Пустая комната

03:06 В камине догорал огонь – становилось холодно. Фонарики давно погасли, и апельсины еще больше скукожились. Гроза затихла, и за окнами шелестел дождь, стучал по крыше. Вивиан и Одри лежали на диване, завернувшись в плед. Вивиан лениво перебирала в пальцах длинные пряди волос Одри. - А знаешь, до меня только сейчас дошло, что мы в гостиной, - сказала она. – Парни могли спуститься в любой момент, и что бы они увидели? - Кое-что интересное, - усмехнулась Одри. – Уверена, что они уже десятый сон видят. - Одри? - Да? - Мне понравилось. - Я догадалась. - Мне очень понравилось... Я... не думала, что все будет так... Одри улыбнулась, смутившись от таких комплиментов. - Мне тоже понравилось, - сказала она. - Да ладно, - Вивиан недоверчиво отмахнулась. – Чувствую себя такой жалкой! Я ничего не умею. - Для неумеющей у тебя вышло прекрасно. Я серьезно. - Спасибо, - Вивиан чмокнула ее в макушку. – Знаешь, я думала, что лесбийский секс – это розовые сопли, лепестки фиалок и все такое. Не думала, что ты меня так... ну... - Затрахаю? - Да пошла ты! – Вивиан пихнула Одри в плечо, и та расхохоталась. Вивиан не удержалась от улыбки. – Ненавижу тебя, потому что... потому что... - Я всегда права? - Да. Ты всегда права, черт бы тебя побрал. Какое-то время они дурачились и обзывались в своей обычной манере, а потом Вивиан попросила: - Может, мы все-таки переберемся к тебе в спальню? Не хочу, чтобы утром эти дебилы увидели здесь мою голую задницу. Они оделись и поднялись наверх, продолжая подкалывать друг друга и ухохатываться. Вивиан казалось, то, что произошло между ними сейчас, как будто ничего не изменило в их отношениях. Осознавать это было немного странно. Не было никакой неловкости, сожалений и мыслей о том, как быть дальше. Было только «Как же ты меня достала!» и «Так бы и придушила тебя!», сопровождаемые смехом, пинками и шуточным боем. Вивиан не помнила, чтобы с кем-то, кроме своего брата, разумеется, она когда-либо чувствовала себя так свободно. - Давай потише, а то мы точно их разбудим, - забеспокоилась Одри, когда они шли по коридору второго этажа в направлении спальни. - Или разбудим призраков, а может даже, твоего двойника! – подмигнула Вивиан. - Что, мечтаешь снова встретиться с ней и продолжить то, что вы не доделали в потайной комнате? - Мне кажется, или ты ревнуешь меня к самой себе? - Она – не я! - Так говорят все шизофреники... – усмехнулась Вивиан, за что больно получила локтем в спину. В комнате Одри было холодно. Чертовски холодно. После протопленной гостиной с камином, это помещение больше походило на сырой склеп. Стуча зубами, Вивиан и Одри забрались под одеяло и прижались друг другу, забыв обо всех своих перебранках. Они лежали, затихнув, ощущая тепло друг друга. Одри уснула. Вивиан слышала, как ее дыхание успокоилось, замедлилось. Вивиан тоже устала, но спать не получалось. В голове бешеным водоворотом вертелись разные мысли: о том, что происходит с ее братом, о том, что только что произошло между ней и Одри, о том, что происходит в этом чертовом доме, и о том, где же все-таки спрятана разгадка. Чем больше Вивиан думала о последнем, тем сильнее ей казалось, что разгадка все это время находилась у них под носом. «Истина где-то рядом, черт бы ее побрал», - думала она. - И ты совершенно права, - услышала она вкрадчивый женский голос над самым ухом. Вивиан закрыла глаза, надеясь, что ей померещилось. Она не хотела оборачиваться и смотреть, кто там стоит. Вернее, она знала, кто там стоит, но смела надеяться, что этот кто-то просто возьмет и исчезнет. - Размечталась, - прочла ее мысли двойник Одри. – Я слишком долго ждала этой ночи. Особенной ночи Хэллоуина, когда можно по-настоящему повеселиться. - Иди веселись в другое место, ладно? – устало попросила Вивиан. - Разве тебе не интересно узнать, что происходит в этом доме? Разве не об этом ты меня просила? Вивиан, наконец, заставила себя повернуть голову, потому что ей уже начинало казаться, что она говорит сама с собой. Одри Вторая с улыбкой смотрела на нее. - Если пойдешь сейчас со мной, узнаешь кое-что любопытное, - произнесла она нараспев. Вивиан покачала головой. - Я не могу оставить ее одну. Кто знает, что ты задумала? - Не переживай, ничего с твоей Одри не случится. - И ты хочешь, чтобы я поверила тебе? Как же! - Разве я обманывала тебя раньше? Разве не я посоветовала тебе сделать первый шаг? – сладким голосом убеждала двойник. – И кто оказался прав? Ведь я говорила, что она хочет тебя, а ты мне не верила. Вивиан вздохнула. Искушение узнать что-нибудь о Стоун-холле было слишком велико. В конце концов, вдруг это поможет им выбраться отсюда? Но если двойник лжет, она может подвергнуть опасности Одри. Возможно, это лишь уловка. - Это не уловка, - спокойно возразила Вторая Одри. – Одри было бы приятно узнать, что ты так волнуешься за нее. Но еще приятнее ей будет узнать, что ты подобралась к разгадке тайны. Сделай подарок своей подружке. Настоящий подарок. - Ладно, - решилась Вивиан. – Но имей в виду, если с ней что-нибудь случится, я тебя с того света достану! - О, в тебе я не сомневаюсь, - хохотнула двойник, направляясь к двери. Вивиан тихонько выбралась из постели, накинула плед и с грустью посмотрела на Одри. «Я скоро вернусь. Я вытащу нас отсюда». Когда они вышли в коридор, Вивиан спросила с плохо скрываемым раздражением: - Зачем ты снова явилась? Я думала, после того, что произошло сегодня между нами, Одри перестанет раздваиваться. - Все не так просто. Одри отказывается признавать многие вещи, помимо того, что ты ей нравишься. Даже после того, как вы разобрались друг с другом, эти вещи никуда не делись. И Одри придется принять их. Только тогда я перестану приходить. - Вот как? И что же это за вещи? - Так я тебе и сказала! – двойник снова усмехнулась своим противным смехом. – Она сама должна до этого дойти. Я и так не должна помогать вам сейчас. Но я – подсознание Одри, так что просто не могу промолчать. - Подумать только, я-то наивно полагала, что вреднее Одри нет никого на свете, а ты еще хуже! - Спасибо! Приятно слышать. Они свернули в библиотеку, Вивиан зажгла свет и завалилась в кресло с сердитым видом. - Ну, и что тебе нужно на этот раз? Выкладывай. - Скажем так. Я кое-что знаю про неизданный роман Карца «В ловушке»... Вивиан моментально выпрямилась на кресле. - Повтори! Что ты знаешь? - Что слышала. Напряги память, Вив. Вспомни ваш с Одри утренний разговор. Ты просила Одри поставить себя на место своего дяди, чтобы выяснить, как она поступила бы с рукописью, припоминаешь? - Да... – Вивиан нахмурилась. – Одри сказала, что не смогла бы уничтожить рукопись, поэтому хорошенько спрятала бы ее. В потайной комнате, например. - Да, и она соврала тебе, - улыбнулась двойник. - Соврала? Не-е-ет! – Вивиан со смехом покачала головой. – Я и сама подумала про потайную комнату! Это лучший тайник в доме, который только можно придумать! Или... – Вивиан вдруг перестала смеяться. – Или нет? - Одри солгала тебе, сама того не подозревая. Но я, как ее подсознание, точно знала, где именно она спрятала бы рукопись. Ум Одри намного изощреннее, чем ты можешь представить. Но ты тоже не дура, Вивиан. Ты сможешь догадаться, я уверена. - Но где же? Где же тогда Одри спрятала бы ее? – беспомощно спросила Вивиан, не имея в голове ни одной догадки. - Я подскажу. Ответ на этот вопрос находится в дневнике Карца. На тех самых страницах, что вы читали утром. Вивиан попыталась вспомнить, где они оставили эти страницы. На кухне. Надо спуститься туда и еще раз перечитать записи. - И еще кое-что, прежде чем ты уйдешь, - двойник подошла к ней вплотную и заглянула в глаза. – Подсознание Одри скрывает множество тайн. Я не могу раскрыть тебе их все. В конце концов, ты же психолог, и это твоя работа. И да, поздравляю с тем, что ты наконец-то завалила Одри. Я же говорила, тебе это понравится, - двойник подмигнула и снова растворилась в воздухе. Смущенная и растерянная Вивиан осталась в библиотеке совсем одна. И что теперь? Как ей найти ответ на этот вопрос? - Кухня. Кухня, - сказала она себе и побежала. Страницы из дневника лежали на кухонном столе, вложенные в книгу по психологии. Взволнованная до дрожи в запястьях, Вивиан достала их и в очередной раз внимательно прочитала. Сначала она не понимала, что в них такого особенного. Писатель переживает из-за того, что кабинет, где он раньше работал, начал преследовать его во всех остальных комнатах дома, и что? Но чем дальше Вивиан читала, тем больше понимала. И в какой-то момент, когда она еще не дошла до конца, внезапное осознание молнией поразило ее. - Ну конечно, Господи! – воскликнула Вивиан на всю кухню. Тот самый кабинет. Пустой кабинет. Кабинет, в котором Уинстон Карц начал