Огнём по ране. Враньём по сердцу.

Эндрю вернулся после больницы. Ники был несказанно рад и мрачен одновременно. Скучающее лицо блондина стало в точности таким же, как и у его брата, а улыбка пропала после 5 недель лечения и отказа от таблеток. Он был слишком... не таким. Он был.. другим. Совершенно другим. Нил, которого он не увидел, Эндрю уже было принял его за реальную галлюцинацию, как встретил его.. её. Всю побитую, израненную и.. уничтоженную. Мысленно в голове что-то.. переключилось. Завидев пластырь на чужой щеке и виноватый взгляд Кевина Миньярд сопоставил, что что-то здесь точно случилось. В комнате, в которую загнал её, был небольшой источник света, в виде лампы на столе. Их силуэты были видны из-за шторки, что закрывала их с улицы. Приятный аромат духов Мэтта всё ещё не выветрился, показывая, что здесь никто не жил. « Бегунок тут не жил.» Да и по ней, если честно, было очень видно. Рыжие волосы, побитый вид суки на улице, голубые, почти плачущие глаза. Но она держится, будто бы не умея этого делать. Да и Эндрю, если быть честно, не знал, чтобы сделал, если бы она разнылась. — Я была.. в гнезде. Сообщает Абрамиона, глядя почти извиняясь. Большие, голубые, почти прозрачные в своей красоте и величии глаза смотрели на него так, будто бы готов убиться прямо на месте. Большая дура. — Ты бросила Кевина. — Я не обещала ходить за ним по пятам и быть круглосуточной охраной, как ты. Я не выполнила обещание, но и не нарушила его. Эндрю думается, что она говорит верно. Она дала, но исполнить или уж точно нарушить не могла. Не имела права подвести то хрупкое доверие, что было между ними. Странная нить натягивалась с такой силой, что чуть-чуть— и порвётся, оттолкнув их друг от друга. Но Эндрю ослабляет хватку, позволяя Абрамионе спокойно дышать, без каких-то извинений в голосе. — Какого хера ты там оказалась? — Мы не играем в правду. — Тогда давай сыграем. В последний раз ты осталась не спросившей. Но я задам снова, а у тебя останется два подряд. Идёт? Нил кивает, почти неощутимо, что Эндрю кажется, будто бы он сам придумал этот ответ. Ему опять кажется, что галлюцинации вот-вот вернутся и она станет главной проблемой. Точнее уже стала ей, как только появилась и стала столь интересной, что отступать не хочется. С ней нет скуки— и это до жути.. забавляет. Не пугает. Оно остаётся тугим узлом внизу живота, разливаясь подобно наслаждению от обычного, едкого разговора. — Кто знает о том, что ты девушка? — Ваймак узнал. Больше никто не знает, но чувствую, что это вскроется. Рико– мерзкий ублюдок, и он чертовски зол. Мне кажется, что этого более чем достаточно, чтобы выдать меня. — Он подстроил твою поездку туда. Как ты согласилась на это? Совсем мозг отшибло ехать туда, где можешь не выжить? Мне казалось, что у бегунков мозгов побольше. Девушка, выдохнув воздух, ответила: — Ты бы пострадал, не поехала бы я туда— тебя бы убили в той больнице. Рико бы подослал доктора Прус..- Хотела было продолжить она, но чужая рука легла на её рот, закрывая его. Глаза вновь сузились, а кожа под холодной рукой блондина вздрогнула. Девушка не боялась его, но холод заставил что-то вспомнить. — Он не давал тебе обещание. Цедит Эндрю, смотря скучающе в чужие глаза. Её глаза расширяются вновь, а рука Эндрю не убирается, сквозь неё он слышит, сквозь ладонь. Её губы касаются его ладони и от этого где-то в животе перевернулись все органы. Твою мать. — Повторяй по губам, раз не умеешь думать. Приказал Эндрю, а глаза рядом среагировали, смотря точно на чужие губы, в которых она всегда видела либо сигарету, либо усмешку. — Хорошо. — Ты идиотка, что доверилась ему. — Я идиотка, что