываться в его лицо. Дядя ничуть не изменился за эти одиннадцать лет. Время для него остановилось, замерло в этой комнате. Одри смотрела на его лукавую улыбку заговорщика, с которой он когда-то шептал ей: «Ну что, ты готова увидеть нечто, что изменит твою жизнь?». Но она не была готова. Она готова лишь сейчас. Она смотрела на эти морщинки на лбу и в уголках глаз и никак не могла поверить, что перед ней иллюзия. Она могла прикоснуться к дяде и почувствовать тепло его кожи. Так неужели всего этого не существует? Неужели это ее подсознание ведет такие жестокие игры? - Ты ведь не мой дядя, да? – спросила она. – Ты иллюзия, созданная Пустой комнатой, как Марти тогда. - Ну почему же, в какой-то степени я действительно твой дядя. - Что значит «в какой-то степени»? – нахмурилась Одри. - Я прожил здесь довольно долго, достаточно долго для того чтобы Пустая комната забрала себе часть моего подсознания. Я не призрак, но я и не просто иллюзия. Я более реален, чем твой Марти, чем все призраки прошлого, которых видели твои друзья, потому что я на самом деле жил в Стоун-холле. Пустая комната сохранила моментальный слепок, отпечаток меня, понимаешь? - Думаю, что понимаю. Они помолчали какое-то время, а потом Одри прошептала: - Прости меня. Я ничем не смогла тебе помочь. - Не извиняйся, - Уинстон Карц ласково провел ладонью по ее волосам. – Тогда ты и не могла ничего сделать. Но я не зря поставил на тебя. Я знал, что однажды ты обязательно вернешься. И ты не подвела своего старика! - Значит... ты так и не нашел способ уничтожить Пустую комнату? – спросила Одри. Он покачал головой. - Нет, дорогая... Но я понял одну вещь. Пустую комнату нельзя уничтожить. - Что?! Нельзя? – это был неожиданный удар. – Но если это так, значит все зря! Значит, я не смогу вытащить отсюда Вивиан, Джошуа и... - Подожди, не торопись, - улыбнулся дядя. – Выслушай, что я тебе скажу. – Да, Пустую комнату нельзя уничтожить. Если это и было возможно раньше, то уже не теперь, когда она обрела такое могущество. Уничтожить Пустую комнату – все равно что уничтожить собственное подсознание. Это невозможно, ведь так? Одри кивнула, все еще не понимая, куда он клонит. - Но Пустую комнату можно обезвредить. Точно так же, как можно обезвредить свое подсознание, очистив его. Пустая комната реагирует на тьму в глубине человеческих душ. Но если принять эту тьму, принять и выпустить ее, если освободиться, то Пустая комната уже не сможет подобраться к тебе. Она будет бессильна перед человеком, который честен сам с собой. Пустая комната уже отпустила твоих друзей. Она ничего не может сделать им, потому что они очистили свое подсознание, свою совесть. Она больше не может питаться их кошмарами, их чувством вины. Она утратила свою власть над ними. Но если вдруг тьма вернется в их души, Пустая комната снова начнет действовать. И другого выхода нет, другого пути нет, Одри. - Это значит... – Одри вздохнула и посмотрела дяде прямо в глаза. – Значит, что ты не смог освободиться от собственной тьмы? В конце концов, она поглотила тебя. - Именно так, - он горько усмехнулся. – Я привык во всем полагаться на себя, и это было моей ошибкой. Невозможно победить тьму в одиночку, Одри. И я проиграл. Но ты сильнее меня. У тебя есть твои друзья. У тебя есть Вивиан. Одри смутилась. Мысль о том, что дядя знает про ее отношения с Вивиан, заставляла ее сердце биться чаще, поднимая в груди чувство жгучего стыда. - Не надо этого, - прошептал Уинстон Карц, и лицо его сделалось серьезным. – Не надо подавлять свои чувства к другим людям. Если тебе дорога эта девушка, ты должна радоваться этому. Это значит, что твое сердце еще способно чувствовать, это значит, что Пустая комната бессильна против тебя. У меня не было такого человека. И посмотри, что стало со мной! На самом деле, моя дорогая, победить Пустую