писать свой роман «В ловушке». Кабинет, превратившийся в блуждающую несуществующую комнату. А когда хочешь спрятать нечто важное, такое как опасная рукопись, что может больше подходить для этой цели, чем место, которого в реальности не существует? Не потайная комната, а несуществующая комната. Вот где Уинстон Карц спрятал свой роман. Вивиан готова была прыгать от радости и вопить на весь дом. Ей хотелось разбудить Одри и все рассказать. Но успокоившись и трезво все взвесив, она подумала, что такой шум ни к чему не приведет. Ей нужно было найти пустую комнату. Нужно было снова попасть туда. А сделать это можно было только в одиночестве. Вивиан села за стол и задумалась. Ведь она не видела пустую комнату, как таковую. Эта комната приходила к ней, принимая облик комнаты в доме миссис Морган, и лишь Джошуа видел ее такой, какой она была на самом деле. Ну, или почти такой. Если говорить начистоту, Вивиан боялась. Боялась, что снова окажется у миссис Морган вместе с малышкой Сьюзи, и тогда уже некому будет помочь ей, ведь Одри крепко спит в своей спальне. Что с ней тогда будет? «Ладно, - сказала она себе. – Пора бы мне уже встретиться со своими кошмарами лицом к лицу. Невозможно бегать от них всю жизнь. Разве не это я говорю своим пациентам?». Вивиан решила открывать все комнаты в доме до тех пор пока не найдет нужную. Но прежде чем начать поиски, Вивиан подумала, что ей может пригодиться одна вещь. Она нашла эту вещь в ящике кухонного стола и крепко сжала в руке. 04:18 Однако найти пустую комнату оказалось не так просто. Вивиан открывала десятки дверей одну за другой, в том числе чердачную, где все произошло в прошлый раз, но ничего не находила. Обычные комнаты. Вивиан начинала волноваться. Как там Одри? Что если за то время, что она здесь бродит, с Одри уже что-нибудь случилось? Что если двойник подстроила все это специально, только для того чтобы отвлечь Вивиан, а самой подобраться к Одри? От этих мыслей Вивиан холодела, она уже готова была плюнуть на все и вернуться в спальню, как вдруг отчетливо услышала чей-то смех. Ее мысли были об Одри, поэтому Вивиан подумала, что это Одри смеется. Или двойник, на худой конец. Но когда смех повторился, Вивиан уже не была в этом уверена. То был детский смех. Смеялась какая-то девочка. Вивиан обернулась на пустой темный коридор и напрягла слух так, как только была способна. Когда смех повторился снова, Вивиан уже не сомневалась, что доносится он из ванной. А еще она не сомневалась в том, кому этот смех принадлежит. Что ж. Она сама этого хотела. Если это единственный способ попасть в пустую комнату, то так тому и быть. «Надеюсь, если мне суждено погибнуть, Одри оценит мою жертву». Не медля больше ни секунды, чтобы не позволить сомнениям одолеть себя, Вивиан открыла дверь ванной, но вот только, это была уже, конечно, не ванная. А старая, но не добрая, комната в доме миссис Морган. Еще до того как Вивиан вошла, она заметила, что на диване, повернувшись к ней спиной, кто-то сидит. Хотя, почему кто-то? Понятно, кто это был. Вивиан переступила порог и закрыла за собой дверь. Закрыла дверь в свое собственное подсознание и свои кошмары. Приходит время, когда каждый должен это сделать. И время Вивиан пришло. - А мы тут скучали без тебя! – объявила малышка Сьюзи, оборачиваясь. «Зато я не скучала, - подумала Вивиан. – Век бы тебя не видела». Она подошла к дивану и заметила на коленях девочки разбитую куклу, с которой та играла. - Я хотела переодеть свою куклу, - сообщила девочка. – Ее платье стало совсем старым, оно износилось. Но у меня ничего не выходит. Не выходит переодеть малышку Сьюзи! – она зло сморщила губы. – Моя кукла разбита, я не могу переодеть разбитую куклу! И знаешь, кто во всем виноват? – девочка поднялась с дивана и уставилась на Вивиан. В глазах ее по-прежнему не было ничего детского, и, тем более, человеческого. Ее глаза были мертвыми, они не отражали ничего, они лишь вбирали в себя, вбирали свет, жизнь, мечты, надежды. Это были черные дыры, беспросветные, холодные и пустые. - Знаю, - ответила Вивиан. – Это я во всем виновата. Малышка Сьюзи, кажется, немного удивилась такому повороту – ее левая бровь приподнялась, а пухлые губки дрогнули. - А ты знаешь, что бывает с виноватыми? – спросила она. - Знаю. Их наказывают. - Правильно. Умная девочка, - улыбнулась малышка Сьюзи. – Ты все испортила. Ты разбила мою куклу, ты убила мою маму. И этого уже не исправить. Поэтому ты должна быть наказана. - Ты права, - Вивиан кивнула. – Твою маму уже не воскресить, не вернуть к жизни. И в этом есть моя вина. Но твоя разбитая кукла... Ты хочешь, чтобы она снова стала целой? Хочешь играть с ней, переодевать свою малышку Сьюзи? - Это невозможно, - девочка покачала головой. – Разбитое не может снова стать целым. Ты должна быть наказана. - Дай мне свою куклу, - Вивиан протянула руку. - Ты должна быть наказана, - повторяла девочка упрямо, ее глаза сузились и недобро сверкали. – Ты должна быть наказана. - Отдай мне ее! – прикрикнула Вивиан, в который раз себе поражаясь. Похоже, у нее в привычку входит орать не только на людей, но и на нечисть. - Ты должна... На этот раз Вивиан не дала ей закончить и сама вырвала сломанную куклу из рук призрака. - Это моя кукла! – на всякий случай напомнила малышка Сьюзи. - Да знаю я, что твоя! Нужна она мне больно! – с куклой в руках Вивиан подошла к окну и разложила все разбитые части на подоконнике. «Слава тому, кто изобрел суперклей», - подумала она, разжимая кулак и открывая тюбик. - Что ты хочешь сделать с моей куклой? – спросила малышка Сьюзи, возникая у Одри за плечом. - Сейчас увидишь, - Вивиан начала смазывать фарфоровые края клеем и складывать части друг с другом, крепко прижимая. – Я сожалею о том, что сделала тогда. Каждый день своей жизни. Я сожалею. Что разбила твою куклу. Что не отнесла ее твоей матери. Мне было сложно признаться в этом, но я действительно раскаиваюсь. Пусть это уже ничего и не вернет. Через некоторое время фарфоровая кукла снова стала целой. Малышка Сьюзи все это время молча наблюдала за действиями Вивиан. - Держи, - Вивиан протянула ей куклу, когда работа была закончена. Теперь, о том, что кукла была когда-то разбита, говорили лишь едва заметные трещины-шрамы. На ее фарфоровое лицо снова вернулась презрительная улыбка, Вивиан вновь казалось, что мерзкая кукла смеется над ней. Ну что ж. Значит, все прошло как надо. - Она снова целая, - произнесла девочка. – Моя кукла больше не разбита. - Да. Это единственное, что я могу сделать. Прости, но твою маму я вернуть не могу. - И не надо, - малышка Сьюзи улыбнулась. – Моя мама мертвая, и я тоже мертвая. Если она будет живой, мы не сможем быть вместе, как сейчас. - Ты можешь привести ко мне свою маму? – спросила Вивиан, и голос ее дрогнул, хотя она готовилась задать этот вопрос. Малышка Сьюзи заулыбалась еще шире. Вивиан успела подумать, что вряд ли ей доводилось видеть в своей жизни что-либо страшнее улыбки этой мертвой девочки. - Моя мама уже здесь, - ответила она, и взгляд ее переместился за Вивиан, за ее плечо. «Отлично, - подумала Вивиан, сглатывая. – Вот и пришел час расплаты. Пришло мое наказание. Прости меня, Одри. Я сделала все, что смогла. Не забывай меня. По таким, как я, обычно не скучают, но все равно я была бы рада, если бы ты скучала... Прости меня». Вивиан обернулась. Миссис Морган была в точности такой, какой Вивиан ее запомнила. Она ожидала увидеть оживший труп, но миссис Морган не была похожа ни на труп, ни на призрака. Она была совсем как живая. И от этой иллюзии Вивиан стало почему-то еще страшнее. Еще тяжелее. Вивиан снова чувствовала себя тринадцатилетней, беспомощной и напуганной девочкой. Такой одинокой в большом доме миссис Морган. «Но это не так, уже не так, - напомнила она себе. – Тебе двадцать пять. И ты в Стоун-холле. И совсем рядом в своей комнате спит Одри. Я не должна, не должна забывать об этом». - Здравствуй, Виви! – обрадованно произнесла миссис Морган. Вивиан не знала, что кроется за этой радостью, а потому поспешно произнесла. - Я не хотела разбивать Вашу куклу. Я испугалась. Я сожалею об этом. Я должна была принести ее Вам в тот день... – Вивиан запнулась, потому что ощутила холодное прикосновение фарфора к своей коже. Малышка Сьюзи передавала ей свою куклу. Вивиан взяла ее и в свою очередь передала миссис Морган. – Мне потребовалось двенадцать лет, чтобы решиться на это. Простите за то, что Вам пришлось ждать так долго. Простите за то, что я все испортила. Миссис Морган приняла куклу в свои старчески сморщенные руки и обняла ее, качая и баюкая, словно ребенка. - Дорогая моя... Малышка Сьюзи, - произнесла она. – Как хорошо, что ты пришла ко мне. - Я сделала все, что смогла, - вздохнула Вивиан. – И