Танец в языках драконьего пламени

      Капля пота соскользнула с его лба. Он смотрел в пол. Подергивание его тела приводило девушку в ещё больший ужас. Она сбросила его трясущиеся руки с плеч. Наконец, он поднял глаза. Пошатываясь, Эйгон смотрел сквозь нее. Не замечая девушку, он поспешил в противоположную сторону. Будто на него морок, и он только сейчас осознал, что делает. Принцесса проводила его взглядом. Шумно выдохнув, когда он скрылся за поворотом, она прислонилась к стене, закрыла глаза и тихо заплакала. Слезы текли, не останавливаясь.       — В пекло! — крикнула она. Голос чуть не сорвался. Стены сотрясались от ее вопля. Мокрые дорожки из слез заполнили все лицо, застилая взгляд. Руки тряслись от страха.       Он пугал ее, хоть она и знала, что для того, чтобы расправиться с ним, ей нужно избавиться от этого чувства. Также она часто думала, что если бы рассказала тогда всё матери, то все было бы иначе. Но она выбрала иной путь, потому что знала, что если всё расскажет, то это будет наказание не от её рук. Не то, которое он заслуживает. Это не успокоит её душу. Хотя, какой толк от её молчания? Все вокруг и так знали, кто это сделал. Его мать пришла извиняться, отмахиваясь от нее золотом, хоть она сама и попросила его. Ей было противно чувствовать себя униженной, потому что она сама обменяла свою честь на золотые монеты. Но Висенье было всё равно, ведь для той «казни», что она запланировала, ей бы оно понадобилось. Не то чтобы у нее не было золота, просто не так много, как сейчас. Пытаясь понять, кто ещё мог приложить руку к наказанию Эйгона, она быстро пришла к мысли о Деймоне. Смахнув слезы, она постаралась успокоиться, но почему-то закипала, ведь у нее отобрали её право «ударить первой». Вспомнив тот день, когда Деймон пришел к ней и начал расспрашивать о её планах, она приподняла уголки губ в раздражительной улыбке.

***

      Найдя мужчину в своих же покоях, она поняла, что пока она просто «игралась», он поставил ей шах и мат, предугадывая все её действия. Таргариен обернулся на хозяйку покоев, держа в руках знакомый мешочек. Девушка подошла ближе, протянув ладонь, она в упор смотрела на него. Он отдернул свою руку, расплываясь в довольной улыбке, и ядовито процедил:       — Собралась отравить его? — его глаза устремились к мешку с наигранно задумчивым выражением лица. — Вот этим?       Деймон подошел к камину, пока Висенья следила за его действиями. Он игрался с ней и в то же время показывал, что надо быть хитрее. Учил её, как и всегда. Мужчина недовольно посмотрел на нее. Мешок с душителем уже нависал над пламенем. Но Висенья не дрогнула, показывая тем самым, что он не сможет манипулировать ей таким образом. Уголки его губ приподнялись, но так и не стали полноценной улыбкой. Он без колебаний бросил яд в огонь и сел в кресло, в свою привычную позу. Глаза девушки расширились, выдавая её отчаяние за потерянные старания Эймонда. Она поняла, что смерть той шлюхи была напрасной. Надев привычную ей маску, она медленно подошла к креслу напротив. Осторожно сев, Висенья продолжила сверлить его взглядом, ожидая продолжения, ведь знала, что это не конец его урока, который он преподаст ей сегодня.       — Наивно предполагаешь, что тебе ничего не будет? Думаешь, что Алисента не отомстит тебе? — говорил он. С каждым словом она вжималась в кресло.       Деймон громко выдохнул и спрятал глаза под рукой. Девушка расслабилась. Хотя испуг тоже был её игрой. Она довольно уселась в кресло поудобнее и посмотрела на него с вызовом.       — Наивная, глупая и безрассудная. Да, ты меня так называл часто. Но я выросла и научилась у тебя некоторым приемам.       Он посмотрел на нее вновь, но уже с интересом в глазах, прожигая её взглядом. Их немой диалог продолжался. Деймон был не из тех, кто оставил бы безнаказанным изнасилование своей названой дочери, даже если это помешало её игре. Он лишь беспокоился, чтобы она не натворила глупостей.       — Думаешь, я бы просто отравила его? — она вопросительно взглянула на него. Её широкие брови изогнулись.       Он тихо засмеялся, пойманный на своих же словах. Проведя языком по внутренней стороне щеки, Деймон ждал продолжения.       — Не-е-ет, — протянула она. — Я хочу посмотреть, как он будет мучиться от агоний боли, когда яд проникнет в его тело. Его глаза будут наполнены ужасом, а я буду смотреть на него так же, как и он тогда. Когда он поверит, что его никто не спасет, я дам ему противоядие.       Деймон сощурил глаза, размышляя. Конечно, он понимает, что она не раскрыла всех своих карт перед ним.       — На этом всё? Как-то слабовато. Я ожидал большего от тебя.       Они оба засмеялись, будто пародируя друг друга. Даже их смех был похож.       — Я бы назвала это началом. К тому же я предвидела твои действия. Так и знала, что ты начнешь лезть. Поэтому пришлось изображать перед ним искреннее недопонимание.       Она соврала, что разгадала его действия, но девушка явно догадывалась о таком исходе событий. Кто, если не он. «Наверняка он и усмирил мать», — думала принцесса.       — Ты отлично мне помог, отец. Дал почву запугать его, чтобы он молил меня на коленях о прощении.       Он молча кивнул. Встав с кресла, подошел ближе. Его шершавая рука опустилась на ее плечо и с упором надавила. Но он не пытался ей навредить, лишь хотел воззвать к ее разуму.       — Будь умней, ведь твои враги не глупы.       Он резко выпрямился. Его глаза блестели печалью, и Висенья поняла, что это прощание.       — Вы возвращаетесь на Драконий Камень?       Деймон молча кивнул, достал из внутреннего кармана своего черного дублета другой мешок. Кинул ей, и девушка его поймала. Теперь скрываться незачем. Она и вправду удивлена.       — К сожалению, с твоим статусом жены тебе придется остаться тут. Не беспокойся, я оставлю доверенных лиц с тобой.