комнату – значит победить монстров внутри себя. - И каких же монстров ты не смог победить? – спросила Одри. – У меня и моих друзей, у каждого из нас, было что-то из детства, что волочилось за нами, отравляя жизнь. А что было у тебя? Что ты не смог победить? - Хороший вопрос, - похвалил Уинстон Карц. – Я так и знал, что ты спросишь! Что ж... Думаю, тебе можно рассказать. После всего, что случилось с тобой, ты заслуживаешь того, чтобы знать это. Моя страшная тайна тоже тянется из детства. Кое-что произошло между мной и твоей мамой. Нечто похожее произошло с Вивиан и Джошуа. Только они оба смогли найти путь к примирению, а мы – нет... – он вздохнул. – Ты думаешь, твоя мама терпеть меня не могла только лишь потому, что я писал дурацкие ужастики и был не от мира сего? Одри пожала плечами. - А что, была еще какая-то причина? - Была! Еще как была! Да, признаюсь, я был не самым лучшим братом. Я всегда был странным. Но твоя мама была очень хорошей сестрой. Она поддерживала меня в моем писательском начинании, защищала от нападок сверстников, издевавшихся над моим увлечением. В чем-то Вивиан очень похожа на твою маму. Эта новость поразила Одри, если не сказать больше. Этого просто не могло быть! Ее мать совсем не похожа на Вивиан. Ее мать вредная и упертая, часто холодная и равнодушная, ее мать... Стоп. Но ведь и Вивиан вредная и упертая и... - Да, моя дорогая, - улыбнулся Карц. – Они в самом деле очень похожи. Вот только я, в отличие от Джошуа, так и не нашел в себе сил помириться с ней. - Странно, я никогда не думала, что между вами стоит серьезная ссора... Мама избегала говорить о тебе, не уставала напоминать, что ты странный, но тогда, когда ей нужно было уехать в Париж, она оставила меня с тобой, значит, она все равно доверяла тебе! - Доверяла... Но уже не так, как доверяла раньше. Прошло слишком много времени. Время изгладило из памяти нашу ссору. Но наши отношения так и не стали такими, какими были в детстве. - Но что же произошло между вами? Ты... - Да, я предал ее. Я всегда был трусом. Именно поэтому я заперся в этом особняке и вел жизнь затворника. Я просто боялся! Боялся окружающих людей. Я хорошо ладил только со своими персонажами, но под конец даже с ними мои отношения совсем испортились. Не знаю, простила ли твоя мама меня или нет... Она всегда была очень гордой. В любом случае, сам себя я так и не смог простить. - Но что все-таки произошло между вами? Из-за чего вы поругались? – не унималась Одри. Дядя только покачал головой. - Если бы я только мог это рассказать, я бы сейчас не находился здесь. Если бы я мог говорить об этом открыто, как говорил Джошуа, Пустая комната не одолела бы меня. Но я могу лишь сказать, что предал ее. Поверь, тебе этого будет достаточно. Одри кивнула. - Хорошо. Я больше не буду спрашивать. - Важно не то, что я сделал, а то, что мои кошмары вместе с чувством вины в итоге поглотили меня. Но с тобой и с твоими друзьями этого не должно случиться. Потому что я был одинок, а вы есть друг у друга. - А что насчет моего двойника? – поинтересовалась Одри. – Моей темной половины, которую я создала тогда в Пустой комнате? Что будет с ней? Оставит ли она меня когда-нибудь в покое? - Это полностью зависит от тебя, моя дорогая. Только от тебя. - Но что мне сделать? Вивиан говорит, что я должна перестать подавлять в себе желания и страхи... - И твоя Вивиан права, - он улыбнулся и снова коснулся ее волос. – Перестань бегать от себя. И твой двойник перестанет бегать за тобой. Потому что она снова станет частью тебя. Она – это ты. - Вивиан говорит то же самое, - Одри недовольно хмыкнула, ведь признавать правоту Вивиан ей до сих пор было не очень-то приятно. – Она говорит, что я должна пообщаться со своим двойником. - Вот и прислушайся к словам этой девушки. Вивиан желает тебе только добра. Одри снова смутилась