Фонд наследия (Heritage Trust)

— Что? Нет, Гарри, мне не обязательно там быть. Ты же знаешь, что я не могу. Шерлок остановился на лестничной площадке, слегка ухмыляясь. Джон всегда поднимал такой шум из-за его отношений с Майкрофтом, когда ситуация у них с Гарри была столь же плохой. Он задавался вопросом, чего она хочет на этот раз, кем являлся упомянутый «он». Конечно, общий знакомый, который, предположительно, был ближе к Гарри, чем к Джону, иначе она не пыталась бы повлиять на своего брата от его имени. Вероятно, член семьи. Пока он колебался, Джон закончил разговор тем разочарованным ворчанием, которое повсюду используют младшие братья и сестры. Шерлок подождал еще мгновение, а затем толкнул дверь: — Ах, Джон, — сказал он, заметив слабый румянец на лице своего друга. — Ты здесь. Превосходно. Мне нужно, чтобы ты... Что-то не так? — Нет, я просто... — челюсть Джона напряглась. — Почему ты так решил? — Ты держишь свой телефон мертвой хваткой, которую тебе, вероятно, следует немного ослабить, если не хочешь покупать новый телефон. Джон посмотрел на свою руку с отсутствующим выражением на лице, а затем что-то в его плечах расслабилось, и он выдавил улыбку: — Хорошая мысль. Сейчас это не входит в бюджет. Это была Гарри. Я имею в виду, по телефону. — Как один младший брат другому, я сочувствую, — сказал Шерлок, пытаясь придумать что-нибудь легкое, чтобы поднять настроение своего друга, но остановился, когда веко Джона дернулось. — Что? Гарри моложе? — Во всех отношениях, о которых я могу думать, да, — ответил Джон. — Избалованная донельзя нашим отцом и все еще отказывающаяся повзрослеть… а потом она звонит мне — пьяная — и пытается сказать мне, что я веду себя незрело! Шерлок моргнул, замерев на достаточно долгое время, чтобы привлечь внимание Джона. — Что? — Я просто не привык слышать, что ты говоришь так похоже на Майкрофта. При этом ухмылка Джона расширилась до предела: — Ну, по крайней мере, я не шпионю за ней и не похищаю ее друзей. И единственной взяткой, которую я когда-либо предлагал, был батончик «Кэдбери» — ее лучшей подруге, когда ей было 17. — Неужели? За что? — Чтобы она не говорила Гарри, что я пригласил ее на свидание, — сказал Джон, улыбнувшись воспоминанию. — Это был глупый поступок — отчасти потому, что она оказалась девушкой Гарри, а не просто ее лучшей подругой. Гарри еще не раскрылась, так что я не знал о лесбийских делах. И потом, ну, можно сказать, что она была не самым приятным человеком. — Другими словами... — Давай просто скажем, что я слишком джентльмен, чтобы точно сказать, кем она была на самом деле, — пояснил Джон, наконец-то отпустив остатки напряжения в плечах. — Итак, чего она хотела? Гарри? — поинтересовался Шерлок, усаживаясь в свое кресло. — Хочет, чтобы я пошел... слушай, забудь! Это не важно. Шерлок старался говорить ровным голосом: — Звучит неубедительно, Джон. — А то я не знаю?— ответил тот, печально покачав головой, а затем посмотрел с видом человека, которому нужно отвлечься. — Итак, для чего я тебе понадобился? # Позже, после того, как Шерлок разобрался с делом, над которым работал, он вспомнил реакцию Джона. Никто лучше него не знал, каким неприятным может быть брат или сестра, но он видел, как Джон раньше разговаривал со своей сестрой. Сегодняшний уровень раздражения был необычайно высоким. Итак, после того, как Джон поел и сел в свое кресло с чашкой чая, Шерлок снова спросил: — Что ранее хотела Гарри? На мгновение он подумал, что Джон откажется отвечать, но, задумчиво глотнув из своей чашки, тот произнес: — Кажется, я говорил тебе, что мы не ладим, Гарри и я? Что ж, наши отношения все еще примерно в двадцать раз лучше, чем у меня с отцом. На самом деле, прошло примерно столько лет с тех пор, как я его видел. Шерлок моргнул: — Правда? Почему? — Ему не очень понравилась