Ганзель и Гретель: Сокровище Флинта

Белая пустота не давила, не зависала над душой, пугая своим величием. Даже непрерывно плачущий младенец, которого лишь мгновение назад извлекли из утробы матери, со спокойной душой и в полном блаженстве, погрузился бы в сладкий сон в этом бесконечном пространстве. В медовых сияющих глазах блестели золотые пуговицы на синей куртке. Бархатные кисточки эполетов увеличивали объем плеч мужчины, придавая его виду грозы и шторма. И того же цвета, что и наряд, треуголка, украшала собранные коралловой лентой косичку из черных словно смоль волос. Однако, сколько матросов найдешь по такому описанию? Дюжину? Сотню? Вполне вероятно, что даже больше. И даже сквозь густой туман и морские волны, Гретель никогда не спутает иное лицо с самим Билли Бонсом. Его фирменное чихание, повязка на глазу и сабельный шрам во всю щеку, всегда будут напоминать единственного штурмана. Одиночество героически прогоняло громкое мурлыканье одноглазого кота, что подергивал ушками каждый раз, когда терся головкой об два обнимающихся друг с другом тела. Крепкие и сильные руки места не находили, стараясь как можно ближе притянуть к себе девушку. Пират соскучился, с этим никак нельзя было поспорить, однако больше грозный штурман желал лишь успокоить Чертовку, ведь та дала безграничную волю эмоциям. Повторяя раз за разом: — Я убийца! Я убийца!! Я убийца Билли!!! Ее короткие волосы сжала большая ладонь, пряча лицо девицы в своем плече. Билли Бонс не злился, ни разу даже не издал легкого вздоха, лишь легонько похлопывал Гретель по спине. Рев был настолько громким и сильным, что пират был в состояние почувствовать влагу слез в плече, даже через слои толстой одежды. Но грозный Билли оставался непоколебим, не ругался и не ронял издевательского смешка. На удивление даже ни одного чиха не издал, внимательно слушал девушку, оставаясь для нее надежной опорой. Пушистая серая шерстка невинно кота, щекотала обнаженные участки тела, а мурлыканье усиливалось с каждой минутой, в надежде на утешение. Одноглазый ушастый зверек поглядывал на своего хозяина и мученицу, периодически мяукая, привлекая к себе внимание. Билли Бонс долго держался, хотел дать девушке ту самую свободу хотя бы в эмоциях. Воспитываясь среди головорезов, не дай морской дьявол увидит горькие слезы, скатившиеся по щекам. И вот на мгновение истерика стихла, и пират произнес: — И чем же это убийство, отличается от всех ранних, что совершены были тобой? Разве Джентльмены удачи, не устраняют помех ради своей цели? Прав был одноглазый, да вот эта самая помеха, была самой большой любовью в жизни Гретель. Собственными руками, она лишила духа жизненного, того кто занимал особое место в сердце женском. В разбитом сердце. Болело, кололо и жгло, жить не хотелось. Чертовка подняла медовый взгляд на мужчину, что одарил ее теплой улыбкой. И тогда Гретель решилась на вопрос, что мучил ее долгие годы: — Билли, не знаю почему Флинт постоянно избегал ответа, но хоть ты мне скажи. Почему вы выбрали именно нас с братом? Я смутно помню себя в крови, когда нас тащили на казнь. Но раз мы были спасены вами, вы ведь вероятно были свидетелями всего. Расскажи, пожалуйста. Это моя последняя просьба. Штурман откашлялся в кулак, вытащил свою трубку из кармана, и заговорил, уставившись вдаль: — Девочка моя, знала бы ты всю правду, не обнимала бы меня сейчас так крепко. Все были против этой идеи, все смотрели косо, как на вас детей, так и на Флинта. Безусловно, в дальнейшем мнение изменилось, но тогда... Из трубки пошел дым, пират закурил и внезапно даже для самого себя, громко чихнул, что вызвало у Гретель детский смешок. Он продолжил: — Та церковь была хоть и не большой, а золотые статуэтки присутствовали. И фрески дорогие, да и люди, не обедневшие ее, посещали. За своим уловом мы следили не день и не два, все ждали подходящего момента. Пока панику город не поднял, о вторжении и резни в этой церкви. Черный Пес вместе с Пью так разгневались, ведь нас опередили и добычу отобрали, но увидев двух мелких оборванцев-... Апчхи! Билли Бонс выпустил дым изо рта: — Флинт горой за вас стоял, орал и метал все вокруг, да наши головы на пики грозился повесить. Уж совсем сбрендил, подумали мы, в каких-то блошистых детях свою мертвую семью увидел. Но убедить он нас смог одним уговором... И тут он притих. Девушка не отводила взгляда, ожидая продолжения истории, или хотя бы иного живого действия. Голос Гретель казался осторожным, а речь медленной: — Дай угадаю... вы хотели нас с братом использовать, и