готова принять наказание. Приступайте! Миссис Морган оторвалась от своей фарфоровой любимицы и посмотрела на Вивиан. - Когда умерла моя дочка, мне было очень плохо. У меня осталась только вот эта кукла, так похожая на нее, что я поверила, будто в ней живет душа моей дочки. Когда я узнала, что кукла разбилась, я подумала, что потеряла свою Сьюзи во второй раз, ведь ее душа упорхнула от меня. Я не смогла пережить такого горя. - Это все из-за меня. Я разбила куклу. Из-за меня у Вас стало плохо с сердцем, из-за меня Вы погибли. - Да, Виви, ты помогла мне наконец-то освободиться. Помогла мне воссоединиться со своей малышкой. - Что? – Вивиан думала, что ослышалась и во все глаза смотрела на миссис Морган, лихорадочно соображая, где здесь подвох. – Разбив куклу, ты освободила меня. Я наконец-то смогла уйти из мира, который причинил мне столько боли. Моя малышка дождалась меня, - глаза старой женщины увлажнились. - Я... я... – Вивиан почувствовала, что тоже готова расплакаться и часто заморгала, силясь прогнать подступившие слезы. – Все эти годы я думала иначе. Я привыкла винить себя в Вашей смерти. - Не бери на себя слишком много, - улыбнулась миссис Морган. – Я умерла, потому что пришло мое время. Смерть – неотъемлемая часть жизни. - Но... но Ваша дочь сказала, что я должна быть наказана! - Ты сама уже достаточно наказала себя, - ответила миссис Морган. – Довольно, Виви. Живи, пока у тебя есть такая возможность. До встречи. И старая женщина взяла свою дочку за руку, улыбаясь ей с такой теплотой, с какой никогда не могла улыбнуться маленькой Вивиан. И в тот момент Вивиан ощутила, что тоже прощает ее. Все эти годы она злилась на миссис Морган за ее сумасшествие, за то, как она пугала ее. Но Вивиан не дано было узнать, что значит потерять дочь, а значит, не дано было и судить. Она сморгнула слезы, и в тот же миг все исчезло. Исчезла миссис Морган с дочерью и куклой, исчезла комната, где Вивиан провела столько одиноких холодных вечеров. Все растворилось, как внезапно оборвавшееся сновидение. Все прошло. Вивиан огляделась. Она стояла посреди совершенно пустой комнаты. Тихой, голой, усталой комнаты. Только стены, пол и потолок. Нет... Не совсем так. На полу у своих ног Вивиан увидела стопку бумаги. Она уже знала, что это. Вивиан подняла рукопись, на первой странице которой было напечатано крупными буквами: «Уинстон Карц. В ЛОВУШКЕ». 09:21 Одри помнила, как ночью, а может уже под утро, Вивиан вдруг так крепко обняла ее, что она проснулась. Вивиан прижимала ее к себе и что-то шептала, но сквозь сон Одри смогла разобрать только это: «Как я рада, что с тобой все хорошо. Двойник не обманула. Как я рада. Спасибо тебе, Одри. Ты спасла меня». Одри так хотела спать, что не могла как следует вникнуть в ее слова. Но сейчас, когда она открыла глаза утром, это стало её первой мыслью. Она хотела спросить Вивиан о том, что случилось. Вивиан уже не спала. Она лежала на боку и смотрела на Одри. Одри смутилась. Будут ли они теперь ощущать неловкость после того, что произошло между ними ночью? Изменится ли что-то в их отношениях? Вчера Одри не могла противиться искушению, она слишком сильно хотела Вивиан, и даже ее могучий разум отключился, но сегодня... Одри спрашивала себя, насколько серьезно настроена Вивиан. Чего она хочет? Не было ли все это просто помешательством, которое вызвал этот дом? Возможно, Вивиан просто хотела попробовать, каково это – с девушкой. И тогда сегодня все снова встанет на свои места. Одри была почти готова к этому. Почти. - Чего ты смотришь на меня? – спросила Одри, и прозвучало это суровее, чем ей хотелось бы. - Не знаю. Мне просто нравится смотреть, - улыбнулась Вивиан. – А знаешь... однажды я уже влюблялась в девчонку. - Что?! – Одри привстала на постели, от шока сразу забыв обо всем, что секунду назад крутилось у нее в голове. Вивиан с мечтательной улыбкой перевернулась на спину и произнесла: - Это случилось в колледже. Мне было девятнадцать, и я влюбилась в свою соседку по комнате. То есть, я только сейчас понимаю, что была влюблена в нее. А тогда мои чувства не казались мне странными. Мы очень быстро стали близкими подругами. Мы доверяли друг другу все тайны. Она была единственной, кому я снова смогла довериться. Одри не стала спрашивать, что значит это «снова», ей слишком хотелось скорее узнать продолжение истории. - Я помню, что мне все время хотелось обнимать ее, прикасаться к ней. Я считала это дружеским желанием, но в нем было что-то большее. Совсем иные чувства поднимались во мне, когда после очередного разговора по душам, мы лежали на ее кровати, и я обнимала ее или держала за руку. Не знаю, может, она тоже что-то такое чувствовала. Помню, мне нравилось смотреть, как она переодевается. Мне нравилась ее пышная грудь, такая мягкая... И тут уже Одри почувствовала, как что-то поднимается в ней. Что-то омерзительное. Ревность. «Неужели это возможно? Я ревную Вивиан к подружке, которая была у нее сто лет назад в колледже? Черт. Оказывается, возможно». - Сама я всегда была слишком худой, и грудь моя тоже была маленькой. Но грудь моей подружки... В общем, о чем это я? – Вивиан откашлялась. – Все это я веду к тому, что всегда была не совсем натуралкой. Не до конца натуралкой, если такое возможно. Когда у моей подружки появился парень, я зверски ревновала. Конечно, я не осознавала, что ревную. Но мне так не хотелось, чтобы она встречалась с ним! Я постоянно критиковала его, всячески настраивала ее против него. Меня бросало в жар от мысли, что он прикасается к ней. - И что же случилось дальше? – мрачно спросила Одри. - Дальше... – Вивиан вздохнула. – На следующий год меня поселили в другой комнате вместе с такой уродиной, что даже вспоминать страшно. Потом и у меня появился парень. Все закончилось. Я не вспоминала о своей подружке и о той истории до тех пор пока не встретила тебя. Одри отметила свое облегчение от того, что между Вивиан и этой ее подружкой ничего не было. Но неприятный осадок все же остался. - И когда же ты собиралась рассказать мне об этом? – спросила она. - Ну, вот сейчас рассказываю. А что, кажется, кто-то приревновал? – Вивиан усмехнулась, и Одри со злостью почувствовала, что краснеет. - Нет! – возмутилась она. – Это не правда! - Эх, Одри, ну сколько можно обманывать себя? – еле сдерживая хохот, поддела Вивиан. – Так и скажи, что втюрилась в меня по уши! - Нет! Не дождешься! – закричала Одри и стукнула умирающую от смеха Вивиан своей подушкой. Вивиан не осталась в долгу, и несколько минут они били друг друга подушками, пока окончательно не запыхались и не выбились из сил. - Черт, хватит, ты победила! – выдохнула Вивиан, поднимая обе руки. - Вот и отлично, - Одри отбросила подушку. Она хотела снова рухнуть на кровать, но заметила что-то за спиной Вивиан. Какую-то стопку бумаги, которая, по всей видимости, лежала под ее подушкой до того, как началось все это безобразие. – Господи, что это? – спросила Одри, читая название «В ловушке». Вивиан улыбнулась извиняющейся улыбкой. - Это то, о чем я тоже как раз собиралась тебе рассказать! 10:16 Вивиан начала свою историю в спальне, а продолжила уже на кухне, за кофе. Сначала Одри слушала с большим интересом, а потом, когда до нее дошло, какой огромной опасности подвергала себя Вивиан, она разозлилась: - Какого черта ты творишь?! Ты соображаешь, что могла погибнуть? - Но ведь я жива, ничего не случилось, - Вивиан с невозмутимым видом отхлебнула кофе из чашки. - Ты слишком легкомысленна! - Благодаря моей легкомысленности мы имеем на столе вот это, - Вивиан кивнула на рукопись Карца. – А я наконец-то смогла избавиться от малышки Сьюзи, все сложилось наилучшим образом, расслабься! Одри вздохнула и закрыла лицо руками. - Волнуешься за меня? – улыбнулась Вивиан. – Не стоит. Я сделала это потому, что должна была. Я смогла отпустить свои страхи и увидеть Пустую комнату. - Ладно... – Одри убрала руки от лица. – Говоришь, комната была абсолютно пустой? - Абсолютно, - Вивиан закивала. – Там не было ничего, кроме этой рукописи, которую я забрала. - Но Джошуа говорил, что видел комнату, в которой не было ничего, кроме стола и печатной машинки, это та же комната или нет? - Думаю, что да. Просто такой она приходила к Джошуа. А на самом деле в ней нет ничего, Уинстон Карц оставил ее пустой. - Вивиан? - Да? - Ты молодец. Ты очень смелая. Ты смогла победить свой страх. Смогла простить себя за то, что сделала тогда. Вивиан смущенно закашлялась. Она не представляла, не могла вообразить, что услышать эти слова от Одри будет так приятно. Она не знала, куда деть глаза. - Да ладно тебе. Не такая уж я и смелая. По правде говоря, я умирала от страха, когда шла туда! А когда я была там, только мысли о... мысли о тебе помогали