Супер секретный Дэдпул

С тех пор, как мир едва не рухнул, прошло не так много времени. Для кого-то — пара недель, заполненных новостными сводками и восстановлением городов. Для других — целая жизнь, разделившаяся на «до» и «после». Время — понятие относительное, и относительно Уэйда Уилсона его прошло ровно столько, чтобы решение перестало быть просто мыслью, а стало единственной истиной. — Хочу сдохнуть, — твёрдо сказал Болтливый наёмник в пустоту своей новой квартиры. В этот раз слова прозвучали куда весомее, чем раньше. Тяжелее. Хотя бы оттого, что в его руке, тускло поблёскивая в свете единственной лампочки, было зажато ничто иное, как средство по излечению гена «Х». Достать его было непросто — такие вещи не находятся в свободной продаже, — но когда подобные мелочи останавливали Уилсона? Он как-то раз добрался до Северного полюса и предал Санта-Клауса анафеме, когда получил от детишек заказ на этого «проказника». Достать экспериментальную сыворотку — задачка куда менее изобретательная, хотя и потребовала пары сломанных конечностей. Очередная съёмная квартира Уэйда была ещё более отвратной, чем предыдущая: на полу засохшее пятно от пиццы, в углу — неопознанное шевеление, а из щели в стене тянет сквозняком. Какое это имеет значение? Никакого. Он скоро сдохнет, и проблема отскребать его мозги от облупившейся штукатурки перейдёт к кому-то другому. — Молчишь, котик? — грустно обратился Уэйд в пустоту, которая ему больше не ответит. Раньше пространство рядом с ним всегда было заполнено: едким сарказмом одного голоса и пафосными комментариями второго. Теперь же в голове стояла оглушительная, звенящая тишина. Автор закрыл их диалоговое окно. Закрыл навсегда. — Молчи-молчи, — прошептал Уэйд. — Я свой выбор сделал. И он делал его не раз. Каждый раз, когда боль становилась невыносимой, а реальность — картонной декорацией. Именно так Уилсон и оказался в полной заднице: с пистолетом у виска и лекарством наперевес. Холодная сталь дула приятно холодила висок, в то время как ледяной шприц с оранжевой жидкостью упирался в шею. Шприц вошёл в вену безжалостно, но почти неощутимо — лишь лёгкое покалывание и чувство распирающего холода, бегущего по сосудам. Поршень он продвинул до упора быстро, без колебаний. Тело обдало жаром, а затем конечности начали неметь. — Давай, Железяка. Посмотрим, кто выстрелит быстрее. Обращаясь к Зимнему Солдату, словно тот стоял за углом и ждал момента, Дэдпул небрежно отбросил пустой шприц в сторону. Тот, звякнув, укатился под продавленный диван. Уэйд попытался нажать на курок. Палец, секунду назад стальной хваткой сжимавший оружие, предательски ослаб. Мышцы налились свинцом, тело перестало слушаться. Пистолет выпал из безвольных пальцев, глухо стукнувшись о грязный половик. Медленно, словно в густом сиропе, Уилсон завалился на спину, падая на скрипучую кровать, которая жалобно прогнулась под его весом. — Какого ху… — попытался выругаться он, но язык прилип к нёбу, а сознание провалилось в небытие. Небытие настигло внезапно. Кромешная тьма: ни света в конце туннеля, ни привычного, манящего голоса Смерти, с которой он так любил флиртовать, ни каких-либо ощущений. Только тотальное, всепоглощающее отчаяние, разъедающее разум изнутри. Может, с каплей вселенской усталости. Открыв глаза, Уэйд заметил, что находится уже не в своей убогой квартире. Плотно закрытые тёмные шторы почти не пропускали дневной свет, оставляя комнату в интимном полумраке. Запах дешёвого средства для бритья смешивался с кисловатым ароматом остатков пиццы на картонном столике у старого