вовсе не в целях кражи или приманки. Ну или по большей части - меня. Штурман резко обернулся, насильно топя самого себя в медовых глазах. Однако, какой смысл был этому удивлению? Гретель умная девочка, жалко только то, что такие догадки ее постигли не от благого опыта. Но Чертовка улыбнулась, погладив мурчащего кота, что с радостью устроился калачиком на ее коленях. Больше она не проронила ни слова, ожидая, что Штурман сам все объяснит. Прошлое ведь, уже не исправить. И Билли Бонс вздохнул: — Флинт правда вас любил, видел в вас нечто родное. Я не прошу тебя о понимании, совершенно нет. Я ведь тоже был тем, кто заглядывался на тебя... Ганезля же ждала более легкая участь. Флинт действительно хотел сделать из него капитана, Грозу морей, истинного Джентльмена удачи. Он видел в нем огромный потенциал, да что уж там, все это видели, и локти кусали от зависти. Вот только странным он был... Девушка вновь уставилась на пирата, вот только взгляд явно говорил о том, что прямо сейчас Гретель познает совершенно новую для себя информацию. Почесав переносицу, мужчина продолжил: — Помню, как Пью частенько делился переживаниями, после того как видел неподвижно стоящего Ганзеля у твоей постели каждую ночь. Брови свелись к одной точки, глаза забегали по сторонам, будто в надежде найти привлекательный, несуществующий угол, что прольет свет на все тайны и заговоры. Однако ничего мистического не было, все куда очевиднее. Настолько, что даже пиратский узел для опытного Морского волка окажется затруднительной задачей. Одним словом - детство. Ганзеля, а точнее, Говарда, с ранних лет отец учил ненавидеть особей женского пола в доме. Поднимая на них руку или голос, было самое жестокое, что позволял себе мальчик, и то со слезами на глазах. А бессердечный главарь в семье жаждал от единственного сына куда больше. Как-никак, будущий охотник, да еще и лучший в деревне. По крайней мере, так заверял отец, не спрашивая предпочтений маленького Говарда. А малец лишь и мечтал получить похвалу, стать гордостью семьи и наследником дела родителя. Или же... все это было лишь одним большим и жестоким внушением, от которого сознание никак не могло избавиться. Погоня за признанием со стороны старших, стремление к идеалу навязанный им отцом. Даже выбравшись из мучительных пыток, его разум не обрел свободу. Ганзель был жертвой и заложником своих извращенных фантазий. А Гретель наивно полагала, что они с братом обрели независимость, не подозревая, что каждую ночь на нее глазели, с подсознательным желанием расправы. Но это же бред! Перед кем Ганзель так жаждал похвастаться? Перед гниющей в преисподней, душой отца? А может во всем виновата та самая ведьма из дома со сладостями? Девушка хлопнула собственный лоб ладонью, изгоняя паршивые догадки. Какой в этом всем был смысл, если Ганзель мертв. Но в одном, она жалела своего Говарда. Ведь в отличие от Чертовки, брат помнил все. Каждую секунду из своего детства, он вспоминал во всех красках и шорохов. — Почему же самое интересное раскрывается только перед смертью... оказывается меня все это время растили как свинью на убой, только для утех. А родной брат аж с самого детства возбужден мыслью перерезать мне глотку. Но ведь в конце то концов... я ведь и вправду его предала, когда хотела сбежать без него. Билли Бонс отрицательно покачал головой: — Он предал тебя первым, и это факт, да и я считай тоже. Простишь ли ты меня, дурака старо- Апчхи! Гретель прикрыла ладонью ближайшую сторону лица к пирату, и издала тихий смешок. Конечно она его простит, ведь в итоге, этот самый предатель ценой второго глаза, защищал ее мелкую от других пьяниц. Также она бы одарила благодарным поклоном и Флинта с Пью, за то, что, как и одноглазый, видели в девочке себе подобную, а не бездушную тряпичную куклу. И даже после смерти, девушка покой наверняка не обретет, и встретится в аду со всеми ее дорогими люди. Хотя бы в сопровождении Билли Бонса. Издав глубокий вдох, Чертовка растянула уголки губ в скорбящей улыбки. И решила она вспомнить, с чего путь ее начался. С недавних пор, воспоминания из детства вернулись, хоть и в смутном состоянии. Но помнила Гретель, как они с братом и мамой собирать ягоды ходили. И как замешивала женщина секретный маринад, прикладывая палец к своим губам, нежно улыбаясь девочке. Вспомнила она побег ее с братом, и как свернули не по той тропинке, забредя в проклятый сладкий дом. Как узнали они о существовании ведьм на земле этой. И как впервые в жизни, человека души лишили. И вот они стоят на сцене, ожидая