и захотела поскорее перевести разговор с Вивиан на что-нибудь другое. Она спросила: - Значит, неизвестно точно, как Пустая комната возникла здесь и как она действует? Мне до сих пор сложно поверить, что все это возможно. - Да, - Уинстон Карц кивнул. – Такое не просто уложить в голове. Но это происходит. Возможно, Пустая комната – это не единственное место в мире, где случается подобное. Мы не знаем, как возникают эти места и как они исчезают. Наше подсознание таит еще множество загадок. Пустая комната – всего лишь одна из них. - Что ж. Думаю, я узнала все, что хотела знать. Спасибо тебе, дядя! - Рад был помочь. Если что, я всегда к твоим услугам. Но все-таки постарайся не злоупотреблять Пустой комнатой. На твоем месте я бы больше никогда не заходил сюда. Никогда не знаешь, когда эта комната из послушного и угодливого друга превратится в страшнейшего непобедимого врага. Одри кивнула. - Я это запомню. Они снова обнялись, прощаясь. Одри еще раз поблагодарила дядю и с грустью посмотрела в его прищуренные глаза. Она сказала: - Сейчас я выйду за дверь и буду представлять, что ты остался здесь. Буду представлять, что это обычная комната, а ты сидишь тут за какой-нибудь новой книгой. Буду представлять, что в любой момент я могу навестить тебя. Хорошо? - Я всегда буду здесь, моя дорогая, - дядя шутливо отдал честь, и Одри, обернувшись на него в последний раз, открыла дверь и покинула Пустую комнату. Покинула место, которое в равной степени было и раем, и адом. Оно могло исполнить мечты, могло подарить встречу с умершими близкими, но оно же могло оживить самый страшный кошмар и, обнажив всю тьму твоей души, в конце концов, уничтожить тебя. Оно могло все. Запретов не существовало. Одри вышла в коридор и сначала не заметила там Вивиан. Вивиан сидела на полу под дверью, положив голову на руки, и когда она подняла взгляд, Одри прочитала в нем такое облегчение, такую радость, что сразу стало трудно дышать. - Господи, наконец-то! – прошептала Вивиан. – Я уж думала, ты никогда не вернешься! - Разве я была там так долго? – удивилась Одри. - А что, два часа – это, по-твоему, недолго? – кажется, Вивиан действительно волновалась. - Два часа? Не может быть, я была там минут пятнадцать, не больше! - Вот, полюбуйся! – Вивиан буквально сунула ей в нос свои наручные часы, которые показывали 14:25. - Подумать только... Видимо, время в том месте течет по каким-то своим законам. А ты... Ты что, все это время сидела здесь? - Конечно, нет! – было видно, что Вивиан все еще дуется и не хочет показывать, что беспокоилась за нее. – Сначала я посидела с парнями в библиотеке и рассказала им о том, что мы выяснили во время сеанса гипноза. А потом они пошли готовить обед, а я... вернулась сюда. - Так сколько же было времени, когда ты вернулась сюда? – с улыбкой спросила Одри. - Ну, может... около часа, не знаю, - с неохотой ответила Вивиан. - Значит, ты сидишь здесь уже примерно один час и двадцать минут? - А, к черту все! – воскликнула вдруг Вивиан и порывисто обняла Одри за шею. – Я чуть с ума не сошла, довольна? Сидела здесь и боялась, что ты никогда не вернешься! Это ты хочешь услышать? - Да... Именно это, - шепнула Одри, обнимая ее в ответ. – Прости, не хотела волновать тебя. - Ладно, забыли, - Вивиан отстранилась. – Лучше расскажи, что ты там видела? Но Одри не торопилась отвечать на этот вопрос. Она взяла лицо Вивиан в ладони и молча смотрела ей в глаза, чем немало смутила девушку. Одри чувствовала тепло ее кожи, ощущала запах ее волос, обнимала ее, как только что обнимала своего дядю, который умер десять лет назад. Оказывается, иллюзии могут быть так реальны... - Ну что ты уставилась на меня? – не выдержала Вивиан. – Я начинаю чувствовать себя неловко... - Вивиан... - Да? - Пожалуйста, скажи, что ты настоящая. Я боюсь, что ты всего лишь плод моего