Просчет в расчетах

Тишина бассейна — не отсутствие звука, а звук, в котором тонет всё. Джон тяжело дышит. Бомба под курткой тикает в такт его сердцу. Шерлок стоит на холодной плитке ощущая это сквозь ботинки, пистолет в его твердой руке, что никогда не дрогнет. Шаги. Мягкие, ровные, почти скользящие. Женские. Она? Между ударом сердца и щелчком тикающего механизма он успевает представить Линдси. В том самом пальто, что пахло его лавандовым мылом. С телефоном в левом кармане, как тогда. С тем же взглядом, который когда-то искал в нем не детектива, а человека. Но дверь открывается — и в проеме возникает Мориарти. Безупречный, как занавес на сцене. С хищной улыбкой акулы. «Ожидал увидеть кого-то другого?» — будто спрашивает Шерлока молчаливый взгляд Джима. В карих глазах напротив «мистер детектив» видит не угрозу, даже не то, что происходит сию минуту, а отрывки прошлого.

***

Последняя точка женщины в розовом, первое совместное дело с офицером Линдси Кейн — коридор жилого дома в старой части города. Выйдя на улицу женщина села в такси, а спустя час её тело начало терять тепло, жизнь утекла в мгновенье, больше не желая вернуться. — Соседка странная, — Линдси бросила взгляд через плечо, сжимая папку с фотографиями. — Вся такая «благоговенная», но даже пса не пустила на лестничную площадку, пока говорила с нами. Шерлок не отрывался от снимка: — Платит за тишину. Пятна от детского велосипеда проходят вдоль противоположной стены, чтобы держаться подальше. У неё нет детей, никогда не было. Значит, ненавидит шум и запугала, или заплатила, чтобы жить спокойно. — Помнишь, она сказала: «Та женщина странно кричала — как будто притворялась». Шерлок наконец поднял глаза: — И это не показалось тебе подозрительным? Они оба повернулись к экрану с записью камер наблюдения в телефоне офицера Кейн. Женщина в розовом выходила из квартиры соседки — легкая, будто невесомая. Линдси потерла переносицу: — Ты думаешь, старушка причастна? — Нет, — Шерлок смахнул видео с экрана. — Просто пугающе… пустая. Ни следов, ни цели. — Контейнер с подписью «вкуснейшая лазанья», но без содержимого, — Линдси прикусила губу. — Выглядит важной, а внутри — пусто. — Именно. Потому и запоминается. Они допросили её из вежливости. Исключили из-за недостатка улик. Громкая и вечно недовольная старушка, обиженная на эту жизнь, ведь внутри неё давно звенящая пустота, пожирающее одиночество. Но Линдси запомнила. Шерлок — тоже. В квартиру на Бейкер-стрит вернулись двое уставших, но не желающих сдаваться детектива. Камин потрескивал и согревал, пока дождь бил в окна. Тёплый свет и сигаретный дым заполнили комнату. Линдси сидела в кресле, пальцы чуть дрожали от холода. Она прятала усталость, но Шерлок видел её в микродвижениях запястий, в том, как слишком медленно моргала Линдси. Он протянул кружку. — Чай. Без сахара. — Ты всё-таки не призрак, — она поджала губы. Не упрёк. Скорее… Проверка. — Миссис Хадсон настояла. — А ты никогда не настаиваешь? Шерлок сел на подлокотник дивана, изучая новый объект, который ему более понятен в эту минуту. — Ты когда-нибудь был с кем-то близок? — Линдси не смотрела на него. — Телесно. Эмоционально. Просто… Рядом? Молчание не давило, к этому офицер Кейн привыкла. Холмс вечно в своих мыслях, куда не впустит, но выльет их, если потребуется. Она сделала глоток согревающего чая в прохладную ночь. — Забавно. Ты касаешься всех словами, выводами, а сам как будто изо льда. — Так проще. — Для кого? — Для логики. Эмоции — лишние переменные. — Тогда почему ты дрожишь? — внезапно спросила она. — Дрожу? Это невозможно, — замер Шерлок и машинально проверил руки. — Твой голос, — уточнила Линдси. — Когда говоришь о «переменных». На пол-тона ниже. И тогда мистер детектив осознал: она считает его в ответ. Шерлок поставил кружку и неспешно подошёл к Линдси. Затем слегка наклонился к ней. Голос мужчины нарочито низок, без лишних колебаний: — Ты предпочитаешь, когда партнёр берёт инициативу, но не агрессивно. Ты сдерживаешь звуки, но не дыхание. Ты напрягаешься, когда кто-то касается твоей левой руки, но не правой. Ты доверяешь, только если тебя не просят об этом. Шерлок коснулся женского запястья. — И сейчас ты не двигаешься. — Потому что ты прав, — её голос был тише шороха. Он наклонился. Губы коснулись шеи. Не для ласки, фиксации. Но этого достаточно, чтобы Линдси замерла. Мистер детектив же продолжал считывать, просчитывать её, как уравнение, которое ему подвластно: точка на ключице — едва заметная реакция, у уха — сдержанный стон, грудная клетка чуть подалась вперёд. — Всё можно просчитать, — прошептав, констатировал он. — А если это запомню только я? Шерлок не ответил. Предпочёл оставить этот вопрос без ответа. Линдси потянулась к занавеске, резко дернув шнур. Утренний свет хлынул в комнату. Был слепительно белым после вчерашнего дождя. Ее взгляд упал на записку: «Пепел 'West' — небританский. Контейнер не информативен. Соседка — исключена». Она провела пальцем по ровным строчкам, затем резко скомкала листок. Губы сами собой сложились в горькую усмешку. — Боже, — прошептала она в пустую комнату. — Ты даже это превратил в отчет. В ванной, умываясь ледяной водой, она поймала свое отражение в зеркале — бледное, с темными кругами под глазами от бессоных ночей, наложенных друг на друга. Ни слез, ни дрожи. Только легкое подрагивание уголков губ, когда она вспоминала, как его пальцы скользили по ее коже, точные и безошибочные, как скальпель патологоанатома. Она резко хлопнула ладонью по выключателю, погрузив комнату в полумрак. — Ну и детектив, — сказала она своему отражению, уже скрывшемуся в темноте. Но к кому именно относилось это, она так и не решила. Телефон завибрировал противно, как и ощущения, раздирающие изнутри. «Ты кое-что забыла. Забери. М» — коротко, как выстрел. Номер не знаком, но когда это было для них странным? Линдси хмыкнула, прежде чем схватила со стола Шерлока свой жетон, но вдруг замерла, крепко сжимая металл в руке. Что если это совершенное иное «М»?