идея моего вступления в армию. Он едва смирился с тем, что я вообще хотел быть врачом, но армейским врачом? Скажем так: он не одобрил, и с тех пор я с ним не разговаривал. Шерлок был ошеломлен. Он мог понять родителя, которому не нравится эта идея из-за беспокойства о физическом благополучии ребенка или даже в надежде на более высокооплачиваемую карьеру, но такое? Что стоит отчуждения любимого ребенка? (Потому что Джона, должно быть, все любили, разве нет?) — Почему он не одобрил? Армейский врач, безусловно, достойная карьера. — Это было недостаточно... престижно... для моего отца. Если уж я решил стать врачом, он представлял себе что-то более похожее на практику на Харли-стрит с богатыми пациентами. Медицина для него была чем-то, что вы делали для зарабатывания денег. Речь никогда не шла о спасении жизней. Шерлок потягивал свой чай, думая об этом, борясь со своим гневом на идиотичного, слепого, недалекого отца Джона. Он предположил, что для семьи среднего класса деньги могут быть проблемой, но все же: — Должно быть, он не очень хорошо тебя знал, если думал, что перспектива денег заставит тебя отказаться от того, что ты считал правильным. Даже Майкрофт понял это, когда впервые тебя встретил. Джон рассмеялся, но это был тихий, горький смех, который Шерлок ненавидел слышать: — Ну, он был не первым человеком, который пытался подкупить меня, и он просто меня похитил. Даже будь я склонен слушать, это все равно сделало бы меня упрямым. Но ты прав. Мой отец никогда не знал меня очень хорошо, и он отказался от своего права, когда меня выгнал. Шерлок чуть не подавился чаем: — Он выгнал тебя? Джон кивнул, глядя вдаль: — Сказал, что я позор, и ему стыдно за меня, что моему деду было бы стыдно, моим предкам... почти всем, вплоть до Вильгельма Завоевателя — хотя мне нравится думать, что он, будучи воином, по крайней мере, одобрил бы. Моя мама тоже сделала бы так. — Значит, твоя мать умерла? — мягко спросил Шерлок. Джон так редко говорил о своем прошлом, что он не хотел нарушать это его задумчивое настроение. — Когда мне было восемнадцать. Рак. Шерлок впитал это. Итак, Джон потерял свою мать, вступил в армию и, по сути, потерял своего отца, и все это с разницей в несколько лет? Это было так ужасно, что он почти почувствовал благодарность за свою семью. Может быть, они и раздражают, но даже он знал, что в основе всего этого лежит забота. — Итак, чего хотела Гарри? Твой отец умирает? Джон издал еще один резкий смешок: — Это я почти мог бы понять, но нет. У моего дедушки 90-й день рождения, и она хочет, чтобы я пришел на вечеринку. Шерлок вскинул брови: — Это довольно дерзко с ее стороны, верно? — Ты даже не представляешь. Для меня просто невозможно поехать. Шерлок почувствовал облегчение, увидев в глазах Джона отблеск знакомого юмора: — О, не знаю, Джон. Подумай, какое впечатление ты бы произвел, придя в полной парадной форме с гордо демонстрируемыми медалями… Признаю, что было бы прискорбно довести твоего отца на вечеринке до сердечного приступа, но несварение желудка не кажется необоснованным. Теперь Джон действительно рассмеялся, притом без тени горечи: — Нет, он заслуживает, по крайней мере, изжоги. Предполагается, что это большая семейная встреча, со всеми кузенами... кузенами, которые, я мог бы добавить, вероятно, последние два десятилетия думали, что я мертв. Кузенами, которые также, вероятно, были послушными и покорными, и поэтому к настоящему времени все они невероятно успешны и богаты. А я кто? Бывший армейский врач-инвалид, который не может найти постоянную работу. Лучшее, что можно сказать, это то, что, по крайней мере, у меня больше нет хромоты и трости. Друг просто уставился на него. Как возможно, что Джон так себя недооценивал? Разве он не понимал, что был самым замечательным человеком, которого Шерлок когда-либо