воображения, оживленный проклятой комнатой. Боюсь, что тебя не существует, что всего этого не было. Я теряюсь между фантазиями и реальностью, я... - Ты что, совсем рехнулась? - усмехнулась Вивиан. – Конечно, я настоящая! Откуда эти идиотские сомнения? Хочешь, я прямо сейчас докажу тебе, какая я настоящая? – Вивиан наклонилась к Одри, обжигая дыханием кожу шеи, и больно укусила девушку за мочку уха. - Ай! – Одри засмеялась. - Ну как, веришь в меня? - Верю... - А то пойдем к тебе в комнату, и я продолжу доказывать... - Вивиан... - Да? - Я не хочу, чтобы ты тоже исчезла. - Я не исчезну. 15:18 Когда Вивиан и Одри спустились на кухню к обеду, парни, прилипнув плечами друг к другу, сосредоточенно читали какие-то листочки бумаги. - Что это? – спросила Одри. Джошуа не отвечал, пока не дочитал до конца страницы, а потом протянул листочки подруге со словами: - Вот. Я нашел это в мешке с рисом. Ну конечно. Очередная часть дневника Уинстона Карца. Пока Джошуа накладывал еду, Вивиан и Одри сели читать. ... Они победили. Мои кошмары. В моей душе было заперто столько тьмы, что ее с лихвой хватило бы на нескольких человек. Жаль, что я так и не смог ничего сделать. Я знаю, что мои дни сочтены. Я думаю про свою племянницу. Как там она? Помнит ли о том, что я показал ей почти год назад? Наверняка, помнит. Пустая комната уже сделала моментальный снимок с ее сознания и теперь не отпустит, не отпустит до тех пор, пока Одри не вернется сюда. Вот только меня здесь уже не будет. Некому будет защитить ее. От нее же самой. ... Сейчас, когда все для меня уже закончилось, когда я с трудом отличаю день от ночи, когда смешались реальность и иллюзия, именно сейчас я все чаще оглядываюсь на свою жизнь. На все, что я успел сделать и что – нет. Я написал много книг, бесполезных книг. Исписал целую гору бумаги, добился славы, обзавелся поклонниками. Но самого главного так и не сделал. И уже не сделаю. Дорогая, дорогая моя Кэтрин, если ты когда-нибудь прочтешь эти строки, знай, что я всегда любил тебя и всегда, каждую секунду своей жизни раскаивался в том, что сделал. Пожалуйста, прости меня, если сможешь. ... Стоун-холл. Я часто думаю о том, что с ним будет, когда меня не станет. Да, по завещанию дом отойдет Одри, но девочка еще слишком мала, не думаю, что Кэтрин позволит ей переехать сюда в ближайшем будущем. Я представляю себе Стоун-холл пустующим. Все верно, пустующим, ведь кто, черт возьми, захочет жить в доме, где жил чокнутый писатель? Разве что какой-нибудь извращенец, любитель мрачных историй, извращенец вроде меня. И я думаю о том, что ждет его здесь, когда он откроет комнату, которую нельзя открывать. Пустая комната доберется до любого, у кого есть тьма в душе. А она есть у каждого. Поэтому я искренне надеюсь, что Стоун-холл останется пустовать до тех пор, пока Одри не вернется сюда. Мне жаль этот дом. Оранжерея погибнет, прекрасный сад зарастет, в комнаты проникнут пыль и грязь. Стоун-холл хороший дом. Он не виноват в том, что одна единственная комната превращает его в особняк ужасов. Мне хотелось бы, чтобы однажды Одри смогла полюбить его, как полюбил я. Мне хотелось бы, чтобы она поняла, каким замечательным может быть это спокойное место в своем тихом уединении. Мне хотелось бы, чтобы она подарила Стоун-холлу вторую жизнь. Верить в это – единственное, что мне осталось сейчас. На этом дневник Уинстона Карца заканчивался. Одри сглотнула, ощущая подступающий в горлу комок. Под столом Вивиан крепко сжала ее руку. - Все вышло так, как он и описывал здесь, - прошептала Одри. – Сад и оранжерея погибли... Все, чем он так дорожил, умерло. - Это неправда, - сказала Вивиан твердо. – Оно не умерло. Оно просто ждало твоего возвращения. Стоун-холл теперь твой дом. Ты больше не маленькая девочка. Ты сможешь позаботиться об этом месте. Главное помнить, что