доверилась ему. Повторила за Эндрю Джостен. Девушка смотрела на него сверху вниз, не отрывая взгляда. Глаза не проливали слёз, но чужое тело плакало и ныло, от боли и сожаления. Её действие было чертовски глупым и Эндрю даже немного вздрагивает, понимая, что не выбрался бы, не поехав эта рыжая бестия к тому ублюдку. — Кто следил за Кевином, пока тебя не было? — Ваймак и Эбби.. он не ходил один на поле или куда-то ещё, всё с ним нормально. — Бесишь. Что с лицом? Абрамиона хмыкнула, сдирая пластырь. Эндрю мучил этот вопрос, но озвучить верную догадку он немного.. боялся. Не хотел признавать. Он не должен ничего чувствовать. Не с ней. Но.. там была ёбаная четвёрка. На лице, кроме этого безобразия, не было ни синяков, ни швов, что наверняка были под объёмной кофтой, выданной Эбби. — Набили, походу, когда я была без сознания. — Волосы? — Там же перекрасили. — Ты выглядела раньше..так? — Рико помнит, как я выглядела. И решил меня вернуть в прежний вид. Такая я ему больше нравилась. Горько усмехнулась та, глядя на Миньярда сверху вниз. Эндрю предположил, что что-то с ней он точно сделал. Она даже немного шугалась самого блондина. Твою мать, только блять не это. — Почему не покрасишься обратно? — Он угрожал, что что-то сделает с вами вновь, если я попытаюсь это сделать, а линзы.. он смыл их, как только я зашла в комнату. — Что на запястьях? — Раны от наручников. Оповестила его девушка, хмыкая столь горько, что хотелось сделать ей радостное лицо, чтобы она не выглядела такой грустной. Эндрю будто бы током передёрнуло, но вид остался скучающим, а Абрамиона не пикала даже, что чужая рука мешает ей говорить, а раны ужасно саднят и ей хочется лечь. Дура. — Рико считает меня своей собственностью, потерянным щенком стаи. Частью своей свиты. Поэтому предпочёл бы, чтобы я подписала контракт. Я этого не сделала, даже когда чужой нож был у меня во рту. Небрежно оповещает рыжеволосая. Столько храбрости и героизма Эндрю не встречал, как и такой же бесчеловечной тупости в одном целом. Опять удивляет. Миньярд усмехнулся, его лицо переменилось, а глаза оставались скучающими. — Что он делал с тобой? — Я не хочу это вспоминать. — Мы вроде бы играем в правду. Оповестил Эндрю, а Нил.. замолчала, глядя обжигающе в чужие глаза. И вправду не хочет. — Бил, унижал, издевался. Что ещё могут в гнезде делать? Пару раз прилетело потяжелее, головой ударили об стол, кровать, стену. Я жива и способна играть, я в поряд- Эндрю сжал руку, полностью закрывая чужой рот. — Не смей говорить так, пока ты.. в таком состоянии. Некая эмоциональность в голосе Миньярда звучала, что ему совершенно не нравилось. Ему должно быть плевать. Она не должна быть исключением, но.. внизу живота завязывается тугой узел, когда он видит, как чужие глаза блестят от отчаянья и какого-то знакомого, но почти забытого чувства. Страха остаться ненужной. Одной. Детский страх самого Миньярда. Чёрт, это трогает сердце, но не достаточно, чтобы взгляд изменился. — Ты будто олень в свете фар. Сойди с дороги и не мешай мне решать твои проблемы. — Если я тебя потеряю, то тогда нет. Упрямо твердит девушка, но голос дрожит, хотя уверенность в нём не сбавляет обороты. И Эндрю, блять, это нравится. И всегда нравилось. Упрямая, грубая, не сдерживающаяся в выражениях и эпитетах. Удалось ведь ей засесть где-то глубоко. — Ты играешь в плохую игру. В девяносто процентов случаев, при виде тебя, я думаю об убийстве. Сообщает Эндрю, перемещая руку ей на затылок, зарываясь в чужие, лохматые и немного ломкие кудри, заплетённые в хвост. Он снимает резинку, когда зарывается пальцами в них, поскольку волосы заметно отросли за пять недель