встречал? Он только открыл рот, чтобы сказать это, когда Джон встал и налил себе выпить. Нет, он не думал, что Джон вообще знал об этом. — Когда вечеринка? Джон только покачал головой и потянулся за пультом от телевизора: — Это не имеет значения. Есть ли что-нибудь, что сегодня вечером стоит посмотреть? Должно же быть что-то, над чем мы можем хотя бы посмеяться. # На следующий день Джон больше не упоминал о своей семье, а Шерлок, проявив редкую осмотрительность, не стал поднимать эту тему. Позднее они были завалены делами и так заняты решением головоломок, помогая выслеживать зацепки и преступников, что семейные проблемы Джона вскоре стали последним, о чем думал Шерлок. Если Джон иногда казался более задумчивым, чем обычно, что ж, похоже, это его не беспокоило. А потом была их незапланированная поездка в Букингемский дворец. Шерлок был удивлен, увидев, как вошел Джон, но, учитывая, что все это было делом рук Майкрофта... он, вероятно, посчитал, что Джон заставит Шерлока вести себя прилично или что-то в этом роде. Тем не менее, в ту минуту, когда Джон сел и спросил: «На тебе есть штаны?» — Шерлок понял, что этот план вылетел в окно. Джон, возможно, больше Шерлока был озабочен внешним видом и (скучной) вежливостью, но, в конечном счете, он наслаждался острыми ощущениями так же, как и Шерлок. Чего Шерлок никак не ожидал, так это того, как Джон на мгновение застынет, когда к ним присоединился «мистер Смит». О, он быстро пришел в себя, и его поведение в любом случае было чопорным, несомненно, из-за пугающей обстановки, но все же… Джон узнал его, и Шерлок нашел это захватывающим. Как бывший армейский врач мог встретить высокопоставленного дворцового чиновника? # — И это предельная возможная для него вежливость, — сказал Джон, когда Шерлок вышел из комнаты. — Приятно познакомиться. Он последовал за ним, но мистер Смит его остановил: — Доктор Уотсон? Мы встречались раньше? Вы кажетесь мне очень знакомым. Джон на мгновение закрыл глаза, прежде чем повернуться. Он надеялся этого избежать: — Я провел большую часть своего времени в армии, мистер Смит, вплоть до прошлого года. Это кажется маловероятным. — Да, я полагаю, но… Может быть, Оксфорд? Джон покачал головой: — Нет, это было немного за пределами моего ценового диапазона, даже со стипендией. Я изучал медицину в Бартсе, если это поможет? — Нет, — мужчина еще мгновение смотрел на него, словно преследуя призрак памяти, а затем покачал головой и посмотрел в конец коридора, где исчез Шерлок. — Извините, что задержал вас. — Не беспокойтесь, — сказал Джон, уже поворачиваясь. — Хорошего дня, мистер Смит. Майкрофт. Он не побежал по коридору, но почувствовал, что его шаг стал слегка по-военному чеканным, когда он шел, надеясь, что Шерлок не бросил его там. Но нет, Шерлок поправлял шарф и натягивал перчатки, когда Джон завернул за угол: — Последнее обращение к твоему добросердечию? — Нет. Мистеру Смиту показалось, что он меня узнал. Это, наверное, из блога. — Он, кажется, не из тех, кто читает твой высокопарный слог. Джон покачал головой: — Нет, он этого не делает, верно? Это была ерунда. — Может, он флиртовал с тобой? Джон только вздохнул: — Я не гей, Шерлок. — Я знаю это, и ты знаешь, но многие другие, похоже, смущены этим вопросом, Джон. Ты вряд ли можешь винить человека за попытку. — Господи... Он не флиртовал, Шерлок. Он просто подумал, что я выгляжу знакомо, — он оглядел позолоченные обои и изящную лепнину и слегка вздохнул. — Букингемский дворец… Просто странно находиться здесь. — Просто еще один старый дом, Джон. Я уверен, что он старый и продуваемый сквозняками, как и все остальные, независимо от того, насколько величественно он выглядит. — Ты самый странный представитель элиты, которого я когда-либо встречал, Шерлок, — сказал ему Джон, когда они шли к своему такси. — Тебя