мне. Одри тоже смутилась. Они замолчали. Почему-то заняться любовью было легче, чем сказать друг другу нечто подобное. - Ну, что ж... – Одри первой нарушила молчание. – Пора бы нам уже почитать, что такого понаписал там мой дядя. Эта рукопись – наша последняя надежда. - Да. Да, - Вивиан с легкой тоской потянулась к машинописным листам. «Если здесь действительно спрятаны все ответы, и мы сможем выбраться, то все это закончится... Мне придется уйти, вернуться домой, вернуться на работу, вернуться в свою жизнь». - Меня беспокоит еще кое-что, - проговорила Одри. – Почему мой двойник вернулся? Почему она не исчезла? Я перестала... ну, подавлять свои чувства, почему же она не уходит? - Я задала ей тот же вопрос, - Вивиан пожала плечами. – Но оказалось, что влечение... ко мне – это не единственное, что ты подавляла. - А что еще? – Одри, казалось, искренне удивилась. - Это ты у себя спроси. - Но я не знаю! - Ладно, так и быть, приходи ко мне на прием, вместе разберемся, - улыбнулась Вивиан. – А сейчас давай уже все-таки выясним, что здесь происходит. - И что же здесь происходит? – раздался над ухом голос Мэтью. Они с Джошуа незаметно зашли на кухню и неизвестно уже сколько здесь стояли. Вивиан лишь надеялась, что они не услышали ничего лишнего, особенно про... гм, влечение. И Вивиан пришлось рассказать все сначала, но уже с известными купюрами. Пришлось выкручиваться и опускать историю про малышку Сьюзи и все, что случилось в пустой комнате до того, как она стала действительно пустой. - Веселенький у тебя выдался Хэллоуин! – поразился Мэтью. - Давайте же скорее посмотрим, что там написано! – нетерпеливо попросил Джошуа. – Ведь мы все так долго ждали этого момента! - Так нечестно, я не смогу вникнуть в суть, если не позавтракаю! – расстроился Мэтью. – Кто же воспринимает такую важную информацию на голодный желудок? Тогда Одри предложила, чтобы не терять время, почитать вслух, пока Джошуа будет готовить еду. Все согласились. Но оказалось, что воспринимать этот текст действительно нелегко, и дело вовсе не в голодном желудке. Уинстон Карц резко изменил своему стилю, легкому и свободному, поменяв его на тяжеловесный слог и сложные конструкции, которые Одри приходилось перечитывать по нескольку раз, чтобы вникнуть в смысл. Вивиан села с ней рядом и тоже читала про себя, так как воспринимать книгу на слух оказалось непросто даже для нее. Голодный Мэтью, кажется, вообще отказался от попытки что-либо понять, и, развалившись на стуле, наблюдал за снующим у плиты Джошуа. Пока ясно было лишь одно – в своем незаконченном романе Уинстон Карц хотел поведать историю писателя, который переехал в новый дом. Стандартное начало стандартной истории, и Одри даже удивилась, что богатое воображение дяди начало сдавать. Он не внес в историю практически ничего своего. Описываемый особняк был явно списан со Стоун-холла, а прототипом писателя был сам Карц. Об этом говорили душещипательные описания детства писателя, когда родственники не понимали его увлечения ужасами, и того, как тяжело ему было подружиться со сверстниками. Они читали все эти скучные вещи около часа, и когда Одри устала, на смену ей пришла Вивиан. И вот тогда началось нечто интересное. Уинстон Карц явно хорошо подготовился к написанию этой книги в плане сбора материала, потому что решил вплести в повествование все истории о Стоун-холле, все странные случаи, что произошли здесь когда-то. Возможно, в конце книги он планировал дать всему этому собственное объяснение, но ему не суждено было воплотить свои задумки. Так, например, писателю, которого звали Джек, начал являться призрак утонувшего мальчика-близнеца. Когда Вивиан читала описания призрака, возникшего в саду рядом с давно утраченным колодцем, Мэтью стало нехорошо. - Что за чертовщина? – спросил он. – Я не понимаю, как этот Карц смог так точно описать этого мальчишку? Неужели он тоже видел призрак? В его дневнике времен написания «В ловушке» мы ничего не читали об этом, так почему же он описал мальчика именно таким, каким видел его я? Ни у кого не нашлось достаточно убедительного ответа на этот вопрос, и Вивиан продолжила читать. С писателем происходили странные вещи, например, он начал замечать, что фонтан с русалкой во дворе изменяется. Русалка почти каждый день меняла свое положение, то расчесываясь, то складывая руки на груди, то отворачиваясь. Происходящее пугало героя, и он, конечно же, захотел уехать из дома, однако его телефон не работал, а бензин таинственным образом испарился. Джек оказался в ловушке. И даже когда он попытался уйти пешком, у него, как уже можно догадаться, ничего не вышло, потому что все дороги снова вели к проклятому особняку. Однако самое интересное началось, когда Джек впервые увидел свой двойник. То был злой двойник, его вторая мрачная половина, которую он всю жизнь прятал от себя самого. Его вторая половина имела привычку появляться из старинного разбитого зеркала. Когда Вивиан дочитала до этого момента, нехорошо стало уже Одри. - Этого не может быть! – воскликнула она. – Неужели мой дядя описывал то, что происходило с ним самим? Или же все было наоборот и то, что он описывал, происходило на самом деле? - Я склоняюсь ко второму варианту, - сказала Вивиан, откладывая книгу. Она читала уже несколько часов и немного охрипла. – Твой дядя был нормальным, ну, практически нормальным до того как взялся за этот роман. Вряд ли он продолжал бы писать с таким спокойствием, если бы с ним на самом деле начали происходить подобные вещи. Я считаю, что все, что было описано в этом романе, изначально являлось плодом воображения Уинстона Карца, и лишь потом обрело материальную форму. Вспомните его дневник, последние страницы, которые мы нашли! Там он начинает работу над книгой «В ловушке», а потом, именно потом, с ним начинают происходить странные вещи. Уже в поздних записях Карца мы читаем о его встречах с мальчиком-утопленником, с двойником! Я думаю, что Карц пытался избавиться от рукописи, но у него не хватило духа уничтожить ее, и он запер ее в Пустой комнате, где написанное начало оживать. - Но это значит... – осторожно предположила Одри. – Что после того как ты убрала рукопись из комнаты, все должно закончиться? - Было бы неплохо! – обрадовался Мэтью. - А может... нам лучше вообще избавиться от нее? Сжечь, например? – робко предложил Джошуа. – Лично мне так было бы спокойнее. - Мне тоже! – поддержал Мэтт. Вивиан и Одри переглянулись. - Мне кажется, есть что-то еще, все не так просто, - сказала Одри. – Не уверена, что все закончилось. Я до сих пор не могу понять, почему вдруг в этом доме ни с того ни с сего начал оживать написанный дядей роман? Почему этого не случалось раньше, в любом другом доме, где он жил, с любым другим романом, почему? Дядя прожил в Стоун-холле довольно долго и написал здесь не одну книгу, так почему же именно «В ловушке» стала для него роковой? Что-то здесь не сходится. Пока не могу понять, что именно. Давайте дочитаем рукопись до конца, - и она снова продолжила с того места, где остановилась Вивиан. Однако дальше все не становилось яснее, а лишь еще больше запутывалось. Похоже, Уинстон Карц хотел свести все к тому, что его герой, Джек, был болен шизофренией, поэтому видел, якобы, призраков, и поэтому у него началось раздвоение личности. И как это ни было странно, поразительно, удивительно и необъяснимо, но именно с этим диагнозом положили в больницу самого Уинстона Карца. - Дописался. Что тут еще можно сказать? – усмехнулась Вивиан. Заканчивалась рукопись описаниями Джека своего последнего сеанса гипноза у психотерапевта, который он проходил еще до приезда в новый дом. Герой пытался проникнуть в некие страшные заблокированные воспоминания своего детства, которые, возможно спровоцировали болезнь. Но что это были за скрытые воспоминания, Уинстон Карц так и не успел написать. Рукопись обрывалась. - Это нечестно! – совсем расстроился Джошуа. – Я думал, что эта книга прольет свет на происходящее, но теперь я вообще ничего не понимаю. Что происходило с Карцем? Что происходит с нами? - Я думаю, что все дело в этой пустой комнате, - сказала Вивиан. – Все странности начались именно с нее. С комнаты, которая когда-то была кабинетом Карца, а потом начала преследовать его. Комната обладает какой-то силой. Возможно... ну, возможно, она может материализовать мысли? – Вивиан покачала головой, сама не веря, что произносит нечто подобное. – Возможно, пока там лежала рукопись, так неудачно спрятанная Карцем, не подозревающим об этом, комната воплощала написанное в жизнь? Одри кивнула. Она не могла не признать, что предположение Вивиан логично, но что-то в ее голове по-прежнему не могло встать на свои места. Ведь каким-то образом пустой комнате удалось