Сердце Талмора

Ондолемар читал письмо, адресованное главе клана Серебряная Кровь. Астрид безукоризненно выполняла свою работу: выследила гонца, выкрала у него срочную депешу, а главное — как-то же она узнала, что Тонвор ожидал важное известие! — Что-то не так? — Брови нордки замерли в вопросе. — Мне интересно, как ты узнала о письме. Астрид рассмеялась: — И давно ты мучаешься догадками? — Можешь не раскрывать свои секреты, я понимаю. — Я подкупила служанку. Ты знал, что Тонар, брат Тонвора, предаётся плотским утехам с сестрой родного брата? — Стой, погоди, с сестрой?! — Ой! То есть с женой! Заразительный смех Астрид передался Ондолемару, бархатный хохот талморца переливами звенел по роскошным комнатам, приводя слуг в недоумение. Бедняжке кухарке с непривычки померещилось, что то завывают даэдра, явившиеся по её грешную душу. Отдышавшись, Астрид продолжала: — У жены Тонвора скверный нрав, она третирует прислугу, оскорбляет по чём зря, ни во что не ставит их старания. Кому будет приятно такое отношение? Лояльность тех, кто находится в услужении напрасно игнорируют. Мой тебе совет, Ондолемар: не стоит пренебрегать верностью тех, кто, пусть и занимает низкое положение в социуме, посвящен в дела сильных мира сего. — Как скажешь, Астрид. — Талморец поднял руки, как бы говоря, что верит ей, но при этом сохраняя насмешливый тон. Она не поверила ему, и продолжила уже очень серьёзно, будто от того, усвоит эльф урок или нет, зависела сохранность его жизни: — Ты отмахиваешься от тех, кто слабее, как от муравьев. Действительно, что значит крошечный муравей против беспощадного башмака или карающего всесильного пальца, верно? А тем временем муравьи прогрызают себе путь через камни, испещряя горные породы. Возводят под землёй дворцы с тысячами коридоров, в масштабах, которые и не снились двемерам. И пока ты смеёшься над их беззащитностью, муравьиный народ процветает, трудясь на благо своего муравейника. Что может противопоставить Талмор муравью? Чья империя окажется сильнее? Взгляд Ондолемара переменился, приобретя опасно резкие черты. Взгляд хищной птицы следил за Астрид, не сводя с неё пристального взора. Что она возомнила о себе? Кто дал ей право разговаривать с талморским юстициаром второго ранга таким тоном? «Если я сейчас дам волю гневу и вспылю, я навсегда потеряю авторитет в её глазах. Ведь это будет означать, что я повёлся на дешёвую провокацию с её стороны, а моя вера в величие Талмора настолько слаба, что меня могут оскорбить слова незначительной прислуги, коей она является. Это будет означать, что муравей смог прогрызть каменную стену моего самообладания, гордости и мироощущения». Астрид взяла гроздь винограда и демонстративно открывала ягодки по одной, как бы отсчитывая секунды, требующиеся Ондолемару на то, чтобы ответить ей. Тик-так, тик-так. Промолчать он тоже не мог, ведь то была партия в игру разума, и ход перешёл к нему. Молчание будет равносильно признанию поражения. Но он проиграл уже давно, в момент, когда позволил загнать себя в положение, когда она диктует ему условия. Промолчав или ответив, неважно, он уже играл по её правилам, и не мог найти способа вырваться из аркана её хитрости. В голове он слышал насмешливый голос отца, твердивший одно и то же из года в год. — Куда ты собралась? — Мне надо идти. Астрид не попрощалась, только развернулась на низких каблуках босоножек и хлопнула дверью. У неё были свои причины так поступить: чёрная тень, мелькнувшая за окном, пыталась скрыться. Кому бы она не принадлежала, её хозяин не мог далеко уйти. Бросившись в погоню, воровка не заметила, как оказалось в переулке, уходящем в тупик. Только один человек во всём Скайриме мог вот так запросто запутать её и заманить в западню. — Ульрих! Старший братец вышел на свет, откинув со лба капюшон. — Астрид, я так рад тебя видеть, мышка! — Что ты здесь делаешь? — Вот так сразу накинешься с расспросами, даже не обняв старшего братика? Астрид рассмеялась и кинулась ему на шею. Детская радость от встречи обуяла обоих, так давно они не виделись. Дела гильдии вынуждали их проводить чуть ли не всю жизнь в разъездах, и они могли не контактировать месяцами. — Ты ничуть не изменился, Ульрих. Всё такой же плут. И как тебя только стража пропускает в город? У тебя же на лице написано, что ты повеса, карманник и прохвост! — Потому что, моя дорогая сестричка, наша стража не умеет читать! — Тебе есть, где остановиться? Мерсер прикупил такие хоромы в качестве убежища! Ты бы видел, какая там роскошь. — Я ненадолго, Астрид. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. — О нет. Только не говори, что ты окончательно потерял рассудок и женишься на Эйле Охотнице. — Что? С чего бы это? — Да ладно тебе, ты сходишь по ней с ума с тех самых пор, как она тебя поколотила в Йорваскре. Они посмеялись ещё некоторое время, после чего лицо Ульриха стало серьёзным. Резкая смена настроения насторожила Астрид, знакомое выражение не сулило ничего хорошего. — Я присоединяюсь к Братьям Бури.