приговора и море крови. Однако одно радовало точно, дети избавились от главной угрозы в их жизни, в лице их ужасного отца. Больше никакой моральной давки, и иных издевательств... Как бы не так. Внезапный чих одноглазого пирата напомнил о себе. Гретель обернулась к нему, и вяло улыбнулась. Больше не было сил ни к чему, а единственное, что ждало ее в последующие мгновения — погружение в вечность, где она издаст свой последний вздох. И вот мужчина широко улыбнулся, открывая на показ обе свои челюсти. Золотой зуб ударила искра от неизвестного источника света, а большая рука приземлилась на правую щеку девушки, убирая прядку волос в сторону, открывая обзор на порванную мочку уха. Рефлексивно дотронувшись до двух маленьких язычков, Гретель раскрыла глаза, и встав на ноги, ощупала также и левое ухо. Ее серьги золотые. Она обещала, обещала же вернуться. — Мои серьги... мои серьги у капитана. Я же дала слово! Билли! Мертвой хваткой, вцепилась девушка в синюю куртку. Будто стоящий перед ней пират являлся ангелом проводником, что мог запросто вернуть душу в законное тело. И без единого слова, мужчина, улыбаясь, притянул женское лицо к себе, целуя свою девочку в лоб. Так любяще, что спина в миг мурашками покрылась, ощущая поток муравьев под кожей. И только медовые глаза одарили вниманием Джентльмена удачи, Билли прошептал: — Обещаю, больше никогда тебя не оставлю. Но кажись, тебя ждут, Чертовка. И задрожали зрачки. Страх вновь окутал все тело, на мгновение испугавшись, в очередной раз остаться одной, не до конца уловив смысл ей сказанного. И вот раздался последний вздох, а ресницы смахнули подступившую каплю слезливую. И раздался душераздирающий крик. Правая рука взмахнула вверх, сбивая на своем пути таинственное препятствие с оглушительным звоном. Гретель распахнула свои глаза, почувствовав, как беспощадно ныла ее рука. И будучи едва ли не задыхаясь, и обливаясь собственным потом, неожиданно ее лицо резко повернули в правую сторону. И какое чудо, когда девушка увидела родной оскал, и нервно смеющегося мужчину. — Ха-ха-ха! Я уже был сам готов отойти в мир иной... Девочка моя, ну и напугала же ты нас. Ха-ха-ха!.. В глазах было сухо, и можно было этого избежать одним морганием. Однако осознание, что девица вернулась в реальность, ещё долго не приходило. Её плеча коснулись, и Гретель вздрогнула, спихнув наглую руку. Голубые глаза с долей волнения сверлили девушку. И несмотря на пережитый ужас на «Испаньоле», Джим едва ли не захлебывался собственными слезами. Гретель протерла глаза, безжалостно надавливая на закрытое веко двумя пальцами. После чего привычка моргания вернулась, и вновь стала неотъемлемой частью организма. И оглянувшись в совершенно новом для себя поместье, запах спирта и иных медикаментов ясно дал понять. Она в больнице. И хоть ранее ей не удосуживалось посещать подобные места, этот запах она не спутает ни с чем. Так пах доктор Ливси. В маленькой комнате, с распахнутым окном, из которого приятно дуло летним ветерком, находились лишь втроём они. Но ведь мгновение назад, она видела лицо Билли. Неужто душу в тело родное вернули? И только сознание ударило в голову, как вновь Гретель почувствовала, как ноет её несчастная рука. И приложив руку к угольной макушке, мужчина поспешил утешить пострадавшую: — Рука твоя, никак не поддавалась исправлению. Но слава богу, не опоздали. Ха-ха-ха! Еще бы немного... не важно. На слове последнем, лекарь запнулся. И не в первый раз, мужчине приходилось оповещать о совсем не радостной новости, с широкой улыбкой во все тридцать два. Однако случай был вовсе не из простых. И поведали Ливси с Джимом о том, как благодаря тщательной слежке, джентльмены смогли проследовать хвостом за Ганзелем и Черным Псом. И прибыв уже к концу бойни, едва ли не в обморок попадали от увиденного. Гретель была на грани жизни и смерти, от потери крови и сильного истощение. Нельзя было отрицать, что вероятно сам разум хотел покончить с собой. И по дороге в родной Бристоль, вывихнутая рука никак не поддавалась излечению. И вот чудо небесное свершилось. Джим, наплевав на все приличия перед дамой, прижал голову к её плечу, пока та ласково здоровой ладонью, поглаживала его руки. Находясь в лежачем положении. И оглядываясь назад, вспоминая все мурашки и капли пота, что появлялись при наглых прикосновениях мужчин, девица осознала. Насколько же сильно, она привыкла к благородным джентльменам. Комнату заполнял приятный аромат свежих цветов, что принёс мальчик перед пробуждением Гретель. Очаровательные ромашки так и