материализовать не только книгу «В ловушке», но и их собственные мысли и страхи. Уинстон Карц не писал о малышке Сьюзи, и, тем не менее, та приходила к Вивиан. Что это было? Возможно ли, что комната завладела их сознанием и показывала им то, чего они больше всего боялись увидеть? Обнажала их слабости? - Так что же получается... – прошептал Мэтью. – Получается, что никаких призраков в Стоун-холле никогда не было? Это лишь мир, созданный воображением писателя? - Мы должны уничтожить эту книгу, - согласилась Одри. – Так будет лучше для всех. Избавимся от нее и посмотрим, что будет дальше. Возможно, кошмары прекратятся, и тогда мы точно будем знать, что дело было только в рукописи и в той злополучной комнате. - Отлично! Давайте! – обрадовался Джошуа, который, кажется, больше всех хотел найти объяснение происходящему, найти уже конец всему этому. Он взял стопку бумаги, схватил со столешницы спички и воскликнул: - Пойдемте к камину! Устроим ритуальное сожжение! Мэтью недолго думая побежал за ним, а Вивиан и Одри задержались на кухне. - Ты действительно думаешь, что именно в этом все дело? – спросила Одри. – А как же тогда малышка Сьюзи? Если та комната обладает силой материализовать наши мысли и страхи, сможем ли мы так просто положить этому конец, избавившись от книги? У меня складывается впечатление, что эта рукопись для комнаты уже ничего не значит, теперь она переключилась на нас, переписав роман Карца на новый лад, теперь она питается нами. - Одри? - Да? - А ты когда-нибудь проходила сеанс гипноза? От такого «плавного» перехода Одри даже не сразу нашлась, что ответить, а потом воскликнула обиженно: - Что?! Разумеется, нет! Зачем мне это делать? - Послушай меня, не надо сразу кипятиться, - терпеливо сказала Вивиан. Таким тоном она всегда говорила с самими сложными пациентами, убедить которых в своей правоте давалось с огромным трудом. – Я не намекаю на то, что у тебя шизофрения. Просто ты сама говорила, что в детстве тебя преследовали какие-то странные сны, и ты ходила к психологу. Вот мне и стало интересно, не бывала ли ты у гипнотерапевта, только и всего! - Нет. Не бывала, - Одри все еще смотрела на нее с подозрением. – И с головой у меня все в порядке! - Конечно в порядке! Это я тебе как врач говорю. Ладно, пойдем в гостиную, не хочется пропустить ритуальное сожжение наших кошмаров! – Вивиан попыталась придать голосу бодрости, но Одри чувствовала ее нервозность. «Неужели со мной что-то не так? Неужели Вивиан что-то подозревает, но не говорит мне? Нет, это невозможно. Это было в детстве. Это давно прошло. Закончилось». Закончилось ли? 15:01 На улице снова пошел дождь, тяжелый, льющий сплошной стеной. Джошуа торопливо развел огонь в камине, ему не терпелось увидеть, как горит проклятая рукопись. Мэтью сидел на ручке кресла и наблюдал за ним, нахмурившись. Да, Джошуа знал, о чем он думает, и что беспокоит его. Если все их проблемы в рукописи, то откуда тогда взялся Вилли, откуда взялась та записка Дэксу, откуда прилетели пчелы? Возможно ли уничтожить все это, уничтожив рукопись, или все зашло уже намного дальше, стало куда серьезнее? - Джошуа... – сказал Мэтью тихо. – Я думаю, несмотря ни на что, ты все равно должен рассказать Одри то, что вчера рассказал мне. Вам лучше не тянуть с этим и поговорить как можно скорее. Он был прав. Тысячу раз прав. Но Джошуа ощутил лишь раздражение от его правоты, от того, что его торопят. Раздражение, что Мэтью вмешивается в их с Одри отношения и указывает ему, что делать. В глубине души он знал, что это раздражение, эта злость больше на самого себя, чем на Мэтта, который лишь искренне хотел помочь. - Я расскажу, - сказал он холодно. – Тебе не за чем волноваться об этом. Мы уничтожим рукопись, все закончится. Мы уберемся из чертового дома, и тогда я, наконец-то, смогу спокойно поговорить с ней. - Нет, Джошуа, зачем ждать так долго? А если ничего не получится? Мы не уверены, что избавление от книги решит все наши проблемы! - Ты ничего не понимаешь! – Джошуа уже не скрывал раздражения. – Думаешь, это так просто, взять и рассказать? Я должен выбрать подходящий момент, от того, насколько удачно я его выберу, зависят наши с Одри отношения на всю оставшуюся жизнь! Мэтью покачал головой. - Они зависят совсем не от этого. Но тебе, конечно, виднее. «Ну вот, я обидел его! Какой же я придурок! Ненавижу себя!». С закипающей яростью Джошуа бросил в огонь первую страницу с названием романа. Пламя, разгораясь, жадно поглотило ее. В этот момент в гостиную вошли мрачные Одри и Вивиан. Казалось, все четверо понимали, что сейчас лишь обманывают сами себя. Джошуа бросал в огонь одну страницу за другой, и они обращались в пепел, обращались в ничто. Если бы только можно было так же легко обратить в ничто все отравляющие кошмары, которые преследовали их каждый день. Если бы только это было возможно... За все то время, что рукопись горела, они не сказали друг другу ни слова. Но стоило сгореть последнему листу, как тишину разорвал телефонный звонок. Отвыкшие за последнее время от таких звуков все четверо буквально подпрыгнули. Звонил мобильный Вивиан. - Какого черта? – испуганная Вивиан взяла трубку. На экране мигала фотография ее начальника Энтони Сильвера. Только его сейчас не хватало. Энтони, будучи старше Вивиан всего на четыре года, считал, что ему все дозволено, даже командовать ей. Ну и что, что он ее начальник? – Да? Привет, Тони! - «Привет, Тони»? – передразнил парень. – И это все, что ты можешь сказать?! Вивиан, я уже несколько дней пытаюсь дозвониться до тебя, куда ты пропала? Вивиан улыбнулась, ловя себя на мысли, что слышать привычный голос Тони, пусть он и страшный зануда, было очень приятно. - Это долгая история, - она вздохнула. – Со мной случилось... э-э-э, чрезвычайное происшествие. - Чрезвычайное происшествие с тобой случится, когда ты выйдешь на работу! – возмущался Энтони. – И я сам тебе его устрою! Ты должна была вернуться два дня назад! Мне приходится покрывать тебя перед начальством, врать, звонить твоим пациентам, а некоторые из этих психов такие упертые, что мне приходится принимать их самому! Думаешь, мне оно надо?! Думаешь, мне больше нечем заняться?! Энтони любил пускать пыль в глаза, изображая из себя по горло занятого человека, и Вивиан скорчила недовольную гримасу. Интересно, что сказал бы Энтони, если бы она рассказала ему обо всем, что здесь произошло? Скорее всего, Вивиан стала бы одной из его пациенток. - Послушай, Тони, это зависит не от меня, но я постараюсь сделать все возможное и приехать завтра же. - Никаких завтра! Слышать ничего не желаю! Ты приедешь сегодня, иначе будешь уволена, ясно?! – Энтони положил трубку, а Вивиан сказала: - Да пошел ты к черту, придурок. Это был мой начальник, - пояснила она. – Говорит, что если я не выйду на работу, он вышвырнет меня. Говорит, что звонит уже несколько дней, но дозвонился только сейчас. - Хм, только сейчас значит? – Одри задумалась. – Это может значить, что... - Что все получилось! – обрадовался Джошуа. – Сработало! Дом отпускает нас! - Лучше бы не отпускал. Встречаться с Тони мне сейчас хочется меньше всего на свете. Я бы лучше осталась в Стоун-холле, - попыталась пошутить Вивиан. - Пойдемте, проверим бензин, - предложил Мэтью. – Если все действительно закончилось, бензин должен быть на месте. По крайней мере, в запасной канистре Одри точно. Они выбежали в сад и под дождем бежали к машине. Мэтью добрался первым и поднял канистру, которую они оставляли на земле рядом с машиной. Тогда канистра была пуста, но сейчас ее тяжесть говорила о том, что внутри что-то есть. И когда Мэтью понюхал содержимое, он убедился, что это не дождевая вода. - Бензин! – завопил он, а потом засмеялся, не веря в такое счастье. – Это действительно бензин! Все получилось! - Да! Я знал! – воскликнул Джошуа и запрыгал на месте. Одри и Вивиан улыбнулись друг другу. «Вот все и закончилось, - подумала Вивиан. – Но почему же я не чувствую особой радости?». «Вот все и закончилось, - подумала Одри. – Она вернется к своей жизни и забудет меня. Все закончилось. Что же ты думаешь об этом, Вивиан? Ты на самом деле рада?». Они не могли спросить об этом вслух. Они стояли под дождем, уже совершенно мокрые, но не могли сдвинуться с места и сесть в машину, где было тепло и сухо. Не могли перестать смотреть друг на друга. - Давайте же, полезайте внутрь, - Мэтью легонько подтолкнул Вивиан в плечо. – Вы совсем промокли! Я сейчас заправлю бак, и мы поедем! Вивиан сморгнула. Момент был утерян. Утерян навсегда. Она так и не смогла ничего произнести и полезла в машину. Одри села на заднее сидение рядом с ней. Она тяжело дышала, что-то в груди душило ее. По правде говоря, в глубине сердца ей хотелось, чтобы эта машина никогда не сдвинулась с места. Но Мэтью знал свое дело, и через несколько минут мотор благополучно завелся, и парни издали еще один победный клич. - Все! Вот и все! Прощай, домик! – радовался Джошуа. – Мы уходим и никогда, никогда не вернемся! - Мы победили! – поддакивал Мэтт. Шины зашуршали по гравиевой дорожке. Машина развернулась и проехала в открытые ворота. Одри и Вивиан одновременно обернулись, глядя в заднее окно. Стоун-холл, заливаемый дождем, оставался за их спиной. 