чужим людям здесь не место. Иначе Пустая комната уцепится за них, как уцепилась за нас. Поэтому никаких больше извращенцев в Стоун-холле, кроме нас! Одри рассмеялась, а Мэтью и Джошуа подхватили ее смех. Когда все отсмеялись, Вивиан спросила: - Кэтрин... так зовут твою мать, да? - Да, - Одри закивала. – Я должна обязательно показать ей эту запись. Мама ни за что не поверила бы во все, что мы здесь увидели, да и ни к чему ей это знать. Она не поверит, что я разговаривала с дядей, зато эти записи вполне реальны. Мама должна знать, что дядя раскаивался. Они помолчали какое-то время, а потом Мэтью не вытерпел и спросил: - Ну что... все, как бы это, остывает... давайте есть, что ли? И компания разразилась дружным хохотом. 16:14 После обеда они перебрались в гостиную, где затопили камин. Дождь уютно шуршал по крыше, потрескивал огонь. Вивиан смотрела на пламя, не отрываясь, и его отблески окрашивали ее рыжие волосы, делая их огненными. - Как думаете, Пустая комната теперь оставит нас в покое? – спросил Джошуа. - Не знаю, как вы, а я хочу подстраховаться на этот случай, - сказала Вивиан, не отрывая глаз от метущегося пламени. – Я уже очистила свою совесть перед самой собой и перед Одри. Я рассказала Одри одну историю, которую не рассказывала раньше никому, даже тебе, Джошуа, - и она перевела взгляд на брата. - Что за история? – удивился Джошуа. - Помнишь миссис Морган? Так Вивиан начала свой рассказ. Она рассказала о том, как миссис Морган оставляла ее одну в комнате на несколько часов вместе с куклой, принадлежавшей ее мертвой дочери. Рассказала о том, как ей было страшно, и как сильно она возненавидела старуху. Так сильно, что в тринадцать лет выпустила эту ненависть наружу, и что из этого вышло. Рассказала о том, как малышка Сьюзи стала навещать ее в Стоун-холле. И о том, как ей удалось простить саму себя. Казалось, что больше всех этой истории удивился Джошуа. Он воскликнул: - Господи, Вив, я даже представить не мог, что все эти годы ты жила с таким грузом вины! Вивиан пожала плечами. Она снова безотрывно смотрела на пламя, трепещущее в камине. - Ты был еще слишком мал, чтобы знать о таких вещах. Я думала, что расскажу тебе, когда ты подрастешь, но... Потом мы поругались, и все. - Да... – Джошуа вздохнул. – Мне жаль, что все так вышло. - Мне тоже. - Но, по крайней мере, сейчас все это закончилось! Вы помирились, и эта история с миссис Морган ушла в прошлое! – попытался внести нотку оптимизма Мэтью. - Верно, - улыбнулась Одри и положила руку Вивиан на плечо. – Пустая комната всем нам открыла глаза на истинных нас. Она помогла нам разобраться с собственными чувствами. - Выходит, что Пустая комната – это не зло, - произнес Джошуа, подумав. – По сути она бесстрастна. Это мы наделяем ее злом или добром. Она лишь открывает нашу сущность, только и всего! А судим себя тоже мы сами. Они снова немного помолчали, размышляя над его словами, а потом Мэтью сказал: - Я благодарю Вивиан за откровенность, и, следуя ее примеру, тоже хочу рассказать о своей страшной тайне. Действительно хочу. Если бы мне неделю назад кто-нибудь сказал, что я буду рассказывать об этом всем вам, я бы ни за что не поверил. Но с тех пор многое изменилось... Так начал свой рассказ Мэтью. Его глаза до сих пор наполнялись слезами, когда он говорил о том, как Вилли ушел под воду, а сам он слишком испугался, чтобы прыгнуть за другом и спасти его. Казалось, его история больше всех взволновала Вивиан. Она сказала: - Послушай, Мэтью, ты так и не смог избавиться от чувства вины, это нехорошо. Пустая комната может не отпустить тебя, ведь ты все еще не смог себя простить. - Да, да, я знаю, но что я могу поделать? – прошептал парень, окончательно расстроившись. – Вилли так ни разу и не явился ко мне в этом доме! Я видел только того близнеца-утопленника, но не видел своего