телевизора. Комната была пуста, но на стене, приколотый канцелярскими кнопками, висел яркий плакат о супергероях Нью-Йорка. Выглядело это скорее как комната подростка, чем обитель того, кто методично выпускал ему мозги последние пару недель. Радоваться этому или нет, Уэйд решал, продолжая медленно осматриваться. Реакция подводила. Из-за спины за ним, затаив дыхание, наблюдал Человек-паук, но наёмник этого не замечал. Хотя, возможно, он просто сдался и подсознательно не хотел сопротивляться. Познакомиться без костюмов Питер и Уэйд так и не смогли. На то были веские причины, и одна из них, как показало время, полностью себя оправдала. Именно поэтому Паучок оставался в красно-синем трико, нервно перекатывая в пальцах тяжёлый нож. Он несколько раз замахивался, представляя, как лезвие входит в спину врага, но заставлял себя отступить. Только не в спину. У Паучка есть принципы, в конце концов. К тишине Уэйд не привык. Его тянуло поговорить, заполнить пространство шуткой или едким комментарием, но неожиданно для себя он обнаружил, что те два придурка, что раньше заменяли ему совесть и чувство юмора, молчат. Странно. Короткая волна радости от долгожданного покоя тут же стихла, стоило к мужчине подкрасться липкому, холодному одиночеству. — Да чтоб тебя! — злобно прошипел Питер, резко обходя Уэйда и вставая прямо перед ним. Его линзы на маске сузились в щёлочки, выдавая крайнюю степень гнева. — Даже после всего этого дерьма я не могу тебя так же заколоть. Как ты можешь быть таким…? Таким! — Положи заточку, приятель. Порежешься, — голос Уэйда звучал на удивление устало, без привычного ехидства. — Научу тебя бриться, обещаю. Но для первого раза тебе стоит взять безопасные лезвия. И пену. Пену не забудь. Сарказма Питер не оценил. В этот раз — особенно. Он злобно замахнулся на того, кого когда-то считал другом, но не увидел в ответ даже шуточного сопротивления. Ни блоков, ни уворотов, ни даже попытки пошутить про «укол». Серьёзного отпора и подавно. В голову Паркера закрались первые сомнения, и рука с ножом застыла в воздухе. — Почему ты напал на меня, я даже спрашивать не буду, — Питер держал лезвие наготове, костяшки пальцев побелели от напряжения. — Но какого чёрта ты стал угрожать Эм-Джей? — Что ты несёшь, малыш? — Уэйд наконец включился в беседу, хотя взгляд его всё ещё блуждал где-то за плечом Паучка. — Девушка друга — табу. У меня есть принципы. Знаю-знаю, вы сейчас скажете: «А как же Саша?», но знаете, ребятки… — наёмник по привычке перевёл взгляд в стену, ожидая, что она сейчас пойдёт трещинами, ломая реальность. Но стена осталась просто грязной стеной. Это неприятно ударило его под дых. — Себастиан спал с Блейк в «Сплетнице», а я с его девчонкой в другой вселенной. Мы квиты. — С кем ты разговариваешь?! — выкрикнул Питер. Он схватил мужчину за подбородок всей ладонью, сжав до хруста, и силой вернул его блуждающий взгляд на себя. Ему сейчас совсем не до шуток, не до привычного безумия наёмника, разговаривающего с воздухом. — Что с тобой происходит? — жёстко потребовал ответа Паучок, вглядываясь в чужие, незнакомые ему глаза. — Не твоё дело, — устало бросил Уэйд и опустил голову, насколько позволяла хватка. — Эм-Джей в порядке, ясно тебе? Она в безопасности! Но если ты хоть раз посмотришь в её сторону… Не в силах больше сдерживать праведную ярость, Питер со всей силы вонзил в предплечье Уэйда то самое лезвие, которым всё это время раздумывал его покалечить. Это было то самое лезвие, которое Паучок, обливаясь кровью, достал из себя после того, как на него напали. Питер едва не погиб, падая