Сердце Талмора

— Зачем? — Астрид пребывала в абсолютом негодовании. Что такого сказал Ульфрик, что аполитичный брат, которому и дела не было до будущего Скайрима, вдруг решил отправиться воевать, так ещё и на стороне сепаратистов? — Ульфрик прав, Скайриму нужен такой король! Решительный, храбрый, закалённый в боях, сильный духом и волей! — Убийца, тратящий дар Кинарет на то, чтобы рвать на части безоружных юношей! — Он борется за наши права, за свободу нордов! — Развязывая братоубийственную войну? Погружая Скайрим в хаос? Мы годами выстраивали союз с Империей и только чудом, волей богов, война с Талмором закончилась миром, а не поражением! — Астрид, ты что же, не понимаешь, что Талмор однажды поглотит Скайрим? — Нет, не понимаю. Империя эльфов сильнее и более развитее, ты хоть предоставляешь, чем восстание Ульфрика может обернуться для Скайрима? Нас могут уничтожить и лишить вообще всякого суверенитета. — Значит мы умрём, защищая его и отправимся в Совнгард. — Обязательно нужно умирать? Не хочу в Совнгард, хочу жить тут, в Тамриеле и не хоронить брата-изменника. — Вот кем ты меня считаешь? — Неважно, кем ты являешься в моих глазах, когда восстание будет подавлено, тебя казнят точно так же, как и генералов Ульфрика! — Мы победим. — Пускай так, я верю в вашу победу. А что потом? Пройдёт десять лет, двадцать, Империя будет вынуждена ввести войска опять! А если не она, так Талмор явится с мечами наголо. — Ты не можешь знать будущего. — Могу с 90% точностью его предвидеть! Это называется думать головой, а не местом, где ты прячешь юношескую внушаемость! — Я старше тебя! — А что от этого толку?! Повисла немая пауза, нарушаемая только всхлипами Астрид. Горькие слёзы текли по её щекам, и она закрыла лицо руками, чтобы сдержать рыдания, рвущиеся воплем наружу. — Я ухожу. Ты знаешь, как меня найти. И Ульрих действительно скрылся в ночи. В тот день Астрид ощутила, как уходит лето её молодости, уступая место суровой зиме взросления. Детство кончилось, и она столкнулась с одиночеством. «Вот почему люди так отчаянно стремятся найти пару. Сами не осознавая, что ищут не любви, а понимания». Боль, которую причиняет ей пропасть, что развесилась между ней и братом, разъедала сердце изнутри. Пустоту отчаянно хотелось чем-нибудь заполнить, и она не нашла решения лучше, чем отправиться в таверну. Стоило только войти внутрь, как тошнотворный запах выпивки, смешанный с ароматом пота немытых тел, ударил по носу. Порог заведения не коснулся её ноги. Пришлось возвращаться домой. Астрид проплакала всю ночь, а после проспала весь день. Совершенно разбитая, тем же вечером она отправилась к Ондолемару за новыми распоряжениями. Слуг в его доме не оказалось, а сам он ждал её в личных покоях. — Ты отпустил слуг? — Захотелось побыть одному. — Что тебя тревожит? Трудности с расследованием? — Нет. Наверное, хандра по родине. Здесь я чужой. Откровенность эльфа удивила Астрид. В тот момент он раскрылся с совсем иной стороны. Прежде отрешённый, ей казалось, он не из тех, кого задевают подобные вещи. «Выходит, ему тоже одиноко?» — А там, у себя, ты не чувствовал непонимания? — Никогда. Я был на своём месте и абсолютно счастлив. Меня окружали те, кому я был рад, я был собой и меня за это не осуждали. — Завидую. Мне незнакомо подобное чувство. — Даже со мной? Астрид задумалась, пока Ондолемар испытующе смотрел на неё, ожидая ответа. Но она как всегда нашла способ обернуть его любопытство на пользу себе: — Почему тебе это важно? Теперь уже не она должна была объясниться в своих чувствах к нему, а он. — Я не говорил, что мне важно. Я лишь поддерживаю разговор. Светская беседа, ничего личного. — Если беседы со мной на отвлечённые темы тебе в тягость, мы можем сегодня и впредь сразу переходить к работе. — Я не это хотел сказать. — Я знаю. Твои слова идут не от сердца, а через разум, за которым ты прячешь чувства. — Порой я правда слишком много думаю, оттягивая момент, когда мне придётся действовать. — Не хочу принуждать тебя к принятию решения, если ты не готов. — Нет, мне… Ты протянешь мне руку помощи, если сделаешь это. И она услышала его просьбу, и сделала первый шаг. Подалась ему навстречу, двумя руками запуская пальцы в золотые волосы, притягивая голову Ондолемара ниже, чтобы дотянуться до его губ. Мягкие и податливые, они раскрылись и отвечали ей на требовательные поцелуи. Пили страсть, вдыхали пылкое желание, исследовали глубину накопившейся печали. Подхватив Астрид на руки, Ондолемар понёс её к кровати, всё так же не отнимая губ от неё. Положив её на кровать, нежно, осторожно, будто она была сделана из тонкого хрусталя, он задрал подол её платья и прильнул к внутренней стороне бёдер нордки. Распалённая кожа горела, от прикосновений Астрид извивалась, как змея. Он ласкал её повсюду: обнажённые соски со сползшего декольте, влажное лоно, плоский живот. Сжимал ягодицы, грудь, переворачивал на живот и языком проникал в нутро, заставляя его скользить, как угорь, выброшенный на нагретую сковороду. Ей хотелось почувствовать его внутри, но он оттягивал этот момент, так что она не вытерпела: — Пожалуйста… Шептала она, обнимая и осыпая Ондолемара поцелуями: его красивое лицо, длинную шею, костлявые плечи. — Ты такая красивая, Астрид… — отвечал эльф в полубреду. Мир расплывался и терял очертания, кровь стучала в висках, тела требовали соития. Он вошёл в неё осторожно, нависая и следя за выражением на её лице. Не больно ли? Не передумала ли? «Как же… Хорошо…» — Проносилось в его мыслях. Он не планировал ускорять темп, но терял контроль, позволяя животному началу захватить контроль над его телом. С какой жадностью он брал Астрид! Как изголодалась по ней его душа, как сильно он нуждался в ней. Сейчас он признал, как ночами грезил о ней, признал своё поражение, капитулировал перед её красотой. Пик блаженства настиг его внезапно, опустошая, изливая накопившееся напряжение. Он упал в её объятия, всё ещё потряхиваясь от удовольствия. Как давно он не испытывал подобного. А может быть, что никогда. Она гладила его по голове, нежно обнимая. Ей было тяжело находиться под тяжестью его веса, но так не хотелось разлучаться! — Вот бы умереть сейчас, — нарушил тишину Ондолемар, — потому что я никогда не буду так счастлив когда-либо ещё.