***

      Чувство тревоги за своего ребёнка присуще всем матерям. И вот бедная мать контролирует каждый шаг, каждый вдох ребёнка, стремится всегда быть с ним рядом. Иногда для того, чтобы защитить одного ребенка, она манипулирует другим. Таким ребенком был Эймонд. Он часто по просьбе королевы шел за Эйгоном в бордели, чтобы вернуть его целым и невредимым к матери. И вот сейчас он сидел в ее покоях в ожидании очередного указа.       Чувствовать, что ты просто пес на привязи для своей матери — самое ужасное чувство. Но Эймонд думал, что он никому не нужен так сильно, как королеве. Наверно, после того, как Висенья использовала его так же, как и Алисента, а потом становилась расположена к нему, он испытал уже привычное ему чувство. И он вновь велся на манипуляции этих двух женщин.       — Эймонд, обещай мне, что не предашь брата! Поклянись! — она взяла его руку, сжимая, и с мольбой в глазах смотрела на него.       Он дернулся, как от огня. Его желваки заиграли на скулах. Он заметно напрягся. Сразу понял, куда собирается клонить Алисента. Эймонд знал, что просьбу матери он не сможет исполнить, но теперь и их «сражение» с Висеньей против Эйгона под вопросом. Ему хотелось угодить им обоим, но в то же время он возненавидел их двоих за то, что поставили его на перепутье.       — Прошу, Эймонд! Ты должен его защитить! Я предчувствую что-то плохое.       Теперь Эймонд смеялся. Но это был смех, наполненный горечью. Это он — младший брат. Это он должен нуждаться в защите старшего, а не наоборот. Но мать не сдавалась. Она положила руку на его щеку, улыбнулась ему, как и в детстве.       — Ради меня.       Это окончательно сломало его. Он уже не смотрел на нее с той едва заметной надеждой на ее любовь. Его взгляд был полон детской обиды.       — Обещаю.       «Как же мне теперь отомстить ему? Я подвел её. Она возненавидит меня…».