ничуть не заботят деньги и богатство, но поставь перед собой гения, и ты практически заискиваешь и просишь поиграть. # Позже, когда Джон уложил Шерлока в постель (с помощью Лестрейда, даже если тот был немного излишне доволен записью бреда Шерлока на свой телефон), он позвонил Майкрофту, чтобы рассказать ему о случившемся. — Кстати, Джон, мой друг Дэвид был весьма заинтригован вами. Удивленный, Джон расплескал воду, которую наливал в свою кружку: — Черт возьми, — вырвалось у него. — Да, я знаю. Вы не гей, но я уверяю вас, Джон... — Нет, дело не в этом, Майкрофт. Я только что обжегся. Подождите секунду, — он включил холодную воду в раковине и попытался быстро собраться с мыслями, преодолевая шок — шок не столько от травмы, сколько от своего прошлого, вернувшегося, чтобы его преследовать. Он выключил воду и обернул руку полотенцем, неловко поднимая телефон: — Простите, Майкрофт. О чем вы говорили… Дэвид, да? — Он был заинтригован. Сказал, что вы — точная копия его дяди Джонатана. Затем он упомянул, что когда-то у него был двоюродный брат, который исчез двадцать лет назад... которого тоже звали Джон. Джон сглотнул: — Это не редкое имя, Майкрофт. — Джон Хэмиш Уотсон Брэндон, на самом деле. Интересное совпадение, вы не находите? — Чего вы хотите, Майкрофт? — со вздохом спросил Джон. — Хочу? Ничего. Я просто передаю запрос от старого друга. — И потворствуете своему любопытству, — сказал Джон, проходя мимо чайника прямо к буфету, чтобы налить себе выпить. — Вас не должно удивлять, что это семейная черта, — голос Майкрофта был мягко ободряющим. — Что ж, это правда, — Джон опустился в свое кресло. — Но почему я должен потакать вашему, когда Шерлок был так же любопытен? — Интересный вопрос. Возможно, вы не хотели, чтобы мой брат знал историю вашей семьи? Хотя он, безусловно, с пониманием отнесся бы к тому, кто пытается избежать своих семейных... обязательств. Джон просто рассмеялся, даже если это прозвучало немного горько: — Совсем наоборот, Майкрофт. Моя семья не хотела меня. Мой отец ясно дал это понять, когда мне было 18. А теперь, если вы меня извините, я должен пойти проверить Шерлока. Закончив разговор, он немного посидел, вспоминая то лето, когда ему было восемнадцать. Он вспомнил отцовское выражение лица, когда тот кричал, что он тратит свою жизнь впустую, никогда ничего не добьется, что во всем виновата его мать. Ирония все еще жалила — именно искренняя вера его матери в то, что каждый человек несет ответственность за помощь другим, помогла ему принять решение стать военным хирургом. Его мать из семьи среднего класса и «обычного» воспитания имела в мизинце больше благородства, чем когда-либо имел его отец. Не то чтобы его отец когда-либо хоть как-то реализовывал свой потенциал, подумал Джон, глядя на стакан в своей руке. Как и Гарри. Он услышал, что Шерлок зовет его по имени, и, спеша по коридору, Джон мог только гадать, действительно ли ему удалось добиться большего. # На следующее утро, когда Шерлок снова стал самим собой, а Джон уплетал один из обильных завтраков миссис Хадсон, зашел Майкрофт. Он был в своем обычном, напыщенном состоянии, придираясь к своему брату. Только, готовясь уйти, он спросил: — Можно вас на пару слов, Джон? Шерлок опустил газету. Джон? Майкрофт хотел поговорить с Джоном? Разве он еще не понял, насколько бесполезно просить Джона шпионить за ним? Он взглянул на своего соседа по квартире, ожидая увидеть его раздраженным, но был удивлен, увидев, что Джон нервничает. Глаза Шерлока сузились, он заметил, как Майкрофт неловко держит зонтик, и вспомнил, как мистер Смит перехватил Джона после их встречи. Здесь была какая-то тайна, но он не был уверен, какая именно. Шерлок снова посмотрел на Джона, на то, как тот взглянул на свой телефон и поерзал на стуле: — Это что-то связанное с твоим отцом, не так