Танец в языках драконьего пламени

Горят огни, играет музыка в ночи, И светлый шаг заглушит песни в миг. Ступая осторожно, придаст огню Валирии она. И каждый в зале том восхвалит небеса, Поняв, что есть кого сегодня воспевать.

День свадьбы

      Мягкий бархатный диванчик, что стоял в покоях Рейниры, осел под телом Деймона, который решил выбрать именно его для своих размышлений. Он сомкнул пальцы на переносице, не переставая думать о предстоящей свадьбе. Тело его было напряжено. А сам он был в последнее время раздражен.       Его состояние передалось и Рейнире, которая и без того переживала за свою дочь. Она ходила по комнате туда-сюда, меряя её шагами, и нервно теребила кольца на своих тонких пальцах.       Вдруг она остановилась и приблизилась к своему мужу, села перед ним на колени и попыталась поймать его взгляд.       — Давай вернемся на Драконий Камень и заберём Висенью. Зачем нам участвовать в этих спорах, которые ни к чему не приведут? — Деймон резко взглянул на нее, и в его взгляде читалась лишь злость.       — Ты предлагаешь оставить безнаказанным то, как они поступили с на… с Висеньей? — он сжал руку в кулак и потом быстро разжал его, чтобы снять напряжение с тела и не злиться на жену, стоящую перед ним на коленях. Будь это другая обстановка, он бы отпустил пару лестных комментариев насчет сложившейся картины.       — Нет. Они получат за свои деяния, как только я стану королевой. Но сейчас я должна уберечь детей. Нас, — глаза ее были наполнены страхом за своих детей, и в то же время решительностью.       Мужчина накрыл глаза рукой и начал массировать глазницы. С громким выдохом он сказал:       — Они обвинили в этом стражника, который якобы был одержим ей настолько, что сделал с ней такое в одной из свободных комнат замка. Выставив тем самым нас полными дураками, — он вдруг усмехнулся, но эта усмешка была лишь наполнена горечью.       — Мы должны отменить эту свадьбу, — твёрдо заявила Рейнира, она встала с колен и уже собиралась закончить разговор.       — Спроси сначала её об этом, — он вдруг взглянул на нее с теплотой, говоря о названой дочери. — Я видел рисунок и Эймонда, который стоял перед её покоями вчера, как сорвавшийся пёс с цепи. Ты же не хочешь, чтобы она злилась на тебя сначала из-за свадьбы, о которой ей не сказали, а потом из-за её отмены?       — Думаю, сейчас ей вовсе не до свадьбы, — сказала Рейнира, напоследок обернувшись на Порочного принца. А после покинула покои.

***

      Весь день шла подготовка к свадьбе. Замок ожил и, кажется, даже сменил свои мрачные оттенки, которые в нём явно преобладали, на более светлые тона. Своего будущего мужа Висенья не видела целый день, и их последний разговор вчера закончился кратким «Спасибо».       Чувства свои к нему она могла описать так: «Язык его, словно остриё ножа, и в то же время со мной он становится нежнее». Она представляла его стеной, но не за которой можно скрыться, а за которую почти невозможно пробраться. Но, кажется, вчера она получила шанс, и маленький кирпич из этой стены упал сам.       Из своих мыслей её унёс голос служанки, которая вертелась вокруг неё и поправляла платье. Оно, к слову, подчёркивало фигуру своими линиями. Юбка плавно расширялась от талии к бёдрами и низу.       Оно закрывало большую часть тела, кроме шеи, чуть приоткрывало нежные плечи, а также зону декольте, подчёркивая красоту груди. Большую часть платья занимал чёрный цвет. Но второй цвет дома Таргариенов был красный, который в этом платье особо выделялся на фоне чёрного. Красные длинные рукава не мешались и придавали элегантности хозяйке платья.       Также протягивался узор от декольте до низа из красного цвета. Чёрный пояс сидел четко по линии талии и был украшен красными рубинами. Также Висенье подобрали украшения в тех же сочетаниях красного и черного. Часть волос была заплетена в косу, а друга свободно спускалась локонами на плечи.       — Почти готово, принцесса, — обратилась к ней служанка. На вид ей было лет сорок, но, скорее всего, так только казалось, и женщина была моложе, а морщины, что расположились на её лице складками — признаки её нервной работы. Вдруг женщина замерла и с восхищением посмотрела в зеркало, куда устремился и взгляд Висеньи.       — Что-то не так? — поинтересовалась девушка, повернув голову к служанке.       — Нет, нет, что вы! Вы просто... — она замялась, подбирая слова, пытаясь описать чувство, которое она испытывала, смотря на принцессу, — так изящны в этом платье, оно только подчеркнуло вашу красоту, — закончила она, и девушка с мягкой улыбкой взглянула в зеркало вновь.       Она наслаждалась своим отражением в зеркале недолго, ведь синяки и немного красный глаз напоминали о случившимся. Губы сомкнулись в тонкую нить, и она, поблагодарив служанку, отошла от зеркала, сев на кровать.       — Выйди, я хочу побыть одна, — женщина сначала не поняла такой скорой смены настроения, но потом прошлась взглядом по принцессе, заостряя внимание на шее, и поспешила удалиться.       В голове возник сегодняшний разговор с матерью. И Висенья начала хрустеть пальцами, задумываясь над её словами.       — Ты готова рискнуть желанием отца и объединением наших семей? — проговорила девушка, сомневаясь в сказанном до этого её матерью.       — Ради детей, — добавила Рейнира к своим словам. Она нервно сжимала руку дочери и ласково гладила её по волосам другой рукой.       Девушка сомневалась в своём решении. С одной стороны, она бы бросила свою месть и оставила бы в прошлом этот день её унижения. Но с другой стороны, Висенья понимала, что не сможет смириться с обидой и болью, причиненной ей. Чаша весов перевесила, и она сделала выбор в сторону последнего, выбрав ответ, который успокоил бы мать.       — Я, кажется, привязалась к Эймонду, он мне… — слова давались с трудом, девушка отчаянно пыталась выдавить их из себя, — дорог.       Врала она бесчестно, смотря в глаза матери, но в то же время искусно. Она постаралась выдавить из себя всю нежность. Говоря о нём, старалась не перевирать, чтобы ложь казалась правдивой. Наверное, поэтому Рейнира поверила, либо просто сделала вид. Ведь она тоже не была глупа.       Рейнира всё поняла. Она не могла перечить чувствам дочери и насильно тащить её куда-то. Поэтому, понимающе кивнув, она проговорила:       — Тогда я останусь с тобой.