17:03 Они ехали уже час, а погода все ухудшалась. Оживленный и радостный разговор Мэтью и Джошуа о том, что они будут делать, когда приедут, смолк, когда на лобовое стекло начали падать одна за другой крупные градины. Дождь лил как ненормальный, дороги размыло, в небе несколько раз сверкнула молния, которая словно гуляла меж ближайших деревьев. - Мне это совсем не нравится, - Мэтью почесал затылок. – Я уже практически не вижу, куда еду. Это становится опасным. - А может, это проделки Стоун-холла? – предположила Вивиан, которая за все время пути вела себя подозрительно тихо и не проронила ни слова. – Возможно, дом снова играет с нами, вынуждая вернуться? - Нет! Нет, это не так! – воскликнул Джошуа, и в голосе его прозвенели истеричные нотки. Словно испугавшись самого себя, он добавил уже спокойнее: - После того, что с нами случилось, мы уже с подозрением относимся к самым обычным вещам. Это всего лишь погода испортилась. Мы можем переждать дождь и отправиться дальше. - Мэтью, останови, пожалуйста, - попросила Одри. – Я, кажется, разглядела вывеску, там неподалеку находится гостиница. Мэтью нажал на тормоз, и Одри прильнула к стеклу. - Да, все правильно. Там указатель. Мы могли бы переждать непогоду в гостинице и перекусить. Думаю, все уже проголодались. Потому что неизвестно, сколько еще будет идти дождь, и когда мы сможем попасть домой. Как и следовало ожидать, эта идея больше всех понравилась Мэтью, который признался, что у него уже давно урчит в животе. Джошуа, казалось, расстроился из-за этой незапланированной остановки. Ему хотелось как можно скорее оказаться подальше от этих мест и забыть обо всем. А Вивиан была непроницаема, и даже если она была расстроена или, наоборот, рада задержке, ее лицо ничем ее не выдавало. Отель под названием «Придорожный», если верить вывеске, должен был находиться буквально в паре метров от дороги. Одри, Вивиан, Мэтью и Джошуа, пытаясь защитить головы куртками, побежали по грязной размытой тропинке, и через пару минут действительно увидели возвышающееся за деревьями двухэтажное здание. На секунду Вивиан показалось, что это Стоун-холл, но это был не он. Всего лишь еще один старый дом, переделанный под отель, и в отличие от Стоун-холла, неплохо отремонтированный. Неизвестно, как часто в такой глуши оказывались постояльцы, но судя по тому, что отель не бедствовал, довольно часто. Управляющий за стойкой оказался сухим и высоким мужчиной лет пятидесяти, который улыбнулся им одними губами. Глаза же его не улыбались, в них застыла смертельная усталость от своей работы, от этой гостиницы, от жизни, и кажется, вообще от всего. Однако это был первый живой человек, которого они увидели за долгое время, поэтому, каким бы он ни был, и с каким бы выражением лица он их ни встретил, один его вид и присутствие рядом уже радовали. - Ну и погодка, а? – произнес он с сочувствием. – Вижу, вы совсем вымокли, пока добрались до нас! - Ничего, это не страшно, - ответил Мэтью. – Главное, что мы до вас добрались! Надеюсь, у вас найдутся свободные номера? - Конечно, найдутся! Постояльцев в это время года не очень-то много, - управляющий вздохнул, открывая свой журнал. – У нас вы можете отдохнуть столько, сколько захотите. Все удобства к вашим услугам, в том числе горячая вода и вкусная еда. - Отлично! – обрадовался Мэтью. - Так-так, у нас есть два двухместных номера с двуспальными кроватями... Вы ведь, как я понимаю, пары? – и он посмотрел сначала на Мэтью и Вивиан, а потом на Одри и Джошуа, почему-то разделив их на пары именно так. Все четверо смутились. Мэтью посмотрел на Джошуа, а Вивиан на Одри. У них было свое разделение, о котором не знал не только управляющий, но и сами они не догадывались об отношениях друг друга. - Да, - Вивиан нашлась первой. – Нам подойдут эти номера. Давайте. - Отличненько! – управляющий снова растянул губы в улыбке, а глаза его блеснули. Вивиан поймала себя на мысли, что ей все меньше нравится этот тип. В нем было что-то фальшивое, что, впрочем, свойственно многим, кому приходится каждый день работать с людьми. Но Вивиан настораживало что-то еще, чему она пока не могла дать определения. «Либо это моя профессия, либо этот дом сделал из меня параноика», - подумала она, забирая ключ от номера из рук управляющего. - Надеюсь, вам у нас будет удобно! Оставайтесь подольше, - сказал он, и его дежурная улыбка еще больше расширилась. – Я позову консьержа, он отнесет наверх ваши вещи. - О, нет, нет, в этом нет необходимости, - смутившись, произнесла Одри. – Мы... путешествуем налегке. Управляющий лишь пожал плечами, и, казалось, его нисколько не удивило, что у такой компании нет с собой ни одной сумки. А даже если и удивило, его лицо ничем его не выдало. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, они оказались в коридоре, длинном и ярко освещенным мягким светом электрических ламп. А потом, не сговариваясь, они разошлись по своим номерам, разделившись так, как разделялись в Стоун-холле. Номер Вивиан и Одри был чистым, но несколько... мрачным. Конечно, после Стоун-холла, его можно было даже счесть милым, но все же было в нем что-то холодное. Стены были оклеены темно-коричневыми обоями с отливающими золотом цветами. На широкой кровати – темное одеяло в тон обоям. Бревенчатый пол покрывал мягкий темно-зеленый палас. В углу стояли стол и стул красного дерева, и такие же тумбочки возвышались по обеим сторонам кровати. Шкаф для одежды был чуть светлее, и как будто выбивался из интерьера, одна его дверца была полностью зеркальной, и Вивиан ужаснулась, увидев себя в таком виде – бледную, мокрую, словно мышь и... грустную. Одри первым делом подошла к окну и отодвинула темно-зеленую тяжелую штору с крупными кистями. В стекла беспощадно хлестал дождь, он был настолько густым, что вид из окна с трудом просматривался, и ничего, кроме раскачивающихся на ветру деревьев, обступивших гостиницу, Одри не увидела. - Ты веришь, что все закончилось? – спросила она. - Нет, - честно ответила Вивиан. – Я не верю. А ты? - Мне как-то тревожно. Меня не покидает ощущение, что мы что-то важное упустили. - В любом случае, мы не будем возвращаться назад, чтобы это проверить, не так ли? – улыбнулась Вивиан. – Я мечтаю только о горячем душе и таком же горячем чае. - Хорошо, - Одри отвернулась от окна и тоже улыбнулась. – Тогда... кто первый в душ? - Давай ты! – Вивиан смущенно взъерошила свои мокрые волосы. Одри кивнула, не став спорить, и, зайдя в ванную, закрыла за собой дверь. Нет, правильнее будет сказать, прикрыла. Одри не стала закрываться, словно показывая этим жестом свое доверие Вивиан. Да, что уж там. Теперь им нечего было стесняться. Но Вивиан все же стеснялась. Она прислонилась к стене и, закрыв глаза, слушала, как шумит в ванной вода. Она представляла, как Одри стягивает мокрую футболку и вешает ее на крючок. Потом расстегивает пуговицу на джинсах и стягивает их с еще большим трудом – мокрые джинсы жутко липнут к ногам. Она не хотела все это представлять, но не могла остановиться. Она знала, что может сейчас взять и запросто войти в ванную и... Но нет, она не станет этого делать. Магия Стоун-холла иссякла, и реальность была такой... обыкновенной. Эта реальность не давала им с Одри свободного места. В этой реальности Вивиан не могла представить их вместе, как ни старалась. И даже эта приоткрытая дверь не могла служить для нее пропуском. Это был номер придорожного отеля, черт возьми. Здесь не было романтики. Не было той атмосферы, которая сблизила их с Одри. Вивиан бесшумно приоткрыла дверь пошире и остановилась на пороге, прислонившись к дверному проему. Одри не видела ее – она была за занавеской. Но Вивиан видела Одри. Видела очертания ее тела и, даже зажмурившись, она все равно продолжала видеть их. Она знала, что если бы они были сейчас в Стоун-холле, она прекратила бы мучить себя, сняла одежду, рывком открыла занавеску и... Но. Они были не в Стоун-холле. И губы Вивиан дрожали, когда она выходила из ванной и закрывала за собой дверь. Приказав себе немедленно успокоиться, она забралась на подоконник и сосчитала до двенадцати. Она думала о двойнике. О том, почему она приходила снова. Двойник Одри ясно дала понять, что ничего не закончилось, и что она будет еще приходить, будет