***

      Висенья идет к своему мужу за тем, чтобы попросить об ещё одной услуге. Путь до его покоев оказался долгий. Она никогда не была там. Эймонд всегда приходил сам, чему девушка не всегда была рада, ведь иногда она даже не приглашала его. Он просто врывался в ее покои, что и давало ей право сейчас поступить так же. Просто зайти без стука и приглашения. Но внутри покоев она обнаруживает его в подвешенном состоянии. Он сидит в кресле, смотрит на огонь, а в руках у него кубок с вином. Девушка находит эту картину крайне занимательной, ведь она видит его таким впервые. Она медленно подходит к нему сзади, что не остается без его внимания. Эймонд лишь делает еще глоток вина, вставая и смотря на свою жену взглядом, полным безразличия. Висенья думала, что заполучила его привязанность к ней, но встретив его взгляд, она осознала, что потеряла его. И теперь ей нужно снова как-то привлечь его на свою сторону.       — Зачем пришла? — он подошел ближе, но сохранил дистанцию между ними, чтобы показать свое теперь отношение к ней.       — Не знала, что мне запрещено навестить своего мужа, — наигранно удивляясь, говорила она, подойдя ближе к нему. Теперь она сокращала дистанцию, как и он когда-то. Висенья посмотрела вглубь его глаза, ища тот же взгляд, которым он обычно смотрел на нее. Взгляд, полный желания и чего-то опасного, вдруг стал совсем бесчувственным.       — На чём же держится наш брак? — смотря на нее в упор, изучая ее лицо, говорил он. Ему было интересно, что ответит она на его вопрос. Скажет правду или сладкую ложь, пытаясь вновь расположить к себе. Чтобы он стал ее ручным псом.       — На молчании, — выдохнула она, готовая, что он не станет больше ее слушать. Она знала, что это не тот случай, где надо будет хитрить. Потому что видела, что Эймонд устал от ее игры в влюбленную жену. Но, кажется, пока она «играла», сама прониклась к нему не просто интересом.       Её слова вызвали усмешку на его лице. Он был немного рад, что она сказала частичную правду о их браке. Но девушка не сдавалась.       — У нас может получиться что-то большее, — Висенья попыталась дотронуться до его щеки, но он вздрогнул. Это действие было ему давно знакомо. Рука девушки застыла в воздухе. — Я не играю сейчас, — твердо произнесла она, заставляя его немного оттаять. Теперь он позволил ей притронуться к его холодной щеке.       Она смотрела на его лицо, ища, за что еще можно ухватиться, чтобы вернуть его прежнее отношение. Коснувшись повязки на его глазу, Висенья очарованно смотрела на нее, а после руки сами потянулись за его голову. Но он остановил её в ту же секунду. Она сглотнула, перевела взгляд на его единственный целый глаз. Он же вовсю прожигал её им. В его взгляде читалось только одно: «Ты правда хочешь увидеть?»       Девушка кивнула, и он без раздумий отпустил руку, полностью доверившись Висенье. Её руки скользнули за его голову вновь. И потянув за веревку, она, наконец, увидела и второй его глаз. Точнее то, что было вставлено вместо него. Красная полоса, будто молния рассекала его бровь и глаз, протянувшись до щеки. Висенья медленно прикоснулась к нему, проводя пальцами точно по шраму. Сапфир опасно сверкнул, придавая его владельцу загадочности и делая его по-особому пленительным для юных глаз девы.       — Находишь это уродливым? — он ждал её ответа, наблюдая, как её глаза наполнились сочувствием.       Девушка молча смотрела на сапфир, вставленный на место глаза. В памяти всплыл сон. Пришло осознание, что всё повторяется.       — Нет, — она приникла к его лицу, целуя его шрам. Скорее, она находила это привлекательно опасным.       От такой близости рядом с ним стало вдруг жарко, и Висенья чуть отодвинулась, наблюдая за его реакцией. Он же всё это время наблюдал за ней. Она чувствовала, как он напрягся, что-то волной поднялось внизу живота, заставляя её вспотеть. Стало невыносимо жарко внутри. Пламя дракона разгорелось до предела, готовое своими языками достать до сознания, придавая его огню и затуманивая рассудок. Он положил руки на её бёдра и резким движением придвинул к себе. Она не смогла больше сдерживать себя. И повязка, что была в ее руках, упала на пол.       Мужчина прижимался к ней всем телом, что делала и она. Поцелуями Эймонд начал покрывать сначала ее шею, а потом его руки шарили по её спине в поисках веревок, что откроют его глазам вид, о котором он так давно мечтал. Руки принцессы отчаянно пытались найти застежки на его груди. Наконец, найдя их, она громко выдохнула от нетерпения и спешно начала расстегивать его дублет. Она знала, что их сцену выяснения отношений можно было закончить и по-другому. И от этой мысли Висенья стыдливо смотрела в его глаза, в то время пока так страстно снимала с него одежду.       Он же, подобно зверю, который ждал этого, зарылся сейчас в её волосах, стараясь насладиться запахом ее тела, что стал так привычен, но каждый раз ускользал от него. Сейчас Эймонд тоже боялся упустить её, но знал, что сегодня она не сделает этого, потому что страстно желает его. Их прелюдия закончились на том, что он сбросил её платье на пол, оставляя на ней только кожаный шнур. Он крепился к бедру, прижимая нож из валирийской стали к белой коже. Эймонд удивленно смотрел на нее, не ожидая, что она и вправду будет носить его подарок с собой. Девушка же смущенно опустила глаза, осознавая, что они стоят совсем без одежды, готовые сейчас взять друг друга прямо на полу.       Но Эймонд желал, чтобы жена не боялась его и полностью доверяла. Он скользнул рукой по бедру, смотря ей в глаза и ища в них одобрение. Подцепив нож пальцами, осторожно вытащил его и выбросил на пол. Теперь их больше ничего не останавливало. Подхватив Висенью на руки, он понес ее на кровать, желая дать ей более комфортную обстановку.       Шелк на кровати сжимали тонкие изящные пальцы каждый раз, когда Эймонд входил в нее. Все внутри сжималось, не желая отпускать его. Это был не страх, не принуждение, а жгучее желание.       Каждый её стон, что выходил из ее рта, заставлял его наращивать темп. Он ждал этого с того самого дня, когда только увидел её в том проходе. И вот, наконец, она его. Висенья не хотела никуда смотреть. Только его лицо было перед ней. Настоящее, со всеми его изъянами и недостатками, которых он стыдился глубоко в душе. Она жадно запоминала каждую складку, каждую маленькую морщинку на его лице, не желая упускать его из вида.