ли, Джон? Гарри же не донимала Майкрофта? Я уничтожен. Я бы подумал, что я являюсь ее вторым выбором, если она пыталась затащить тебя на семейное собрание... хотя, на самом деле, логичным началом была бы миссис Хадсон. Плечи Джона на мгновение сгорбились чуть сильнее, и он принял потерянный вид бездомного щенка. Но только на мгновение, потому что он сразу же откинул голову назад и на своем стуле сел по-солдатски прямо: — Чего вы хотите, Майкрофт? Шерлок заметил, как Майкрофт скосил глаза в его сторону, прежде чем сказал: — Я думал, это то, что вы хотели бы обсудить наедине? Джон бросил салфетку на стол — необычный признак разочарования: — Да, и именно поэтому вы заговорили об этом прямо перед Шерлоком. Даже если бы я захотел, теперь это никак не может остаться в секрете, разве нет? Секрет? Шерлок мысленно перебрал возможные варианты. Это было как-то связано с семьей Джона и коллегой Майкрофта из дворца. Они были примерно одного возраста, более или менее, но не могли посещать одни и те же школы. Но Джон сказал, что этому человеку он показался знакомым? — Это секрет, Джон? Потому что, признаюсь, я не понимаю почему, — протянул Майкрофт. Джон взглянул на Шерлока и вздохнул: — Неужели? Я думал, вы умнее, Майкрофт. Вы не можете придумать ни одной причины, по которой использование фамилии моей матери не облегчило бы мне жизнь, когда я пошел в армию? Вы не можете понять, почему я не хотел ежедневного напоминания о том, что мой отец выгнал меня из дома, когда мне было 18? Майкрофт моргнул, и Шерлок почувствовал прилив удовлетворения — тот этого не знал, — но Майкрофт продолжил: — Независимо от поведения вашего отца, Брэндон по-прежнему является фамилией, которой можно гордиться, Джон. Брэндон? Довольно распространенная фамилия, на самом деле, даже если это была также фамилия графа... О. Ох. Джон устало кивнул: — Я никогда не говорил, что это не так, но это не было моей фамилией в течение двадцати лет, Майкрофт. Я чертовски горжусь тем, что я Уотсон, спасибо. — Как вы и должны. Но… вы сказали, что ваш отец... — его голос деликатно затих. — Да, выгнал меня, когда я сказал ему, что хочу стать военным врачом. Для него это было недостаточно престижно, и он обвинил мою мать в том, что она забила мне голову нелепой демократической чепухой. Имейте в виду, что к тому времени моя мать была мертва всего две недели, так что, возможно, я мыслил не так ясно, как следовало бы, но... все свелось к ультиматуму, на который он никогда не думал, что я соглашусь, и я ушел. Я начал использовать фамилию своей матери, прошел школу и обучение и никогда ни о чем его не просил. — Даже после того, как в тебя стреляли, — тихо сказал Шерлок, вспоминая цепочку выводов в такси. («Ты — военный герой, которому некуда идти.») Джон только покачал головой: — Я не знаю, что отец сказал остальным членам семьи после того, как я ушел. Я действительно понятия не имею, думают ли они, что я мертв, сослан в одну из колоний, или работаю в магазине, или что-то еще. Единственной, кто когда-либо пыталась поддерживать связь, была Гарри, и, ну… в любом случае, мы никогда не ладили. — И ваш дедушка знает об этом?.. — поинтересовался Майкрофт. Еще одно покачивание головой: — Понятия не имею. В следующем месяце ему исполняется 90 лет, и будет большая вечеринка, на которую Гарри пыталась меня пригласить, но… это абсурд. Я не видел и не слышал о нем с тех пор, как ушел из дома. Насколько я знаю, он полностью согласен с моим отцом в том, какой я позор. Я просто не могу появиться... Майкрофт слегка наклонился вперед, опираясь на свой зонтик: — Фактически, именно это интересовало Дэвида. Я говорил вам, что его поразило сходство. Я не удивлюсь, если он сегодня зайдет. Шерлок переводил взгляд с одного на другого: — Под Дэвидом, я полагаю, ты подразумеваешь вчерашнего «мистера Смита»? И