являться до тех пор пока Одри не поймет что-то важное. Она говорила, что подсознание Одри скрывает тайны, и Вивиан задавалась вопросом, знает ли об этих тайнах сама Одри? Рукопись Уинстона Карца подала ей идею – гипноз. Гипноз помог бы им выяснить, что скрывает подсознание Одри, освободить его. Вот только Одри вряд ли с восторгом примет эту идею. Вивиан уже приходилось заниматься гипнозом. Когда-то у нее это получалось весьма успешно, но один случай в ее врачебной практике все испортил. Это случилось, когда она только начала работать в клинике, обучаясь на последнем курсе колледжа. Случилось с одним из ее первых пациентов – Гарри Мертоном. Это был молодой парень, ровесник Вивиан, поэтому они быстро нашли общий язык, Гарри начал ей доверять. Вивиан от всего сердца хотела ему помочь. Возможно, это был первый и последний в ее практике пациент, который действительно вызывал у нее симпатию. Гарри был очень добрым и застенчивым, улыбчивым и сговорчивым. Он был одним из тех, про кого говорят: «Вот ведь славный парень!». И это чистая правда, Гарри был славным парнем. Впрочем, Вивиан надеялась, что он и сейчас есть. Гарри мучили ночные кошмары, именно поэтому он пришел на прием к врачу. Повторяющиеся кошмары буквально не давали парню жизни, мешали полноценно высыпаться, из-за чего он был вялым на учебе. Короче говоря, все это ему сильно мешало, и родители уговорили его обратиться к специалисту. Выслушав все кошмары Гарри в подробностях, Вивиан решила, что лучше всего будет прибегнуть к гипнозу. Что-то подсказывало ей, что разгадка кроется в подсознании парня, накрепко запечатанном по неизвестной причине. И она не ошиблась. После нескольких сеансов регрессивного гипноза, которые проводила сама Вивиан, выяснилось, что в возрасте восьми лет Гарри подвергся сексуальному насилию со стороны собственного дяди, который умер в прошлом году от передозировки алкоголем. Вивиан испугалась. Она не думала, что все так серьезно. Она надеялась, что поможет Гарри освободиться от каких-то комплексов и проблем прошлого, но она лишь добавила ему этих комплексов и проблем. Человеческое подсознание устроено очень мудро, иногда, чтобы защитить психику человека, оно ставит блоки, через которые самые страшные и болезненные воспоминания не могут пробиться. Но Вивиан, сама того не желая, сломала этот блок. А есть вещи, которые лучше не трогать. Гарри очень изменился после этого. Вспомнив о том, что случилось с ним в детстве, он впал в глубокую депрессию, забросил учебу, ушел от своей девушки. В тот последний сеанс психотерапии, когда он пришел к Вивиан, Гарри уже не был тем веселым и простым парнем, с которым она познакомилась пару месяцев назад. Гарри был забитым, был измученным. Он сказал тогда Вивиан перед тем, как уйти: «Вы не должны были этого делать. Не должны были гипнотизировать меня. Я не знаю, как мне дальше жить с этим. Я не хочу так жить». Гарри продолжал лечение уже у другого специалиста. Вивиан не знала, как сложилась дальше его судьба, но часто думала о нем. Первое время она сама была в депрессии, чувство вины не давало ей спать по ночам. Но потом Тони убедил ее, что она поступила правильно, что это был ее врачебный долг, и что теперь парень получит ту помощь, в которой действительно нуждался, сможет излечиться. Он убеждал ее, что это единственный возможный путь для Гарри. И Вивиан поверила ему. Но с тех пор она больше не занималась гипнозом. Никогда. Никогда больше. Но случай Одри всерьез беспокоил ее. Что скрывает ее подсознание, почему оно раздваивается? Вивиан надеялась, что с Одри не случилось ничего похожего на то, что случилось с Гарри. Она всем сердцем надеялась на это. Но что-то с Одри случилось, что-то было не так. И Вивиан чувствовала, что ее долг выяснить это. В тот момент из ванной вышла Одри, завернутая в белое полотенце. Ее мокрые волосы рассыпались по голым плечам. Вивиан не заметила, что задержала дыхание, когда смотрела на нее. Одри улыбнулась. - Я знаю, что ты подглядывала за мной, - сказала она. - Что?! – Вивиан изобразила возмущение, но покрасневшие щеки выдали ее. – Нет! Я не подглядывала. - Я знаю, ты стояла на пороге. Не отпирайся, я все видела. - Черт, все-то она видит, - проворчала Вивиан, избегая взгляда Одри, и поспешила скрыться от нее в ванной, скрыться от себя и собственного стыда. 19:20 За окнами сгущалась тьма, но гроза даже не думала прекращаться. Она то затихала, как будто давая ложную надежду, то продолжалась с удвоенной силой и яростью. Мэтью и Джошуа успели принять душ, согреться и поужинать, и готовы были ехать дальше, но все они снова оказались в ловушке, на этот раз в маленьком придорожном отеле, затерянном в лесной глуши. - Кажется, нам придется остаться здесь на ночь, - с тяжелым сердцем сообщил Мэтью, отходя от окна. - Как это остаться?! – Джошуа вскочил с кровати. – Нет, Господи, ни за что! Мы должны уехать домой как можно скорее! - Но подумай сам, это же неразумно. Куда мы поедем на ночь глядя в такую погоду? Мы можем попасть в аварию, это опасно! - Опасно сидеть здесь! Намного опаснее, - прошептал Джошуа, чуть не плача. - Но почему? – недоумевал Мэтт. – Это тихий, спокойный и безопасный отель, к тому же здесь неплохо кормят. Несравнимо с твоей готовкой, но... Ладно. В любом случае, утром погода успокоится, и мы поедем дальше. «Нет. Не поедем. Ничего не получится. Мы никогда не выберемся отсюда. Это все один сплошной непрекращающийся дурной сон», - думал Джошуа, закрывая от усталости глаза. Голос Мэтта доносился до него как будто издалека, и как-то глухо, словно тот говорил в трубу. - И так как нам все равно нечем заняться, у тебя есть хорошая возможность поговорить с Одри. Прости, что я настаиваю, но сейчас в спокойной обстановке, когда все закончилось, момент для такого разговора очень даже подходящий. «Нет. Ничего еще не закончилось. Ничего». - Нет, не подходящий! – упрямо воскликнул Джошуа, снова начиная злиться. – Мне лучше знать, когда наступит этот момент. К тому же, она там сейчас с Вивиан. Не хочу идти к ним. Мэтью только пожал плечами. Джошуа кожей чувствовал его неодобрение и осуждение, он и сам себя не одобрял и осуждал, но ничего не мог поделать. От мысли, что ему придется рассказать обо всем Одри, его бросало в холодный пот. Он во всех красках расписывал себе выражение ее лица после того, как она узнает правду, представлял, что она скажет ему, и он был уверен, что Одри не станет скупиться на выражения. Если раньше она, возможно, и приняла бы его сторону, то после того как она влюбилась в его сестру, вероятность благоприятного исхода упала до нуля. Конечно же, Вивиан в ее глазах будет оправдана, а Джошуа рухнет со своего пьедестала. В глубине души Джошуа лелеял темную надежду. Отвратительную и грязную. Он надеялся, что все закончилось, что они уедут из Стоун-холла навсегда, воспоминания, вызванные этим местом, исчезнут, отступят, отпустят его. Никакие пчелы не будут больше его преследовать, и он сможет продолжить вести ту жизнь, которую вел до приезда сюда. Он надеялся, что тот самый момент, про который он говорил Мэтью, никогда не представится. Что, возможно, все сложится так, что ему не придется ничего рассказывать. Джошуа было противно от этих мыслей. Он сам себе не нравился таким. Но и изменить себя одним лишь усилием мысли он тоже не мог. Вчерашний героический настрой на откровенность иссяк. Джошуа стыдился своей слабости, своей трусости, но продолжал все глубже забираться в собственную раковину. Это был его выбор. Через несколько часов, когда погода не улучшилась, Мэтью пошел навестить девушек и поговорить с ними о том, что придется задержаться в отеле до утра. Он ненавязчиво спрашивал, не хочет ли Джошуа пойти вместе с ним, но Джошуа сказал, что слишком устал и хочет спать. - Дело твое, - сказал Мэтью, закрывая за собой дверь. Но Джошуа не хотел спать. Он сомневался, что сможет уснуть даже после целого пузырька снотворного. Он пошел в ванную, чтобы умыться, чтобы отогнать от себя дурные мысли. Он подумывал, что неплохо было бы заказать вино в номер и немного расслабиться, забыть о Стоун-холле, убедить себя, что все осталось позади, что уничтожение злополучной рукописи освободило их. Он стоял перед зеркалом и слушал, как шумит вода. Он смотрел на свое осунувшееся за последние дни лицо. Он убеждал себя, что сейчас неподходящий момент для разговора с Одри, он воображал, как Одри, разозлившись на него, бросает его в отеле, садится в свою машину и уезжает прочь, уезжает навсегда. Ну и конечно, рядом с ней в машине сидит Вивиан. Она сидит на переднем сидении и смеется. Она говорит: «Ты правильно сделала, что бросила там этого придурка! Он неудачник, предатель, трусливый щенок, более отвратительного человека сложно