***

      Звон бокалов и тарелок, музыка, что играла, а также голоса со звоном разносились в голове Висеньи, пока та шла до тронного зала, где лорды со своими семьями уже вовсю начали пиршество в честь свадьбы.       Висенья осторожно ступила в открытые двери, представая перед гостями и своей семьей. Музыка утихла, а гул сменился на шёпот. Девушка прошла дальше, держа во внимании только стол, который находился ближе к Железному трону.       Она словно плыла, руки её были сложены перед собой, а взгляд стал хищным, горящим и жаждущим возмездия, как только она нашла лицо, что искала за этим столом. Эйгон был весел и, кажется, уже успел напиться, но, завидев племянницу, он затих и смотрел на неё с беспокойством.       Наконец, подойдя к столу, она села рядом со своим будущем мужем. Место им выделили посередине из-за отсутствия короля, который сослался на головную боль и не смог присутствовать.       У Висеньи вызвало усмешку то, что даже сейчас они заняли разные половины стола. Слева была ее семья: Рейнира, Деймон, Джейс, Люк и Джоффри, а также Бейла и Рейна.       Со стороны Эймонда расположились его мать, Отто Хайтауэр, Эйгон и Хелейна. Но они с Эймондом были теперь как нить между ними. Не сближая их между собой, а просто связывая ещё более сложными узами родства. Никому из присутствующих за этим столом это не нравилось, и уж тем более королеве. Но она терпела это ради возможной выгоды.       Девушка взглянула в сторону братьев, которые одарили её улыбкой. Они смотрели с поддержкой и подбадривали её взглядом, напоминая о тех часах, когда они проводили время вместе.       Висенья ответила им улыбкой, вспоминая их вчерашний ужин в её покоях. Который, кажется, навсегда останется в её голове от тёплой атмосферы, что царила в тот вечер.       Джейс и Люк держали Висенью по обе стороны от неё. Старший из них закрывал ей рукой глаза, а другой вёл осторожно за руку. Хоть это было и забавно, но девушка находила это по-семейному особенным чувством радости.       Наконец, подведя её к сюрпризу, приготовленному для неё, они позволили ей посмотреть. Девушка распахнула глаза и увидела на столе картину, которую, по всей видимости, они нарисовали сами.       Юная особа замерла, а после потянулась руками к картине, чтобы взять её за золотистую раму. Она начала рассматривать подарок и с большим изумлением в глазах проговорила:       — Вы сами её нарисовали? — она посмотрела сначала на Джейса, а потом на Люка. После из-за спины Люцериса выглянул Джоффри, одаривая старшую сестру детской довольной улыбкой.       — Да, это мама, а это Деймон, — Висенья не успевала за указывающим пальцем Люка на лица её родных. — Вот мы и… Ты, — наконец он закончил, ожидая её полноценной реакции.       Девушка задорно рассмеялась, насколько ей позволяло ещё болевшее горло. Её рассмешило то, как неумело они пользовались маслом в этом рисунке. Но всё же он тронул её до глубины души, заставил расплакаться. После она потянулась к Люку и обняла его. После к их объятию присоединился Джейс и Джоффри.       — Пусть вы и нарисовали меня уродиной, но я всё равно благодарна вам. Вы не представляете, сколько это значит для меня, — девушка отодвинулась от них и заглянула каждому в глаза по очереди. А после вмешался маленький принц, переключая внимание сестры на себя:       — Больше не грусти, я защищу тебя! — воскликнул он и сердце девушки наполнилось теплотой от столь большой поддержки. Она мягко опустилась перед ним и, взяв две его ручки в свои, проговорила:       — Мой принц, вы, как всегда, знаете, как меня поддержать.

***

      Эймонд, всё это время наблюдавший за ней, вдруг прочистил горло и, наконец, обратился к своей будущей жене:       — Вы настолько прекрасны, что, кажется, певцы на галерее возрадовались, поняв, что им теперь есть кого воспевать.       Он произнёс это без тени сарказма. Его рука скользнула под стол и, ухватив её, он потянул руку девушки к свои губам. Обветренные губы коснулись нежной кожи, вызвав мурашки.       Он делал это, прикрыв глаза и вдыхая её аромат в себя, не успевая насладиться. Наконец, заглянув в её глаза, он встретился с непониманием этого жеста. А после она вновь вернулась к своему «образу безразличия».       — Вы пьяны? — шепнула она и губы её дрогнули в ухмылке.       — Konir sagon kostos daor. Kesir gīmī, — проговорил мужчина, склоняя голову набок, чуть больше всматриваясь в черты её лица.       — Nyke pendagon ao should emagon aōha ēngos unehtogho syt aōha pirtra, Issa Prince, — явно не понимая, чем были вызваны такие порывы нежности, Висенья решила ему подыграть. Ведь она не поверила, что он действительно оценил её красоту. Сегодня.