с высотки, избитый, с ножом в боку по самую рукоять. Он выбрался. И он очень, очень зол. Комнату наполнил полный животной боли крик Уэйда. Ощущения вдруг стали острее, ярче, реальнее в сотню раз. Не будь наёмнику так невыносимо больно, возможно, он обратил бы внимание на такие пугающие изменения, но красная пелена перед глазами затмила и свет, и звуки, и всё пространство вокруг. В какой-то момент Питер заметил то, что заставило его замереть. Каким бы безумцем ни был Уэйд, до прямых угроз и попытки убить Дэдпул не опускался. Не в отношении Паучка. Никогда. Тем более не обещал изувечить Эм-Джей. А теперь ещё и кровь не останавливается, продолжая заливать старый паркет в его квартире, и звуки боли не заканчиваются. Слишком громкие, слишком настоящие. Не выдержав, Паучок резко выдернул лезвие, ожидая, что позволит ране Дэдпула начать затягиваться прямо на глазах. Он начал нервно ходить по комнате, изредка поглядывая на проделанную им дыру в руке Уэйда, но та не затягивалась. Шаг становился быстрее, более дёрганным. В конце концов Питер сорвал с Уэйда одну перчатку и задрал рукав, чтобы лучше видеть рану. Его взгляду открылась обычная, незаживающая плоть, из которой толчками вытекала тёмная кровь. — Это что...? Как это...? — прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Нервно парень стянул вторую перчатку и обнаружил там то же самое. Чистую кожу. Ни шрамов, ни ожогов. Рана зияла открытым мясом, кровь продолжала стекать по пальцам и мерно капать на пол. Дрожащими руками Питер стянул маску с головы Дэдпула и в ужасе отступил на шаг. Перед ним был кто-то совершенно незнакомый: блондин, голубые глаза, довольно широкий нос. Кстати, нос ему показался отдалённо знакомым, а голубые глаза, пусть замеченные мельком, заставили сердце пропустить удар. — Уэйд? — осторожно, почти шёпотом, спросил Паучок, всё ещё сжимая в одной руке чужую маску, а в другой — окровавленный нож. — Больно. Прям… Пиздец как. Я наверняка заслужил, — процедил сквозь зубы наёмник, зажимая рану, — но я на тебя не нападал. Забыл? Последний раз мы виделись… — На крыше у здания искусств, — закончил за него Питер, чувствуя, как внутри всё холодеет от осознания ошибки. — Я просил тебя поговорить, но ты отмахнулся от меня. Чёрт, ты хоть сделай вид, что пытаешься помочь. Прикрой тряпкой, или перевяжи. Уэйд кивнул на дыру в своём предплечье, выводя Паучка из ступора. Хлопать ресницами под маской Питер прекратил, когда осознание произошедшего с оглушительной скоростью пронеслось в голове. Крепко сжатая в ладони маска Дэдпула полетела на кровать за спиной Уэйда. Кое-как, обрывая ткань с какой-то старой футболки, Питер перетянул рану наёмнику и, всё ещё сомневаясь, дрожащими руками разрезал верёвки, которыми связал его час назад. — Квартирка у тебя — моё почтение, — наёмник поднялся неспешно, корчась от боли. Каждое движение отдавалось в руке тупой, ноющей агонией. — Жалко такую красоту терять. Так что я, пожалуй, пойду. — Куда ты пойдёшь? Погоди, — между выходом и другом решительно встал Паучок, выставив руки. — Кто тогда на меня напал в твоём костюме? — Вот ты это и выясни, Шерлок. А я почапал умирать куда-нибудь, где мои мозги смоет дождь, а не химчистка. Если это сделаю не я, то Зимний Солдат закончит начатое. Мне всё равно долго не прожить. Рука наёмника легла на холодную ручку двери, но Питер, действуя инстинктивно, выпустил паутину, которая намертво приклеила ладонь Уэйда к косяку. Как бы то ни было, зачем бы Уэйд снова не захотел наложить на себя руки — что-то здесь куда более не так, чем было раньше. Один