представить!». Возможно, в эту машину сел бы и Мэтью. Он сказал бы: «Я подумал и решил, что нам лучше расстаться. Я ошибся в тебе. Я лучше поеду с девочками». - Нет! Господи, хватит! – закричал Джошуа и закрыл глаза и зажал уши. Шум воды стал тише, но через него пробивался еще какой-то звук. Джошуа сильнее зажимал уши, вдавливая в них пальцы, он был близок к тому, чтобы вырвать барабанные перепонки, но тот звук все никак не замолкал. Джошуа приоткрыл один глаз и посмотрел в зеркало. Над его плечом зависла пчела. Это она так оглушительно громко жужжала. Джошуа повернул голову, но пчелы не было. Она отражалась только в зеркале, однако ее жужжание долетало до ушей Джошуа, что бы он ни делал. И даже когда он выбежал из ванной и захлопнул дверь, жужжание не стихло. - Я спятил. Я чокнулся. Я болен, - прошептал он. Не зная, где скрыться, Джошуа выскочил из своего номера и распахнул дверь соседнего, откуда слышались голоса Мэтта, Одри и Вивиан. - Джошуа, ты все-таки пришел! – улыбнулся Мэтью, но улыбка его увяла, как только он заметил, в каком состоянии находится Джошуа. – Что случилось?! - Пчелы! – заорал Джошуа. – Проклятые пчелы не дают мне покоя, они хотят убить меня, они никогда, никогда не оставят меня в покое! - Пчелы, значит, да? – спросила Вивиан холодно. Она все поняла. - Давно ты слышишь их? – она подошла ближе. - Давно, давно, - шептал Джошуа. На лбу его выступили крупные капли пота. – Я не только слышу их, но и вижу, они сводят меня с ума! - Полегче, - Вивиан подошла еще ближе. Ее голос был спокойным и ровным, и мог оказать успокаивающее воздействие на кого угодно, но только не на Джошуа. Ведь то был голос его сестры. Сестры, которую он предал. – Ты и сейчас видишь их? - Сейчас нет, только слышу... Я видел одну только что в зеркале в ванной. Я больше так не могу, я хочу уехать отсюда как можно скорее! И стоило Джошуа произнести эти слова, как в углу комнаты что-то застучало, заколотилось. Все разом обернулись. Шум доносился из шкафа. Его дверцы вздрагивали, словно кто-то ломился изнутри. Но Господи, кто мог прятаться все это время в их шкафу? Или что могло там прятаться? Спокойный вечер в одну секунду превратился в очередной кошмар. Или же, просто кошмар никогда не заканчивался? Джошуа уже знал. Знал, что там в шкафу. «Значит, этого ты хочешь? Ну хорошо, я сделаю это!», - подумал он, в несколько быстрых шагов пересекая комнату. - Джошуа! – ахнула Одри. – Куда ты? Не трогай этот проклятый шкаф! Но Джошуа словно бы не слышал ее. Он слышал только пчелиное жужжание и больше ничего. Он шел на этот звук. Он знал, что время пришло. Он распахнул дверцы шкафа, выпуская на волю целый рой разъяренных пчел. Мэтью и Одри от шока не могли сдвинуться с места. Они никогда не видели столько пчел разом. А вот Вивиан видела, и она единственная не растерялась, подбежала к брату и схватила его за запястье с воплем: - Ты чего творишь, кретин несчастный?! Уходи отсюда, иначе они укусят тебя! – она пыталась тянуть Джошуа за руку, но тот словно прирос к полу. - Нет, я больше не буду убегать, - сказал он. – Пусть делают то, что должны. Я заслужил наказание. Я готов. - Да ты просто придурок, понял?! Уходи отсюда сейчас же! Но было уже поздно. Пчелы садились на его кожу. Джошуа ощущал прикосновения их мохнатых омерзительных лапок. Они садились только на Джошуа и больше ни на кого. Одна из пчел опустилась Джошуа на шею и, словно раздумывая какое-то время, теребила лапками его кожу, а потом ее жало огнем обожгло шею, всю шею, а не только участок укуса. Стало так больно, что Джошуа с трудом мог дышать. Он схватился за горло и начал оседать на колени. - Джошуа! – закричал Мэтью, подхватывая парня на руки и опускаясь вместе с ним на пол. - Что с тобой? Джошуа! – от испуга на глазах Одри выступили слезы. Она в отчаянии посмотрела на Вивиан. – Что с ним происходит? Я не знала, что у него аллергия на пчелиные укусы! - Потому что у него нет никакой аллергии, - ответила Вивиан каким-то чужим голосом. - Тогда что с ним происходит?! – надрывался Мэтт. – У него отекла шея, он не может дышать! - Я знал... что однажды мне придется заплатить за это, - с трудом прошептал Джошуа и посмотрел на Одри. – Послушай меня, пожалуйста. Я могу умереть и не успею сказать тебе самое важное... - Ты не умрешь, дебил, у тебя нет аллергии! – воскликнула Вивиан, но на глазах ее почему-то выступили слезы. - Теперь есть... – Джошуа охрип. – Это и есть мое наказание. Послушай, Одри, я должен сказать тебе это. Однажды я предал свою сестру... Вивиан. Я свалил на нее вину за свой проступок, я испугался и поступил подло... Вивиан очень любила меня, а я любил ее, но я оказался трусом, и поэтому... – Джошуа закашлялся и снова схватился за горло, дышать ему становилось все труднее – из груди вырывались такие хрипы, что не верилось, что подобные звуки может издавать человеческий организм. - О чем он говорит? – растерянная и перепуганная Одри посмотрела на Вивиан, но та лишь покачала головой и махнула рукой. - Да не слушай ты этого придурка, не видишь, он уже бредит! – слезы потекли по щекам Вивиан. Одри подумала, что никогда не видела, как она плачет. - Вивиан, пожалуйста, дай мне сказать, - хрипло взмолился Джошуа. – Не надо защищать меня, я этого не заслуживаю... Я сделал то, что сделал, я предал тебя, и Одри должна знать о том, какой я на самом деле... Мне все равно, если она не простит меня, так же, как ты не простила меня, я просто должен это сказать. - Идиот! Я давно простила тебя! – плечи Вивиан задрожали, она сжала руку брата и заплакала еще сильнее. - Что? – глаза Джошуа расширились. – Что ты сказала сейчас? - Да ты не только тупой, но и глухой! – рассердилась Вивиан. – Я сказала, что давно простила тебя, слышишь?! Простила! - Это правда? – выдохнул Джошуа. - Конечно же правда! Я простила тебя, но не могла себе в этом признаться, не могла тебе признаться! Я не знала, что делать, не знала, как наладить наши отношения, и можно ли их наладить вообще. Я слишком привыкла к той роли, которую играла, я... Должна была сказать тебе об этом раньше. Джошуа слабо улыбнулся. - Ты простила меня... - Да, но я никогда не прощу тебя, если ты вздумаешь сейчас помирать, кретин! – Вивиан схватила его за плечи и встряхнула. – У тебя нет никакой аллергии, это твоя совесть убивает тебя! - Но ты ведь правда простила меня? – Джошуа как будто не слышал ее, его лицо было мертвенно-синим, но он продолжал улыбаться. - Да! Да, простила, ну сколько же можно повторять? – Вивиан провела ладонью по его волосам. – Я никогда не переставала любить тебя, никогда. Джошуа прикрыл глаза, в уголках которых пощипывали теплые слезы. Это ее прикосновение. Как давно она не касалась его вот так. С нежностью. Она действительно простила его. Джошуа чувствовал, что начинает падать куда-то. Он продолжал видеть лицо Вивиан за закрытыми глазами. Видеть ее подростком. Она улыбалась ему, гладила по волосам, обнимала. Она вернулась. Его Вивиан, его сестра вернулась. Как жаль, что уже слишком поздно. - Я так скучал по тебе... – прошептал Джошуа. - Нет, нет, нет, не уходи, - кричала Вивиан, а Джошуа не понимал, почему она просит его об этом, ведь он никуда не уходит, он рядом с ней, а она рядом с ним, и ей снова пятнадцать, а ему снова десять, и они никогда уже не уйдут друг от друга. - Господи, он умирает, - плакала Вивиан. - Нет, - сказала вдруг Одри твердо. Ее слезы разом высохли. – Это все Стоун-холл. Он снова играет с нами. - Но как это возможно?! Ведь мы уже не в Стоун-холле! – возразила Вивиан. - В том-то все и дело, - Одри покачала головой. – Что мы все еще в Стоун-холле. Все это иллюзия. Мы в пустой комнате. Вивиан и Мэтью перестали плакать и уставились на нее. - Подумайте сами! – продолжала свои логические рассуждения Одри. – Пустая комната может создать любой образ! Мы думали, что приехали в отель, но на самом деле сидели на месте. Вы не заметили, что отель подозрительно похож на Стоун-холл, только в улучшенном варианте? Как снаружи, так и изнутри. Здесь даже планировка комнат такая же! Сначала я посчитала это странным совпадением, но теперь уже не сомневаюсь! Это Стоун-холл, оглядитесь вокруг! И кошмары продолжают преследовать нас, это может значить только то, что Пустая комната все еще владеет нашим сознанием. Мы никуда не уезжали. Это иллюзия. Когда она закончила говорить, пчелы уже куда-то исчезли. В номере отеля стало тихо, так тихо, как бывает только перед тем как что-то должно случиться. И в следующую минуту номер отеля начал таять у них на глазах, мебель исчезала, словно кто-то смывал растворителем краску с холста. Вивиан, Мэтью и Одри успели лишь моргнуть, когда обнаружили, что вокруг них больше ничего нет. Только четыре стены, пол и потолок. Они были в Пустой комнате.