друга... Мне кажется, что Вилли никогда не простит меня. - А теперь послушай меня, нытик, - сказала Вивиан серьезно. – С таким настроем ты из Стоун-холла никогда не уедешь! Что толку до сих пор страдать об этом, что толку от этой бесконечной перемотки пленки в обратном направлении? Вилли умер, он умер, понимаешь? Это были жестокие слова, но это было правдой. Мэтью закрыл лицо руками. - И ты можешь сколько угодно переигрывать события того дня в своей голове, от этого уже ничего не изменится, - продолжала Вивиан. – Ты можешь воображать себя героем, каким никогда не был, воображать, как ты вытащил этого мальчишку из воды, и все жили долго и счастливо, но ведь это был бы уже не ты, понимаешь? Настоящий ты испугался, что не удивительно, ты не был храбрым героем, ты был обычным ребенком, которому стало страшно. Вот в чем правда, Мэтью. Прими себя таким, какой ты есть. Реальность не всегда должна быть красивой и благородной, наоборот, чаще всего она оказывается именно такой. Но тебе надо жить с этим, жить дальше! Вилли умер, а ты жив. Ты можешь представлять себя героем, но никто не знает, что было бы, прыгни ты тогда в воду. Ты мог бы тоже утонуть, и тогда тебя вообще не было бы сейчас здесь. Но ты есть. Так перестань же ныть и прими достойно все, что ты сделал и не сделал! Это жизнь. Другого пути нет. Мэтью отнял руки от лица и внимательно посмотрел на Вивиан. А потом вдруг улыбнулся. - Да. Ты говоришь правду, Вивиан. Я всегда был трусом, таким и остался, таким и помру. Но почему-то мне всегда было очень сложно принять себя таким. Мне хотелось измениться, но не получалось. - Легко принять себя умным, сильным и смелым, - сказала Вивиан. – Но трудно принять себя трусливым, подлым, трудно принять в себе темную сторону. Думаю, Пустая комната хотела, чтобы мы сделали именно это. Невозможно вечно убегать от себя. Рано или поздно тьма все равно догонит. Думаю, что только приняв ее и отпустив, мы сможем жить дальше. - Хорошие слова, - прошептал Джошуа, и остальные с ним согласились. - Что ж, теперь, когда наш сеанс откровений окончен, я должна пойти и завершить свою часть этого дела, - сказала Одри. – Я должна встретиться лицом к лицу со своей тьмой. - Хочешь поговорить с двойником? – с тревогой спросила Вивиан. - Именно, - Одри решительно поднялась с дивана, а вслед за ней поднялся Мэтью. - Пойду проверю, как там наш бензин. Если все действительно закончилось, то сегодня мы сможем наконец-то уехать отсюда. Но почему-то ни у кого эта мысль уже не вызывала такого энтузиазма, как раньше... 17:01 Мэтью вышел на пронзительный осенний холод, оставив Джошуа и Вивиан в гостиной, уютно устроившихся на диване и болтающих так, словно весь мир перестал для них существовать. Джошуа обнял сестру за плечи, а она положила голову ему на плечо. Они вполголоса обсуждали подробности истории с миссис Морган. И Мэтью подумал, что эти двое всегда были близки, несмотря на долгие десять лет, что они провели в ссоре. На самом деле между ними как будто бы ничего не изменилось. Мэтью шел по каменистой дорожке к машине и с улыбкой думал, что встреча с Вивиан круто изменила его жизнь. Если бы тогда она не угостила его выпивкой в клубе, если бы они не разговорились, он никогда не приехал бы Стоун-холл, не встретил Джошуа, не смог простить себя за прошлое. В тот вечер он пошел в клуб, чтобы познакомиться с какой-нибудь не очень настойчивой девушкой, которая не будет лезть к нему в штаны, и в то же время создаст видимость того, что он натурал. Но все вышло как раз наоборот. Вивиан была довольно настойчивой девушкой. Она была яркой, веселой, она знала себе цену, она смогла очаровать даже Мэтта. В первый же вечер она произвела впечатление уверенной в себе девушки, и Мэтью даже представить не мог, что она может оказаться настолько ранимой, что за ее колкими