манили, прислонить лицо к мягким белоснежным лепесткам. Наконец-то в безопасном месте, находилась она. И заметила она у окна знакомую птицу. Черный ворон лишь смотрел на девушку, изредка поворачивая головой в разные стороны. Уголки губ поползли вверх, а веки медленно затмили зрение. Хотела ли она верить в перерождение, сама того не понимала. Однако, она чувствовала - Билли рядом. Следующие дни длились в сумасшедшем обороте. Доктор Ливси проводил у постели пациентки своей, часами напролет, и не только в целях лечения. С прибытием «Испаньолы» в родной Бристоль, вся Англия узнала о покушении на команду шхуны, а имя Сильвера все еще вертелось у всех на кончике языка. И не дай бог королевская стража узнает, что Гретель также являлась прямым союзником пиратских деяний, лишилась бы она головы от самих горожан. Доктор оберегал девушку, не позволяя ей оставаться одной. В то время как сквайр Трелони занимался созданием новых документов, а капитан Смоллетт заметал все следы, что могли бы привести к подозрению насчет девицы. Ливси похвастался своей идеей, при которой дыра в правой ладони Гретель больше не побеспокоит ее. Слоновая кость могла заблокировать пространство от пули, а новая кожа скрыла бы недостаток. Также мужчина прописал строгий постельный режим, при котором поврежденный бок имел возможность полностью восстановиться. Редко бывшим членам команды «Испаньолы», удавалось собраться воедино у кровати Гретель. И хвала Деве Марии, настал этот долгожданный день. Мужчины лишь общались между собой, в то время как доктор проводил очередной скучный осмотр, выслушивая скул девушки о ее смертельном желание, наконец-то почувствовать землю нагими стопами. И вот новости прекрасные. Капитан Смоллетт навсегда покончил со скрытием улик. Тот сумел полностью вразумить городскую охрану и церковь, что от Сильвера и его последних приспешников, след и вовсе простыл. Дело было закрыто, а имя кровожадного одноногого пирата, навек похоронено. Еще несколько дней подряд, Бристоль обсуждал неожиданно случившийся пожар в поместье «Подзорной трубы». Дотла были сожжены все воспоминания о капитане Дж. Флинте, и о его команде. И как же сильно медовые глаза были округлены, когда перед ней благородный сквайр, словно хрупкий хрусталь, положил стопку бумаг. Документы, в которых каждый отпечаток чернил описывал новую личность девушки. Иное детство, дата рождения. Не было ни единого слова, схожего с истинным прошлым Гретель. Нужна была лишь подпись новой владельцы этих бумаг, а также сквайр Трелони любезно предложил девице, самой выбрать себе новое имя. Нельзя было представить, какие усилия были проделаны, дабы достичь успеха в столь нелегкие задачи. И лишь благодаря связям сквайра Трелони, и опыту в роли судьи доктора Ливси, Гретель без сожалений, могла начать жизнь с нового листа. И не были бы мужчины Джентльменами, если напоследок не вручили бы даме заслуженные подарки. Казалось уже давным-давно потерянный рубин в рамке из золотых украшений, вновь оказался перед носом девушки. Граф осторожно положил драгоценный камень в женскую ладонь, возвращая подарок своей владелице. Однако уговор был выполнен, и ту клятву, что дала Чертовка сквайру - вернуть рубин хозяину при возвращении, она исполнила. Изумлению не было предела, и не успела Гретель раскрыть рот в замешательстве, как рядом с ней был бережно уложен дневник штурмана Билли Бонса. А на корешке, красовалась сверкающая пара, золотых серег. Дамская рука была сжата. Джим ощущал, как девушку переполняют эмоции, и знал он, что этот день будет переломным для нее. Тот самый день, когда Гретель избавиться от нынешнего имени, и создаст новое. Тот тепло улыбнулся, и прошептал одними губами - «ты можешь». И девушка заплакала. Прикрыв глаза, ручьи слез не прекращали лить. Горько, прощаясь со всеми ей близкими людьми, которых нет. И смеясь, давая возможность чувствам обрести свободу, перед новой жизнью. Никто не осуждал, и не упрекал ее в слабости. Это был особенный момент. Осознание, что даже самый страшный головорез, может измениться к лучшему, поверив в себя. И то мгновение, когда в жизни каждого из мужчин, появился новый член семьи. Бристоль, ах жестокий Бристоль. Укрывал ты в себе морских волков, словно детей божьих. Бристоль, ах невинный Бристоль. Не заметил даже, как в твоих объятиях, выросли близнецы, изменившие жизни многих. Ну что же ты делаешь, родной Бристоль. Погиб пиратов наследник, и в недрах Ада, органы его гниют. Радуйся и ликуй, милый Бристоль. Рождению новой звезды перемен — Элеонора Вуд.