он?.. — Мой двоюродный брат, — сказал Джон со вздохом. — Наши отцы были братьями. — Так ты?.. — Да, внук графа, если ты об этом. Женитьба на маме была единственным, что мой отец когда-либо сделал, не имея значков фунта в глазах, и он никогда не простил ее за попытку научить меня и Гарри, что важен человек, а не родословная. Я понятия не имею, как ей удалось убедить его разрешить нам посещать местные школы, хотя подозреваю, что этому способствовали мельчающие финансы. Он был более чем счастлив тратить деньги там, где их можно было увидеть, но что-то столь неважное, как образование его детей?.. Шерлок беспричинно почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Это был Джон, которого он никогда не ожидал увидеть — циничный, с горькими нотками, с кислотой, практически капавшей с его языка, когда он говорил о своем отце. Он никогда по-настоящему не задумывался об этом раньше — о том, какое детство было у Джона. Он просто предположил (глупо, почему он предположил, он же никогда не предполагал), что все было средне и счастливо, если не считать ссор с сестрой. Но вместо этого его детство было одной длинной чередой битв классовой борьбы. Неудивительно, что Джон отправился на войну — физические сражения, должно быть, стали почти облегчением. Он посмотрел на своего друга, отметив морщины на его лбу, озабоченность, написанную на сжатых губах. Он подумал о том, как Джон Уотсон — один из лучших людей, которых он когда-либо знал, — провел последние двадцать лет, пытаясь доказать, что достоин человека, который явно не стоил таких хлопот. Человека, который выгнал своего сына, потому что не одобрял его выбор карьеры, — армейский врач был каким-то образом унизительным, вместо того, чтобы быть храбрым и самоотверженным. Шерлок подумал о своем собственном детстве. Правда, дети в школе были безмозглыми хулиганами, и его часто неправильно понимали и наказывали за честные ошибки глупые няни. Он часто был одинок — особенно после того, как Майкрофт пошел в школу, — но он никогда не сомневался, что родители его любят. Мысль о том, что у Джона никогда не было такой поддержки, и все же он вырос в такого человека, каким он стал, сильного, доброго и хорошего… он взглянул на Майкрофта, и на мгновение братья обменялись взглядом, таким же сильным, как объятие или теплое рукопожатие. Они могли ругаться и ссориться, но оба знали, что другому не все равно. — Почему ваш отец?.. — спросил Майкрофт. — Предположительно, потому что мой выбор карьеры был ниже меня. Он чувствовал, что мое, как он это назвал, «копание в грязи» в армии и «трата моего времени» на простых солдат каким-то образом опозорили бы семью. Он сказал, что ни один Брэндон никогда не служил в армии в звании ниже майора, и моя настойчивость в желании заслужить свое звание является глупой и недальновидной. Короче говоря, Майкрофт, он стыдился меня и сказал, что я подвожу поколения Брэндонов из-за своей глупости. Он сказал, что не допустит этого, пока я живу под его крышей... Поэтому я ушел. Спокойно — даже слишком спокойно — Джон поднялся со стула: — Именно тогда я отказался от его фамилии, Майкрофт. Я никогда не ожидал, что мой отец будет автоматически гордиться мной, но если мое служение королеве и стране поставит его в неловкое положение, то не вмешивать его фамилию — это меньшее, что я мог сделать. А теперь, если вы меня извините, я должен принять душ до прихода Дэвида, вам не кажется? Он вышел из комнаты, и Шерлок попытался не поморщиться от болезненно прямой спины и малейшего намека на хромоту. Как только Джон ушел, он снова повернулся к Майкрофту: — Я почти чувствую, что должен извиниться перед отцом. Очевидно, в конце концов, он был не самым плохим отцом в стране. Лицо Майкрофта было серьезным, когда он кивнул: — Очевидно, нет. Вопрос в том, что мы можем с этим поделать?