шуточками скрывается страх того, что ее снова предадут, разбив сердце. Все то время, что они общались до поездки в Стоун-холл, Мэтью выдумывал всевозможные, порой немыслимые отговорки, чтобы не оставаться у Вивиан на ночь, ведь он уже мечтал только о Джошуа, однако от поцелуя отвертеться ему не удалось. Нельзя сказать, что ему совсем не понравилось. Вивиан хорошо целовалась, хоть и была девчонкой. Но уже тогда Мэтью насторожило кое-что. В ее поцелуе была какая-то исступленность. Вивиан словно цеплялась за него, просила у него что-то, просила защиты, просила то, чего он не мог ей дать. Мэтью тогда со всей ясностью ощутил, что Вивиан нужен кто-то сильный. И даже если бы он был натуралом, они все равно не смогли бы быть вместе. Тот поцелуй растревожил и напугал его. В нем было отчаяние. Оно вырывалось наружу, Вивиан не могла удерживать его в себе вечно, не могла контролировать каждую секунду своей жизни. И Мэтью был уверен, Вивиан тогда тоже поняла, что то, чего она искала, он не мог ей дать. Потому что она оставила свои решительные попытки соблазнить его. Возможно, она еще надеялась на что-то, но в глубине души понимала, что лучше бы этому не бывать. Погруженный в воспоминания, Мэтью открыл багажник и вытащил канистру. Пустая. Странно. Что ж. Бензина у них по-прежнему не было. На улице уже темнело, и не было даже речи о том, чтобы попытаться уйти из Стоун-холла пешком. Неужели опять? Неужели ничего не вышло? Наверное, Мэтью еще долго стоял бы с пустой канистрой в руках, словно ожидая, что бензин вдруг наполнит ее волшебным образом, если бы вдруг не заметил, что в машине... кто-то сидит. И это стало таким шокирующим открытием, что от испуга парень выронил канистру из рук и попятился. Кто-то сидел на заднем сидении, повернувшись к нему спиной. Кто-то маленький. Мэтью сморгнул, но, конечно же, видение не пропало. То был мальчик. И почему-то этот мальчик был одет в ту самую куртку, которая была на Вилли в тот день, когда он утонул. Мальчик обернулся, и Мэтью выдохнул. Это был Вилли. Очень бледный, даже белый, с кожей, как будто светящейся в наступающих сумерках. Мэтью успел подумать, что Вилли совсем не похож на все те реалистичные видения, что прежде были у них в Пустой комнате. Кто же он? Неужели... призрак? - Вилли? – позвал он. Вилли молчал. Мэтью в изумлении обнаружил, что видит салон машины... сквозь мальчика. - Вилли... это действительно ты, - прошептал Мэтью. Призрак не говорил ни слова. - Вилли, пожалуйста прости меня за то, что я не помог тебе в тот день, - взмолился Мэтью, боясь, что Вилли исчезнет, а сам он так и не успеет сказать самого главного. – Прости, что не спас тебя, прости, что не послушался, когда ты хотел уходить... Это я во всем виноват, пожалуйста, прости меня! Вилли... Ответь мне что-нибудь, пожалуйста! Ты простишь меня? Но Вилли не отвечал. Он лишь медленно закрыл глаза и снова открыл, что можно было расценить как согласие. Точнее, Мэтью надеялся, что это согласие. А потом мальчик растворился в воздухе, оставляя салон автомобиля пустым. Ну, или почти пустым... потому что, когда Мэтью открыл заднюю дверь, на том самом месте, где сидел Вилли, он обнаружил канистру. Полную канистру бензина. 17:04 Одри поднялась на чердак, где ее ждало надтреснутое зеркало. Вот только Одри уже не чувствовала перед ним такого панического страха. Ей не хотелось набросить на зеркало простыню и убежать, захлопнув дверь, как тогда, когда ей было десять, как всегда она делала во сне. Одри провела кончиками пальцев по холодному зеркальному стеклу, и ее отражение ей улыбнулось. Одри вздрогнула и отдернула руку. - Эх, Одри, ну когда же ты уже перестанешь шарахаться при виде меня? – спросила двойник. - Никогда не перестану, - проворчала Одри. – Я все же предпочитаю видеть свое отражение в зеркале, а не тебя! - Ты до сих пор не