пребывания Эндрю в больнице, то и заплетать их приходилось чаще. Он наклоняет девушку к себе, смотря в ледяные глаза. Доверившись ему, что было удивительно натуре бегущего человека, Абрамиона наклонилась под его рукой, не решаясь начать первой. Но, немного подумав, смотря на него, выдала: — Ненавидишь меня? Значит ли это, что на десять процентов ты не ненавидишь меня и не хочешь убить? — десять процентов от всего времени я не испытываю желания тебя убить, а ненавижу— всегда. — Как ты? Внезапно спросила рыжеволосая, глядя прямо в чужие глаза. Рыжие, отросшие волосы, давали более явную картину женского лица. Миньярд словил на себе взгляд пронзительных глаз, пока сам рассматривал лицо, не натыкаясь на глаза. «Симпатичное» Думается Миньярду, он не слышит вопроса, точнее предпочитает его не замечать. Абрамиона вторит, слегка улыбаясь. — Как ты, Эндрю? — Никак. Ничего не чувствую. Признался Эндрю, смотря в чужие, холодные глаза своими, тёплыми, янтарными. Два айсберга встретились и один из них разбился, потрескался и развалился. Чужая улыбка трескает янтарные камни в глазах Миньярда. — Ты ненавидишь меня, значит что-то чувствуешь. Если я плюну в тебя, ты станешь сильнее меня ненавидеть? — Отвратительное чувство. И да, стану. — Но оно присутствует и чем больше ты это повторяешь, тем меньше я тебе верю. Констатировала девушка, а рука Эндрю отстала от чужого затылка. Отпустив её, Миньярд удалился из комнаты, на крышу. Нужно покурить. Успокоиться. Наталина остаётся в комнате, судорожно выдыхает. От чего-то сердце скачет, как бешеное. И это больно бьёт по ребрам, заставляя задыхаться от боли. Эндрю курит медленно, очень долго, растягивая все четыре сигареты, что начал одна за одной. Он думает очень долго, осознавая новые образы и последствия. Он рассуждает мысленно, не готовый озвучить догадки и ужасные факты, что сложил из несложенных деталей. « Рико заставил её. Перекрасил, избил, выкинул вещи и линзы, фактически оставив её полностью голой. Эти следы от наручников.. множественные травмы, она хрипит. Много кричала. И много боли. Отвратительно. Она выглядит отвратительно, хрипит отвратительно. Всё в ней отвратительно.» Он отправляет Би пустое сообщение, с точкой. Она в ответ присылает смайлик пчелы и это успокаивает его. « Бегущая. Вечно и всё скрывающая.. кажется, что тебя скоро раскроют. Нил Джостен. Время бежать. Но ты не сбежишь. Ты обещала мне.» Вспоминает Эндрю, глядя в телефон с чатом Бетси Добсон. « Если так подумать, то это впервые, когда меня что-то тронуло по-настоящему. Она вновь и вновь меня удивляет. Она уцепилась за поводок так крепко и одновременно спокойно, что это пробирает до дрожи. Как я мог думать, что парень способен на подобную хитрость. Только настоящая лиса может провернуть всё это со мной. Ненавижу. » Заключает Эндрю, недобро усмехаясь и докуривая последнюю сигарету. Он щелчком сбрасывает её с крыши, пока ноги свисают. Чувство страха, что под ногами ничего нет, будоражит, помогая мозгу быстрее работать. « Выглядит как мумия. Ваймак обязан ей помочь, хоть ему за это не платят. Я не собираюсь быть её платком. Замученный, растерзанный и склеенный заново лис. Пусть поплачется Би или Ваймаку, пока я буду решать проблемы. Для начала было бы хорошо отвезти её в Райские Сумерки, ей нужно сменить обстановку. » Заключает блондин, смотря перед собой. Вид с лисьей норы открывается неплохой, а спокойствие Эндрю по тиху возвращалось, но стоило ему вновь взглянуть на чужое лицо, то что-то начинал чувствовать. Мысли затихли, ломка прошла. Он совершенно пустой лист, что раньше был слишком переполнен всем. Никто теперь не сможет его заполнить кроме..неё.