***

      «Хорошая погода», — подумала девушка, но это был ее худший день. Сегодня она стоит тут, в Драконьем Логове, чтобы попрощаться с семьей. Они улетают. К счастью, компанию ей составил муж. Эймонд молча стоял, сложив руки за спиной. Рейнира же подошла к дочери и порывисто обняла. Девушка вдохнула привычный запах, не желая прощаться с родными руками, что обвили её.       — Обещай писать каждый день, — заявила женщина. Глаза ее были серьезные, что вызвало усмешку у девушки.       — Обещаю.       Джекейрис и Люк подошли к сестре. Оба в упор смотрели на Одноглазого принца, стоявшего рядом. Он тоже не оставил их без внимания. Их взгляды сошлись, как клинки.       — Присматривай за нашей сестрой, — Люк не услышал ничего в ответ, лишь молчание, которое он принял за согласие. Теперь, обращаясь к сестре, он сказал не менее серьезно: — Если тебе надоест тут, то возвращайся на Драконий Камень.       Висенья хмыкнула, обнимая младшего брата. Джейс тоже не остался без объятий.       — Надеюсь, в нашу следующую встречу я увижу перед собой двух повзрослевших мужчин.       Эймонд сдерживал себя, чтобы не выплюнуть слово «сильных» но, встретив взгляд жены, он подавил этот порыв, а лишь продолжил буравить их своим насмешливым взглядом. Подбежавший маленький Джоффри тоже не остался без внимания. Девушка наклонилась к нему навстречу и порывисто обняла. Подняв его, она закрутила его в своем прощальном вихре и после опустила на землю.       — По тебе я буду скучать больше всего, — потрепав его по голове, она засмеялась вместе с мальчиком.       Деймон тоже не обделил её своим вниманием, подойдя ближе к ней, когда трое мальчишек отошли в сторону. Он смотрел на Эймонда. Глаза Висеньи загорелись интересом. Она ждала, что Деймон, как отец, подойдет и даст пару наставлений своему зятю.       — Смотри за ней в оба глаза.       Девушка хмыкнула, переводя взгляд на мужа, который, кажется, был вполне доволен «шуткой» своего дяди. Мужчина посмотрел на Висенью и скромно обнял её, а после развернулся и пошел за остальными членами семьи.       — Ты молчалив сегодня, — сухо проговорила девушка, явно огорченная отъездом её семьи.       — Хорошее настроение, — развернувшись на пятках, он направился к выходу, пока его жена провожала взглядом своих родных.