поняла? Я – и есть ты. Одри вздохнула. - Да. Я знаю. Знаю, что ты часть меня. Знаю, что всю жизнь боялась утратить разум и стать, как мой дядя. Знаю, что все это было очень глупо. Знаю, что Стоун-холл – мое место. - Хорошо, очень хорошо, - улыбка двойника стала чуть ехидной. – Ты делаешь большие успехи. Ты все это знаешь, но принимаешь ли ты это? Не захочешь ли ты снова отворачиваться от своих истинных желаний и потребностей, не станешь ли загонять свои страхи вглубь подсознания, не захочешь ли ты опять видеть в себе только хорошее и отмахиваться от дурного? - Я не стану этого делать, - ответила Одри твердо. – Я принимаю тебя. - Нет-нет, ты говоришь не так, - двойник покачала головой, и Одри тут же исправилась с улыбкой: - Я принимаю себя. Она улыбалась, и двойник улыбалась тоже. И Одри уже не видела двойника, а видела лишь свое улыбающееся отражение. Это было обычное отражение, которое уже не жило своей жизнью. Одри снова коснулась зеркала, и ее отражение на той стороне тоже прикоснулось к ней. Обычное старое зеркало. И только теперь, только сейчас Одри была уверена, что все действительно закончилось. На самом деле закончилось. 17:17 Одри запирала входную дверь, а остальные ждали ее у машины. Мэтью уже залил полный бак, оставалось только сесть и уехать. И Одри хотелось закрывать этот проклятый замок как можно дольше, потому что меньше всего ей хотелось снова возвращаться домой (это слово уже не очень-то подходило), возвращаться в университет, возвращаться в свою прежнюю жизнь. Но ей нужно было закончить игру, нужно было многое сделать в той прежней жизни, поэтому Одри все-таки закрыла дверь и спустилась с крыльца. Она заметила, что Вивиан как-то странно смотрит на нее. Какая-то печаль таилась в ее взгляде. Одри думала о том, какими будут их отношения, когда они вернутся к нормальной жизни? Магия Стоун-холла перестанет действовать, и Вивиан одумается, наверняка одумается. Но Одри нашла в себе силы улыбнуться ей. Что ж, по крайней мере, все это было, все, что было между ними – реально. И Одри знала, что они обе никогда этого не забудут. А Вивиан улыбнулась ей в ответ, как бы подтверждая эту непроизнесенную мысль. - Ну что, едем? – бодрым голосом спросил Мэтью, обнимая Джошуа за плечи. - Едем, - отозвался Джошуа, обнимая его одной рукой за талию. А Вивиан вдруг нахмурилась. - Знаете, - сказала она. – Мне уже давно кажутся странными эти ваши... мужские нежности. Что за дела, Мэтью? Мой брат голубой, ты еще не понял? - Еще как понял, - с улыбкой ответил Мэтью и чмокнул смущенного Джошуа в макушку. – Думаю, мы с твоим братом отлично поняли друг друга. Вивиан открыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Ее глаза округлились, а лицо медленно изменялась от осенившей ее догадки. - Не может быть, черт бы вас побрал! – воскликнула она. – И давно вы этим занимаетесь, извращенцы?! - Ну... – Мэтью замялся, но так и не смог ничего ответить. Впрочем, ответа и не требовалось. Вивиан, которая от шока даже не могла подобрать нужных слов, посмотрела на Одри и спросила: - А ты знала об этом? Знала об этом кошмаре? Одри усмехнулась, прикрывая рот ладонью. Точно так же она не смогла удержать смех тогда, на кухне, когда нечаянно брызнула Вивиан в лицо апельсиновым соком. - Ты знала! – закричала Вивиан. – Ты все знала и молчала! – казалось, ее возмущению не было предела. – Ну все, тебе крышка, теперь уже точно крышка! Я убью тебя, клянусь! Всех вас порешу! Но начну с тебя! - Нет! – Одри побежала, сгибаясь от хохота. – Пощади, Вивиан, пощади! - Убью! – вопила Вивиан. – Живой ты отсюда не уедешь! А Мэтью и Джошуа улыбались друг другу, предпочитая не вмешиваться в эти сложные отношения и предоставив Вивиан и Одри возможность сколько угодно наворачивать круги вокруг машины. Так раскрылась самая главная и самая страшная тайна Стоун-холла.