только его человеческий, уязвимый вид стоит того, чтобы отложить все дела и наконец выслушать Уэйда. Жаль только, сам Дэдпул уже не готов говорить. Он для себя всё решил. — Просто дай мне умереть, — устало, безжизненно проговорил наёмник, прислонившись лбом к холодному дверному полотну. — Ни за что. Может, я тоже хочу потерять способности и пожить человеком, как раньше? — с вызовом бросил Питер. — Давай, расскажи мне. Что это за лекарство? — Сюда придёт Железяка раньше, чем ты успеешь смыть с моей руки свои подростковые извержения. — Мистер Барнс? — удивлённо уточнил Паркер, начиная осторожно снимать паутину с руки наёмника. — Да мы с ним старые приятели. Он тебя не тронет, пока ты здесь. Я договорюсь с ним. А что такого ты сделал? Всё ещё находясь в заложниках у дверной ручки, Уэйд скатился спиной по двери, прижал к груди раненую руку. В голове у него стояла отвратительная, гнетущая тишина. В сердце — пустота. В теле — выжженная, свинцовая усталость. Меньше всего ему хотелось сейчас делиться всем этим с кем-то, но Паркер умеет достучаться. Хуже того, он умеет держать в заложниках. Теперь преимущество действительно было на его стороне. — Не имею ни малейшего представления, что я сделал Барнсу, — наконец признался Уилсон глухим голосом. — Но он продолжает убивать меня. Приходить снова и снова, измываться, пока Смерть не заберёт меня к себе насовсем. Я пытался узнать, поговорить, но он и слова не проронил. — Но ты напал на меня, — задумчиво рассуждал Питер, окончательно освобождая друга. — То есть, это был кто-то. Кто-то, кто выглядит как ты, так? — парень решительно дотянулся до Уэйда, подхватил его под здоровое плечо и усадил на свою кровать. — Мы с этим разберёмся. Я тебе обещаю. — Отличный план, малыш, — Уэйд обессиленно упал спиной на постель, глядя в потолок. — Снеси бошку Зимнему Солдату. У тебя точно получится. А я тут пока полежу. Подскажи, который час? — Почти первый час ночи. — Он придёт с минуты на минуту. Вот в этот пледик меня и заверни, — наёмник слабо похлопал ладошкой по кровати. — А простынь с Микки Маусом? В неё тоже заверни. Хочу умереть мультяшно. В Дисней. — Уэйд… — Питер присел рядом на корточки, пытаясь заглянуть в чужие, пугающе нормальные глаза. — Как ты снова стал человеком? — Это охренительно долгая история, — выдохнул Уилсон, закрывая глаза. — И у нас нет на неё времени. В то, что Барнс скоро придёт — если он преследует наёмника не первый день, — Паркер верил безоговорочно. Встретить Зимнего Солдата как противника, как ни крути, — перспектива отвратительная. Особенно если учесть, что сам Питер едва не погиб меньше суток назад от рук того, кто выглядел как его друг. Ситуация была патовая. Однако, юношеский оптимизм Паучка, особенно когда Болтливый Наёмник вдруг стал серьёзным и смертным человеком, перебивал страх. — Что бы ни случилось, Уэйд, — Питер перешёл на тон ниже, взял его за здоровую руку и крепко сжал, — я помогу тебе. — С чего бы это ты вдруг стал меня слушать? — горько усмехнулся наёмник, не открывая глаз. — Ты мой друг, — без тени сомнений, твёрдо ответил Питер. В ответ на это Уэйд небрежно встряхнул рукой в воздухе, словно отмахиваясь от слишком громких, слишком честных слов. Наёмник заставил себя подняться на локтях, но сесть нормально так и не вышло. Голова кружилась от потери крови, а конечности всё ещё плохо слушались. Единственное, что придало ясности его затуманенному сознанию — это момент, когда Питер, приняв решение, стянул с себя маску. Он посмотрел Уэйду прямо в глаза, давая понять без слов: «Теперь я тебе доверяю. Полностью».