***

Мориарти сделал шаг вперёд. Звук его каблуков по кафелю вернул Холмса из воспоминаний. — А вы, мистер Холмс, всегда так молчаливы перед аплодисментами? Шерлок не отвечает — не убирает пистолет от цели. Его взгляд падает на папку у края бассейна. *Дело. Женщина в розовом. Телефон в левом кармане. Соседка, заплатившая за тишину* — почерк не Мориарти. Линдси. Шерлок вспомнил их разговор: «Контейнер с лазаньей. Пусто внутри». Мориарти подделал дело больше, чем было в полицейских отчётах. Внёс детали, которые были только между ними, двумя детективами в момент начала расследования. Пустое предположение. Сделано нарочно. Чтобы вставить в уравнение её. — Удивлён, что Вы не делаете выводов, — Мориарти склонил голову. — Или кто-то нарушил ход игры? Шерлок ясно понял: Мориарти знает о Линдси. И использует её. Не как оружие. Пока. Как намёк. — Это не твоя история, — голос Шерлока ровный, как натянутая струна. — Разумеется, нет, — Мориарти улыбается театрально, гипер эмоционально. — Я просто… вдохновляюсь чужими неудачами. Шерлок опустил пистолет на дюйм. Вода в бассейне неподвижна, отражает тусклый свет ламп, как зеркало с трещинами. Мориарти не просто знает о детективе Кейн, знает то, что знает она. Но как добыл эту информацию? — Выглядите рассеянным, мистер Холмс, — Мориарти делает паузу, поправляя манжеты. — Неужели мой маленький сюрприз так в Вас взволновал? — Джим открыто смотрит на ту самую папку по делу, в которой никогда не было столько подробностей. — Или, может быть, почерк? Шерлок не отвечает. В его памяти проскальзывает вечер недельной давности: Линдси за его столом, женские пальцы перебирали точно такие же документы. Она тогда сказала… — «Контейнеры всегда обманчивы», — произносит Мориарти, словно читая мысли. — Особенно когда внутри оказываются пустыми. Джон напрягся, почувствовав, как бомба под курткой вибрирует в такт его учащенному пульсу. — Шерлок… — начал доктор, но детектив едва заметно покачал головой. — О, не беспокойтесь, доктор Ватсон, — Мориарти засмеялся. — Сегодня никто не взорвется. Разве что… Метафорически. — Он делает шаг назад, к выходу. — Я просто хотел напомнить мистеру Холмсу, что даже самый совершенный расчет может дать сбой, если не учесть одну простую вещь. — Которую? — задаётся вопросом Джон. Мориарти стоит в дверях, его силуэт растворяется в темноте коридора. — Некоторые переменные, — Джин взводит рукой в воздухе, словно волшебник своей палочкой на представлении, — исчезают. До свидания, джентльмены. До следующего акта. Когда его шаги затихают, Шерлок наконец опускает оружие. Его пальцы разжимаются неестественно быстро, будто не случилось ничего тревожного. Шерлок стягивает в мгновение взрывчатку с Джона и отбрасывает подальше, чтобы быть в безопасности. — Что это было? — шепотом спрашивает Джон, наконец переведя дух. Шерлок оборачивается на папку. На уголке документа виднеется едва заметный след от губной помады — бледно-розовый, почти стершийся. — Просчет, — отвечает он тихо. — В расчетах. Капля воды упала с потолка, разбившись о плитку, как та ночь, что разбилась между ними. «Ты ошибся в расчетах, — сказала однажды Линдси, затягиваясь сигаретой у его камина. С месяц назад. Дым кольцами растворялся в воздухе, увлекая собой больше её слов. — Иногда пустота — тоже улика» — на мгновение промелькнуло в памяти Шерлока. Тогда он не понял. Теперь — слишком поздно. И в голове детектива, который редко допускает просчёты, впервые за полгода всплывает мысль: «Где она?»